Когда Волна Ударяется о Берег
Дерево и бумага разорвались со щелчком, словно кость.
Казалось что дыра вокруг её кулака ухмылялась и Мирумото Хитоми ударила в экран седзи снова, крик вырвался из горла. Стены её спальни казались такими далёкими. Полутени были слишком чёрными. Кровь стучала в её ушах очень громко. Она пробилась кулаком сквозь бумагу и лакированное дерево двери в третий раз прежде чем схватить свои дайсё и разрубить подсвечник и нанести удар по татами.
Но волны ярости вызывающие её бешенство замерли, когда она коснулась обернутых шелком рукоятей. Правда находилась внутри этих мечей, хотя её ярость осталась. Она не была безмозглым цунами. Она была самураем. Как Агаша Сумико.
Колени Хитоми подогнулись и она рухнула на пол, её клинки упали по обе стороны от неё. Она обожала Сумико за её непринужденную храбрость перед лицом противника, её преданность которая никогда не влияла на её решения, её непоколебимое лидерство. А теперь она ушла, оставила свой пост и забрала свою мудрость. В течении десятилетий верной службы Империи, Сумико помогала взращивать стабильность среди постоянных и беспорядочных конфликтов между кланами. Без Изумрудного или Рубинового Чемпиона и с регентом предателем на троне, кто сможет сохранить Рокуган в безопасности от вражды, которая конечно теперь выплывает на поверхность?
Сцена всплыла в памяти Хитоми: крепкий голос Сумико, но спокойное лицо, её слова словно меч у горла Баюши Шоджу особенно когда она оплакивала свою роль в этом перевороте. От щелчка ее меча — и грохота меча Чемпиона Тотури, когда он ударился об пол —двор взорвался хаосом, и Регент отступил. Прежде чем Хитоми успела вздохнуть, Сумико исчезла, как раковина уплывает в море, прежде чем ее успели поднять.
Это случилось несколько часов назад, и с тех пор Хитоми не переставала двигаться. Сумико удалилась от мира, ее стыд был так велик, что она даже не позволила хатамото, который так преданно служил ей, навестить ее. И вот теперь Хитоми осталась одна, вынужденная спасать мир, который еще можно было сохранить в столице, когда Рубиновый Чемпион, которому она так доверяла, покинула ее в поисках искупления.
Мирумото Хитоми сбросила тонкие внешние слои своего придворного одеяния и натянула нижний защитный поддоспех. Она вытащила катану, рубанула по ближайшему гобелену, не обращая внимания на шелк, слабо трепещущий на земле. Она представила себе на нем лицо Шоджу. Он организовал переворот, который вынудил Сумико пойти по пути возмездия. Это было то, чего хотела Сумико, ради чего она пожертвовала всем. Хитоми вызовет Шоджу на дуэль и убьёт его, поскольку Скорпион в свою очередь неподвижно наблюдал, как падает тот, кого они почитали. Позор и унижение прольются дождем на узурпатора, когда она будет возвышаться над его трупом, осуждая его вместе с Небесами за его гнусные деяния.
“Кацумичи!” позвала она. Потрепанная дверь из ширмы сёдзи скользнула в сторону, открывая взору вооруженного стража. Его лицо не выражало озабоченности вспышкой Хитоми.
“Пошли гонца к лейтенантам Армии Восходящей Волны. Скажи им, чтобы готовились к бою. Мы захватим дворец и сокрушим убийцу Императора.”
Кацумичи поклонился, но как только дверь закрылась, в комнату просунулась твердая рука. Вошел Кицуки Ярума, стиснув зубы и сверкая глазами.
“Я знал, что ты сделаешь что-нибудь безрассудное,” - сказал он - “убери свой меч.”
Хитоми отшатнулась от его слов. Она почти забыла, что катана все еще была у нее в руке. Она сунула её в ножны, ее горло сжалось под критичным взглядом. Отвернувшись от Ярумы, она пинком распахнула окованный железом сундук, в котором лежали ее зеленые лакированные доспехи. “Делай, как я говорю, Кацумичи-сан. Ступай.”
Ярума нахмурился, когда стражник исчез в коридоре.
