Путеводный свет

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«Скоро. Совсем скоро всё закончится. Ещё несколько клещей — и я наконец буду свободен».

Вишня тихонько мурлыкнула и перевернулась на другой бок, подставляя Скворолапу вторую сторону хвоста. Он глубоко зарылся носом в длинную черепаховую шерсть и почти у самого кончика обнаружил ещё одного впившегося клеща.

Работа была отвратительная, и Скворолап терпеть её не мог. Но он не собирался ни медлить, ни жаловаться, даже когда раздувшийся от крови паразит лопнул, едва он выдернул его из кожи Вишни. Его наказали за совершенно разумный поступок, но ныть он не станет. Если Орлокрылый решил унизить его, пусть попробует вырвать достоинство из его холодных мёртвых когтей.

«Высказался не вовремя, — в тысячный раз подумал он. — Нашли за что наказывать оруженосца! Я ведь был прав! Грач солгал на Совете, никто даже не дал Рыжинке договорить. Кто-то же должен был это сказать».

— Ох, как же хорошо, — с облегчением вздохнула Вишня. — Спасибо тебе, Скворолап. Ты очень мне помог.

— Может, ещё что-нибудь сделать? — спросил Скворолап.

— Как это мило с твоей стороны. Если не трудно, можно сменить подстилки. Особенно у Меднолистой, — добавила она заговорщицким шёпотом.

На другом конце палатки старейшин светло-бурая кошка подозрительно покосилась на соседку. Скворолап прекрасно знал, что она почти совсем оглохла и всё равно ничего не расслышала.

— Я всем поменяю, — пообещал он и тут же принялся выгребать с пола старый, пропахший мох.

Старейшины Небесного племени спали между небольшим кустом боярышника и кривым вязом. Вынося наружу очередную охапку старой подстилки, Скворолап невольно представил, как однажды сюда переселится Листвяная Звезда — вместе с Вишней, Меднолистой и Птицекрылом. Интересно, легко ли ей будет расстаться с тишиной собственной палатки под Высоким Пнём?

«Когда мы вернёмся в ущелье, ей станет легче, — подумал он. — Там она наконец окажется дома. Тогда жизнь в общей палатке уже не покажется такой непривычной».

Скворолап до сих пор считал, что Листвяная Звезда вовсе не должна отказываться от предводительства. Но что мог сделать простой оруженосец? Племя уже приняло решение. Как только связь со Звёздным племенем восстановится и Орлокрылый станет Орлозвёздом, выбора у неё не останется.

— Орлокрылый ещё не снял с тебя наказание?

Скворолап обернулся. Перед ним стояла его однопомётница Зарянушка, держа в зубах небольшую полёвку.

— Скоро снимет, — фыркнул он. — Хотя мне не нужно, чтобы он меня «прощал». Если меня наказывают за то, что я сказал правду, пусть так и будет.

— Я бы на твоём месте плевалась колючками, — беспечно сказала Зарянушка.

Она села рядом и принялась умывать ухо.

— Мы сегодня охотились возле старого Гнезда Двуногих. Там целая колония полёвок поселилась. Просто здорово было!

Скворолап заставил себя улыбнуться сестре.

— Здорово. Надеюсь, когда Листвяная Звезда и остальные вернутся с хорошими новостями о Шепчущей пещере, мы уже оба будем воинами.

— Я тоже, — кивнула Зарянушка. — Думаешь, они и правда найдут там Звёздное племя?

— Конечно. Это же ущелье. Наш настоящий дом. Почему Звёздное племя не сможет говорить с нами именно там?

Зарянушка закатила глаза.

— Да у тебя уже одной лапой жизнь там, а не здесь.

Скворолап уже открыл пасть, чтобы ответить, но со стороны кучи свежей добычи раздался голос Щебненоса. Зарянушка вскочила.

— Потом увидимся, — мяукнула она и побежала относить полёвку.

Вздохнув, Скворолап вернулся в палатку старейшин. Там он встретился взглядом с Птицекрылом. Старый кот теперь уже нетвёрдо держался на лапах, но, в отличие от Меднолистой, слух у него оставался превосходным.

— Ах, как было бы чудесно снова увидеть ущелье, — мечтательно сказал он. — Только не уверен, что мои старые лапы смогут дотащить меня туда.

