Золотая река, часть 6, Ёритомо
Автор: Роберт Дентон III
Этот человек называл себя “принцем речных пиратов”, подумал Ёритомо. Это была шутка? Он сам выбрал себе такое имя, вместо того чтобы заслужить его великими деяниями? Настоящий принц - это много чего: лидер, генерал, уважаемый капитан. Смелый, но не глупый. Гордый, но стойкий. Принц совершает поступки, чтобы защитить свои самые важные ресурсы. Свою команду. Свои корабли. Свои припасы. Они уступили территорию, вместо того чтобы ввязываться в затяжные сражения. Они выбрали поле боя, время для битвы. Они принимали решения, основываясь на холодном здравом смысле, а не на эмоциях или стремлении к победе. Победа была неизбежна для настоящего принца. Не было необходимости торопиться. Именно это отличало истинных правителей от простых претендентов.
До сих пор Ёритомо не видел в Бакутику никого, похожего на принца. Это был человек, который пожертвовал всем – кораблями, припасами, даже собственной командой – чтобы спасти свою шкуру. Возможно, он ошибался, думая, что этот человек достоин присоединиться к клану Богомола.
Но иногда прагматичность берет верх над добродетелью. У Бакутику были лодки и опытные моряки, что делало его более ценным живым союзником, чем мертвая зарубка на рукояти меча. При условии, конечно, что он перестанет жертвовать теми самыми причинами, по которым Ёритомо до сих пор оставлял его в живых.
Когда Великие кланы узнали, что Ёритомо стремится покончить с угрозой речных пиратов, они обратились к нему с многочисленными предложениями. И Краб, и Скорпион горели желанием помочь, а правитель Ясуки зашел так далеко, что нанял его для восстановления их запасов. Они недооценили его, думая, что ему нужно только золото. Но истинным сокровищем были сами пираты. Они должны были стать его новым Золотым флотом. Казалось, ни хитрому торговцу, ни Повелительнице Шепота и в голову не приходило, что Богомол хочет получить свою долю в Золотой реке.
Только Железный Журавль, казалось, догадывался об этом. Только Дайдодзи Удзи отказался оказать какую-либо помощь. Генерал Журавлей не высказывал прямых угроз, но, с другой стороны, угрозы были ниже его достоинства. Ни одному из них не пришлось ничего говорить. Сердца воинов понимали друг друга без слов.
Корабли клана Богомола прибыли в деревню Дружелюбных путешественников под покровом ночи. Стража следовали инструкциям не поднимать тревогу. Нападение на лодки Бакутику, замаскированные под торговые суда, заняло всего несколько минут. Магистраты клана Краба не вмешивались; золото Богомола повлияло на это. Заложники были быстро освобождены. Никто не пострадал. Но воссоединению с Ицуми придется подождать, поскольку у нее была своя роль. Она и группа людей во главе с его первым помощником Кудакой окружили чайный домик, который был убежищем Бакутику.
Ни один план не реализовывался в точности так, как предполагалось. Было слишком много переменных, чтобы гарантировать это. Но Ёритомо давно научился доверять своим планам на случай непредвиденных обстоятельств. То, что было важно, это умение видеть ситуацию целиком, и месяц тщательного планирования, отслеживания и маневрирования сделала всё это неизбежным. Он закрыл глаза и представил, как все это происходит.
Бакутику, вероятно, проснулся от звуков насилия за пределами своей комнаты. Выглянув в окно, он увидел бы, как горят его лодки. Еритомо представил себе, как он в замешательстве бегает из комнаты в комнату, обнаруживая, что в них нет его доверенных офицеров. Они приняли его предложение и его золото, и он сомневался, что они предупредили бы принца пиратов, прежде чем бросить его. Казалось, они никогда по-настоящему не заботились о нем.
Ёритомо посмотрел через подзорную трубу. Вот и он.
Бакучику произвел на Ёритомо впечатление ласки, выращенной медведями. Так называемый “принц” явно решил снизить свои потери, выпрыгнув из окна второго этажа чайного домика, но столкнулся с поджидавшим его богомолом. Хранительница храма Ицуми указала пальцем, и Ёритомо прочитал по ее губам: “Он. Это Бакутику”.
Ёритомо сосредоточил на нем взгляд в подзорную трубу. "Покажи мне что-нибудь" - подумал он. Покажи мне что-нибудь, что сделает тебя достойным.
