Искусство Сватовства

Доджи Шизуэ глубоко вдохнула свежий воздух и поднялась на ноги, опираясь на трость. Оживление вокруг нее означало, что отдых каравана скоро закончится, но её не будут подгонять в дорожный паланкин, как непослушного ребёнка, без разницы, насколько ей это понравится. Самураи Журавля и Единорога убрали все, чем они развлекались — в основном кости, и начали готовиться к следующему отрезку пути. Они шли или ехали верхом, наслаждаясь приятным бризом и солнечным светом на холмистой земле вокруг них. Шизуэ будет ехать в паланкине. Но не ее паланкине — том, который она использовала в Отосан-Учи или в землях Журавля — который был просторным, хорошо обитым и наполненным воздухом. Это был дорожный паланкин, построенный для быстрой езды. Он был маленьким и тесным, с единственным татами и стенами их плотно сплетенного тростника, которые должны были удержать насекомых и дорожную пыль подальше от пассажира, но которые также не пропускали прохладный ветер и свет. Она открыла дверь с чуть большей силой, чем требовалось, и забралась внутрь.

Обычные звуки приготовления просачивались, хотя Шизуэ пыталась найти менее неудобный способ сесть. Если бы она умела ездить верхом, то не нуждалась бы в паланкине. Она позволила себе на несколько мгновений представить себе, каково это будет,а затем с улыбкой прогнала эти грезы. Как бы ни были они полезны в путешествиях или на войне, от лошади мало проку придворному, проводящему большую часть времени в Имперском Городе.

Громкий, пронзительный вопль прервал ее мысли, и шум вокруг нее резко изменился. Шизуэ открыла дверь, и хаос битвы пронесся перед ее глазами. Кричащие воины неслись к каравану, проталкиваясь сквозь внешнюю охрану. Удивлённые стражники Журавли и Единороги отчаянно сражались. В ее ушах звенели слова: “Постройтесь в линию! Гоните этих Львиных псов назад!” Пока Шизуэ смотрела, самурай Единорог вскочила на свою лошадь, которую тут же пришпорила ногой. Зверь с яростным криком встал на дыбы, и его копыта обрушились на несущегося к ним самурая, расплющив несчастного нападавшего. Шизуэ видела, как угасает жизнь в глазах самурая ненамного старше ее, как кровь просачивается сквозь трещины в его желтых лакированных доспехах и из безжизненных губ. В нескольких футах от него другой буси Льва вонзил копье в бок охранника Журавля, который пытался подняться на ноги, затем, не останавливаясь, вытащил свой вакидзаси и прыгнул на самурая Единорога в холодной, убийственной ярости. Кровь из убитого дико брызнула на лицо Шизуэ.

Время было бешеным, и все же каждая секунда казалась Шизуэ бесконечной. Какита Йоши доверил ей переговоры о союзе с кланом единорогов. Если бы она умерла здесь или попала в плен, она бы его подвела. Она подведет свой клан, который нуждается в помощи, которую может предложить клан единорога. Но хуже всего то, что она подведет свою сестру Хотару, которая была ее наставницей и идеалом с тех пор, как она научилась ходить. Это была невыносимая мысль, и страх неудачи достаточно сильно отодвинул ее ужас от разворачивающейся сцены. Шизуэ почувствовала озноб по всему телу, когда начала двигаться.

Отец, направь меня - взмолилась она и выползла наружу. В шуме боя никто не обращал внимания на маленькую женщину без доспехов, съежившуюся возле паланкина. Шизуэ подавила желание спрятаться от шума и запаха крови и огляделась. Три самурая Журавля, окруженные Львами, привлекли ее внимание; они были равны по численности, но Журавли оборонялись. Если она поспешит и бросится на одного из Львов, то сможет — нет, это глупо, подумала она. Но это действительно навело ее на мысль. Шизуэ схватила свою трость из паланкина и изменила положение, пока не подняла ее над головой, сжимая обеими руками, указывая на свою цель. Это было движение, которое она отточила, когда Фумио был котенком, но тогда она ударила тростью с такой силой, что испугала чересчур любопытную кошку каким-то шумом. Теперь же она попыталась сконцентрировать всю свою волю и силу в броске, направленном в спину одного из Львов.

Трость отскочила от брони ее мишени, не причинив ей вреда, но легкий толчок его головы показал, что он почувствовал это. Затем лев рухнул, когда Дайдодзи, с которым он сражался, пронзил его живот нагинатой, заставив упасть на землю. Осмелев, Шизуэ огляделась вокруг, ища что-нибудь еще, чтобы бросить. Какое-то движение привлекло ее внимание, и она посмотрела на запад, чтобы увидеть отряд всадников.

