Птицы В Клетках

Восточные ворота замка Тоши Ранбо так привыкли быть запертыми на засов против захватчиков, что они протестующе застонали, когда их открывали, даже для такой кроткой вещи, как запряженная волами повозка скромного торговца.

Офицер внутреннего двора крикнул им, чтобы они вошли; одетая в простое хлопчатобумажное кимоно, пальто и фартук, Баюши Качико была бы глупа, если бы не подчинилась.

Когда она и ее переодетая свита проходили под воротами, крыша даровала им благословенную передышку от непрекращающегося дождя, но передышка закончилась слишком быстро. Каждый раз, когда она на мгновение забывала ту ночь, ощущение кинжала Шодзё на своей шее, все это накатывало на нее тошнотворным потоком.

Отряд стражников асигару окружил офицера с обеих сторон, их копья были подняты по стойке смирно. Острые красно-черные доспехи приближающегося самурая должны были внушать угрозу.

Когда—то это было желанное зрелище — герб клана Скорпиона означал верного союзника, который был готов умереть за Мать Скорпионов в мгновение ока. Теперь же Качико была никем. Никто.

Она уронила веревочки. Теперь же тянуть было некого.

“Стоять!”

Она снова вздрогнула, когда путники остановились и поклонились стражам замка. Оставаться в движении означало оставаться немного теплее, и она не могла вспомнить, когда в последний раз видела или чувствовала свет Леди Солнца. Богиня не сочла нужным благословить их путешествие, и дни становились все короче. Скоро дождь превратится в слякоть, а потом и в снег. Оставалось всего несколько недель до того, как сугробы закроют Дорогу Императора, и начнется Зимний Двор. Без нее.

“Предъявите ваши товары для осмотра.” приказал самурай. Это был его намек на то, чтобы вытащить маленький сундучок из тележки. Рукоятки почти выскользнули из ее онемевших пальцев, но она держала их ровно, выжидая, пока это было необходимо.

Таро с грохотом вытряхнул содержимое повозки, пока его пальцы проходли каждую тачку, а офицер кивал на ходу. Остальные ее спутники по путешествию хранили молчание с тех пор, как отправились по Дороге Императора. Эмико, Дэнджи и Ири отодвинулись в сторону или помогли Таро выставить товар по мере необходимости, но она все еще чувствовала на себе их пристальные взгляды, следящие за ней в поисках малейшего намека на предательство.

Они не доверяли ей. Отчасти именно из-за этой настороженности они так долго продержались в элитной гвардии Баюши. Она не могла винить часового за то, что он проявляет элементарную осторожность.

Когда офицер наконец подошел к ней, по ее обнаженным щекам пробежала тень стыда, но самурай никак не мог узнать ее в таком виде, а широкая соломенная шляпа скрывала большую часть ее лица. Было немыслимо, чтобы Императорский Советник пал так низко или опустился на такое дно. Она опустила глаза и раскрыла коробку, чтобы открыть как можно больше содержимого, не испортив его дождем.

Хеймин был подвержен капризам Судьбы и самураев. Если в тот или иной день самурай чувствовала, что жалованье его Господина слишком скудно, он могла потребовать, чтобы сундук открыли и положили в карман несколько монет для себя, так как официальная бухгалтерия не принималась до тех пор, пока они не доберутся до складских амбаров. Если бы самурай получил плохие новости или был лично оскорблен, она могла бы вырвать шкатулку из рук торговца и выбросить ее содержимое на грязный двор, полностью лишив торговцев ее ценности.

Качико сама создавала свои судьбы и судьбы других людей еще до того, как ступила в Зал Лжи, чтобы научиться искусству манипуляции. Она накапливала силу, отказывая в ней другим, искушая, обманывая и убивая, пока не превратилась в силу, с которой можно было считаться самостоятельно, независимо от мужа, отца, брата или сына. Все это стоило того — ее сила помогала клану.

