О девяти Ками
27-й день месяца Тогаши, 1118 год, в частном саду Почтенного Дворца Журавля
Доджи Хотару не была актрисой, но именно она сейчас притворялась.
“С незапамятных времен Господин Луна гонялся за Госпожой Солнце по всему миру,” - сказала Госпожа Качико, взмахнув веером над головой. “Однажды он поймал ее, и когда ее свет померк, занавес опустился на век древних рас.” Качико медленно закрыла веер в ложном затмении. “В течение бесчисленных сезонов Госпожа Солнце родила девять детей: Шиндзе, Хида, Доджи, Тогаши, Акодо, Шиба, Баюши, Фу Лен и Хантэй.”
При упоминании о девятом Ками, основателе Императорского дома, Хотару сохраняла невозмутимое выражение лица и вежливо сложила руки на коленях. Что бы ни замышлял клан Скорпионов против Императора, это определенно не пойдет на пользу ее клану, Журавлю.
“Лорд Луна знал, что любой ребенок, в жилах которого элементы и Солнца, и Луны, вырастет более могущественным, чем он, и поэтому, несмотря на протесты Леди Солнца, он проглатывал детей одного за другим.”
“Ты не заслуживаешь владеть Шукуджо. Клан не может позволить себе слабого чемпиона. Сначала ты должна доказать, что ты достойная наследница.” Хотя Господин Сацумэ, возможно, был далеко от Дворца Доджи, голос отца заполнил ее голову, как будто он стоял рядом с Хотару.
Я докажу, отец. Разузнать замысел Скорпиона у Качико, одной из самых известных манипуляторов Клана Скорпиона, было почти невозможно. Но у Хотару не было другого выбора, кроме как попытаться, даже если это означало предать доверие Качико.
“Мне продолжить?” - раздался бархатный голос Скорпиона.
Со своего места на веранде Хотару встретилась взглядом с Качико сквозь тонкий черный шелк маски. Одеяние женщины было темно-красной тенью, отбрасываемой на белизну гравийного сада во внутреннем дворе. Покрытые инеем сосны мягко покачивались на зимнем ветру, а серые облака над головой грозили снегопадом.
“Мне очень жаль, что мое выступление настолько тусклое, что вы отвлеклись.” - надула губы Качико.
Наоборот, Хотару хотела сказать, что ты действуешь слишком хорошо, посылая мои мысли по спирали прочь от меня. Это нарочно? Неужели я просто еще одна дура,с которым она играет? Нет, это я собираюсь использовать её.
“Вовсе нет.” - Хотару почтительно склонила голову. “Ваше повествование безупречно. Есть несколько актеров, которые попытаются декламировать ‘Детей Солнца и Луны’, но весь двор с нетерпением ждет вашего выступления в ближайшие недели.”
Качико изобразила недовольство. “Я уверена, что это не так. Именно по этой причине я и подумала, что вы можете высказать мне свое мнение, о поэт Журавля.”
Это был слабый предлог, чтобы встретиться с глазу на глаз, и они обе это знали. Но только вдали от глаз и ушей двора они могли на время забыть о приличиях и притвориться, что не являются заклятыми врагами.
“Пожалуйста, продолжайте,” - попросила Хотару - “расскажите мне о том, как Госпожа Солнце отравила сакэ своего мужа, чтобы скрыть младшего сына от судьбы его братьев и сестер.” Она усмехнулась.
“Отравила - слишком сильное слово.” - возразила Качико.
“Как скажете.” Хотару насмешливо покосилась на Качико. Их легкомыслие противоречило почти фатальному соприкосновению Качико с ядом: по счастливому совпадению — или воле судьбы? — Хотару перехватила одного потенциального убийцу, до того, как стало слишком поздно.
Качико продолжала рассказ о том, как Госпожа Солнце плакала, видя, как ее детей пожирают, и ее слезы падали на землю, как хрусталь и нефрит. Она обучала Хантея боевым искусствам, чтобы однажды он смог противостоять своему ревнивому отцу. Когда Хантей и Господин Луна наконец вступили в бой, это потрясло само небо. Наконец Хантей вспорол отцу живот, и оттуда вывалились остальные братья и сестры. Все они упали с неба на холм Сеппун, место будущей столицы Империи, за исключением одного.
В последний момент Господин Луна протянул руку и схватил Фу Леня. Хантей взмахнул мечом в последний раз и отрубил отцу руку. Фу Лен попытался удержаться за Хантея, но они оба упали. Стремительно падая вниз, Фу Лен пробил землю насквозь до самого Дзигоку, где и затерялся. Кровь из раны Господина Луны упала на землю и затвердела, превратившись в обсидиан. В некоторых местах кровь смешалась со слезами Госпожи Солнца, и из этого смешения появились первые мужчины и женщины.