Длинные копья и изогнутые клинки сверкали на солнце, пурпурные и белые ленты развевались на ветру, Единороги проносились над лагерем, ловя самурая Льва, как плавник ловит прилив.

Никто не пишет стихов о непосредственных последствиях сражения, размышляла Шизуэ. Она не была уверена, что это возможно; страх и облегчение смешались слишком резко, чтобы раскрыться плавным мазкам каллиграфии. И все это закончилось так же внезапно, как и началось, разгром Львиного контингента завершился в считанные мгновения. Солдаты вокруг нее занимались приготовлениями к похоронам и решали, что делать с тем фактом, что наемные паланкиноносцы все разбежались, когда на них напал Лев. Она села и попыталась распутать запутанные нити своих эмоций.

Один из солдат Журавля — Дайдодзи, судя по гербу на его доспехах— подошел с ее тростью. Он улыбался. “Говорят, что Доджи Сацумэ дал своему клану двух прекрасных воинов, чтобы защитить его. А теперь их три.”

Шизуэ приняла протянутую ей трость, сильно покраснев. Мысль о том, что ее поступки делают ее равной своим брату и сестре, казалась глупой. “Пожалуйста, не говорите о моих действиях” — сказала она. Увидев выражение лица Дайдодзи, она добавила: “Эти истории будут отвлекать внимание.” И заставят ее почувствовать себя невероятно тщеславной.

“В моей семье говорят, что первый Дайдоджи родился Доджи.” Он опустился на колено, оказал ей приветствие воина и ушел, оставив Шизуэ в замешательстве моргать. Прежде чем она успела опомниться, к ней подошла высокая женщина Единорог с фамильным гербом Утаку.

“Что это за безумие — ползти в паланкине? Разве Журавль не знают, что есть мудрость в скорости?”

Плохие манеры были тем, с чем она была готова иметь дело. Шизуэ выпрямилась и холодно посмотрела на Единорога. “Я Доджи Шизуэ, сестра Чемпиона Журавля Доджи Хотару и эмиссар Чемпиона Единорогов Синдзе Алтансарнай. “А кто вы такая?”

“Ты и есть тот самый рассказчик?” Женщина казалась впечатленной. “Значит, Клан Журавля оказал нам большую честь. Я Утаку Камоко.”

“Для меня большая честь познакомиться с вами.” сказала Шизуэ, почтительно кланяясь. “И ваше прибытие было очень кстати. Я видела много прекрасных зрелищ, но ничто так не радовало меня, как зрелище того, как ваши воины бросаются в бой.”

Камоко ответила поклоном. Это была, как заметила Шизуэ, не совсем правильная глубина, но она предположила, что она была достаточной для боевого этикета. “Нам обоим повезло. Мой отряд движется, чтобы помешать Льву ограбить еще больше наших деревень, и наши разведчики нашли след, который они оставили за собой.” Она коротко кивнула туда, где были сложены трупы солдат Льва.

“Вы теряли деревни из-за Льва?” Спросила Шизуэ. Это была ужасная новость; если Единорог сам был осажден, как она могла убедить их послать военную помощь Журавлю?

“Они захватили деревню Онон — временно.”коротко ответила Камоко. Она постучала по ножнам своего меча. “Мы старались вести себя с ними достойно. Но это не сработало. Если они захотят испытать свои мечи против нас, мы снова покажем им, что дети ветра знают о войне.”

“Я не сомневаюсь в способности вашего клана защитить свои границы.” сказала Шизуэ. Камоко все еще выглядела обиженной, поэтому она добавила: "Я только удивлена этим проявлением высокомерия со стороны вашего врага.”

“Меня уже не удивляет самонадеянность Льва.” сказала Камоко. “Они дышат ей, как воздухом. Но теперь мы должны доставить вас в целости и сохранности в Замок Далекого Путешественника. Мне бы очень хотелось ехать рядом с вами и слушать ваши рассказы, но я должна поддерживать границу. Моя боевая сестра Итика поедет вперед, чтобы ускорить ваш путь.”

Личный кабинет Синдзе Альтансарнай имел обычные размеры и пропорции, но он был обставлен странным деревом, привезенным из-за пределов Империи. Цветы в стенной нише были расставлены в одной из стандартных форм, но Шизуэ никогда раньше не видела ничего подобного. Столкновение знакомого со странным тревожило и завораживало ее. Чай, который ей подали, был восхитителен, и она узнала чайный сервиз, который был сделан одним из самых известных гончаров Журавля. Успокоенная этим проявлением вежливости, она отхлебнула чаю и подождала, пока хозяйка заговорит.