Бакучику увернулся от трех стрел и метнул нож в нападавших. Если бы Кудака не перехватила лезвие в воздухе, оно наверняка вонзилось бы ей в горло. Он уклонился от еще двух стрел, выпущенных в него воином. Легкое движение запястья Бакучику, и появилось крошечное облачко, заставившее нападавшего упасть на землю и прикрыть глаза ладонью. Судя по цвету и крошечным отблескам, Еритомо предположил, что это, должно быть, "Поцелуй паука", смесь толченого стекла и измельчённого до порошка стрихнина. Находчивый. Но сколько еще таких трюков у него в запасе?
Ицуми бросилась к упавшему мужчине и ополоснула его лицо водой, чтобы спасти глаза. Это достойно восхищения, но сострадание помешало преследованию. Бакучику воспользовался шансом отступить и побежал к докам, петляя от падающих стрел. Остальные остались в стороне. Ёритомо указал подзорной трубой на Кудаку, который кивнул.
Он опустил подзорную трубу и отступил от края корабля. На мгновение его рука замерла на рукояти меча. Нет. Давай сделаем это как следует. Отработанным движением он высвободил пару лезвий в форме полумесяца, висевших у него на боку - свои камы. Он скрестил клинки и стал ждать.
Ёритомо считал, что традиция Скорпионов носить маски - это самое честное, что у них есть. Все воины носили какие-то маски. При таком образе жизни обман был сродни выживанию. В жизни воина есть аспекты, которые невозможно описать словами, о которых можно узнать только на собственном опыте. Единственный способ по–настоящему узнать, что таится в сердце воина – даже в своем собственном сердце - это скрестить клинки, когда на кону жизнь и смерть. Только в пылу битвы можно было сорвать маску и показать свое истинное лицо.
На причале послышались торопливые шаги, которые становились всё громче. Бакучику перепрыгнул через перила. Его ноги ступили на палубу речного судна.
Ёритомо спрыгнул с крыши. Бакучику развернулся, и его поглотила тень Сына Бурь.
Раздался лязг. Кама вырвал маленький клинок из рук пирата.
Бакучику запустил руку себе за шиворот.
Кама описал серебряную дугу.
Второй клинок вонзился в мачту лодки в шести футах от него.
Бакучику перекатился под двумя ударами. Ботинок Ёритомо врезался ему в грудь. Пират ударился спиной о стену. Он судорожно вздохнул.
Стук ножен с катаной о палубу. Утреннее солнце блеснуло на обнаженной стали.
Мужчина, несомненно, украл эту катану. Простолюдинам было запрещено носить ее с собой. Мнение Ёритомо об этом человеке возросло. Но ненамного.
Ёритомо обрушил на пирата град ударов. После каждого удара Бакучику шатался, пятился назад и едва успевал поднять меч, чтобы отразить следующий удар. С каждым сокрушительным ударом его хватка ослабевала. Сын Бурь двинулся вперед, сплетая стальную паутину, сверкающую как бритва, и заливая глаза Бакучику багровым светом возрождающегося солнца.
Покажи мне, требовал его разум. Покажи мне свою истинную сущность! Покажи мне, почему тебя называют пиратом-фейерверкером, принцем-вором с Золотой реки! Покажи мне что-нибудь, что угодно, что докажет, что ты достоин!
Пират споткнулся о задние перила. Он колебался. Проскользнул.
Ёритомо сбил его с ног. Бакучику упал. Его колени с хрустом ударились о палубу. Сын Бурь поймал его подбородок скрещенными клинками. Еще один вздох, и они пронзили бы шею Бакучику насквозь.
Пот стекал с подбородка пирата по бритвенному загривку камы. Сначала его глаза казались затуманенными, но затем зрачки заострились от узнавания.
Ёритомо кивнул. Да, подумал он. Я Сын Бурь.
Я тот, кем ты хотел бы быть.
После долгой паузы Бакучику опустил голову ровно настолько, чтобы лезвие камы коснулось красной линии на его шее.
“Ты победил. Я не могу одолеть тебя”. Со спокойной решимостью он посмотрел на Сына Бурь.
Ёритомо заметил, что у него разные глаза. В то время как один был каштаново-карим, другой - темно-зеленого цвета. Такой необычный цвет обычно встречается только в благородных семьях. Было ли что-то в прошлом Бакутику, в его происхождении, чего не раскрыли поиски Ёритомо? Было ли что-то, что пират держал в секрете даже от своей команды?
Губы пирата медленно приоткрылись, обнажив белоснежные зубы. Улыбка уступки. “Если мне суждено умереть, я рад, что это случится от твоей руки, а не от рук какого-нибудь самурайского отребья.”
Так оно и было. Правда. Столь же яркая и очевидная, как восходящее солнце. И столь же болезненная для непосредственного восприятия.
Ёритомо заговорил. “Ты говоришь это так, как будто я не один из этих самурайских отбросов”.
Сколько раз Великие кланы относились к нему как к простолюдину? Сколько подобных оскорблений он пережил за эти годы?
