В погоне за тенями

Глава 4

Скворолап оцепенел от потрясения, словно всё его тело увязло в трясине. Он не сводил глаз с мерцающего белого сияния, поднявшегося из тела Грача. Сквозь призрачное мерцание он видел стены оврага, когда дух бродил туда-сюда среди спящих котов. Присутствие духа, казалось, тревожило их.Сычеус, которому было поручено присматривать за Грачом, встрепенулся, вынырнув из дремоты, медленно заморгал и снова погрузился в полусон. Искра вскочила, как будто ощутив внезапную опасность. Она пристально смотрела прямо на дух Грача, но никак на него не отреагировала. Лишь пробормотала: «Мышиный помёт» — и снова свернулась клубком, накрыв нос хвостом.

«Они его не видят!» — понял Скворолап и инстинктивно отвел взгляд, чтобы не встретиться глазами с глашатаем племени Ветра. Он вспомнил рассказы своих родственников, Древесника и Корнецвета, о призраках, которых они могли видеть.

Призраки, как они говорили, — это души умерших котов.

Скворолап задумался, не унаследовал ли он их способность. Это было последнее, чего он хотел. Это было слишком странно. Ему было страшно даже смотреть на духа, и он гадал, не означает ли его появление, что Грач уже при смерти.

«Или, может, он уже мёртв?»

Кот из племени Ветра определённо был жив, когда все укладывались спать. Непоседа и Тенесвет осматривали его перед тем, как отправиться в свои гнёзда, и если бы он умер, они непременно сказали бы об этом остальным. И никто бы не спал: все сидели бы в бдении у тела Грача, оплакивая его.

Скворолапу стало дурно. Даже если Грач был жив, когда все легли спать, это не означало, что он жив и сейчас. А если его тело ещё живо, как может его дух бродить отдельно от него?

Грач, похоже, задавался тем же вопросом. Скворолап улавливал обрывки его фраз, когда дух бродил среди спящих.

— Я не понимаю... Что происходит? Эй! Почему вы меня не слышите? Почему не просыпаетесь? — На мгновение он замолчал, погрузившись в раздумье, а затем продолжил: — Может, сейчас самое подходящее время, чтобы обдумать слова Камнесказа, пока никто не задаёт вопросов. — Он поднял голову и задумчиво моргнул. — Интересно, кого он имел в виду? Как мне это понять?

Снова призрачное свечение заметалось, склоняясь над спящими.

— Может, это ты тот кот, о котором говорил Камнесказ? — пробормотал он, склоняясь над Искрой. — Или ты? — добавил он, переходя к Непоседе.

Никто не шевельнулся, даже Искра и Сычеус, которые, казалось, что-то почувствовали, когда только появился дух. Грач так и не получил ответа на свои вопросы.

Скворолапу отчаянно хотелось узнать, что Камнесказ сказал Грачу в Пещере Остроконечных Камней. Возможно, если бы он встал, встретил взгляд призрачного кота и сказал: «Я вижу тебя, Грач», глашатай племени Ветра был бы настолько удивлён, что ответил бы ему.

Но Скворолап не мог подняться. Ему казалось, что его опутывают плети ежевики, удерживая в гнезде.

«Почему именно я?» — в отчаянии спрашивал он себя.

Мгновение спустя он понял: если он промолчит, Грач, думая, что его никто не слышит, может выдать тайну.

Поэтому, когда дух Грача подошёл и встал рядом, Скворолап положил голову на лапы и крепко зажмурился, притворяясь спящим. Он ощущал присутствие духа рядом — по сиянию, которое просачивалось сквозь закрытые веки, и слышал голос Грача.

— Может, это ты, ученик?

Скворолап осмелился приоткрыть глаза лишь на крошечную щёлку и увидел, что дух Грача остановился возле своего неподвижного тела. Его мерцающий силуэт начинал бледнеть, словно угасая в пространстве. Он поднял голову и издал полный муки вопль.

— Как мне решить? Звёздное племя, помогите мне!

Последние слова утонули в стоне отчаяния. Серебристый призрак растворился, опустившись обратно в тело Грача. Скворолап, дрожа, остался в своём гнезде, чувствуя, как кровь застыла в его жилах.

Скворолап шагал по краю оврага, направляясь к зарослям терновника, где, как он надеялся, могла прятаться дичь. Пронизывающий ветер пробирал до костей; после беспокойной ночи он продрог и чувствовал себя измотанным.

