Правда и Ложь

“Спасибо, что нашли время принять нас, главный магистрат Баюши.” - начала Тсуме но Доджи Итсуё. Она с глубоким поклоном повела свою свиту в боковую комнату главного замка Тоши Ранбо. Главный зал для аудиенций предназначался для прокламаций и торжественных приемов, а не для мелочей настоящей дипломатии. Аскетичная комната с голыми деревянными балками, потрескавшимися оштукатуренными стенами и сквозняками из окон свидетельствовала о том, что посетитель имеет меньший статус, чем простой вассал семьи дайме. “Мы благодарны Вам за аудиенцию и возможность обсудить самые последние, хотя и тревожные события.”

Прием был бы серьезным оскорблением, если бы Доджи Хотару не сопровождал Итсуё инкогнито, одетая как наемник.

Но пока остальная свита Баюши Йодзиро внимательно изучала слова дайме Тсуме, чтобы понять ее намерения, Хотару могла только наблюдать за солдатом, сидящим далеко позади Баюши Йодзиро на самом почетном месте.

Из всех людей, которых она ожидала встретить в Тоси Ранбо, Госпожа Качико была самой последней.

Баюши Йодзиро оставался серьезным, его голос был полон беспокойства. “Темные тучи сгущаются вокруг Тоши Ранбо, Миледи, и ваше появление предвещает еще большую неуверенность. С какой целью вы оказали нам честь своим визитом?”

Конечно же, Императорский Советник находилась в Отосан Учи, где она будет помогать своему мужу, когда он возьмет на себя обязанности Регента, пытаясь найти Наследного Принца. Для нее было безумием находиться здесь, на краю поля битвы, в окружении воинов, которые были совершенно беззащитны перед ее чарами и хитростью, но также совершенно не имели отношения к придворным играм. Какая польза от нее клану здесь, пока столица кипит и бурлит?

“Как вы знаете,” объяснил Ицуе, “Клан Льва предпринял много попыток напасть на этот замок, и совсем недавно одни из них попытались отнять замок Катей у его законных правителей — вассальной семьи Журавля Тсуме. Учитывая недавнюю агрессию легионов Мацу против самого сердца семьи Какита, мы полагаем, что узурпатор Мацу Тсуко использует кровную месть как оправдание для полномасштабной войны.”

Качико была одета в ничем не примечательный доспех, сшитый для буси Клана Скорпиона. Этот костюм, должно быть, принадлежал одному из членов Имперского Легиона, расквартированного в Тоши Ранбо, многие из которых были набраны из сил Скорпиона. Устрашающий мемпо шлема не мог скрыть темной силы ее глаз или изящного изгиба губ, но именно тонкий аромат сандалового дерева и жасмина избавил Хотару от всех сомнений. Одежда и письма Качико всегда источали ее фирменный аромат.

“Мы тоже получили известие о падении Кюден Какита.” ответил Йодзиро. “Его потеря, без сомнения, является трагедией для вашего клана, но мы слышали, что его жители были взяты за выкуп, а не хладнокровно убиты.”

Может быть, Качико из Отосан-Учи действительно была ее двойником? Это был важнейший инструмент в сумке хитростей Качико, но она никогда не слышала, чтобы Качико использовала своего двойника, находясь так далеко. Чем дальше друг от друга находились эти две женщины, тем выше была вероятность их разоблачения. Это был потенциально взрывоопасный секрет, который мог непоправимо повредить репутации Имперского Советника и всем обещаниям или угрозам, которые она когда-либо давала. Если человек не может знать, имеет ли он дело с настоящей Качико или только с ее двойником…

“Это правда — на данный момент. Но моя госпожа, дайме Доджи и Чемпион Клана Журавля, опасается, что Матсу Цуко может быть столь же опрометчива, как и ее покойный жених.”

Хотару начала ритмичные движения, которые они обе освоили за годы знакомства, тайный язык, который не требовал слов, только малейших жестов. Слегка приподнять подбородок в знак "да", опустить взгляд в знак "нет". Различные способы расположения руки, то, как пальцы были расставлены или двигались, могло означать разные слова или людей. С некоторыми отклонениями, чтобы никто не мог уловить их закодированные движения, эти жесты позволяли им посылать друг другу секретные сообщения даже тогда, когда они выступали на публике при дворе.

“Посмотрим.” - ответил Йодзиро, ничуть не уступая.

