Раймонд де Рувер: Возвышение и упадок Банка Медичи
Добрый вечер, друзья. Давненько мы не делали обзоров на книжки. Сегодня мы поговорим об очередной сложной, но весьма интересной книге. Речь идёт о работе Раймонда де Рувера “Возвышение и упадок Банка Медичи”.
Об авторе
Начнём, как водится, с небольшой справки об авторе. Раймонд де Рувер или, по-французски, Раймон Адриен Мари де Рувер - бельгийско-американский историк экономики. Автору как франкофону больше нравится второй вариант, но это дело вкуса. Данные о де Рувере в сети довольно скудны, русская википедия о нём и вовсе не знает. А зря, ведь этот человек прожил весьма интересную жизнь.
Автор книги родился в 1904 году в Антверпене, городе, который некогда был одной из финансовых столиц Европы. Первоначально де Рувер изучал экономику в высшей коммерческой школе Святого Игнатия, на базе которой и возник потом Университет Антверпена. Однако вместо того, чтобы стать коммерсантом, наш герой работал в библиотеках и архивах. Именно там он начал свою деятельность как историк экономики. Он публикует несколько статей, в том числе одну в “Анналах социальной и политической истории”. Том самом журнале, вокруг которого сложилась знаменитая историческая школа “Анналов”. из неё же потом выйдет популярная в левых кругах теория мир-системного анализа.
Довольно быстро у де Рувера сложился весьма специфический круг интересов - история средневековой коммерции и, в особенности, банковского дела. При этом, бельгийский исследователь изучал и экономическое мышление средневековых людей. Времена, однако, в Европе были неспокойные, и в 1936 году де Рувер женился на своей американской коллеге Флоренс Эдлер и они перебрались в Соединённые Штаты. Именно там до конца жизни и работал де Рувер, публикуясь в американских и канадских изданиях. Умер учёный в 1972 году в Бруклине. Что характерно, после этого вдова де Рувера переехала во Флоренцию, чтобы продолжить исследование шёлковой промышленности и торговли 14 - 15 веков. Как видите, у супругов были очень близкие научные интересы.
Конечно, послушав разбор книги а ещё лучше самостоятельно её прочитав, вы сможете лучше понять, кто такой наш бельгиец и к какой школе его отнести. Однако для самых нетерпеливых дам краткое резюме. Де Рувер - не марксист, о чём прямо сообщает в книге. Однако в целом он не отрицает многих элементов марксистского подхода. Сам интерес к экономической истории и микроистории выдаёт в нём влияние школы “Анналов”, хотя полноценным её члёном де Рувера считать не следует.
Что ж, наших преданных читателей и слушателей интерес к такому автору удивлять не должен - мы не прочь разобрать и откровенно вражескую литературу. Впрочем, как вы поймёте дальше, перед нами далеко не пошлая буржуазная агитка, а серьёзное исследование. Его автор не только вводит в научный оборот новые источники, но и даёт им системную интерпретацию, не стесняясь и весьма радикальных выводов.
Что рассказывают средневековые бухгалтерские книги
Интересующая нас книга была написана в 1963 году. Де Рувер обращался к теме Банка Медичи и ранее. В частности, в 1948 году он издал работу “Банк Медичи: его организация, менеджмент, операции и закат”. Нам трудно сказать, является ли попавшая в наши руки книга доработанной версией более ранней работы. В любом случае, интерес к блистательному итальянскому семейству у де Рувера возник задолго до создания интересующей нас работы.
Кстати, обратите внимание на огромный интервал между двумя работами на близкую тему. Скажем, дешёвые популяризаторы и лжеисторики могут клепать книжки на любимую тему с гораздо большей скоростью. Настоящий же специалист не может высосать научную новизну из пальца. Ему для этого нужно перелопатить множество известных источников или найти и ввести в оборот новые. Возможно, именно на работу с новыми источниками и ушло 17 лет между выходом первой и второй работы о Банке Медичи.