Впрочем, он был рад уйти из лагеря. Он был так увлечён мыслями о необычном появлении духа Грача, что почти не замечал, когда кто-нибудь обращался к нему.

— Ты сегодня необычно тихий, — заметил Непоседа, пристально вглядываясь в него. — Ты точно в порядке? Лапа беспокоит?

— Нет, всё хорошо, — ответил Скворолап. Это было правдой. Он почти не думал о боли в лапе с тех пор, как прошлой ночью увидел призрачную фигуру Грача.

— Знаешь, тебе не нужно волноваться за Грача, — добавил Тенесвет. — Он пережил ночь, и это хорошая новость.

«Значит, он не умер, — подумал Скворолап. — Тогда почему его дух бродил вот так?»

Ему совсем не хотелось вступать в разговор с целителями, по крайней мере, сейчас. Он знал, что они беспокоятся о нём, но он не мог ничего объяснить, не рассказав больше, чем готов был открыть. Ему нужно было побыть одному, чтобы осмыслить увиденное прошлой ночью.

Дух Грача отделился от его живого тела. Он размышлял о том, что сказал ему Камнесказ в Пещере Остроконечных Камней, и гадал, кого он имел в виду.

«Кто бы это мог быть? И почему это так важно?»

Скворолап решил, что, когда вернётся в их временный лагерь, он попросится сторожить Грача этой ночью. Возможно, если он наберётся смелости и откроется Грачу, то узнает что-нибудь важное.

Скворолапу пришлось долго охотиться, прежде чем ему удалось поймать хоть что-то. Это был тощий мышонок. Вернувшись в овраг, он обнаружил, что его спутникам повезло не больше. На этой бесплодной земле просто не было никакой дичи.

— Непоседа, — мяукнул он, когда начало темнеть. — Я могу посидеть с Грачом этой ночью, если ты не против.

Целитель кивнул, явно довольный.

— Это было бы замечательно, Скворолап, — ответил он. — Позови меня, если что-то будет беспокоить.

— Обязательно.

Когда остальные коты разошлись по своим гнёздам, Скворолап прилёг рядом с глашатаем племени Ветра, который всё ещё не приходил в сознание. Глаза Грача были закрыты, лапы и хвост безжизненно лежали на земле. Только едва заметное движение груди подсказывало, что он всё ещё дышит.

Скворолап не отрывал взгляда от серого кота, надеясь, что дух снова появится. Он также надеялся, что Грач расскажет больше о том, что узнал от Камнесказа. Но время шло, а дух не появлялся.

Скворолап изо всех сил боролся со сном, почти уверившись, что ничего не случится, когда увидел, как по шерсти Грача разлилось слабое серебристое мерцание, которое затем начало подниматься в воздух, пока не превратилось в духа.

Грач, казалось, был взволнован. Он тряс головой и дёргал хвостом, шагая взад и вперёд. Как и прошлой ночью, он расхаживал среди котов, останавливаясь и пристально вглядываясь в каждого. Он протягивал лапу и пытался потрясти их за плечо, будто хотел разбудить. Скворолап видел, как его призрачные лапы проходили сквозь них, и никто не реагировал на его прикосновения.

— Почему я не могу вас разбудить? — воскликнул он наконец.

Наконец он приблизился к Скворолапу. Тот инстинктивно опустил голову и притворился спящим. Когда Грач коснулся его плеча, он ощутил лёгкий холодок, словно прошёлся по траве, покрытой инеем. Ему хотелось отдёрнуться, но он сумел остаться неподвижным, не выдавая, что чувствует присутствие Грача.

Мгновение спустя лёгкое прикосновение исчезло, и Скворолап понял, что дух отошёл. Он осмелился приоткрыть глаза и увидел, что Грач остановился в паре хвостов от него и жалобно мяукнул, словно в отчаянии от безмолвия спящего лагеря.

Скворолапу стало так жаль Грача, что он чуть не поднял голову, чтобы дать знать глашатаю племени Ветра, что хоть кто-то его видит. Но в последний момент он сдержался. Он никогда прежде не говорил с духами, и страх перед тем, что может произойти, снова сковал его.

«Я послушаю молча. Может, так я узнаю больше».

Покосившись из-под полуопущенных век, Скворолап увидел, как дух снова начал бродить среди спящих. Наконец он заговорил тихим, тревожным голосом.

