Право на оружие — отказ от политики?

Мало что нравится правым так, как Вторая поправка к американской конституции. Документ, провозгласивший (в толковании Верховного Суда) право народа хранить и носить оружие, создал привлекательный эстетический идеал человека с ружьём, способного защитить свои семью, собственность, округ, штат, страну, Иисуса от произвола федералов или просто преступников, поэтому неудивительно, что оно стало настолько популярным среди активных любителей всего вышеперечисленого, включая и разнообразных российских правых, начиная от Марии Бутиной, продолжая всевозможными свидетелями карго-культа GOP и заканчивая ироничными православными либертарианцами.

Конечно, роль популярной культуры в популяризации и даже романтизации образа вооружённого человека необычайно велика - это касается и шутеров, в которых вы буквально являетесь человеком с оружием, выполняющим важные жизненные задачи, и вестернов с их культом стрелка, да и вообще много чего. Большая часть сторонников права на оружие охотно апроприирует его, и, если просто поскроллить их страницы вконтактике, можно увидеть, что они эстетизируют оружие именно в таком духе, часто представляя его символически как необходимый инструмент для защиты свободы.

Всё это, конечно, очень круто, однако реальность опять развивается в неправильном направлении, факты и логика не заботятся о чувствах. На самом деле право на оружие оказывается бесполезным для защиты свободы и вредным для безопасности граждан.

Во-первых, либеральное оружейное законодательство повышает, а не снижает, вероятность быть убитым. Об этом говорит множество статистических исследований. Хорошим примером является исследование учёных из Университат Джона Хопкинса, проведённое на материале настоящего бастиона белой провинциальной культуры - штата Миссури, который в порыве безумия отменил в 2007 году разрешения на приобретение оружие у частных лиц (в целом по США сделки по покупке оружия у частных лиц составляют 40% от всех таких сделок) - в результате этого количество предумышленных убийств увеличилось на 16%. В Коннектикуте в 1995 году сделали наоборот - и количество смертей, вызванных применением оружия, уменьшилось за 10 лет на 40%. Масштабные исследования тоже находят взаимосвязь между ужесточением оружейного законодательства и снижением количества смертей - например, одно из них, использовавшее данные с 1991 по 2016 год, обнаружило, что “всеобщие проверки на наличие криминального прошлого и преступных связей [у лиц, приобретающих оружие] ассоциируются с падением уровня насильственных смертей на 14,9%, законы, запрещающие приобретение оружия судимыми за нетяжкие (до 1 года лишения свободы) насильственные преступления - с падением на 18,1%, а законы, которые лишают правоохранительные органы возможности отказывать в разрешении на приобретение оружия по своему усмотрению, напротив, с ростом на 9%. Множество исследований подтверждают, что наличие в доме оружия повышает шанс быть убитой в ходе инцидентов домашнего насилия (поскольку огнестрельное оружие на больших числах более эффективно, когда речь идёт о причинении смерти) и шанс совершить суицид (в то время как терапия могла бы помочь избежать этого), и тому подобное.

Во-вторых, несмотря на то, что люди действительно нечасто используют легально приобретённое оружие для совершения преступлений, широкое его распространение естественным образом увеличивает его долю на чёрном рынке - по оценкам специалистов, у легальных владельцев ежегодно похищается около 380 тысяч единиц пистолетов и револьверов. По старым данным ATF (федерального агентства, в компетенцию которого входит контроль оборота огнестрельного оружия), примерно 29% оружия, обнаруженного в ходе его расследований, было идентифицировано как украденное - вероятно, этот процент ещё больше в случае с полицией штатов, которая чаще имеет дело с менее серьёзными преступлениями. Большую же часть оружия преступники приобретают через подставных лиц - примерно 46% оружия было получено подобным образом, что намекает на то, что простых проверок криминального прошлого и наличия связей может быть недостаточно. Вопреки распространённому мифу, согласно которому большая часть оружия завозится в Соединённые Штаты аморальными врагами белой расы, всего 11% оружия было задействовано в каком-либо международном трафике. Таким образом, внутренний рынок является основным источником нелегального оружия - чем больше оружия продаётся легально, тем больше оружия попадает и в нелегальный оборот, и тем более опасным становится криминальное насилие. При этом при обороне оружие американцами используется, по их собственному мнению, нечасто - гипотетические выигрыши здесь не перевешивают издержки.

Самый неприятный факт для любителей стволов заключается в том, что научное сообщество в целом настроено к ним довольно недружелюбно - опрос специалистов, публикующихся в тематических журналах, показал, что большая часть специалистов считает, что ношение оружия обычными гражданами не повышает уровень общественной безопасности (90%), не способно снизить количество разбоев и грабежей (80%), что наличие оружия в доме увеличивает риск самоубийства (90%).

Почему мы судим о последствиях либеральной оружейной политики по США, а не Швейцарии и Финляндии? Потому что РФ с её гигантским социальным расслоением и высоким высоким уровнем насилия (сравните уровень насильственных смертей на 100 000 человек по странам) похожа на Штаты куда больше, чем на любую из европейских стран, но отличается от вторых куда более плохими институтами - сомнительно, что российские правоохранители смогли бы эффективно организовывать проверки бэкграунда или выдавать лицензии, избегая коррупции. Смогут ли загруженные статистической отчётностью сверхцентрализованные полицейские органы эффективно выявлять подставных покупателей, которые, как мы убедились, являются проблемой в США? Довольно сомнительно.

Дискуссия о праве на оружие, таким образом, сама по себе имеет довольно мало смысла - во многом она поддерживается исключительно эстетикой, а эстетизация политики отвратительна. Что действительно имеет смысл, так это дискуссия о политике безопасности в целом. Очень многие государства имеют строгие оружейные законы и при этом являются весьма безопасными - среди них, к примеру, Англия, Нидерланды, Япония и Сингапур. Все эти страны объединяет наличие хорошей профессиональной полиции, которая позволяет говорить о безопасности на языке больших чисел - изменения в полицейской стратегии (например, более интенсивное патрулирование опасных районов) способны давать эмпирически заметные результаты в течение короткого промежутка времени. Конечно, одной лишь полиции недостаточно - современные криминологи сходятся на том, что обеспечить безопасность сообществ можно лишь при помощи хорошей демократической социальной политики в целом (вложения в местные образование и здравоохранение, расселение неблагополучных кварталов, решение повседневных проблем людей). Сведение вопросов безопасности к вопросу владения оружием позволяет не обсуждать эти действительно значимые политические вещи, требующие коллективной дискуссии и публичных инвестиций, а сосредотачиваться на частных вопросах - что, конечно, нужно, можно, и важно пресекать, убивая лживый культ всемогущего собственника с ружьём.