Теперь же она была в чужой власти, ожидая, когда удар придет или пройдет.

Эта шкатулка содержала гораздо больше, чем просто безделушки, спрятанные в её потайных отделениях. Эти сувениры были всем, что осталось у нее от прежней жизни в столице, когда она дергала за ниточки.

Удар не был нанесен, и самурай лишь мельком взглянул на сундук.

Почти все запасы в их гроссбухе были просмотрены, когда она заметила легкий поклон Таро, он протянул самураю небольшой кошель монет. Это было обычное дело, даже для такого благородного человека, как Имперский Легионер. Качико подняла глаза настолько, насколько осмелилась, не привлекая внимания самурая.

Ветвь семьи Соши Яои, несомненно, была достаточно богата, чтобы купить ей офицерский чин, если бы у нее не было родства с ками. А самураи, привыкшие к высокому уровню жизни, имели дорогие вкусы. Наверняка где-нибудь в замковом городке еще оставалось какое-нибудь пригодное для питья саке — за хорошую цену.

Она сохранит эту информацию на другой черный день.

“А теперь поторопись!” крикнул самурай, перекрывая шум дождя. Качико была слишком нетерпелива, чтобы подчиниться.

“Благодарю вас, самурай-сама.” сказал Таро, отвесив легионеру глубокий поклон и вернувшись к кучеру. Он посмотрел на остальных и ухмыльнулся. “Наконец-то появился шанс выбраться из-под мочи Осано-во.” Он рассмеялся, и самурай проигнорировал его грубое замечание.

Несмотря на приказ поторопиться, каждый шаг давался ей с трудом, когда она вытаскивала из грязи сначала одну ногу, потом другую. Когда в последний раз она была так грязна, так холодна или так одинока? Она не могла вспомнить.

Нет, это было неправда. Это было во время Битвы Льда и Снега, когда ее держали в плену на самом верхнем этаже в ожидании любого наказания, которое Иназума-но Гендо был готов вынести. Тогда она еще не знала, придет ли Хотару, поклявшаяся ее йоджимбо, чтобы спасти ее — или же Хотару вместо этого присоединится к воинам Журавля, которые начали штурм крепости.

Тогда за ней пришла Хотару — она рисковал своей жизнью и одобрением отца ради Качико. Но Хотару не могла прийти к ней сейчас, даже если бы Качико рискнула послать ей сообщение и навлечь гнев Шодзё на свою голову. Честь, долг и верность требовали, чтобы Чемпион Клана Журавля оставалась рядом с её армией. А долг требовал, чтобы Качико смирилась со своей судьбой — пока что.

Она никогда не была очень хороша в том, чтобы просто принять что-то. Но это было до того, как она узнала, что избалованный Наследный Принц хладнокровно убил своего собственного отца, едва не уничтожив имя Хантеев и ввергнув Империю в полный хаос. Это было до того, как она попыталась устранить Тотури, чтобы помешать ему разыграть свою собственную игру власти. Прежде чем она прошла очень тонкую грань, отделяющую ее от дерева в Роще Предателя.

Огромные двери сторожки с дрожью закрылись за ними, и внутренний двор внезапно показался ей очень маленьким.

Качико заметила еще одного самурая Скорпиона среди Имперских Легионеров — Шосуро Хаятэ. Он был слишком благороден для Скорпиона, и поэтому нашлась более подходящая обязанность. Но даже в рядах войск Изумрудного Чемпиона Скорпион не забудет своего долга. Йодзиро был мудр в том, как он усилил гарнизон.

Она думала, что поступила мудро, соткав свою паутину. Мудро и умно. Теперь же ее глаза и уши находились за сотни миль отсюда. Она знала, как ухаживать за новыми информаторами, но сколько их уже было у Йодзиро под его властью? И насколько она готова рисковать?

Таро подвел их повозку к одному из многочисленных складов, построенных для снабжения замка во время осады.