Другие Ками оплакивали своего брата, но у них были другие заботы. Больше не будучи бессмертными, они разделили царство смертных с людьми. Ками решили учить и направлять этих людей, и они провели большой турнир, чтобы решить, кто будет править теми, кто живёт в этой земле, которую они назвали Рокуган. Госпожа Шиндзе опередила Господина Хиду, но ее перехитрил Господин Баюши. Господин Шиба разгадал хитрость своего близнеца Баюши, но был побежден милостью госпожи Доджи. Господин Акодо победил госпожу Доджи, и когда он повернулся, чтобы сразиться с Хантей, то едва не потерял себя в боевой ярости. Хантей обратил ярость Акодо против него и вышел победителем. Тем временем лорд Тогаши наблюдал за происходящим со стороны, предвидя исход.
После своей коронации в качестве Императора Хантей поручил каждому из своих братьев и сестер особую задачу: Хида будет стражем от растущей тьмы за пределами самых южных земель. Доджи будет развивать искусство и поддерживать мир между ними всеми. Чтобы защитить Рокуган, Акодо поведет за собой огромные армии. Шиба будет заботиться о духах земли и душе Империи. На Баюши Император возложил тяжелое бремя: делать то, чем Хантэй не мог запятнать руки. Всегда неугомонная, Шиндзе отважилась выйти за пределы Империи, чтобы разведать, нет ли еще какой угрозы. Таинственным образом Тогаши удалился в горы, откуда он будет наблюдать за Империей издалека.
Но вскоре после того, как Ками начали наводить порядок в мире и образовали кланы со своими первыми последователями, Фу Лен вышел из своего подземного логова. Порча Дзигоку распространилась из дыры в земле на окружающие земли, и демоны следовали за ним в его тени.
Лицо Качико окаменело от ненависти с оттенком печали. “‘Почему вы не пригласили меня участвовать в вашем великом турнире?’ Спросил Фу Лен у Хантея.” Ярость молнией сверкнула в ее глазах, прогоняя всякий намек на печаль. “Я легко мог бы побить любого из вас.” Ками посмотрели на своего павшего брата и увидели, что он был искалечен завистью и желанием.
“‘Мы не знали о твоей судьбе — мы думали, что ты потерян, бедный брат. Но теперь... Теперь мы видим, что это действительно так’ - заявил Хантей.” Качико преобразилась в новую роль, ее спина выпрямилась с властной властностью. “‘Ты отмечен Адом, Дзигоку, и только приведешь этих людей к их гибели.’”
“‘Ложь! Ты даже не подумал искать меня, когда я упал. Ты — единственный, кто не способен править этими смертными, ты, кто даже не помог бы своим родичам. Я оспариваю твои притязания!’ Воскликнул Фу Лен.”
Качико позволил характеру Хантея мельком показать печаль, прежде чем принять твердое решение. “Хантей обдумал это и согласился на дуэль. ‘Я назову Тогаши своим чемпионом.’”
Тогаши шагнул вперед, и на его лице, которое всегда было непроницаемым, отразилась боль.”
“‘Выбери оружие, брат.’ Предложил Фу Лен. ‘Теперь ты узнаешь то, что я знаю о судьбе.’”
“Тогаши ответил: ‘Я выбираю своим оружием все, что живет в Рокугане.’”
“‘Так тому и быть!’ Заявил Фу Лен. ‘Я приведу армии Ада против твоих глупых последователей, и они увидят, кто из нас сильнее, кто из нас достоин править.’”
“Так началась война против Фу Леня.”
Война, в которой родовой меч Журавля, Шукуджо, был почти потерян. Предок Хотару, Доджи Конишико, был одним из семи смертных Бурь, которые, наконец, смогли победить Фу Леня под руководством Шинсэя, Маленького Учителя. Конишико сражался бок о бок с актрисой Шосуро, предком Качико, а также с сюгендзя Исавой, берсерком Мацу, дуэлянтом Мирумото, Девой Битвы Утаку и воином Хидой Атараси.
Прошла тысяча лет. В один прекрасный день Хотару предстояло овладеть Шукуджо. Если бы только она могла доказать это своему отцу.
Наконец пошел снег. Хотару взяла свой бумажный зонтик и поднялась со стула.
“Качико…”- начала она, придвигаясь ближе и раскрывая зонтик, чтобы защитить их обоих от холодного ветра. “Ты веришь пророчествам Ордена Семи Бурь? Что через тысячу лет цикл повторится, и Бури вернутся?”
Качико стояла очень тихо, ожидая слов, которые повисли в воздухе невысказанными. Ее лицо смягчилось.
“Потому что я буду сражаться на твоей стороне.” - прошептал Хотару. Порыв ветра заставил ее похолодеть.
Качико положила руку на ручку, чтобы помочь ей удержать зонтик, и посмотрела на нее снизу вверх. Впервые на памяти Хотару эта непоколебимая женщина выглядела по-настоящему уязвимой.
Хотару не могла притворяться бессердечной, не могла строить козни, как Скорпион. И она не предаст Качико. “Я знаю, что не могу просить тебя об этом.” Кто посмеет просить ее предать свой клан? Но я должна. И тем самым вверить мою честь в ее руки. “Но не могла бы ты помочь мне?”