На лице Бакучику промелькнуло замешательство. "Но ты же не такой. Не совсем”. В глазах пирата появилось благоговение, сосредоточенное на чем-то, что мог видеть только он, на чем-то, что было недоступно его пониманию. “Ты такой же, как я”, - выдохнул он. “Что-то новое. К чему они не готовы. Что-то, что изменит эту Империю”.
После долгого молчания Ёритомо убрал свои клинки.
Бакучику тяжело выдохнул и приложил руку к шее. Он затрясся, как будто собирался расхохотаться, но не был уверен, что сможет.
“Ты совершил слишком много ошибок”, - сказал Еритомо, опуская свои клинки в сторону. “Но ты демонстрируешь потенциал. Я уже некоторое время слежу за твоей карьерой, Бакучику. И меня интересует "Золотая река". Возможно, со временем вы сможете реализовать этот потенциал, если захочешь послужить великому делу. Поэтому я делаю тебе предложение, аналогичное тому, которое я сделал твоим офицерам. Ты присоединитесь ко мне и будете служить в моем Золотом флоте?”
Бакучику снова озадаченно посмотрел на меня. “Мои офицеры?”
“Да,” - сказал Еритомо. “После церемонии большинство из них станут вассалами клана Богомола. Полагаю, ты мог бы назвать их "самурайским отребьем". Но я знаю, что для тебя это было бы отвратительно. Вот почему ты служили бы среди моих простых матросов. Это подошло бы тебе больше, не так ли? И, возможно, со временем ты бы продвинулся по служебной лестнице. Может быть, даже стали бы командиром лодки, при условии, что ты заслужишь это своей службой. Это лучше, чем смерть, ты согласен?”
Бакучику с трудом сглотнул. Казалось, он смирился. Он кивнул. “Да, это так.”
Он поднялся на ноги, затем опустил голову.
Взмах запястья. Сверкнула сталь.
Бакучику закричал, и его кинжал устремился к горлу Ёритомо.
Клинки кама развернулись в руке Сына Бурь. Он скрестил их и взмахнул. Сталь зазвенела на одной ноте.
Бакучику рухнул на палубу. Его голова упала в воду в нескольких футах от него.
Ёритомо стряхнул кровь со своих клинков и покачал головой. “Недостойный”.
Ёритомо наблюдал, как последние лучи солнца окрашивают реку в сверкающий золотой цвет. Неподалеку над рекой разносились музыка и смех. За ними суда, отмеченные зеленым кругом, плыли по освещенным закатом водам в сторону залива Рыбы Землятресений, где офицеры должны были сесть на корабли, следующие на прибрежные острова, и в гавань города Готей. Испытание для них будет трудным, но если они пройдут его, то действительно станут частью клана Богомола.
Он услышал босые шаги Кудаки и бросил через плечо: “ Я надеюсь, все довольны?
“Бывшие офицеры-пираты довольны”, - подтвердила она. “Они, конечно, понятия не имеют, что их ждет, но я думаю, что некоторые из них пройдут посвящение. Они станут ценным приобретением для флота”. Она достала из рукава небольшое письмо. “Ицуми спрашивает, может ли она проводить своих друзей обратно в город Конца Путешествия. Они быстро оправляются от пережитого, но она беспокоится”.
“Конечно”, - сказал Ёритомо. “Мы многим ей обязаны. Она подарила нам Золотой флот. Возможно, она рассмотрит мое предложение присоединиться к нему.”
Слухи распространятся быстро, и торговля по Золотой реке возобновится, как это было на протяжении веков. Только теперь богомолы будут иметь право голоса в этой торговле. Они будут столь же плодовиты на реке, как и на море. Как и должно быть.
“Жаль принца пиратов”, - заметил он. “В погоне за победами в краткосрочной перспективе он не мог видеть картину в целом. И снова я обнаружил, что те, кто требует наибольшего уважения, могут предложить меньше всего. Я думаю, это была его самая большая ошибка. Относиться к своей команде как к простому товару.
“Или, возможно, это было его честолюбие”, - заметил Кудака. Она бросила на него многозначительный взгляд. “Возможно, нам всем следует усвоить этот урок”.
Ёритомо не ответил. Кудака был одной из немногих, от кого он терпел подобные комментарии. Но она, конечно, ошибалась. Бакутику ослаб не из-за амбиций. А из-за предположения, что один человек может владеть всем этим – что можно схватить реку, и она не утечет сквозь пальцы. Но Золотую реку нельзя было приручить. Ее можно было только уважать. Ее изобилие принадлежало всем.
Он сам усвоил этот урок. И однажды он преподаст его Великим Кланам.
