Лучшее из 2021

Январь

Люди ходят в библиотеку по разным причинам.
Кто-то ищет учебник, который уже пятьдесят лет не издается. Кто-то долго листает подшивки газет.

Есть и те, кто тихо спит в углу, над томиком Достоевского. Люблю таких посетителей, от них совсем нет проблем.

Я работаю в библиотеке уже несколько лет. Встречались и странные, и забавные посетители. Например, милая бабушка, которая три раза брала "120 дней Содома". Но история не о ней. Хотя бабушка безусловно достойна отдельного рассказа.

Есть один посетитель, который появляется каждый четверг. Он берет одну книгу, садится у окна и часами вдумчиво читает. Временами делает заметки в черном блокноте.
Я нахожу для него самые разные книги. Учебник по химии. Пособие по взрывчатым веществам. Справочник по огнестрельному оружию.

Вчера он попросил книгу о смертельных ядах. И старательно делал выписки.
Представить не могу, что ему понадобится в следующий раз.

Февраль

Где-то в прошлой жизни у меня осталась квартира.
Место у окна на работе.
Человек, который лгал мне и себе, что хочет провести всю жизнь вместе.

Я чувствовала, что-то не так. Каждый день, поднимая глаза от монитора, я смотрела на бесконечное небо.
И хотела сбежать.

Теперь у меня есть дом на краю леса - наследство от прабабушки. Ещё она оставила мне множество коробочек с травами и старинных книг.
Теперь я забыла, что такое проверять почту утром и сидеть в телефоне по вечерам.

Временами, летом, я ухожу в лес и сплю у корней могучих деревьев, слушая их шепот. Я пью воду из ручья и учусь замечать скрытые от посторонних глаз толпы.
Собираю травы, о которых написано в книгах прабабушки.

И больше никогда. Никуда.
Не тороплюсь.

Март

У нашей учительницы по английскому на столе стояла вазочка с конфетами.
Она заставляла нас запоминать десятки неправильных глаголов, выписывать непривычные буквы ручкой в тетради - и ругала за ошибки.
Но если кто-то правильно произносил длинное и сложное предложение, она всегда давала ему конфету.

Я помню их вкус. Почти не сладкие конфетки с тягучей начинкой внутри. Никогда они мне не нравились, но забыть не могу.
Было что-то странное в этой учительнице. В её слишком идеальной причёске, застёгнутом на все пуговицы чёрном пиджаке...
Она постоянно говорила на английском и, может, поэтому казалась нам чужой.

А ещё в городе временами пропадали дети. Пустела вазочка с конфетами на столе. И через несколько дней мы слышали страшную новость.
Кого-то увели со двора или похитили с детской площадки... Злобного маньяка так и не нашли. Только мамы говорили всем не ходить поодиночке и держаться подальше от незнакомцев.

И неужели только я однажды заметила, как учительница ведёт в сторону своей квартиры незнакомую девочку?
И только я поняла, что после пропажи каждого ребенка вазочка с ярко-красными конфетами снова становилась полной?

Апрель

- Ты боишься, дитя?

Я отошла слишком далеко от кэмпинга. От родителей с их лыжами и брата с фотоаппаратом, который решил снять каждую птицу, каждое дерево.
Я осталась в зимнем лесу совсем одна.

Нет, не одна. Фигура в красном плаще стояла среди деревьев. Порыв ветра со снегом заставил меня зажмуриться и сбросил с её головы капюшон.
Её кожа была белой, как снег. А глаза такими тёмными...

- Так ты боишься? - переспросила она, склонив голову.
Я не знала. Ни родители, ни брат не сказали мне бояться женщины в красном плаще. Они пугали меня рассказами об обмороженных пальцах, детях, которые заблудились в лесу, а ещё...
- Волк! Я боюсь волка, - вспомнила я.

Но, кажется, женщина в красном совсем не боялась волков. Потому что она рассмеялась, запрокинув голову. Так громко, что задрожали ветви деревьев.
- Запомни, не волка стоит бояться, - белые руки снова накинули капюшон на лицо. - Уже нет. Я давно убила его.

Она развернулась и пошла в сторону, противоположную кэмпингу. В глухой зимний лес, который мог скрывать множество странных вещей.
Не боялась ли она потеряться?
Не холодно ли ей было в этом красном плаще?

- Стойте, куда вы?! - крикнула я вслед, не решаясь двинуться с места.
Даже не остановившись, она ответила:
- К бабушке.

Май

Иногда Гелиосу становится скучно в царстве богов.
Он спускается со своей колесницы. Распахивает ворота — и уходит. Его сестра, Селена, Богиня Луны, прячет отсутствие брата. Луна закрывает солнце.