— Мы все тебе поможем, — горячо заверил Скворолап. — Когда придёт время уходить, никто не останется позади.

— Люблю твой оптимизм, Скворолап, — усмехнулась Вишня. — Жаль, что сама я уже не такая уверенная. Помню одну скалу… Помнишь её, Птицекрыл? Мы всё время соревновались, кто первым до неё доберётся. К середине дня солнце так её прогревало, что лежать на ней было всё равно что прижиматься к маминому животу в детской. Никогда больше мне не доводилось греться на солнце с таким удовольствием.

— А я помню, как оруженосцы устроили целое шуточное сражение, чтобы решить, кто первым займёт эту скалу, — фыркнул Птицекрылом. — Пока они определяли победителя, один из воителей уже успел улечься на неё. Кто же это был, Вишня? Кажется, Пчелоус?

— Это была я, — с глубоким удовлетворением произнесла Меднолистая. — А Пчелоус первым обнаружил белок в пещере.

Её взгляд затуманился, словно она снова увидела своего друга. Скворолап не помнил, что с ним стало.

— И именно тогда я подвернул заднюю лапу, гоняясь за ними, — добавил Птицекрыл. — Если подумать, именно те белки, наверное, и виноваты в том, что теперь у меня такие больные лапы.

— А помните лунные дубы? — спросила Вишня.

— Что это? — оживился Скворолап. — Что-то вроде Лунного озера? Я думал, только Шепчущая пещера позволяла общаться со Звёздным племенем.

— Нет-нет, со Звёздным племенем это никак не было связано, — покачал головой Птицекрыл. — На краю ущелья росли два старых дуба. Если встать в нужном месте во время восхода луны, их ветви идеально обрамляли лунный диск. Мы, простые воители, любили сидеть там и смотреть, как луна медленно проплывает между ними. Наверное, ближе всего к ощущениям целителей мы были именно тогда.

Скворолап на миг прикрыл глаза. Старейшины уже не впервые рассказывали ему об ущелье, а он всякий раз жадно расспрашивал их, стараясь представить старый дом племени во всех подробностях. Теперь ему казалось, что он даже чувствует под лапами твёрдый камень, а холодное солнце сезона Голых Деревьев согревает нагретую скалу.

«Когда я буду жить в ущелье, обязательно первым займу ту солнечную скалу. Ну… хотя бы иногда!»

Он ясно видел себя, несущегося за белками по отвесным красным скалам, плескающегося летом в реке, делящего добычу и языки с Зарянушкой, Нектарницей, Иглоцапкой и всеми остальными. Он поднимался бы на каменные выступы над ущельем и смотрел сверху на своё племя, спокойно живущее своей жизнью.

«Моё племя».

В груди вспыхнуло странное чувство — собственничество, гордость… и ещё что-то.

«Это просто мечты? Или… видение будущего? Может быть, именно так всё и должно быть? Небесное племя возвращается в ущелье, а я… возглавляю его?»

Молодой сильный воитель — чёрно-белый кот с белой грудью и белым кончиком хвоста — стоял один на высокой скале. Смелый и благородный предводитель, всегда говорящий правду и делающий всё ради своего племени.

«Звёздный Скворец».

Конечно, он думал об этом и раньше. Наверняка каждый оруженосец хоть раз лёжа ночью на своей подстилке мысленно представлял своё имя «звёздным», проверяя, как оно звучит.

Но сейчас это казалось… правильным.

— Скворолап? Ты здесь?

— Он здесь, — ответила Вишня. — Помогает нам менять подстилки.

— Отличная работа, Скворолап.

Нектарница протиснулась в палатку.

— Теперь мне даже неловко тебя отвлекать. Может, дать тебе сначала закончить?

В полумраке её глаза лукаво блеснули.

— Твоё наказание окончено.

Скворолап изо всех сил постарался не выдать своей радости. Он почтительно склонил голову перед наставницей и старейшинами, словно действительно совершил серьёзный проступок и теперь искренне раскаивался.

Но, похоже, Нектарница вовсе не ждала от него ни извинений, ни униженного вида.

— Наконец-то мы сможем вернуться к тренировкам, — сказала она.

