Нот нежен тон

Каждый день я жду телефонного звонка — от самой себя.

Я живу в маленьком городе на Дальнем Востоке. Но наша сеть разбросана по всей стране: кто-то работает в столице, а кто-то за полярным кругом. Для работы ничего особенного не нужно — гарнитура, компьютер и много терпения.

— Служба психологической помощи, — произношу я в микрофон. Ноутбук на коленях, я лежу на диване, кутаясь в плед.

В голове все звонящие слились в одного усталого, сломленного человека, которому я пытаюсь помочь — как могу. Уговариваю отложить бритву и дожить до утра. Не поджидать бывшего парня в подъезде с куском арматуры. Я выслушаю чьё-то грустное стихотворение, найду контакты бесплатного психолога в конкретном городе.

Я люблю всех. Я готова помочь всем. Но это не отменяет того, что каждый день я жду один и тот же голос.

Я узнаю её, увидев первые цифра номера.

— Привет, — десять лет назад я всхлипываю в трубку. — У меня проблемы.

Много лет назад я нашла тот номер в газете. Бесплатная служба психологической помощи — и десяток цифр. В первый раз я позвонила, когда попала в больницу и никто меня не навещал. Голос на том конце был таким дружелюбным и успокаивающим, что я продолжила звонить.

Мой голос.

— Служба психологической помощи!

Я помогаю распознать депрессию и выгорание. Выслушиваю чужие проблемы, проблемы, проблемы, каждый день.

И каждый день я жду.

Возможно, мне нужно кое-что объяснить.

Я помню первый раз, когда она — я — позвонила. Номер, высветившийся на экране. Усталый, тяжёлый голос. Цифры показались мне знакомыми, голос — тоже, но не более.

Эта девушка, она сломала ногу и попала в больницу. В начале июня. Школьные друзья уехали на каникулы. У них было жаркое, весёлое лето, она лежала одна с железной штукой на ноге, которая болела, чёрт возьми, круглые сутки!

Шрамы от аппарата Елизарова на моей левой ноге.

Сломанная кость, которая ноет при каждой смене погоды.

— Знаешь, я тебя понимаю, — тогда сказала я. — У меня была такая же ситуация. Вот честно, лет десять назад.

— И что ты сделала? — на другой стороны линии я старалась не заплакать.

— Ну… Это долгая история.

Тогда я и не поняла, что это была я. Но звонок оказался не последним.

Я не знаю, как это работает. Вот я утешаю девочку из Сибири, которая завалила экзамен, а вот — получаю звонок от самой себя. Не понимаю. Не буду врать, я не понимаю ничего.

Но я слушаю саму себя и помогаю ей. Через время моя рука тянется — и сжимает мою же ладонь.

Это тяжёлая работа. Смены по двенадцать часов, каждые два дня. Казалось бы, после них наступают два дня выходных, но первые сутки я просто лежу. Включаю какой-нибудь сериал и дремлю под него на диване.

На следующий день у меня получается встать, убраться в квартире и приготовить еду. Могу даже съездить к родителям или встретиться с друзьями. У меня есть друзья, я не сижу целыми днями за компьютером и не жду звонка от себя самой.

Во время таких встреч кажется, что я сама стала усталой и сломленной женщиной, которая звонит в службу поддержки. Потому что все стараются дать мне совет. Отдохнуть, хотя бы неделю. Взять отпуск. Уехать куда-нибудь к морю или сходить в поход, нормальные люди так и делают. Но я не могу признаться, что боюсь оставить себя без помощи. Вдруг я позвоню, а на том конце линии никто не возьмёт трубку?

Одного нормального выходного, конечно, мало. Мне столько всего нужно сделать. Разморозить холодильник, вымыть окна… Вон, в люстре перегорели три лампочки из пяти. Но не могу же я бросить всё и заняться этим.

Мне достаточно света монитора и оставшихся лампочек, правда. Всё, что нужно — вовремя заметить звонок от себя.

Может, я лучше расскажу о том, как наладила контакт с собой?

Всё прояснилось звонке на третьем или четвёртом. Тогда я ещё ничего не знала, но мне нравилось общаться с этой девушкой. Казалось, она чем-то похожа на меня.

Тот звонок снова начался с рыданий. Как и положено по инструкции, я позволила ей выпустить эмоции, а только потом начала задавать вопросы.

— У меня умерла собака, — она шумно шмыгнула носом. — Белка. Я так её любила.

Я собиралась сказать что-то утешающее, но она снова разрыдалась в трубку.

— Мы каждое утро гуляли вместе! Она провожала меня до школы, а потом сама бежала домой. Но теперь у неё рак, и нам пришлось её усыпить!

Нужно было её утешить. У меня в ноутбуке было пять или шесть скриптов для помощи тем, кто потерял питомца. Но куда важнее был вопрос:

— Твоя мама привезла её с работы?

— Да, когда мне было шесть! — она даже не спросила, откуда я знаю. Рыдания усилились, а я молчала.

Нужно было подумать.

— Что мне делать? Я так её люблю!