Каждое солнечное затмение означает, что Бог Солнца находит себе любовника или любовницу.
Иногда от таких союзов появляются дети.

Это достаточно простая арифметика — отсчитать девять месяцев от дня своего рождения, проверить, не было ли тогда затмения. У меня даты совпадают день в день.

Я невыразимо люблю солнце, даже завишу от него. Просыпаюсь на рассвете, и не могу ничего делать после заката: тело слабеет, глаза закрываются сами. В светлые, безоблачные дни я готов свернуть горы. А в пасмурные часто сижу дома, не в силах собраться и сделать хоть что-то.
А ещё я могу смотреть на Солнце, часами. Глаза не слезятся и не устают.
Такая вот суперспособность...

Я никогда не встречал отца. Не разговаривал с ним. Не чувствовал семейной связи.
Но когда, в тяжёлый, мрачный день, луч солнца неожиданно пробивается через облака и нежно касается моего лица, я верю — он думает обо мне.

Июнь

Однажды родители решили, что разъезжать по командировкам намного интереснее, чем воспитывать дочь. Поэтому они нашли школу-интернат — надо признать, весьма приличную — и с чистой совестью отправили меня туда.

До этого я шесть дней в неделю ходила в маленькую городскую школу. В классе нас было человек пятнадцать, многие из них не блистали талантами. Мне не составило труда вырваться на самый верх местной иерархии. Все знали, кто я. Восхищались мной.
В новой школе было несколько сотен девочек. Местный пьедестал был занят ещё до моего появления. Я могла бы попытаться сбросить одну из фавориток оттуда, но быстро поняла, что только проиграю. Унижу себя.

Вы скажете, стоило просто расслабиться и учиться. Найти себе несколько подруг, записаться в кружок танцев и не ввязываться во что-то опасное.
Но я не собиралась довольствоваться ролью никому не известной девочки, тихо сидящей за партой.

И я быстро нашла нишу, которую в этой школе ещё никто не занял.

Сначала кто-то залез в кабинет, из которого делались объявления по громкой связи, и поставил на повтор первый альбом Placebo. А потом ещё и сломал звонок; школа на целый час утонула в музыке.
Было весело.

Потом загадочная девушка пробралась в класс географии ночью, украла ответы на предстоящий тест и оставила их в общей ванной. Если бы кто-то не проболтался, все бы написали тест просто великолепно.

И наконец она решила взломать дверь медкабинета и поискать там что-то интересное для своих проделок. Там её и поймали.
Я шла к кабинету с отмычкой в кармане и без капли известности. Через час обо мне знала вся школа. Даже всё то время, что я слушала нотации директрисы, того стоило. Она бы всё равно ничего мне не сделала. Мои родители заплатили школе достаточно денег.

В тот же день за ужином несколько девочек прошептали, что хотят ко мне присоединиться. Все смотрели на меня. Все знали, кто я.
Расправляясь с карамельным пудингом, я купалась в лучах славы. Но, конечно, я не собиралась бездействовать.
В голове зрел следующий интересный план.

Июль

Я думала, это будет как-то по другому.
Кто-то рассказывает про темный тоннель и полет к свету. Кто-то про небеса или ад, в зависимости от ситуации. Я верила, что за чертой жизни будет только пустота.
Но я ошиблась.

Когда сердце остановилось, моё сознание не исчезло. Чувства притупились. Я больше не ощущала боли. Скуки.
Страха.
Что-то оборвалось внутри, но я все ещё здесь.

Они положили меня в гроб и закопали. Я помню, как комья земли падали на деревянную крышку. Чего я не помню это грусти или испуга.
Я просто лежала и ждала. Это было правильно. Мое время ушло.
Наверное, так и ощущается смерть.

Сначала пришли насекомые - пробрались через щели в досках. Бактерии. Мелкие грызуны. Они изучали мое тело, отщипывали от него по кусочку, то тут, то там.
Я ждала.

После пришли растения. Грибы, растущие внутри меня. Плесень. Тонкие, пока неуверенные корни.
Я ждала. Время ощущалось совсем по-другому. Могли пройти дни или годы - какая разница?

Они становились увереннее. Корни пробивались через доски, захватывали землю. Ростки тянулись наверх.
Я уже не была привязана к телу. Я стала насекомыми, и плесенью, и землёй, и тонким зелёным побегом. Я стала всем, что нашло жизнь в моем холодном теле.

Первый росток пробился наружу.
Я снова увидела свет.

Август

Когда-то рождение дочери считалось наказанием.
Моя первая жена родила троих. Одну синеглазую и русоволосую девочку за другой. Они были так похожи на меня... Такие умные, росли будто не по дням, а по часам.
Я бы хотел любить их. Но мне не позволяли.