И действительно, тут есть на что посмотреть - ведь де Рувер опирается на банковские и бухгалтерские книги, на деловую и личную переписку Медичи, их партнёров и конкурентов. Первые источники для своей работы автор, по видимому, обнаружил ещё в Бельгии, - ведь именно там, в Брюгге, располагался один из филиалов Банка Медичи. Ныне там находится монастырь, где де Рувер и раскопал интересующие его документы.
Историк крайне мало говорит о парадной стороне жизни известного семейства - о их борьбе за политическую власть во Флоренции, об их интересе к искусству и так далее. Все это мы видим лишь краешком, через сухие цифры бухгалтерии. Этот момент, может, увы, отпугнуть некоторых читателей. Ведь они ожидают увидеть под обложкой лёгкое чтиво в жанре “скандалы интриги расследования”. Ну что-нибудь в стиле, пардон, Дэна Брауна. Но нет - вас ждёт много скучной цифири. Честно признаюсь, через главу о банковском деле и валютном рынке во времена Медичи мне пришлось продираться с немалым трудом. Но оно того стоит, ведь де Рувер проводит ряд интересных обобщений и аналогий с современной деловой жизнью.
Что не показывают в сериалах
Обычно, кое-как знакомый с школьным курсом истории обыватель знает о семействе Медичи примерно следующее: они были банкирами, меценатами и прожжёными политиками. А ещё был такой Лоренцо Великолепный. Только непонятно, почему его так звали. К слову, если верить де Руверу, разгадка проста - подчинённые обращались к Лоренцо ди Пьеро ди Медичи “ваше великолепие”. Так что дело вовсе не в каких-то особенных заслугах этого человека. Собственно, именно его бурная деятельность по мысли автора книги и была одной из причин упадка банка.
Меж тем, у Медичи к середине 15 века сложилась целая бизнес-империя. Они не только занимались банковскими операциями, но и участвовали в торговле тканями, алюминиевыми квасцами и железной рудой, а также держали суконные и шёлковые мануфактуры. Не чурались подобной диверсификации и многие конкуренты Медичи. Кроме того, активным участником бизнеса были Папы Римские, с которыми Медичи тоже провернули не один гешефт.
Мануфактурная промышленность и торговля обслуживали не только внутренний рынок Италии и Европы в целом, но и активно тянулись на восток. Собственно, сукно было одним из немногих конкурентоспособных товаров, которые тогдашняя Западная Европа могла предложить мусульманскому Востоку и Китаю.
В остальном же более развитый и богатый Восток буквально выкачивал драгоценные металлы из Европы, порождая постоянный дефицит монеты. Книга де Рувера полнится примерами этого явления, в особенности если речь идёт о Европе к северу от Альп. Так, бартер и оплата натурой были нередки даже в богатейших торговых центрах. Для того же, чтобы перевести деньги в отдалённые и отсталые регионы Европы: Германию или Польшу , приходилось изобретать очень сложные схемы с трёхсторонним обменом. При этом, как указывает де Рувер, возврат к бартеру при дефиците денег в обороте встречался и в куда более поздние времена даже в весьма развитых странах.
Средневековые дельцы во многом мыслили так же, как и их современные коллеги. Они стремились завоевать монополию - и цинично прикрывались идеями о конкуренции. Они противостояли попыткам рабочих объединиться для защиты их прав и использовали церковную кафедру для того, чтобы продвигать выгодные бизнесу идеи. Так что во многом всё было устроено весьма современно.
Не так страшен чёрт, как его малюют
Однако де Рувер сам предостерегает нас от излишней модернизации того, что происходило в Европе 14-15 веков. Надо иметь в виду, что размеры бизнеса были на несколько порядков меньше, чем сейчас. Да и многие формы организации и ведения дел сильно отличались. Так, говоря о Банке Медичи, не стоит представлять себе огромную организацию, в которой трудятся за компьютерами сотни и тысячи клерков, бухгалтеров и иже с ними. Скажем, на 1402 год во всех трёх отделениях Банка работало всего 13 человек. В 1470 году в 8 отделениях трудилось всего 57 сотрудников, считая и высшее руководство. Основной инструмент этих людей - обыкновенные счёты, а все записи велись от руки.