— Они должны узнать, что сказал мне Камнесказ, на случай если я не выживу и не смогу рассказать это сам. Один из котов здесь окажется перед выбором. — По мерцающему телу духа пробежала дрожь. — Этот обманщик может пойти по тёмному пути, который принесёт страдания для всех племён...

В тот момент Скворолап едва не выдал себя, с трудом сдержав возглас изумления, готовый вырваться наружу.

«Это же пророчество! — Каждый мускул его тела напрягся от тревоги при мысли, что один из этих котов — его спутников, отправившихся с ним в этот опасный поход — может причинить вред племенам. — Нет!»

Наконец, когда никто ему не ответил, Грач запрокинул голову и издал полный муки вой.

— Почему вы не слышите меня?

Затем вой перешёл в тихий стон отчаяния, и, как и прошлой ночью, дух поблек и опустился обратно в тело Грача.

Скворолап остался лежать, обдумывая услышанное. Что могли значить слова Грача? Что за обманщик? Что за тёмный путь? Что могло причинить страдания всем племенам? Скворолап в приступе раздражения вонзил когти в землю.

«Пророчества Камнесказа ничуть не легче понять, чем пророчества Звёздного племени!»

И вдруг холодная паника сжала грудь Скворолапа.

«А вдруг на этот раз Грач умер, пока его дух отсутствовал?»

Осторожно он подполз ближе, чтобы убедиться, что глашатай племени Ветра всё ещё дышит.

«Спасибо Звёздному племени!»

Скворолап устроился подремать, надеясь, что к завтрашнему дню состояние Грача улучшится настолько, что он сможет поделиться пророчеством со всеми. Если нет, придётся ли ему самому передать то, что он услышал — слова Камнесказа, сказанные Грачу? Поверят ли ему, что он видел дух умирающего кота, или ему придётся доказывать свою правоту?

«Клянусь Звёздным племенем, у Древесника и Корнецвета и так хватало забот».

Но Скворолап знал, что это его долг, что бы о нём ни думали остальные.

«Если я единственный, кто может передать это послание, мне придётся это сделать, несмотря ни на что».

Вдруг Скворолап почувствовал холод, который проник до самых костей, словно он сидел на покрытом льдом озере. Он понял, что, принимая на себя эту ответственность, невольно признаёт, что Грач может умереть. Это будет тяжёлой утратой для племён — и для всего их путешествия тоже. Скворолап не знал, повторил ли дух всё, что говорил Камнесказ.

Но он был слишком измотан, чтобы продолжать беспокоиться. Как ни старался, он не мог больше бороться и погрузился в глубокий сон.

Скворолап пошевелился, зевнул и открыл глаза. Солнце уже стояло высоко в небе. Овраг перед ним выглядел пустым; он догадался, что остальные ушли на охоту.

Во сне он перевернулся так, что оказался спиной к Грачу. Обернувшись, он увидел, что оба целителя склонились над телом Грача. Сердце Скворолапа сжалось от страха, когда он заметил, с каким напряжённым вниманием они работают, и подумал, не означает ли это, что Грач умер.

Но, подойдя ближе, он понял, что оба целителя довольно урчат.

— Не могу поверить, что он пережил ещё одну ночь, — пробормотал Тенесвет, и в голосе его слышалось изумление.

Непоседа прижался ухом к груди Грача, слушая его сердцебиение, затем выпрямился и с удовлетворением вздохнул. Целители с облегчением переглянулись.

— Это не твоя заслуга, сонный ты комок шерсти, — резко фыркнул Тенесвет, сверкнув глазами на Скворолапа. — Хорошо ещё, что Грач сильный.

Скворолап опустил голову и уставился на свои лапы.

— Извините.

— Ещё бы, — строго мяукнул Непоседа, затем добавил: — Это очень хороший знак, что Грач всё ещё с нами. Будем надеяться, отдых помогает ему поправиться.

Тёплая волна облегчения разлилась по Скворолапу при этих словах. Но его терзал вопрос: как такое возможно? Ночью дух Грача был таким отчётливым… Может ли дух живого кота настолько отделяться от его тела?

«Может, — подумал Скворолап, — если кот стоит лапами в двух мирах».

От этой мысли у него ёкнуло в груди, словно на него упал камень. Сам того не замечая, он повторил слова пророчества Рыжинки.

Если Скворолап прав, не поэтому ли Грач — до того, как получил травму — держал при себе подробности того, что сказал ему Камнесказ?

Может быть, он боялся, что пророчество о нём самом?