Родители говорили, что роду нужен наследник, а не девочки. Бабушка с дедушкой перешёптывались, что моя жена, вероятно, нездорова. Они же пустили по городу слухи.
Не знаю, что убило мою милую жену — эти грязные сплетни, новая беременность или таинственная болезнь. Но она угасла, так и не доносив четвёртого ребёнка.

Родители нашли мне новую невесту — род нужно было продолжить, во что бы то ни стало. И тогда я совершил непоправимое.
С молодости я увлекался тёмными искусствами. Покупал у ушлых книготорговцев манускрипты с заклинаниями и ритуалами. Ходил на собрания Полуночного Общества. Там, во мраке ночи, происходили невероятные, жуткие вещи.

Я чувствовал, что могу обратить эту силу себе во благо. И зачаровал обручальное платье своей невесты. Всё, чего я хотел — рождения сына, одного единственного.
Через год после свадьбы у рода появился наследник. А ещё через несколько месяцев моя вторая жена заболела и покинула нас.

Тогда я понял, что за всё нужно платить.

Платье понравилось моему сыну и он подарил его своей невесте. Я так хотел застать их свадьбу, но не успел, совсем немного...
И после смерти моя душа не стала свободной. Часть её осталась привязанной к заколдованному платью. Поэтому я видел всё.

Как невеста моего сына подарила ему наследника и скончалась в родах.
Как вырос мой внук, а потом двое его сыновей. Две пышные свадебные церемонии, одно платье, то самое платье... Девушки не прожили и нескольких лет.
Род не прервался, как боялись мои родственники. Он продолжался, ветвился, укоренялся всё больше. И всё — ценой жизни этих девушек, надевших прекрасное платье на свою свадьбу.

Я не мог вырваться из плена собственной магии. Казалось, мне предстоит наблюдать за этим ужасом вечно. Пока само платье не истлеет, не распадётся на лоскутки!
Но одна из невест, увидев платье, почувствовала его тёмную натуру. Я боялся, что увижу и её конец или что она просто сбежит из-под алтаря, но девушка нашла иной выход.

Особая жидкость для горения и всего одна спичка. Огонь очищает, говорили на собраниях тайного общества. Огонь может уничтожить почти любые чары.
Платье превращается в пепел. Многолетняя история боли наконец-то заканчивается.
А моя душа может обрести покой.

Сентябрь

В детстве надо мной много смеялись.
Я могла бы быть самой привлекательной в школе. Изящной. Харизматичной. Но всё, что я заслужила — это насмешки над своей речью.

Никогда не понимала, что с этим не так. Мне бы и в голову не пришло обращать внимание на то, как говорят другие. Разве важно, можешь ли ты произнести все буквы?
Разве умение красиво говорить делает тебя чем-то лучшим?

Оказалось — ещё как.

В школе для девочек, в которую я ходила, был свой импровизированный театр. Каждый год мы, под предводительством учительниц, ставили короткие пьесы. Библейские мотивы, сцены из Шекспира...
Когда я сказала, что тоже хочу играть, все подняли меня на смех.

Мне оставалось стоять за кулисами и смотреть, как эти воображалы портят хорошие пьесы. Как они поворачиваются спиной к залу, делают какие-то невразумительные жесты, забывают текст.
Я бы сыграла в миллионы раз лучше. Платье Гертруды точно не висело бы на мне, как на вешалке. Я бы носила его по королевски, я бы была королевой — там, на сцене!
Но там были места только для тех, кто может выговорить -р- и -ш-.

Я готова была забыть. Близился год выпуска из школы. Куда дальше, на курсы медсестёр или машинисток? Похоронить свою красоту и свой талант и пытаться жить дальше?
Такие безысходные планы у меня были. Пока однажды, проходя мимо местного театра, я не увидела афишу.

Там собирались показывать фильм. Новое, странное развлечение. Я ещё не успела к нему пристраститься.
На афише крупными буквами было написано: «Немое кино». И рисунок актрисы: с широко распахнутыми глазами, в изящной позе.

Я остановилась прямо посреди улицы.
Эта актриса, очень красивая... Я могла бы быть как она. Моё лицо украсило бы любую афишу.
Это было интересно.
В голове начал складываться новый план.

Октябрь

Каждый день я пью отвар из ядовитых трав.
Немного того, немного этого... Жёлтые цветочки, вызывающие удушье. Горькие корни, от которых у самого здорового человека начнутся проблемы с сердцем.
Я не хочу покинуть этот мир, не волнуйтесь.
Я вырабатываю иммунитет.

Когда-то я хотела заниматься медициной. Даже собиралась поступить в университет, туда уже лет пять как принимали и женщин. Но родители были другого мнения.
Они нашли мне мужа ещё до семнадцатилетия.