“Послушай меня, Хитоми-сама” - сказал посол Дракона, закрывая за собой потрепанную дверь. “Сейчас не время для насилия.”
Она взяла свой первый кусок почты кусари, не встречаясь с ним взглядом. “Разве вы не слышали показания Сумико? Шоджу убил Императора!”
“Я действительно слышал. И в этом беспрецедентном кризисе мы не можем позволить себе действовать иррационально.”
Хитоми натянула доспех. “Я не веду себя иррационально. Я играю роль превентивно, как мы должны были сделать в ночь убийства Императора. Узурпатор не должен бежать из столицы и прятаться в каком-нибудь темном уголке империи. Он не избежит правосудия.”
“Ты действуешь в гневе, а не по справедливости.” - прошипел Ярума, махнув рукой в сторону разгромленной комнаты.
“Что ты собираешься делать? Взять дворец силой? Убить Шоджу?”
“А почему бы и нет? Мы должны очистить дворец от предателей. Мы не можем позволить убийце сохранить свою кровавую хватку на троне.” Почему-то шнурки ее кирасы все время выскальзывали из-под пальцев.
“Конечно, мы будем действовать. Но у вас нет власти принимать эти решения самостоятельно. Мы должны следовать воле Небес и использовать силу закона против Шоджу. Позволить Имперскому Канцлеру бросить вызов Регенту.”
Она схватила непослушные шнурки своего до и крепко их затянула. “Мы больше не наблюдатели с наших горных вершин, Ярума. Мы находимся в самой гуще событий. Сумико не уклонилась от того, что должно было быть сделано, и я тоже не буду этого делать.”
“Если это правильный путь, то почему Сумико не пошла по нему, вместо того чтобы протестовать против его присутствия? Почему она предпочла уйти в отставку, вместо того чтобы сразиться с ним на дуэли или приказать тебе штурмовать дворец со своей армией? Она очень легко могла бы это сделать.”
“Хитоми помолчала. Вопрос Ярумы тревожил. Она уставилась на стену, где висел шелковый гобелен, прежде чем она разрубила его в гневе. В том месте, где кончик ее клинка скользнул по дереву, виднелась небольшая царапина. Она выхватила шлем из сундука. “Это... могло не помочь. Сумико уже была втянута в предательство Шоджу. Теперь, когда его грех известен всем, я убью его и восстановлю честь трона Рокугана.”
“Дело не только в чести или бесчестии, Хитоми. Как я уже сказал, речь идет о справедливости. Справедливость не восторжествует, если Шоджу погибнет на дуэли во имя мести. Его преступления были совершены не только против Сумико или Дракона, так что ты не можешь их наказать. Твоя настойчивость движется по путям трех грехов. Страх. Желание. Сожаление. Преступления Шоджу направлены против самого Неба, и поэтому он должен ответить на требование Неба о справедливости. Как Дракон, мы должны стремиться восстановить равновесие.”
“Но как мы можем знать, как это сделать?” Рявкнула Хитоми. Она надела шлем и поправила его на затылке, прежде чем повернуться лицом к Яруме.“С такой глубочайшей коррупцией на высших постах Империи, с исчезновением Рубинового и Изумрудного Чемпионов, кому мы можем доверить исполнение законов небес? У нас больше нет уверенности в духовном руководстве Тогаши Мицу с тех пор, как он исчез.”
Суровое лицо посла стало серьезным. Хитоми вздернула подбородок от его беспокойства. Необычайно импульсивное бегство Мицу заставило всех Драконов усомниться в воле Небес. Куда же он подевался? Знал ли он что-то, чего не знали остальные?
“Ты не должна разрушать то равновесие, которое у нас еще есть, Хитоми,” - настаивал Ярума - “жестокий военный переворот, направленный на возмездие Регенту, может только привести к еще большему хаосу. Пусть законы Императорского Двора—”
“...пресмыкающаяся бюрократия Императорского Двора создала это несчастье, Ярума. Я не позволю Шоджу ускользнуть из рук нерешительных придворных и их нелепых формальностей.” - сказала Хитоми. Полностью одетая в свои доспехи, она прошла мимо него и распахнула дверь. “Когда мы закончим, врагу негде будет спрятаться.”