В её голосе не было ни высокомерия, ни осуждения — лишь нетерпение. Скворолап невольно задумался: а может, она всё-таки согласна с тем, что он сделал на Совете? Конечно, она не могла сказать этого вслух — не пристало придавать столько значения словам простого оруженосца. Но когда он станет полноправным воителем, ей уже ничто не помешает поддержать его. Он сможет открыто возражать Орлокрылому, который так упорно не желает возвращаться в ущелье. Когда Листвяная Звезда вернётся…

Скворолап тряхнул головой.

Мечтать — это одно. Но мечты никогда не сбудутся сами собой.

— Конечно, я закончу менять подстилки, — сказал он. — Это меньшее, что я могу сделать для наших старейшин.

— Какой воспитанный молодой котик, — растроганно пробормотала Вишня и ласково — хоть и немного снисходительно — лизнула его в середину лба.

— Нектарница… — начал Скворолап, когда они вышли из палатки старейшин. Пока они приносили свежий мох и раскладывали новые подстилки, они почти не разговаривали. Теперь же направлялись к куче свежей добычи, и всё это время Скворолап размышлял. — Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

— Как ты думаешь… можно мне пройти испытание на воителя немного раньше?

«Мне нужен голос. Если к возвращению Листвяной Звезды я всё ещё не стану воином, моё мнение никто не станет слушать. Стоит мне снова вступиться за неё — и меня опять накажут. Орлокрылый просто задавит любое несогласие, лишь бы оставить нас здесь, даже если сама Листвяная Звезда этого не хочет».

Он внимательно всматривался в морду наставницы, пытаясь угадать её ответ прежде, чем она заговорит.

Нектарница задумчиво прищурилась, но молчала.

— Я многого добился за время обучения, — продолжил Скворолап, чувствуя, как учащённо забилось сердце. «А вдруг её удастся убедить?» — Я без единой жалобы принял своё наказание. Выполнил всё, что мне поручили, и даже больше. Можешь спросить старейшин. Или Непоседу. Я готов. Я справлюсь.

— Я вовсе не умаляю твои успехи, Скворолап, — спокойно ответила Нектарница. — Но мы должны учитывать не только твоё мастерство.

— Разве? Почему?

Нектарница долго смотрела на него.

— Для начала потому, что официально посвятить оруженосца в воины может только предводитель, — сказала она. — Пока связь со Звёздным племенем не восстановлена, нашим предводителем остаётся Листвяная Звезда. А её сейчас нет. Орлокрылый ещё не Орлозвёзд.

Скворолап едва удержался, чтобы не фыркнуть.

Нектарница бросила на него строгий взгляд.

— И даже если бы он уже был предводителем, сильно сомневаюсь, что ему захотелось бы назначать тебе испытание — не говоря уже о посвящении, — меньше чем через четверть луны после окончания твоего наказания.

В горле Скворолапа послышалось глухое рычание.

— Скворолап, — предостерегающе произнесла Нектарница. — Нравится тебе это или нет, Орлокрылый очень скоро, скорее всего, станет нашим предводителем. Если ты будешь постоянно ему перечить и подвергать сомнению каждое его решение, ты только усложнишь себе жизнь. Я не говорю, что вы обязаны стать лучшими друзьями. Но если ты всё время будешь кусать его за хвост, не рассчитывай, что он станет делать тебе одолжения.

«А если у меня есть очень веские причины ему возражать?»

Скворолап глубоко вздохнул. Они стояли посреди лагеря, вокруг было полно воителей, которые могли услышать их разговор. Даже если Нектарница втайне разделяла его мнение насчёт Грача, сейчас она всё равно не смогла бы признаться в этом.

— Но ведь не должно иметь значения, нравлюсь я Орлокрылому или нет? — сказал он. — Важно только, чтобы у Небесного племени были сильные и способные воины. А если Листвяная Звезда не вернётся ещё очень долго? Я готов уже сейчас!

— Хочешь спросить самого Орлокрылого? — предложила Нектарница. — Спроси. Но он всё равно ответит отказом. Чтобы заслужить досрочное испытание, нужно совершить нечто действительно выдающееся. Нечто куда более впечатляющее, чем без единой жалобы выдёргивать клещей. Хотя, признаю, и это заслуживает уважения.