Пока все внимание было сосредоточено на Итсуё , Хотару сложила свою левую ладонь на раскрытую ладонь лицом вниз, а затем снова сжала в кулак. Если бы кто-нибудь даже заметил это, то все выглядело бы так, как будто ей просто нужно было согнуть беспокойное запястье. Левая рука, лежащая лицом вниз, означала Хотару. Это я.

Итсуё так просто не сдавалась. “Управляющий Какита Сукенобу все еще считает замок своей резиденцией, как и отряд Железных Воинов Дайдодзи. Я надеюсь, что вы нашли их ценными для усиления Имперского Легиона.”

Фигура в доспехах ответила легким наклоном головы, что означало Качико. Я знаю.

Йодзиро продолжал, не обращая внимания на их тайное общение. “Они помогли нам, как и любой благородный самурай, Но до сих пор нам не приходилось полагаться на их поддержку.”

Почему ты здесь? Безмолвно спросила Хотару.

“Как вы уже говорили, сгущаются темные тучи, и потребность в союзниках никогда еще не была так велика. Сейчас я стою перед вами, чтобы принести клятву дружбы и поддержки. Позвольте армии Дайдодзи Нэцу и моей собственной укрепить вашу оборону против того, что, как мы полагаем, будет еще одним всплеском агрессии Льва, прежде чем зима придет в Тоши Ранбо. Мой достопочтенный отец, Шиба Кацуда из города Никесаке, также прибыл со своими войсками с северо-запада, чтобы обеспечить мирную жизнь.”

Правая рука Качико задрожала, как будто буси почувствовал озноб. Это был знак для мужа Качико, Шодзё.

“Я ценю ваше предложение, но Имперские Магистраты в споре со Львом.” Йодзиро для пущей убедительности захлопнул веер. “Лев опозорит себя, если попытается захватить замок теперь, когда он находится под защитой Хантеев.”

А Йодзиро? Настаивала Хотару.

“Но если на троне не будет сидеть Хантей, возможно ли, что Лев больше не увидит все в таком свете?- Предостерегла Итсуё.

Качико подождала, пока Йодзиро заговорит, а потом сжала левую руку в кулак и дважды осторожно постучала ею по правой ладони. Работает на Шодзё.

“Я уверен, что Лев знает, от чьего имени служит Регент Шодзё.”

Хотару приурочил свой ответ к ответу Итсуё. А ты работаешь на Шодзё?

“Лев уже испытывают Регента, чтобы узнать, сколько кровопролития он допустит без официального военного указа. Если их не осудят в ближайшее время, они будут жаждать новых завоеваний. А там, где Льву предоставлена свобода действий, другие могут почувствовать свои собственные возможности.” Итсуё приостановилась.

Качико хотела было ответить, но заколебалась.

Итсуё сделала эту угрозу недвусмысленной. “Они вполне могут попытаться раз и навсегда вернуть себе Тоши Ранбо.”

Тебе нужна моя помощь? Спросила Хотару.

Качико оставалась неподвижной. Хотару снова попытался задать тот же вопрос, но безрезультатно.

Что-то было не так. Очень не так.

“Еще раз благодарю вас за ваше внимание, Тсуме-доно, но я должен также подумать и об альтернативе. Разве не может быть так, что добавление войск Журавля значительно ухудшит положение Льва и побудит его атаковать, когда он ранее обратил свое внимание на что-то другое?”

Йодзиро ответил очень сильно. Итсуё попыталась собраться с мыслями, чтобы опровергнуть его доводы, но пауза переросла в неловкое молчание.

Тсуме Итсуё была обучена сражаться оружием, а не словами. Даже с учетом подготовки Хотару, молодой лорд не знала достаточно о ее нынешнем соперником, чтобы ухватиться за его сильные и слабые стороны, его желания и страхи, как это сделал бы придворный Доджи. Отчасти поэтому Хотару и настоял на своем приезде.

И все же Качико, как всегда, все усложняла. Для других лордов Журавля это выглядело бы ужасно, если бы Хотару отвлекла свои силы, чтобы спасти Качико, но в этот момент Качико могла стать ключом к тому, чтобы заставить Йодзиро отступить и избежать кровопролития.