Она не поклонилась, когда уходила, - наглость, о которой она не успела пожалеть. Ее солдатам нужны были срочные приказы, если они хотели взять под свой контроль дворец до того, как фальшивый Регент успеет улизнуть. Сегодня Шоджу умрет, и она наверняка сама отправит его к Эмма-О.
Высокие главные ворота Императорского Дворца отбрасывали длинные вечерние тени на Армию Поднимающейся Волны. Хитоми с каменным лицом стояла во главе своих войск, ожидая, когда откроются двери. Ее солдаты, уже расквартированные в Отосан-Учи благодаря невольной предусмотрительности Сумико, в течение получаса наводнили улицы и перекрыли все входы во дворец, не позволив выйти ни одному слуге. Еще через час солнце сядет на труп Шоджу. Она сосредоточилась на этой мысли. Только это и было ее задачей. Но слова Ярума о поддержании баланса подтачивали ее концентрацию. Была ли эта уверенность в цели действительно ошибкой? Действовала ли она против справедливости, которую искала?
Мирумото Райцугу, один из ее помощников, шагал рядом, погруженный в свои мысли. Хитоми уловила несколько его невнятных слов. “Армии драконов ... равновесие ... сила оружия…”
“Замолчи.” — приказала Хитоми, его чувства слишком близко перекликались с чувствами Ярумы.
Она сжала кулаки. Нет. Ярума ошибался. Это восстановит равновесие. Этим достигается справедливость. Кровь Регента за кровь Императора. Ибо кровь каждого другого человека должна была заставить замолчать Шоджу, чтобы сохранить свою злую хватку на Изумрудном Троне. Она пронесется через Запретный Город, как очищающая волна, чтобы заглушить коррупцию, затаившуюся в его сердце. Такая уверенность ревела в ее ушах, заглушая любые сомнения, даже сомнения Ярумы.
Со скрипом древнего дерева распахнулись главные ворота. Перед ней стояла придворная Журавль. Придворная протянула ей свиток с печатью Императорского Канцлера.
“Мирумото Хитоми из клана Дракона.” - сказала она, вставая у нее на пути. “Императорский канцлер попросил меня впустить вас и вашу армию в Императорский дворец. Он подготовил приказ о разрешении вам легально ввести свои войска.”
Райцугу поклонился в знак уважения к документу канцлера, но Хитоми не взглянула на него, вместо этого твердо встретив взгляд Журавля. Ей не нужно было видимое согласие Какиты Йоши, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Это было всего лишь еще одно крошечное препятствие, которое она должна была раздавить каблуком перед настоящей битвой.
“Достаточно.” - сказала Хитоми, ее голос не был склонен выражать уважение. “Больше никаких задержек и формальностей.”
Маска власти Журавля упала, и ее взгляд смягчился. Она вложила свиток в руки Райцугу и прижала пальцы к груди.
“Тогда послушайте меня, Мирумото-сама, дочь Империи, которая потеряла своего отца. Я так же убит горем, как и вы, но умоляю вас не обнажать меч в этом дворце. Конечно, нам не нужна еще одна смерть в месте, уже оплакивающем такую трагическую потерю.”
Несмотря на ноющую боль под ребрами, Хитоми не сопротивлялась призывам Журавля к сентиментальности. Превосходство Шоджу над такими придворными чувствами позволяло ему обманывать всех, включая Сумико, давая ему власть манипулировать ею, красть ее честь и уничтожать ее.
“Я здесь, чтобы убить убийцу,” - заявила Хитоми, входя в дверь - “как только он уйдет, больше не будет пролита невинная кровь.”
Она подала знак своим буси, стоявшим во дворе дворца.
“Охраняйте каждый вход и захватите контроль над каждым крылом!” — скомандовала она. “Берите под стражу всех, кто попадется вам на пути, и задерживайте их для допроса. Убейте любого, кто помешает вам захватить апартаменты Регента. Оставь Шоджу мне!”
“Пожалуйста, Хитоми-сама, сжальтесь.” - воскликнула придворная.