Наконец-то она оказалась под крышей, хоть там и пахло мокрым сеном. Может быть, она тоже поможет разгрузить тележку? Ее руки и ноги уже болели от дневного путешествия, и когда она наконец перестала двигаться, то дрожала до мозга костей.

Она получила свой ответ, когда кто-то, кого она не знала, подошел к ней и предложил следовать за ним. Она заставила себя подняться по ступенькам и войти в здание.

Хотя она оставляла их позади, вряд ли это был последний раз, когда она видела “Таро” и остальную часть отряда, назначенного для ее защиты. Они просто возьмут на себя новые роли в замке и продолжат свою вахту.

Как только они оказались в боковой комнате и скользящая дверь закрылась за ними, ее слуга помог ей снять соломенное мино, а она развязала свою шляпу. Качико сняла носки и щитки с голеней, с которых капала грязь, ее пальцы дрожали. Вытерев ноги теплым полотенцем для рук, она нетерпеливо сунула распухшие ступни в грубые тапочки, но к тому времени, когда она снова подняла глаза, ее дождевик и слуга исчезли. На боковом столике лежало сложенное простое хлопчатобумажное кимоно, в которое она могла переодеться.

Простая одежда означала, что ей не понадобится помощь, чтобы одеться. Во дворце она провела бы эти минуты, надевая мантию, слушая рассказ Аяки обо всем, что шпион узнал с тех пор, как они разговаривали в последний раз. Конечно, ее служанка уже должна была обслуживать новую хозяйку.

Она ждала ответа. Когда дрожь постепенно утихла, мягкий гром прокатился по территории замка, и минуты пролетели незаметно. Служитель не возвращался.

Никто за ней не придет.

Боковая комната склада была строгой, и там, где в доме настоящего самурая был бы альков, висел только один свиток с деревянной колонны: “Могучий должен пасть; полный становится пустым.” Шинсеистская поговорка была посланием, предназначенным для нее, без сомнения, доставленным от имени Шодзё.

Здесь, в Тоши Ранбо, она была лишена своих шелков, драгоценностей, масок, шептунов, поклонников. Она даже не могла издали наблюдать за своим сыном.

Он думает, что в одиночку я бессильна.

Она потянулась за теплым полотенцем, но оно уже остыло.

Если бы не Аяка, Качико пришлось бы самой встречать своих посетителей и отправлять им сообщения.

Без Такэру ей придется самой выведывать секреты.

Без Араморо ей придется самой следить за своей спиной.

Без Асами она была бы вынуждена следить за своим внешним видом.

Без Шодзё ей пришлось бы выступать в роли собственного адвоката дьявола.

Без Хотару она была бы вынуждена хранить свою собственную тайну.

Она долго смотрела на свиток, пока ее щеки не стали теплыми и влажными. Когда ее слезы наконец высохли, она уже ничего не чувствовала.

Равнины Осари уже превратились в болото под безжалостными осенними дождями, и письмо Шизуэ ясно дало понять, в какой трясине они оказались.

В темноте пасмурного утра, когда окружающие поля сражений были окутаны туманом, Доджи Хотару провела свою кату. Это была практика, а не наказание, сказала она себе.

Они потеряли Кюдэн Какита — его бесценные сокровища и стойких защитников — из-за Льва. Это было невозможно, просто так случилось. И на ее посту как Чемпиона.

Ты недостаточно хороша для чемпионата. Сколько раз отец говорил ей это?

Я никогда не буду достаточно хороша в его глазах. Она уже смирилась с этим. К счастью, Дайдодзи Удзи и ее брат уже начали контратаку. Ее собственная роль была менее определенна.

Ее генералы предупредили, что Мацу Тсуко намеревается выманить их с их позиций на Равнинах Осари. Если они уйдут, то это будет лишь вопросом времени, пока ронины не вернут себе эти деревни, разграбив их по ходу дела и испортив весь урожай, который еще можно будет спасти, когда дождь утихнет. А когда наступит зима, их уже не вернуть — по крайней мере, до оттепели нового года.