То же можно сказать и о промышленной деятельности Медичи. Здесь де Рувер полемизирует с немецким учёным Альфредом Дореном, автором фундаментальной работы “Исследования по экономической истории Флоренции”. Высоко ценя вклад Дорена как первопроходца, де Рувер, тем не менее, критикует его за модернизаторство. Эту беду де Рувер, как мне кажется, ошибочно приписывает влиянию марксистской идеологии. Скажем, “Советская историческая энциклопедия” критикует Дорена за то же самое, одновременно указывая, что Дорен принадлежал к катедер-социалистам. То есть, проще говоря, заблуждения Дорена это его собственные заблуждения, а не всего марксизма.
Однако это замечание де Рувера заставило меня насторожиться и внимательно перечитать главу “Медичи как промышленники”. И не зря. Здесь я обнаружил, что историк не смог удержаться от пристрастности. Сначала де Рувер выговаривает Дорена за излишний акцент на классовую борьбу и отрицает хищные мотивы управляющих мануфактур по отношению к рабочим. Дескать, рабочие жили бедно, но не столько из-за эксплуатации, сколько из-за низкой производительности труда. Мол, владельцы мануфактур продавали ремесленникам станки в рассрочку вовсе не для того, чтобы их закабалить. Ну а драконовские наказания для рабочих - это чтобы не воровали ценное сырьё.
Однако дальше де Рувер противоречит сам себе, признавая, что на мануфактурах существовала острейшая классовая борьба, а положение владельцев и работников на рынке было несравнимым. Но об этом чуть позже.
Пока важно обозначить то, в чём де Рувер прав безо всяких оговорок: средневековые мануфактуры были далеко не чета современным заводам. Большая часть операций выполнялась на дому, в помещении у владельца проводилась лишь малая часть работ, а также хранилось сырьё для раздачи работникам. Производительность, скажем, суконных мануфактур, была крайне мала - в год каждая выдавала 70, дай бог, 90 рулонов сукна.
Более того, ни о какой концентрации промышленного производства речи пока не идёт - Медичи даже не пытались объединить две свои суконные мануфактуры. Причина этого вполне прозрачна: тогдашние инструменты управления просто не справились бы с такой массой рабочих и ремесленников десятков специальностей. Собственно, управленческий персонал на мануфактуре был весьма скромным: старший управляющий, младший управляющий, пара-тройка учеников, занятых бумажной работой, и несколько десятников, контролирующих работу неквалифицированных рабочих. Плюс часть управленческих функций брали на себя более квалифицированные группы ремесленников - например, сортировщики шерсти.
Феодализм как фактор бизнеса
Наконец, не стоит забывать и такой фактор, как феодализм. В банковском деле он работал весьма просто - титулованные и коронованные особы часто имели возможность не платить по долгам. Медичи сами это хорошо понимали, и в дни своего могущества старались пореже кредитовать светских феодалов. Вот вам красноречивая цитата:
“Римским баронам они не велели давать взаймы даже под обеспечение, поскольку они сами себе закон и не придерживаются никаких контрактов. Так что кредитор теряет не только деньги, но и дружбу должников и поручителей” Проще говоря - не давайте денег баронам, они какие-то беспредельщики. В годы правления Козимо Медичи этот момент старались учитывать.
К слову, именно на нарушении этого правила Медичи и погорели. Это хорошо видно по истории Миланского филиала. Главным и почти единственным клиентом этого отделения был двор Сфорца, герцогов Миланских. И сколько ни убеждали герцога управляющие филиалом умерить траты, тот лишь набирал новых долгов. А миланский герцог это вам не современный мелкий бизнесмен, к которому можно послать коллекторов, чтобы выбить долг. Он и сам из кого хочешь душу выбьет.