Синяки и порезы, которые Какита Тошимоко нанес ей прошлой ночью, пульсировали. Он ждал их в замковом городе, притворяясь безымянным наёмником, если только не случится худшее и их свита не будет нуждаться в спасении. Он научил ее не позволять другим диктовать себе действия. Она на собственном горьком опыте научилась не обращать внимания на то, что думает ее отец, не обращать внимания на то, одобряет он ее или нет. Она пришла сюда с искренними и благородными намерениями — привести Журавля обратно к победе, и этого должно быть достаточно.

Время играть на все сто.

Она потянулась к мечу, лежащему на правом боку — стороне мира — и встала на ноги. Она развязала ленту под подбородком и сняла джингасу, позволив своим длинным белым волосам свободно ниспадать. Вся комната отреагировала мгновенно, Буси встали в напряженные позы, готовые защитить своих хозяев.

“Я — Доджи Хотару, дайме из рода Додзи и Чемпион Клана Журавля” - спокойно объявила она со всей грацией, которую госпожа Додзи передала своим детям. Усиленная уверенностью в собственной правоте, она не нуждался ни в крике, ни в запугивании.

“Главный Магистрат Баюши Йодзиро, я обвиняю вас в том, что вы заключили в тюрьму Имперского Советника Баюши Качико против ее воли. Я объявляю вас предателем Императора и недостойным управлять этим замком от его имени. Я вызываю вас на дуэль.”

Она протянула свой меч, чтобы показать золотого журавля на простой черной цубе и сверкающий золотой хабаки Шукудзе, родового меча Журавля, оружие наследников госпожи Доджи.

Он сыграл на руку Леди Качико, и теперь эти руки были у его горла.

Поскольку её статус намного превосходил его собственный, Баюши Йодзиро не мог противостоять обвинению Доджи Хотару, не принимая ее дуэль. Принятие дуэли означало, что он или кто—то другой вскоре будет серьезно ранен или мертв — он никак не мог встретиться лицом к лицу с дуэлянтом, обученным Серым Журавлем, и выжить. Да и в замке было не так уж много людей, которые могли бы противостоять ей, не подвергая себя значительному риску для собственной жизни.

Дыши, напомнил он себе. Но у него было всего несколько секунд, чтобы придумать ответ.

Если Качико могла узнать переодетую Хотару, то логично было предположить и обратное. Когда-то, давным-давно, я узнал ее очень хорошо... его мысли вернулись к тому времени, когда он видел их обоих при дворе. Никогда еще они не вцеплялись друг другу в глотки, несмотря на соперничество между их кланами. Он уже видел свирепость, которая сейчас горела в глазах Хотару — это было то же самое выражение, которое он видел у Аои, когда она защищала своего возлюбленного, Такао.

Может быть, Качико использует Хотару, или…

Его сердце забилось быстрее.

Если я открою правду — что Качико здесь, — я предам Шодзё. Если я буду отрицать личность Качико, то это будет почти верная смерть от рук Хотару.

Но мой долг перед Скорпионом, а Шодзё — мой Чемпион.

Теперь Имперские Легионеры смотрели на него, ожидая, что он сделает — и прикажет ли он им убить Чемпиона Клана.

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, как стучит в ушах сердце.

“Чемпион Доджи, меня называют Честным Скорпионом. Поверьте мне, когда я говорю вам, что я не держу здесь Баюши Качико против ее воли.”

Это не было ложью. Именно Шодзё приказал ей явиться сюда, а не Йодзиро. Он послал сюда Качико, чтобы уберечь ее от опасности, от неприятностей. Качико повиновалась.

Даже если Хотару убьет его и захватит город, Качико все равно останется здесь, вдали от столицы. Он мог поверить, что Хотару не позволит причинить ей никакого вреда.

“Мой вызов остаётся в силе” - заявил Хотару.

“Да будет так.”

Теперь его долг перед Скорпионом означал его смерть, и он знал, что однажды это произойдет. Йодзиро потянулся за своей катаной, а Хотару приготовилась полностью обнажить свою собственную.

“Подождите!”

Собравшиеся самураи повернулись и уставились на источник голоса. С небольшим усилием хрупкая фигура подняла самурайский шлем над головой и отложила его в сторону. Маска, которую она носила под мемпо, была прозрачной, и только ткань обводила ее глаза и щеки. Невозможно было ошибиться в личности или красоте женщины, стоявшей перед ними.

Баюши Качико приоткрыла свои нежные губы, чтобы заговорить. “Главный Магистрат Йодзиро говорит вам правду: я здесь не против своей воли — ему было поручено охранять меня. Доджи-доно, вам не нужно с ним драться.”