Но могли ли они выдержать здесь остаток сезона и рисковать быть зажатыми на открытом месте, как сейчас, если вдруг придут морозы? Разве она не должна была приказать Дайдодзи Нэцу привести армию на юг, чтобы перезимовать в Кюдэн-Додзи?

Это было бы равносильно признанию своего поражения. Она отказывалась быть запертой во дворце, особенно когда была чемпионом.

Как это жестоко, что я должна быть обречена на войну, когда я всегда хотела только создавать искусство. Неужели всему прекрасному в этом мире суждено быть разрушенным или развалиться?

Хотару крутила тренировочную палку в руках, меняя хватку, когда она блокировала один удар за другим, отталкиваясь от своего обучения, как сражаться со своей нагинатой, когда она была в меньшинстве и одна.

Она была совсем одна. Ее враги приближались к клану со всех сторон, а союзники были рассеяны по ветру. Верховная Жрица Такако молилась духам, чтобы они сдерживали штормы на своих берегах. Госпожа Реку прикрывала студентов и беженцев в Шизука Тоши. Кузунобу пришлось проделать долгий путь из поместий своих родителей. А Шизуэ уезжала на Дальний Запад, рассчитывая на гостеприимство и защиту клана Единорога.

Качико, хотя…

Не было никаких оснований полагать, что Качико была причастна к смерти Сацумэ после обоих расследований, но для Матери Скорпионов было невозможно не оказаться в центре нынешней суматохи в самом сердце Отосан Учи. Будучи Императорским Советником и женой Регента, она обладала гораздо большим влиянием, чем когда-либо мог иметь дайме Шосуро, а Наследники отсутствовали…

Разве этого достаточно? Теперь ты счастлива, накопив столько силы?

Она направила древко прямо вперед, резко повернула его влево и развернулась.

Так вот почему ты была слишком занята, чтобы писать?

Хотару остановила шест незадолго до того, как он бы ударил в шею седовласого человека, который подошел к ней сзади.

“Сумимасэн!” автоматически сказала она, застыв на месте. “С вами все в порядке, Тошимоко-сенсей?” спросила она, сразу же поняв, насколько глупым был этот вопрос.

Ее дядя небрежно положил руку на край посоха, чтобы опустить его, его улыбка была легкой и совершенно высокомерной.

Они были далеко от своих старых тренировочных площадок в Тсуме. В своей грязной, грубой одежде он мог бы сойти за одинокого путешественника ронина, если бы не Кандайса, бесценный клинок Какита на бедре.

Хотару медленно поставила тренировочное оружие рядом. “Я думал, тебе нужно остаться со своими учениками в Академии. Зачем ты пришел, дядя? Кюдэн Какита находится в осаде, и Дайдодзи Удзи был бы рад, если бы такой чемпион, как ты, сражался рядом с его армией.”

Тошимока усмехнулся и скрестил руки на груди. “Если мои ученики нуждаются во мне, то я еще более плохой учитель, чем раньше. Ты же знаешь, что у меня не хватает терпения на осады. Нет, я хотел посмотреть, какие приключения затеяла моя любимая племянница без меня.”

Она чуть не рассмеялась. Неужели другие преподаватели Академии даже не пытались остановить его? За все эти годы никто особенно не преуспел в том, чтобы объяснить Серому Журавлю, что он может и чего не может делать. Даже Сацумэ не мог ему приказать.

У Хотару никогда не было такой свободы. Она несла на своих плечах всю тяжесть Клана.

“Я бы не назвала наблюдение за тем, как наш военный лагерь медленно погружается в землю, приключением.” сказала она торжественно. “Сейчас тяжелые времена.”

“Возможно, это не те приключения, к которым мы привыкли, но тем не менее ты проходишь испытание. Да, ситуация очень тяжелая. Но ты была рождена для этого. Ты беспокойны, потому что твоя судьба уже близко.”