Духовные феодалы, к слову, считались более надёжными клиентами, чем светские. Так, на них лучше действовало отлучение от церкви. Ведь отлучённый от церкви священник терял не только возможность удовлетворения своих личных нужд, но и источник дохода. Учитывая тесные связи Медичи со святым престолом, они охотно пользовались угрозой отлучения. Под раздачу мог попасть целый город - так было, например, с швейцарским Фрибуром. Все его население было отлучено от церкви за то, что город не платил по взятому у Банка Медичи кредиту. Так что для того, чтобы стать врагом Папы Римского в те времена вовсе не обязательно было нести какую-нибудь опасную ересь. Можно было просто задолжать Папе и его партнёрам солидные бабки.
К слову, церковь была не только партнёром Медичи, но и объектом их экономических и политических притязаний. В конце 15 века они усиленно продвигали своего человека на папский престол. С юности для Джованни Медичи, будущего папы Льва X, добывали церковные должности. Где путём дипломатии, где прямой покупкой, а где и грубой силой. Так, монахи одного из аббатств, которое хотел заполучить себе клан Медичи, просто забаррикадировались и избрали аббата из своей среды. Церковные пребенды (доходные должности) записывались на баланс разных отделений Банка Медичи. Ничего высокодуховного, просто бизнес.
Католический палеолиберализм и божественная монополия
По ходу повествования де Рувер нередко приводит аналогии с современным ему положением вещей. Конечно, нужно учитывать, что за прошедшие полвека с публикации книги многое тоже изменилось. Но я бы хотел обратить внимание на те параллели с современностью, которые возникли у меня самого. Уверен, у вас они будут свои.
Как известно, средневековое европейское общество было насквозь религиозным. Это сказывалось и на бизнесе. Скажем, церковь не одобряла или прямо запрещала многие деловые практики, и к её словам прислушивались. Но деловые круги, не исключая и саму католическую церковь, тут же начинали искать пути обхода установленных запретов.
Скажем, церковь не одобряла монополию как посягательство на свободу. Но это не помешало Папе Римскому на пару с Медичи организовать монополию по торговле алюминиевыми квасцами - очень важным сырьём для изготовления и окраски тканей. Нашли и оправдание: дескать, монополия позволит собрать денег на войну с османским султаном. В противном случае же торговцы квасцами будут невольно поддерживать главного врага христианства. Что ж, доля правды в этом была, так как немалую часть европейского рынка занимали квасцы, добывавшиеся на территории Османской Империи.
Что характерно, попытки установить монополию за пределами Италии наталкивались на резкое сопротивление местных купцов. Не помогали ни увещевания, ни связи, ни угроза отлучения от церкви. Такая вот иллюстрация рыночного лицемерия, до крайности похожего на таковое у современных буржуазных экономистов. И если современный сорт рыночников зовётся неолибералами, то тогдашних рыночников в рясах можно назвать палеолибералами. Ой не зря уже порядком надоевший всем “экономикс” сравнивают со священным писанием.
Существовало также несколько способов обхода запрета на ростовщический процент. Часто банковский вклад, например, маскировали под договор товарищества, в котором вкладчик разделял свои прибыли и убытки с банком. Или, например, выплата процентов по вкладу выдавалась за нерегулярный подарок. При этом, некоторые способы обхода церковных запретов были слишком прозрачными, и, потому, применялись не везде. Что можно в свободомыслящей Италии, то во Франции уже нельзя.
В целом же эта практика до умиления похожа на широко рекламируемый сегодня исламский банкинг. История из серии: бородатые хипстеры с помпой изобрели то, что хорошо знали их предки. Это тем более занятно, ведь многие деловые практики средневековые европейцы в свою очередь позаимствовали у более развитых в ту эпоху арабов.
Заодно невольно вскрываются и недостатки “этичных” методов ведения бизнеса. Как показывает Де Рувер, необходимость скрывать истинную природу сделок вредила обороту, создавая дополнительные риски. Всегда существовал вариант того, что банк откажется платить, сославшись на незаконность претензий вкладчика. И в книге такие примеры приводятся. Нетрудно догадаться, что юридическая неопределённость работает чаще всего в пользу более сильной стороны.