Хотару искала в глазах Качико предательство, но ничего не нашла.

Качико сделала несколько шагов вперед, чтобы обратиться к ним обоим. “Главный Магистрат, вы позволите силам клана Журавля усилить силы Имперского Легиона и зимовать здесь, в Тоши Ранбо, как они просили? Признаете ли вы Чемпиона Доджи Хотару командующей этими войсками?”

Йодзиро обменялся взглядом с Качико, прежде чем снова повернуться к Хотару.

“Доджи-сама,” - продолжала Качико, - “признаете ли вы здесь власть Главного Магистрата как главного стража Императора?”

Комната затаила дыхание.

Хотару посмотрел на Йодзиро, потом на Качико. Она знала, что говорят эти глаза: “Пожалуйста, Хотару.”

“Я признаю.” - согласился Хотару, возвращая меч обратно в ножны.

Йодзиро издал слышимый вздох облегчения. “Очень хорошо.”

Это была не такая большая победа, как она надеялась, но ей все же удалось укрепить позиции Журавля и вернуть Тоши Ранбо, не потеряв ни одной живой души. Она должна была верить Госпоже Доджи, что вежливость и мир все еще могут восторжествовать даже в эти беспокойные времена. Прости меня, Доджи-но-Ками.

“Я рада, что никто из слуг Императора не должен проливать кровь.” Сказала Хотару, обращаясь к присутствующим.

Йодзиро кивнул и добавил: “И я полагаю, что все слуги Императора, собравшиеся здесь, понимают важность обеспечения безопасности Императорского Советника, сохраняя ее присутствие здесь в тайне.”

“Я не хочу думать о судьбе тех, кто не справится с этим долгом.” Угроза Качико была такой же острой, как края гребня шлема маэдатэ, который она ласкала с мучительной осторожностью.

Поздно вечером Хотару заканчивал писать письмо Доджи Шизуэ, когда звук шелка, скользящего по полу, предупредил её о присутствии Качико, не говоря уже о страже Клана Журавля, выставленной в коридоре. Хотару обернулась и увидел, как Качико закрывает люк в стене, ее фигуру освещал только мягкий свет свечей.

“Я рад видеть, что вы ознакомились с путями побега, скрытыми в замке.” Сухо сказала Хотару.

“Госпожа, все в порядке?” Раздался голос из-за ширмы.

“Да, все в порядке. Пожалуйста, оставьте нас.” Крикнул в ответ Хотару. На мгновение она заколебалась, но силуэты исчезли за пределами ее покоев.

“В следующий раз я обязательно поставлю стражу в секретном проходе, чтобы обеспечить тебе более серьезную задачу.”

“Неужели ты действительно не хочешь, чтобы я могла навещать тебя, когда захочу?” Слова Качико были предназначены для того, чтобы раздразнить, но в них чувствовалась печаль. Даже намек на отчаяние.

Хотару ничего не ответил; она только протянула руку, и Качико взяла ее, прежде чем заключить в объятия.

Она почувствовала, как что-то внутри Качико сломалось, и натянутые поводья, на которых, опытная придворная Баюши держала свои эмоциях, лопнули, когда она зарыдала на груди Хотару. Хотару крепко прижал ее к себе, поглаживая по длинным черным волосам, как будто она могла как-то удержать этот момент в вечности, держала Качико достаточно крепко.

На мгновение они остались вдвоем. Никаких обязательств, никаких полей сражений или политики. Она знала, что это ненадолго.

“Хотару.” Тихо позвала её Качико.

Она никогда не видела Качико такой: безвластной, по-настоящему испуганной. Даже когда Хотару был еще девочкой и впервые встретил Качико во дворце Шосуро, она всегда была более сообразительной, более уверенной в себе. Тогда Хотару очень хотелось, чтобы она была больше похожа на Качико. Это было до того, как она поняла, что эта женщина-Скорпион была еще менее свободна, чем она сама.

“Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, как в последние несколько недель. Но увидев тебя, это ...” Качико глубоко вздохнула, возвращая себе голос. “Мне кажется, что теперь там, где была только тьма, снова зажегся свет.”

Хотару поднял маску Качико и вытер слезы с ее лица.

“Скажи мне, что случилось.” Прошептал Хотару.