Но ее нежный голос звучал где-то далеко, поглощенный приближением армии. Хитоми взбежала по ступеням вместе со своими воинами и вошла во дворец, оставив придворную и свои упреки позади.
Грохочущие шаги ее солдат эхом отдавались в обычно тихом Дворце, заполняя каждый коридор. Хитоми зашагала вверх по лестнице к покоям Регента, держа меч наготове. Однако она ни с кем не скрещивала клинков.
Каждый поворот коридоров показывал, что они пусты и безмолвны. Хотя резкий стук распахнутых дверей и громкие приказы ее солдат, эхом отдававшиеся по всему зданию, свидетельствовали о том, что в некоторых комнатах были люди, никто не сопротивлялся. Все слуги, придворные и самураи стояли в сторонке, наблюдая, как Мирумото Хитоми и Армия Восходящей Волны беспрепятственно проходят по безмолвным залам Императорского Дворца.
Тишина раздражала ее. Она сглотнула, когда дрожь пробежала по ее животу, а сердцебиение стало громким в ее ушах. Где же предатели? Где же слуги коррупции, которых она и ее войска будут уничтожать во имя Императора?
“Где же они?” — прошипела она.
“Возможно, канцлер приказал всем отойти.” — ответил Райцугу позади нее.
“Откуда нам знать, кто сторонни Шоджу?” Сказала Хитоми больше самой себе. “Как он посмел помешать нашему нападению!”
“Возможно, он избегает ненужной борьбы.”
“Ненужной?” Хитоми остановилась. Услышав замешательство в собственном голосе, она вздрогнула. Без забвения в битве, бурлящее беспокойство в ее животе усилилось, и легкий пот выступил на ее лбу. Неужели Ярума был прав? Была ли она виновна в этих трех грехах? Боится окончательного отречения Сумико? Преследуемая сожалением о том, что у нее не было силы остановить все это? Заметалась в желание отомстить? Она опустила острие своего клинка. Неужели она совершила ошибку?
“Хитоми-сама,” — произнес Райцугу, едва уловив его слова в ее замешательстве — “мы почти добрались до апартаментов Регента.”
Она зарычала при мысли о Шоджу. Он не мог убежать. Он заплатит!
“Мы пришли за его головой.” - крикнула она, махнув своим Буши. “Вперед!”
Она пронеслась по коридору и с грохотом распахнула двери в комнаты Шоджу. Несколько десятков буси Скорпиона стояли внутри, держа руки на обнаженных мечах, словно ожидая, что она сделает. С боевым кличем Хитоми прыгнула на них, ее вакидзаси рубил тела в узком фойе. Скорпионы отступили, некоторые выхватили свое оружие как раз вовремя, чтобы блокировать смертельные удары, другие падали под атакой армии Дракона. Запах крови и звук тел, бьющихся о золоченые бумажные стены, наполнили комнату. Она повалила стражников на землю вихрем стали, ревя и топча их тела, чтобы добраться до внутренних покоев.
Она вломилась в последнюю дверь. Там, стоя на коленях на полу татами, сидел Баюши Шоджу, его закрывающая лицо маска была покрыта тенями из темной комнаты. Рядом с ним сидел ребенок, мальчик, чья маска отражала маску его отца. на мгновение ребенок посмотрел в глаза Хитоми, и она увидела любовь, которая быстро затмила страх. Он знал, что судьба пришла за его семьей, и он будет бессилен остановить ее. Так же, как и она сама. Когда она снова встретилась взглядом с Шоджу, ей показалось, что на нее смотрит давно умерший старший брат.
Регент не держал в руках оружия. Он осторожно встал, не выказывая ни малейшего признака страха, его ладони были открыты для нее в мирном согласии.
“Мирумото Хитоми-сама.” - произнес Шоджу своим безошибочно узнаваемым голосом, спокойным, как камень. Он вежливо поклонился. “Вы удивляете меня своим присутствием. Я ожидал увидеть Льва.”
“Льва?” — повторила она в замешательстве.