“Я помню, что слышала ваши рассказы, когда в последний раз посещала Императорский Дворец, - сказал Синдзе Алтансарнай. “Я с нетерпением жду возможности снова услышать вас здесь, в моем доме.”

“Я был бы очень рад поделиться ими с вами и вашим двором.” Шизуэ провела утомительные часы путешествия, просматривая каждую известную ей историю, в которой члены кланов Журавля и Единорога действовали в гармонии, начиная с великой любви Додзи-но-Ками к ее сестре Синдзе-но-Ками, и продолжая почти настоящим путешествием поэта-воина Какиты Кошо, чтобы узнать поэзию путешествия Единорога от Идэ Ринако.

“Однако прежде всего,” сказала Альтансарнай, “мы должны обсудить предложение о заключении договора, о котором нам сообщил Идэ Тададжи.”

“Время поджимает, так что мы не можем тратить его на окольные разговоры, которые так любят другие великие кланы. У нас есть армии, и что же может предложить нам Журавль?” Говорившим была Синдзе Харуко, дочь Альтансарнаи и третий человек в комнате. Ее присутствие и прямота вопроса были ясным знаком для Шизуэ, что в доме чемпиона есть люди, которые не одобряют союз с Журавлем. Значит, сначала она должна была убедить Харуко.

“В иайдзюцу, как и в жизни, бывают моменты, требующие медленного обдумывания, и моменты, требующие решительных действий.” сказала Шизуэ. “Я согласна, что сейчас самое время действовать быстро. Вы говорите, что у нас нет армии, которую мы могли бы предложить, и это правда, но Журавль всегда культивировал различные формы власти. Это была не армия, которая изменила Имперский закон, чтобы позволить Клану Единорога импортировать и продавать еду в Империи; это была политическая сила, которой управлял Чемпион Журавля Доджи Чуай, дед Доджи Хотару. Может быть, вы скажете, что это было малое дело?”

“Малое или большое,” сказала Харуко, “но это было в прошлом.”

“Но его воздействие продолжается и в настоящее время,” сказала Альтансарнай, “и оно очень значительно.”

Шизуэ грациозно кивнула пожилой женщине. “Союз наших кланов принес бы обоим преимущества меча и кисти, сделав их сильнее. В эти трудные времена мы должны искать силы, чтобы сохранить честь Империи и благополучие наших кланов.”

“Это Клан Скорпиона, а не Журавля, сегодня контролирует кисть Империи.” многозначительно сказала Харуко.

“Это так, и наша сила уже не та, что была до прихода Великой Волны.” сказала Шизуэ. В ее сознании горел Кюдэн Какита. “Но то, что сегодня кажется слабым, еще может вырасти в новую силу. Я мало разбираюсь в лошадях, но не думаю, что вы оседлаете новорожденных жеребят и поедете на них в бой. Мы окружены Львом, но Лев рычал на нас в течение многих веков, и мы все еще здесь.”

“Вы хотите, чтобы мы пожертвовали нашими людьми в ваших битвах?” Сказала Харуко. “Народ Ветра не заслужил своей свободы, служа другим кланам.”

“Но мы не сохраняем эту свободу, отвергая единство.” сказала Альтансарнай. “А что бы ты предложишь, Доджи-сан?”

Шизуэ повернулась к Альтансанари, а Харуко молча потягивала чай. “Нам еще многое предстоит обсудить в общих чертах. Какие ресурсы предложит Журавль, какие силы выставит Единорог, устраивая брак с одним из ваших детей, чтобы скрепить договор—”

Как только эти слова слетели с ее губ, Шизуэ поняла, что совершила ужасную ошибку. Харуко издала звук, подозрительно похожий на рычание, и с грохотом поставила чашку на стол. Серые глаза Альтансанари стали холодными, как осколки гранита, а губы сжались в жесткую тонкую линию. Шизуэ быстро подумала и склонилась в полном поклоне. “Мне очень жаль, Синдзе-сама.” сказала она. “В своей спешке я не совсем ясно выразился. Когда я сказал, что будет устроен брак, я имел в виду, что будет настоящий брак, устроенный настоящими сватами Журавля.”

“Встань,” сказал Альтансарнай, “и объясни.”

Шизуэ предпочла бы остаться распростертой, так ей было легче скрыть свою дрожь.

Она надела на лицо спокойную маску рассказчика и села. “Никто не хочет приглашать в свой дом раздоры и раздоры, так кто же будет желать этого своим детям? Когда родители Журавля нанимают сваху, одна из ожидаемых вещей заключается в том, что сваха найдет своему ребенку супруга, с которым они смогут жить в гармонии. Синдзе-сама, у вас трое детей. Не кажется ли вам неразумным, что сваха Журавля не могла найти хорошего супруга хотя бы для одного из них?”