Она уперлась в землю концом своей палки. “Я должна сделать то, что лучше для Журавля, а это значит — поддержать нашу честь и укрепить наши позиции на Равнинах Осари! Я не могу просто отдать этих людей Льву.”

“А где же бесстрашный дуэлянт из Битвы Льда и Снега? А где же любимица Зимнего Двора? Где же убийца Чемпиона Клана Льва?” Блеск в его глазах был тем, что она всегда ценила больше всего, будучи его ученицей: взглядом гордости учителя.

Она не могла забыть, как сжалось ее сердце, натянутое, как тетива лука, прежде чем она выпустила стрелу. Как легко Арасу пал, словно во сне. Как мимолетна была ее гордость, когда она поняла, что убила родного брата Тотури у ворот Тоши Ранбо.

Хотару повернулся лицом к северу. “Тоши Ранбо...” она сделала паузу. “Войска Льва продвинулись на юг. Они больше не преграждают нам путь.”

“Ммм... похоже на то. Ты наш Повелитель и Чемпион, Доджи-уэ. А что ты будешь делать?”

Она произнесла это так тихо, что даже не была уверена, что произнесла это вслух. “Мы пойдем.”

Качико проснулась, словно от кошмара. Расположение комнаты было совершенно неправильным. Воздух был холодным, ее спальные одежды грубыми. За окном не было слышно шумного города — только бесконечный шум дождя.

Дни догоняли ее. Несколько недель назад она покинула Отосан Учи, свой дом, пока она была Имперским Советником. Теперь она находилась в Тоши Ранбо, под защитой Главного Магистрата Баюши Йодзиро. Ей удалось убедить покойного Императора, что город должен стать Имперской цитаделью по названию. На практике это было удержание Скорпиона. Здесь её можно было держать на расстоянии вытянутой руки от Имперской политики. И держали под пристальной охраной Скорпиона.

Она была одна в комнате, но силуэты ее охранников выделялись на фоне двери из рисовой бумаги в утреннем свете. В одном углу на подставке висело кимоно, соответствующее ее статусу жены дайме Баюши.

На письменном столе не было ни одной бумаги, и не было никакого набора для каллиграфии. Неужели Шодзё считает ее настолько глупой, чтобы она обратиться к кому-то в свете случившегося? Она вздрогнула.

“...единственная причина, по которой тебя сейчас не тащат в Рощу Предателя.”

Она прекрасно понимала, что после такой прямой угрозы не стоит бросать вызов своему Чемпиону и мужу. Ей придется быть осторожной. Сама Госпожа Шосуро, должно быть, скрывала деяния Качико в тени.

Шодзё ничего не знал об Араморо и Тотури — пока нет. Если бы он это знал, ее бы сейчас здесь не было. В этом она была уверена.

Это было похоже на ожидание действия медленно действующего яда. Ты не знал, когда — или если — ты умрешь.

Она заставила себя одеться, но когда пришло время сделать прическу и макияж, она заколебалась.

Она позволила себе надеть маску здесь, в башне, которую не делила ни с кем, кроме своих охранников. После простого завтрака она принялась распаковывать вещи, привезенные с крестьянской повозкой.

Она осторожно открыла потайные отделения сундука. Она не была уверена, что его содержимое переживет путешествие.

Веер Хотару выжил, но не без того, чтобы время взяло свое. Цвета были более тусклыми, чем она помнила, и дерево начало заметно изнашиваться. Но это не меняло того, чей это веер и что означал подарок в то время. Она все еще могла держаться за веер, за воспоминания.

“Госпожа Качико.” раздался знакомый голос. Он было еще печальнее, чем она слышала в последний раз.

“Войдите, Главный Магистрат Баюши”, - сказала она, ее голос, сорвался от молчания.