Тихим голосом Качико объяснила, что ее послали в Тоши Ранбо, и лишь немногие знали о ее присутствии. Она была полностью изолирована, и только час или около того проводила в компании в день.

“Я не осмелилась написать тебе.” Пробормотала Качико. “Это было слишком опасно.”

“Опасно?”

Качико молчала. Она все еще сдерживалась, не готовая встретиться лицом к лицу с тем, что творилось внутри нее.

Хотару продолжал держать ее, и рыдания стали понемногу утихать. “И все же, найти тебя снова…”

Они обсуждали эту возможность и раньше, но не очень-то хотели в нее верить. Шинсэй однажды учил, что две души могут быть связаны вместе — их судьбы связаны — и что даже когда безумие человечества разлучит их, они найдут способ вернуться друг к другу. “Я буду сражаться на твоей стороне…”

К Качико постепенно вернулось самообладание. “Боюсь, что мы воссоединились только при самых ужасных обстоятельствах.”

Хотару рассказал о бедствиях, постигших Рокугана всего за несколько недель.

“Смерть императора. Указ. Регентство. Пропавший Наследный Принц...” так много всего пошло не так. На скольких событиях остались отпечатки Качико?

“Наши кланы не могут сражаться сейчас, когда все рушится. Но также, Скорпиону нужна твоя помощь, Хотару.” Следующие слова она произнесла едва слышным шепотом.

“Я совершил нечто ужасное.”

Сердце Хотару остановилась. Для самой Качико признание того, что она сделала, было ужасным…

Качико отстранилась от нее и потянулась за каллиграфической кистью. Хотару смотрел, как она совершает свои преступления на бумаге—преступления, которые были слишком ужасны, чтобы говорить об этом вслух.

Я разрушила ее доверие ко мне, подумала Качико, наблюдая, как Хотару во второй раз перечитывает содержание листов. Хотару могла бы сохранить эти документы, если бы захотела, и использовать их в качестве обвинительных улик в зале суда, где Качико могла бы быть приговорена к участи худшей, чем смерть.

Вот и все. Она бросит меня, и я снова останусь одна.

“Это все?” Наконец спросил Хотару.

“Да.” Подтвердила Качико. “Я клянусь в этом.” Цареубийство Сотория, сокрытие, задание Араморо против Тотури. То, в чем она призналась — и не призналась — Шодзё. Она ничего не упустила в своём признании Хотару.

“Они не нашли тело Изумрудного Чемпиона.” В голосе Хотару прозвучала надежда, как будто это означало, что Тотури все еще жив.

“И не найдут, если все было сделано правильно.” Сказала Качико так тихо, как только могла. Но это не было утешением.

“Тотури был моим другом.” Гнев Хотару нарастал. “Он этого не заслужил.”

Нет, не заслуживал. Качико хотела власти, чтобы компенсировать ту власть, в которой ей было отказано, когда она была лишена титула лорда Шосуро. Более того, она хотела лишить власти других. Она говорила себе, что старается делать то, что лучше всего в данной ситуации, но позволила своему честолюбию ослепить себя, позволила себе поверить, что то, что хорошо для нее, хорошо и для Клана Скорпиона—и для Империи.

“Мне очень жаль. Воистину, Я…”

Качико медленно приблизилась к Хотару. Шодзё был прав. Я хотела власти, но все это было построено на лжи.

В конце концов все это растаяло, как снег.

“Хотару. Много лет назад, в Замке Белых Парусов, ты показала мне, как нужны союзники, которым можно доверять. Я наконец - то начинаю усваивать этот урок.”

“Иногда, когда этого требует сценарий, я должна быть готова сыграть роль злодея, но я больше не могу видеть в каждом человеке своего врага. Я не могу продолжать в том же духе, пытаться управлять всем и вся вокруг меня. Это просто невозможно.”

Рабочие сцены куроко знали, что они не могут контролировать актеров на сцене Кабуки. Это не означало, что они не повлияли на итоговое выступление или что они менее существенны.

Качико протянула руку и нежно коснулась плеча Хотару.

“Я могу стать твоим союзником, Хотару, если ты мне позволишь.”

Хотару посмотрел на бумагу, которые она держала в руках. Ее руки дрожали. Но одну за другой она подбрасывала бумаги в пламя свечи, пока все свидетельства о грехах Качико не превратились в пепел.

“Я верю тебе, Качико. И ты поможешь мне все исправить.”