В тот день я отработала плохо. Утешение по инструкции, не более. Но всхлипы стали редкими и наконец девушка поблагодарила и отключилась. Кажется, её мама пришла с работы.

Моя мама.

Как только она положила трубку, я стянула наушники. За окном темнело — комнату освещал только монитор. Чай в кружке давно остыл.

Я смутно помнила, что звонила в службу поддержки, когда была подростком. Но это было одно из старых, почти растаявших воспоминаний. Сколько времени прошло? Лет десять?

И я решила всё выяснить.

Это был первый раз, когда я начала ждать своего звонка. Остальные грустные и уставшие люди — я, конечно, помогала им. Хотя это сильно сказано.

Мало кто из нас признаёт это, но нельзя помочь кому-то, пока они сами этого не захотят. Мы можем выслушать, дать совет или направить. Но каждый звонивший, в итоге, помогает себе сам.

Я старалась работать так хорошо, как только могу. Но, не буду врать, надеялась, что следующий номер на экране будет тем самым. И вот через две недели, когда я подумала, что это было совпадение или мираж — тот же номер, тот же голос.

— Привет!

Я кивнула, забыв, что она меня не видит.

— Знаешь, кажется, мой парень мне изменяет.

— А как его зовут?

— Влад.

О боже, Влад. Столько лет прошло, а ведь я до сих пор злилась на него и Марину.

— Причём мне кажется, что он делает это с Мариной, моей подругой.

Всё встало на свои места.

Я могла бы испугаться и бросить трубку. Или сообщить журналистам о чудесном путешествии во времени. Но я до сих пор помнила, как это было больно. Как я злилась на Влада и Марину, которые крутили роман за моей спиной.

Поэтому я сказала только:

— Я постараюсь тебе помочь. Можешь рассказать всё, чем хочешь поделиться.

На другой стороне пятнадцатилетняя я разрыдалась.

Моё начальство сидит где-то в Москве. Все наши совещания проходят по Скайпу, обычно это быстрые ежемесячные созвоны. Я говорю, как всё хорошо, Яна, глава команды, рассказывает, какие у нас отличные показатели статистики, и мы расходимся.

В этот раз всё идёт не по плану. Яна не говорит о количестве звонков, принятых за день, или множестве положительных отзывов. Глядя на меня через камеру, она вздыхает:

— Ты уже почти год не была в отпуске.

Её сочувствие ощущается даже через тысячи километров.

— С некоторыми абонентами ты говоришь очень долго. Некоторые звонят тебе по много раз. Если это слишком, мы можем адресовать их другим операторам, только скажи.

— Нет!

Другие операторы не знают меня. Не представляют, как больно мне было после измены парня или болезни перед выпускным в школе. Что они могут сделать, прочитать скрипт?

— Я… в порядке. Правда. Меня никто не напрягает. Мне даже нравится общаться с некоторыми постоянниками.

— В этом вся проблема, — качает головой Яна. — Нельзя позволять себе слишком привязываться.

В люстре перегорает ещё одна лампочка. Моё лицо такое бледное в свете компьютера. Приходится пообещать подумать об отпуске. Я знаю, Яна хочет как лучше.

Но чего хочу я?

Картинка на заставке ноутбука меняется каждый день. Сегодня там пляж в какой-то далёкой стране. Море даже не синее, оно сверкающе-бирюзовое. Я отвечаю на звонки, один за другим, каждый следующий может быть от меня. Завариваю чай, повышаю яркость монитора. Знакомые цифры появляются на экране ближе к концу рабочего дня.

— Я так волнуюсь перед экзаменами! — нет времени на приветствия.

— Ты справишься, я в тебя верю. Поднажми на информатику!

Я говорю ещё что-то, а сама гадаю, поможет ли это? Я ведь провалила несколько простых заданий по информатике, несмотря на совет. Но я из прошлого внимательно слушаю, обещаю не перегружать себя учёбой и неожиданно говорю:

— Спасибо! А как у тебя дела?

Я смотрю на последнюю лампочку в люстре. Это даже не отход от скрипта, это жуткое нарушение правил.

Но только я сама могу понять, что происходит.

— Даже не знаю. Все говорят, что мне нужен отпуск. Дел много накопилось, ничего не успеваю. Кажется, я устала… Мне нужно работать, но я так устала.

Перевожу взгляд на давно не мытые окна. На облезающий лак на ногтях. Вспоминаю пляж и сияющее море на картинке.

Где-то далеко в прошлом я отвечаю:

— Может, они и правы. Мне кажется, ты очень много работаешь. Когда нужна помощь, ты всегда здесь. Не знаю, что я бы без тебя делала! Но ты не можешь всегда только отдавать и отдавать, тебе нужны силы.

Я слушаю этот голос — свой голос — и закрываю глаза.

Тогда, перед экзаменами, я последний раз позвонила в службу поддержки. Потом был университет, новая жизнь, новые знакомства. Было много чего. Но с этим я справлялась уже собственными силами.

В конце концов, мы все помогаем себе сами.

Время снова нарушить инструкцию. Я шепчу в гарнитуру:

— Спасибо.

И в первый раз сама кладу трубку.