“Которого Журавль счел бы хорошим супругом” - едко заметила Харуко.

“Я не думаю, что наши стандарты так уж сильно отличаются от ваших.” - сказала Шизуэ. “Подумайте о Доджи Куванане. Он храбр на войне, любезен со своими друзьями и семьей, предан своему клану и, смею заметить, очень красив. Неужели вы сразу же отвергнете такого поклонника?”

“Вы предлагаете нам брата Чемпиона Журавля?” спросила Альтансарнай. В ее тоне слышалось удивление и подозрение одновременно.

“В качестве примера.” сказала Шизуэ. “Возможно, среди знати Журавля найдется более подходящий муж для Харуко-сан. Или подумайте о своем назначенном преемнике, Шоно. Жена с придворным образованием была бы великолепным политическим советником, не так ли?”

“И рычаг, который Журавль мог бы использовать, чтобы манипулировать моим кланом, чтобы сделать его более похожим на ваш.” сказала Альтансарнай.

Шизуэ распознала опасность в словах Чемпиона и поняла, что ей нужно встретиться с ней лицом к лицу. “Синдзе-сама, меня предупредили, чтобы я избегал окольных разговоров, поэтому я скажу прямо: Вы не можете быть частью Империи, знать ее обычаи и все же вечно оставаться нетронутым ею. Это пойдет вам на пользу? Я слышала от ... ” Она чуть не запнулась, упомянув имя Шахай, “от придворных единорогов, что сила вашего клана исходит от решения ваших предков принять новые обычаи, когда они имеют смысл. Что подумали бы об этом ваши предки? Будут ли они уклоняться от любых разговоров о переменах?”

“Значит, Единорог изменится, а Журавль останется прежним” сказала Харуко.

“Среди Журавлей найдутся те, кто будет думать так же,” сказала Шизуэ, “но они ничего не смыслят в поэзии. Все обратили внимание на разницу в хайку Какиты Кошо после года обучения у Иде Ринако. Его ученики основали Школу Красного Моста, которая долгое время была основой для сочинений бесчисленных поэтов самых разных кланов.”

“Изменение поэзии — это одно,” сказала Харуко, “но оно не остановит меч Льва или копье асигару.”

Уверенная рука Шизуэ показала, что она еще не закончила. “Как и в случае с Ринако и Кошо, я считаю, что существуют уникальные для вашего клана практики, которые принесут нам пользу в эту эпоху перемен и роста. Мой господин Хотару охотно согласился бы разделить ваши пути с нашим кланом, и поэтому...”

“Довольно” сказал Альтансарнай.

В наступившей тишине Альтансарнай налила себе чаю и медленно выпила его. Шизуэ бросила быстрый взгляд на Харуко, которая смотрела на мать с некоторой настороженностью. Это было выражение, которое рассказчик не знала, как истолковать. Может быть, она была слишком прямолинейна? Неужели Чемпион Единорога ненавидит поэзию Иды Ринако? Неужели её недовольство брачным договором, заключенным при посредничестве Льва, так сильно, что она никогда не примет другого брака? Сможет ли она убедить Хотару принять договор такой важности, который не предполагает брака?

“Сейчас опасное время,” сказал Альтансарнай, “и моему клану не пойдет на пользу оставаться одному в Империи. Многие кланы проявили интерес к приобретению силы наших лошадей, но только Журавль проявил готовность принять наши уникальные пути. Я приму ваше предложение о союзе и скреплю его браком, но с нашим собственным условием: мой ребенок будет в состоянии выполнить выбор свахи и сможет отвергнуть их в случае необходимости.”

Это было странное условие, с облегчением подумала Шизуэ, но оно не стоило того, чтобы из-за него потерять целую армию. “Конечно.” сказала она. ”Ваш ребенок сам увидит, как прекрасно работают наши сваты.”

”Ты отправишь армию на другой конец Империи, чтобы сражаться за Журавля, мама” - предупредила Харуко.

“Нет, я не буду посылать армию.” сказал Альтансарнай. Она широко улыбнулась, когда Шизуэ ахнула. “Я сама поведу мощь Синей Орды в бой против Льва. Их высокомерие утомительно, и я думаю, что пришло время научить их некоторой вежливости.”

На мгновение Шизуэ лишилась дара речи, пытаясь представить себе все последствия того, что Чемпион Единорога сама придет на помощь Журавлю. Может быть, тьма над ее кланом наконец рассеялась? Затем она низко поклонилась Альтансарнаю. “Они не забудут твоих уроков, Синдзе-сама, и я с нетерпением жду возможности рассказать эти истории твоим внукам.”

“Я с нетерпением жду их появления.”