Она пыталась пошутить, смягчить неприятный разговор, но Скворолап замешкался.

«Может, рассказать ей о своём главном поступке? О том, что, возможно, именно я уже спас племена?»

Но тогда она непременно спросит, почему он молчал до сих пор. А у него не было никаких доказательств, что именно Лунолапка — та самая кошка, которая стоит одной лапой в двух мирах, о которой говорилось в видении Рыжинки. Хотя всё сходилось настолько хорошо, что он ни капли не жалел о том, что помог ей покинуть племена.

— Всё в порядке, Скворолап, — мягко сказала Нектарница, на мгновение коснувшись его хвостом. — Просто постарайся стать лучшим оруженосцем, каким только сможешь. Всё остальное обязательно придёт в своё время.

— Спасибо, — тихо ответил Скворолап. — Только сначала схожу в кусты, а потом вернёмся к тренировке.

— Тогда поторопись, — сказала наставница. — Нам многое нужно наверстать.

«Конечно потороплюсь, — подумал Скворолап, сумев всё же проглотить раздражение. — Разве я ещё не доказал, что умею быть старательным, терпеливым и трудолюбивым? Что ещё мне сделать, чтобы они наконец поняли, чего я стою?»

По дороге к усыпанному мелкой галькой месту для грязных дел мысли так и крутились у него в голове.

«Что вообще может произвести впечатление на Орлокрылого? Почему-то я ему не нравлюсь, хотя мы родственники. Может, никогда и не нравился. Может, он до сих пор винит меня в смерти Сапсана. А может, считает, что я слишком предан Листвяной Звезде и слишком готов говорить правду, даже когда она неудобна.

Или дело в другом?

Может быть, он тоже это увидел? Что мне суждено стать сильным, достойным воином… а однажды, возможно, и его соперником за место предводителя? Если он посвятит меня в воины прежде, чем Звёздное племя официально сделает его Орлозвёздом, кто знает, как всё может обернуться?»

Эта мысль одновременно воодушевляла, подтверждала его собственные ощущения — и ужасно раздражала. Если Орлокрылый действительно боится соперничества, значит, у Скворолапа есть только один способ пройти испытание до возвращения Листвяной Звезды: доказать всему племени, что он уже готов. Совершить нечто настолько важное и впечатляющее, чтобы Орлокрылый просто не смог ему отказать.

Закончив свои дела, Скворолап направился обратно в лагерь, всё ещё ломая голову над этой задачей. Он шёл на запах добычи, рассчитывая встретить у кучи свежей дичи Нектарницу…

Но запах вёл вовсе не к куче.

Добычей пахло где-то за пределами лагеря.

Скворолап остановился.

«Странно. Что это? И откуда?»

«Я ведь обещал поторопиться, — подумал он. — Но не могу же просто пройти мимо. А вдруг кто-то случайно или нарочно оставил добычу? Или… кто-то ворует из общей кучи? Если я поймаю вора, этого хватит, чтобы Орлокрылый наконец признал мою правоту?»

Он пошёл по следу, всё больше недоумевая.

Запах не был похож ни на мышь, ни на белку, ни на полёвку, ни на кролика. Но и мёртвым котом тоже не пахло.

«Тогда что же это?»

След оказался настолько сильным, что увёл его на несколько деревьев от лагеря — мимо зарослей боярышника и небольшой рощицы.

И вдруг…

Лиса.

Скворолап испуганно подпрыгнул и мгновенно прижался к стволу дерева, готовый в любую секунду броситься наутёк, если зверь вскочит.

Но уже через мгновение почувствовал себя глупо. Запах добычи исходил от самой лисы. Она была мертва. Неподвижное тело лежало на земле, а закатившиеся глаза бессмысленно смотрели в пустоту.

«Так вот кто шуршал возле лагеря все последние дни?»

— Ха! — фыркнул Скворолап.

Он осторожно вышел из-за дерева, подошёл к лисе и сильно ткнул её лапой. Туша безвольно качнулась, лапы бессильно мотнулись в сторону. Она была ещё тёплой.

«Совсем недавно умерла…»

Скворолап пристально посмотрел в остекленевшие глаза лисицы.

И в голове у него начал складываться план.