“В отместку за позор Изумрудного Чемпиона.” - продолжил он. “Даже если они не любили Тотури, я предположил, что их свирепость заставит их отомстить за одного из них. Я не думал, что это Дракон устроит первый военный переворот в истории Рокугана. Но, похоже, я ошибался во многих вещах.
Вы здесь ради собственной мести.”
“Я—” Она замолчала.
Да. Она была здесь, чтобы покончить с ним. Чтобы отомстить за Императора! Ее легкие тяжело дышали, а руки напряглись, страстно желая погрузить оба клинка глубоко в его грудь.
Но его сын был здесь. Баюши Дэйру был не старше неё, когда её брат Сацу был так бесцеремонно раздавлен тецубо наследника Крабов. Несмотря на все годы, прошедшие с того рокового дня, она все еще чувствовала запах ветра, который дул над его трупом, и боль в горле, когда она кричала после его ухода в Мейдо. Слезы внезапно обожгли ее глаза.
Хитоми ослабила хватку на своих мечах. Ярость внутри нее протестующе закричала. Она выгнулся и взревел, как зверь в клетке, и обрушилась на её душу, как безумный шторм. Она требовал крови. Она кричала ей, чтобы она снесла дворец и уничтожила каждый уголок Рокугана, где могли скрываться мятежники Скорпиона и их планы!
Вместо этого она заговорила, ее слова прорвались сквозь нахлынувшие волны ярости, когда она сморгнула слезы.
“Я — нет. Вы арестованы за убийство Императора. Дракон здесь, чтобы взять вас под свою опеку и передать в руки правосудия Имперского Канцлера.”
Регент стоял молча. Его взгляд упал на павших буси скорпиона позади нее. Затем он слегка наклонил голову.
“Я охотно вступаю под опеку Дракона, Мирумото-сама.” - сказал он.
Она подала знак своему буси увести узурпатора Скорпиона. Она прижала отягощенный мечом кулак к пылающей ярости, все еще кипевшей в ее сердце, и проглотила желчь, подступившую к горлу. Справедливость, а не месть. Небесное правосудие, как призывала Сумико. Дэйру вывели вместе с отцом —он должен был вернуться к"Скорпионам" и остаться под их опекой. Крови Хантея на его руках не было.
Райцугу убедился, что Регент надежно охраняется, прежде чем приблизиться к Хитоми.
“Я думал, вы собираетесь убить его, Хитоми-сама.” — осторожно сказал он.
Она отвернулась, желая избежать очевидного вопроса в его заявлении. Разговор мог поколебать ее самообладание, а она не могла позволить себе потерять лицо в этот момент победы Дракона.
В ее намерения входило уничтожить Шоджу. Если бы его сына не было здесь, когда она приехала, вероятно, она бы так и сделала. Но какова была бы судьба Дэйру, случись такое? Он бы беспомощно наблюдал, как прославленный воин без колебаний и пощады убивает его отца. Он никогда не забыл бы этот момент, вид зелени, золота и стали и боль от собственных протестующих криков. Это была не та судьба,которую она могла навязать ребенку.
До тех пор, пока она не увидела Дэйру, Хитоми шла по пути наименьшего сопротивления, позволяя своей ярости хлынуть вниз, как потоку. Поддавшись искушению простой, безрассудной мести, она вошла бы в историю как единственный генерал, штурмовавший Императорский Дворец. Но, столкнувшись лицом к лицу со всеми последствиями своей мести, она дрогнула.
“Даже море должно подчиниться воле Небес.” — ответила она Райцугу сквозь стиснутые зубы.
Ярость все еще кипела в ней, каждый мускул ныл от желания сразить Шоджу. Был ли арест его вместо этого действительно правильным путем? Она еще раз посмотрела на пустой коврик, прежде чем проводить его в актовый зал, где, как она знала, Йоши будет ждать новостей о ее действиях. Она поморщилась при мысли о том облегчении, которое увидит на его лице, но эта горечь была просто гордостью. В конце концов, она приняла решение, которое считала правильным. Она стремилась к справедливости, как и Сумико. Правосудие для жертв Шоджу. Правосудие для Императора. Только время покажет, правильный ли это выбор.