Ещё один момент - религия, прямо вмешиваясь в деловой оборот, действует вовсе не бескорыстно. В современном исламском мире это принимает иногда самые циничные формы. Например, бизнесмен, занимающийся сомнительным делом, может заплатить улему, чтобы тот выпустил фетву, одобряющую его гешефт. Такая вот бизнес-индульгенция. Деятели католической церкви, как показывает Де Рувер, не стеснялись сами участвовать в грязных делишках, а клирики рангом пониже иногда выступали в роли банальных деловых представителей.
Борьба с профсоюзами в средние века
Но самое вкусное можно найти в главе о промышленной деятельности Медичи. Новорождённая буржуазия, при полной поддержке феодального духовенства, демонстрировала очень современное отношение к тем, кто потом стал рабочим классом. Здесь нет ничего лучше, чем просто процитировать де Рувера:
“Эксплуатация возникала из-за того, что фабриканты-суконщики находились в гораздо лучшей рыночной позиции, чем рабочие-суконщики, и пользовались цеховой властью, чтобы не дать последним создавать никаких объединений, даже под прикрытием религиозных общин. Представители церкви клеймили подобные объединения, называя их монополиями и заговорами, призванными ограничить свободу.
В уставе корпорации суконщиков особо запрещались все "тайные собрания" или "общины" образуемые ремесленниками и рабочими в противовес корпорации. От них требовали присягнуть, что они не будут вступать в такие организации. Не будет анахронизмом сказать, что в качестве предварительного условия найма от рабочих требовали подписать нечто вроде обязательства о невступлении в профсоюз. Попытки нарушить такое правило влекли за собой серьёзное наказание.
В 1345 г. некоего чесальщика по имени Джуто Брандини приговорили к смерти и казнили за то, что он пытался организовать "братство" или рабочий союз. В приговоре, текст которого дошёл до наших дней, Брандини обвиняется в том, что он "движим сатанинским духом", из-за чего предлагает вредоносные "новшества", подвергает опасности собственность и нарушает мир и порядок. В архивах задокументированы несколько других случаев, которые доказывают, что корпорация, не колеблясь, прибегала к решительным мерам против любых агитаторов, которые угрожали посеять смуту среди рабочих.”
Объяснение причин возникновения эксплуатации оставим на совести Де Рувера, но в остальном цитата просто гениальна. Особенно если учесть, что современные агрегаторы до крайности похожи на распределённые мануфактуры 14-15 веков. Аргументация дельцов и подпевающих им попов тоже мало отличается от современной. Современные мамкины либералы и пиарщики корпораций не придумали ничего нового. Да и приговор Джуто Брандини звучит весьма современно. Разве что за прошедшие века рабочие добились того, что за создание профсоюза уже почти нигде не казнят публично. Что не мешает хозяевам жизни и сегодня нанимать бандитов и устранять неугодного человека исподтишка.
Банкротство или только начало истории?
Раймон де Рувер исследует именно деятельность Банка Медичи, и его повествование закономерно обрывается на 1494 годе. Именно тогда Банк потерпел окончательный крах. Что ж, целый век - это очень солидно для любого бизнеса, хотя в Италии есть корпорации-долгожители покруче. Например, оружейная компания Beretta. Однако крах Банка не означал схода самого семейства Медичи с исторической сцены. Они продолжили свой путь как аристократы, военачальники и духовные лица. Так, что возможно, я погорячился со своей оценкой Лоренцо Медичи как не слишком даровитого дельца. Не исключено, Лоренцо Великолепный просто решил конвертировать экономическую власть в феодальные привилегии. Так оно надёжнее.