Ему не понравились мои мечты о поступлении в университет. И другие мечты тоже. У него всё было распланировано - свадьба, путешествие в Венецию, первый ребенок через год, второй через два. Спросить моего мнения он и не подумал.

К счастью, о других вещах, связанных со мной, он тоже не очень много думал. Часто я была предоставлена самой себе. Могла запираться в комнате, читать книги по медицине, плакать в подушку.
Я так ненавидела этого старого, мерзкого... Я хотела столкнуть его в канал прямо в Венеции, после свадьбы!
Но не решилась. И это к лучшему.
У меня появился план.

Порция яда с утренним чаем, каждый день, уже несколько месяцев. Сначала мне было страшно. И плохо. Но мысль о том, что только вдова может быть по-настоящему свободна, не позволяла остановиться.
Сегодня в последний раз я добавила яд в чай.
Себе и супругу.

Это был идеальный план. Конечно, при отравлении мужа первой подозревают жену. Но если в чашке жены тоже будет яд и она сама чудом переживет попытку убийства... Никаких подозрений.
Правда я не надеялась на чудо. Только на то, что тело, привыкшее к отраве со всем справится.

Остатки яда из пузырька я вылила в камин. Языки пламени весело играли. Яркие, свободные.
Я хотела быть как они.

Супруг зашёл в комнату. Опустился в кресло, взял в руки чашку чая. Втянул носом воздух и спросил:
- Что-то не так с камином?

Ноябрь

У моей одноклассницы были синие волосы.
Она всегда сидела на задней парте и, кажется, обращала не слишком много внимания на происходящее. Учителя использовали её в качестве плохого примера, кричали, делали замечания — она просто смотрела на них. И молчала.

Однажды я услышала, как завуч кричит на неё в коридоре:
— У всех учениц волосы должны быть натурального цвета!
А она тихо ответила ему:
— Но это мой натуральный цвет.

Я немного завидовала ей. За смелость выглядеть так, как хотелось, а не как сказали. И за непробиваемое спокойствие.
Мне не нужно было участвовать в скандале. Достаточно было услышать, как кто-то ссорится рядом — и хотелось сбежать в тихое одинокое место.

Я хотела подружиться с ней — но делала это в своём, нервозном стиле. А именно: начала незаметно провожать её домой.
Это было непросто. Чтобы не попасться, я держалась далеко — и всегда теряла её где-то в районе набережной. Фигура с синей головой и в чёрной одежде исчезала без следа.

Это продолжалось, пока меня не захлестнула решительность. В тот день я написала контрольную по алгебре на «отлично», а ещё выпила большую чашку кофе в столовой. Подгоняемая радостью и кофеином, я шла быстро, высоко держа голову.
Поэтому я смогла увидеть, как она спускается по ступенькам старой, безлюдной набережной.
И исчезает в воде.

Я даже не подумала о том, чтобы её спасти. Это казалось таким... естественным.
Её синие волосы слились с водой.
Цвет идеально подошёл.

Декабрь

Мать говорила, что у меня самые прекрасные волосы на свете.
Мы не так уж и часто беседовали... С детства меня окружали кормилицы, служанки и стражники. Я надеялась, что получу свободу, когда выйду замуж, но за браком последовало только предательство.

Мой новоявленный муж изменил мне с моей же матерью. Пришлось расправиться с ним.
Поднять руку на неё я так и не смогла.

Много воды утекло с тех пор... Я повторно вышла замуж, сама стала матерью и, кажется, нашла своё счастье. Но что бы я не делала: возилась с детьми, слушала, как молитвы жриц эхом отдаются от стен храма, приветствовала подданных, стоя на колеснице — это чувство оставалось внутри меня.
Непобедимая, не нашедшая выхода ярость.

Муж любил пропускать золотистые пряди моих волос через пальцы, нахваливал их красоту. А я их ненавидела.
Рассматривая своё отражение в медном кувшине, я вспоминала прикосновение руки матери к голове, её нежные слова... Всё обернулось обманом.

Я хотела избавиться от них. И однажды получила такую возможность. Перед очередным военным походом мужа, я пообещала принести жертву — ради его возвращения.
Но это была не вся правда. Стоя перед алтарём в храме Афродиты, срезая прядь за прядью, я понимала, что делаю это не только ради него — но и для себя. Вся запертая внутри злость на мать; все слова, которых я не сказала; все яростные движения лезвия, которое так и не коснулось её шеи.
Всё это ушло тогда.

Мой муж вернулся с триумфом. Афродита не только защитила его — она забрала мои волосы и унесла их на небо. Превратила в созвездие.
Я не уверена, что мой век будет долог. Интриги, обманы и предательства — это часть жизни царей.
Но теперь, глядя на вечные звёзды, иногда я думаю,
что возможно, успею её простить.