Эффект Уилсона
Великому театральному режиссеру, который любил работать в России, исполнилось бы 85 лет
Роберт Уилсон был из тех художников, чье имя давно вышло за пределы театра. Его спектакли не спутаешь ни с чьими другими: в них всегда свой особый ритм, холодная точность композиции, почти живописная работа со светом и ощущение сцены как пространства, где время течет по своим законам. Уилсон не просто ставил пьесы — он создавал собственный театральный язык, в котором текст, движение, пауза и визуальный образ существовали на равных. И, по сути, менял саму оптику театра.
Уилсон много и последовательно работал в России, и каждая его встреча с русской сценой становилась событием. В МХТ имени Чехова в 1996-м показали его «Персефону», в 1998-м на Чеховском театральном фестивале - «Игру снов».
Позже Уилсон обращался к опере и драме на крупнейших российских площадках: в 2005-м в Большом театре вышла его «Мадам Баттерфлай», в 2015-м в Театре Наций — «Сказки Пушкина», а в 2016-м на Дягилевском фестивале в Перми он представил «Травиату» в сотрудничестве с Теодором Курентзисом. В том же году в Воронеже были «Носороги» по Ионеско, а в 2018-м на фестивале «Территория» - «Лекция о ничто» по Джону Кейджу. В 2019-м на Театральной олимпиаде вышел его «Эдип».
Но Уилсон интересен не только как постановщик классики. Он постоянно расширял границы театра, работал с авангардом, с музыкой, с визуальным искусством, с формами, которые не укладываются в привычное представление о спектакле.
На Московской биеннале в 2007-м он показал часть проекта «Гостиные» — серию медленных видеопортретов, в которых узнаваемые лица становились почти неподвижными и в то же время гипнотическими образами. Это очень точно соответствовало его художественному методу: он умел замедлять взгляд зрителя и заставлять его всматриваться в форму, а не просто следить за сюжетом.
Уилсон часто сам выстраивал структуру своих спектаклей, писал к ним тексты или работал с материалом так свободно, что от исходного произведения оставалась только отправная точка. Он не боялся тишины, долгих пауз, предельной лаконичности и даже полного отказа от слов. Для него не менее важным, чем драматургия, был свет: именно свет в его спектаклях задавал ритм, объем и настроение, превращая сцену в почти живописное полотно.
Не случайно часть его работ отличалась экстремальной протяженностью — он мыслил театр не как быстрый рассказ, а как особое состояние, в которое зритель входит надолго. Именно поэтому «Жизнь и эпоха Иосифа Сталина» длилась у Уилсона 12 часов, а KA MOUNTain and GUARDenia Terrace — целую неделю. Дольше знаменитой девятичасовой «Орестеи» немецкого режиссера Петера Штайна, которую тот поставил по трилогии Эсхила в России в 1994-м. Мало кто думал тогда, что можно подобное превзойти, или что найдутся зрители, готовые смотреть так долго и так много.
Роберт Уилсон оставил после себя не только выдающиеся спектакли, но и представление о театре как о самостоятельной форме мышления. Он умел соединять европейскую классику и современный авангард, литературу и пластическую партитуру, слово и свет, строгость и поэзию. И именно поэтому его имя так прочно связано и с мировой сценой, и с российским театральным пространством.
Особенно точно о нем говорит худрук Театра Наций Евгений Миронов, в театре которого Уилсон поставил спектакль.
Все мои представления о сказках Пушкина, были перевернуты,
- замечает Миронов.
И это, пожалуй, самое точное описание работы режиссера: он не подстраивается под привычное театральное мышление, а ломает его, перестраивает и заставляет видеть сцену по-новому.
Все, что вы можете представить, — правда,
- эти слова вынесены во вторую часть названия инсталляции Роберта Уилсона «Тарелка убежала с ложкой».
Ее он создал по заказу компании Illy к 25-летию художественной коллекции кофейного бренда, который постоянно предлагал известным художникам, режиссерам, артистам придумать декоративное оформление кофейных чашек. За два с половиной десятилетия таких авторских экспонатов накопилось более сотни.
Роберт Уилсон объединил их в единую экспозицию. В помещении бывших соляных складов он создал удивительный мир, где время текло совершенно иначе. Чашки вырастали на деревьях, словно листья, парили в воздухе, дружили с кроликами, становились главными героями телепередач - как если бы он уводил нас во время и пространство «Алисы в стране чудес».
В его огромном и богатом наследии представить можно все. Невозможно смириться и осознать только одно: больше он ничего для нас не сделает. Роберт Уилсон умер в прошлом году. И это стало одной из самых больших потерь для мировой и российской культуры.
#Роберт_Уилсон #Театр_Наций #Евгений_Миронов
Подпишись на «КУЛЬТУРНЫЙ ШОК»