Раздвижная дверь открылась, и таби заглушили его шаги по полированному деревянному полу.

Он опустился перед ней на колени, но она избегала его взгляда. “Мне очень жаль, что обстоятельства вашего визита не слишком благоприятны.” извинился он, низко кланяясь.

Гнев их последней встречи вернулся, как огонь в ее животе, но она сделала глубокий вдох. Больше ничего не нужно было говорить. Его брови были озабоченно сдвинуты, когда он говорил. “Я не знаю, почему вам было приказано отправиться в Тоши Ранбо, знаю только, что вы должны быть защищены и находиться здесь в тайне.”

Неужели он говорит правду? Если так, то его невежество было ее шансом. С помощью чистого холста она могла бы нарисовать свою собственную картину событий. Он страстно желал ее, хотел быть в ее доверии, и насколько это было бы слаще, если бы он мог стать ее спасителем? Нарисовать его будет не так уж трудно... если показать ему свою любовь…

Чтобы начать искушать его, ей нужно было только одним медленным, томным движением развернуть веер — повернуть голову, чтобы показать намек на свою нежную шею.

Но что потом? Что же ей с ним делать? Использовать его, чтобы бросить вызов Шодзё? Нет, Йодзиро наверняка был бы против.

Было слишком опасно говорить Йодзиро правду. И если Шодзё не счел нужным ввести его в курс дела, она не осмелилась бы раскрыть ему ничего больше.

“Мои источники сообщили мне, что сейчас в столице все очень сложно. Указ уже объявлен. Шодзё — Регент. Но при дворе неспокойно. Слишком удобно, что Император умер в ночь перед своим отречением. А Принцы...” лицо Йодзиро вытянулось.

“А что с их высочествами?” Спросила Качико, вертя в руках закрытый веер.

“Оба пропали вместе с Акодо Тотури.”

Качико искала в его позе хоть малейший признак настороженности. Неужели в его словах прозвучало обвинение? Доверяет ли ей Йодзиро или подозревает?

“Это очень печальная новость” искренне сказала Качико, давая вееру отдохнуть. “Если принцев не удастся найти…”

Или если найдется Акодо Тотури…

Судьба всего клана лежала на волоске. Она почувствовала, как внутри у нее все перевернулось.

Если бы Шодзё рассказал мне об эдикте, смог бы я уберечь принцев после этого?

Если бы Шодзё доверял мне...была бы я все еще в Отосан Учи?

Если бы Шодзё доверял мне…

Она посмотрела прямо в глаза Йодзиро; все его лицо было обнажено, за исключением высокого воротника мантии.

Если бы мне можно было доверять. Если бы я не стремился к власти ради неё самой, не принимая во внимание ущерб, который она может причинить клану или другим людям.

“Тогда регентство Шодзё все больше похоже на переворот.” сказал Йодзиро, не отводя взгляда. “Мы все в опасности, но особенно вы, как его жена. Возможно, именно поэтому он и послал вас сюда, чтобы вы были защищены от всего, что последует дальше.”

Защищена. Это может быть одна из интерпретаций того, что она прибыла инкогнито, путешествуя со свитой элитной гвардии. Это было благое восприятие, возможно даже наивное.

Йодзиро знал, что это не так. Он знал, кто она такая и что пыталась сделать с Изумрудным Чемпионатом. Но он не станет оскорблять ее, говоря вслух правду: она слишком опасна, чтобы позволить ей продолжать играть в политику. Не тогда, когда ставки были так высоки.

“Мы приложим все усилия, чтобы вы были в безопасности, но ваша безопасность зависит от того, чтобы ваше присутствие здесь осталось тайной. Пожалуйста—я прошу вас, не усложняй это никому из нас. Онегайшимасу.”

Он снова поклонился.

Качико повернулась и посмотрела в зарешеченное окно на юго-восточный горизонт. Согласиться — значило бы выбросить единственный ключ от этой клетки.

У нее не было выбора.