Были в дальнейшей истории рода и свои герои - например Джованни делле Банде Нере, герой сопротивления французской оккупации Италии, человек и лёгкий крейсер. Именно от него идёт та побочная линия Медичи, которая правила Тосканой (то есть окрестностями Флоренции) до середины 18 века. Словом вчерашние купцы смогли высоко взлететь и конвертировать свой экономический капитал в политический. Отчасти путь Медичи повторили и другие великие банкиры позднего средневековья - Фуггеры. Да, в 17 веке их бизнес потерпел крах, но в качестве имперских князей они пережили даже Наполеоновские Войны.
То же самое можно сказать и об итальянском капитализме. Да, развал банка Медичи был не единичным явлением - ушло целое поколение. Раймон де Рувер связывает это не с глупостью или злым умыслом отдельных людей, а с объективными экономическими процессами. Великие Географические Открытия и, отчасти, экспансия Османской Империи изрядно перекроили всю схему экономических связей в Европе. Всё это предопределило, по мнению советского историка-медиевиста Сергея Даниловича Сказкина, упадок Италии в целом, хотя он произошёл далеко не сразу. Так или иначе, в дальнейшем на сцену вышли новые банкиры, работающие по-другому.
Во всяком случае, наивно думать, что с падением Банка Медичи и иже с ним, итальянский капитализм сразу кончился. Если же брать более дальнюю перспективу, то закат итальянского капитализма и феодальная реакция в 17 веке были тоже лишь локальным явлением. В целом же эстафету более передовой организации экономики подхватили уже другие державы.
Мифы буржуазной идеологии и реальность средневековья
Но чем же так нам глянулась книга де Рувера? Какое отношение она имеет к целям и задачам “Лаборатории”. Начнём с того, что среди прочего мы просто занимаемся просвещением. И для этой задачи нет ничего лучше, чем презентовать нашей аудитории редкую хорошую книгу, образчик настоящего исторического исследования, одухотворённого смелой и самостоятельной мыслью.
Однако куда важнее то, что работа совершенно не марксистского историка усиливает нашу критику буржуазной идеологии, причём как либеральной, так и консервативной. С одной стороны, картина, нарисованная де Рувером, не оставляет камня на камня от образа раннекапиталистического золотого века, в котором не было места монополизму. На деле, монополия была объектом устремлений дельцов ещё в пору младенчества капитализма. А вы ещё говорите про 17-18 век, когда капитализм уже немного подрос.
Более того, подтверждается и другая наша мысль - идея свободного рынка не отражает действительного интереса либеральных капиталистов. Она является лишь идеологической ширмой для других, часто совершенно противоположных устремлений. Как выясняется, католическая церковь проповедовала идеалы свободного рынка задолго до британских фритредеров 19 века и современных неолибералов. И одновременно, сама охотно участвовала в монополистических схемах, прикрываясь интересами защиты веры. Более того, католическая церковь была крупнейшим монополистом в своей, идеологической отрасли.
Не менее важно и другое - вскрывается истинная суть тех рецептов оздоровления экономики, которую предлагают нам господа в рясах и чалмах. Применение религиозных запретов в экономике приведёт лишь к ещё большему закабалению самых слабых игроков. Одновременно, будет создан огромный коррупционный рынок, связанный с обходом этих самых ограничений. Полюбуйтесь на современный Иран - там он цветёт и пахнет. Чтобы уничтожить ростовщичество, нужно не запрещать его под страхом загробной кары, а создать такие условия, в которых кредит как таковой будет не нужен.
Наконец, де Рувер приводит столько ярких образчиков жадности, лицемерия и жестокости господ в сутанах, что мы как отпетые антиклерикалы просто не можем пройти мимо. Сетевым атеистам не лишне будет пройтись по книге де Рувера в поисках вкусных цитат. Тем более, что напрашиваются аналогии с современными служителями культа. Словом, книга не просто интересная, но и весьма полезная для нашего общего дела.
Спасибо за внимание, друзья. Читайте книги, присылайте их нам, ставьте лайк и репост. За помощь в подготовке этого материала мы благодарим историка-медиевиста Семёна Фридмана.