Так в жизни сложилось.
30 октября - День памяти жертв политических репрессий. Эта дата значима для многих и многих людей в нашей стране, вспоминающих своих родных, несправедливо получивших наказание и позже реабилитированных. В фондах музея хранятся рассказы очевидцев тех событий. Это один из них.
В семье Ворониных было три дочери и сын: рано овдовев, и Харитон, и Настасья, остались каждый с ребёнком, после образования семьи появилось ещё двое. Жили в Курганской области, работали в колхозе. Харитон Федотович был человеком достаточно грамотным, потому и назначили его на должность бригадира. Разбирался он и в столярном деле, дома сам изготавливал мебель, всё у него выходило ладно да аккуратно. Видимо, зная о его мастерстве, и доверили бригадиру постройку мельницы. Это был не первый объект, который возвела бригада в колхозе, работали на совесть.
А с мельницей что-то пошло не так, не захотела она молоть муку. Разбираться долго не стали: бригаде во главе с бригадиром предъявили обвинение во вредительстве и «в антисоветской агитации», и, прямо с поля, увезли Харитона Федотовича и ещё с десяток его односельчан. Было это в сентябре 1937 г., а уже 17 октября 1937 г. Тройкой УНКВД по Челябинской обл. вынесли Воронину Х.Ф., 1892 г.р., приговор: 10 лет лишения свободы «по статье: 58, п. 10, 11»…(в приговоре Харитон Фёдорович).
Эта беда была не первой: вначале 30-х Ульяна (дочь Настасьи Абрамовны) 1913 г.р., выйдя в 17 лет замуж, тоже была осуждена, только как жена кулака. Семью мужа Ульяны посадили в одни сани, её с годовалым сынишкой – в другие, и отправили на север Пермского края. Больше она с мужем не встретилась, сын Ванечка заболел и умер, она работала на заготовке леса, не понимая, за что её наказали. Уже находясь на поселении, через несколько лет после известия о гибели мужа, Ульяна познакомилась с таким же ссыльным, они поженились, вернулись на родину, но не успели пожить, как её второго супруга сочли врагом народа, арестовали, а её, как жену врага, вновь отправили заготавливать лес; о муже она ничего больше не слышала, а детей уже быть не могло… Ссылка её закончилась только через 20 лет.
…Каково же было горе Настасьи Абрамовны, которая переживала за дочь, а теперь и муж арестован. Лазарь (сын Харитона) 1914 г.р., уже был женат, проживал в другой деревне. А у Настасьи на руках осталась двенадцатилетняя Маша, двухлетняя Дуняша да престарелые родители и её, и мужа. Ей так же было велено собираться для выселения за пределы Курганской области, но, в последний момент перед отъездом, пришло разрешение остаться в родном Ушаково. Так называемые ценные вещи были сданы, и семья, вернувшись в пустой дом, жила с надеждой на возвращение главы семейства.
Оставшись без отца, Маша вынуждена была бросить школу и пойти работать в колхоз. Заботы семьи легли и на её плечи, хотя отец в своём первом письме настаивал, чтобы дочь училась, он надеялся, что скоро во всём разберутся и он будет оправдан. Вместе со взрослыми, а чаще со старым дедом, девочка заготавливала дрова, сено, вела хозяйство, так как мать сутками работала в колхозе, чтобы хоть как-то прокормить семью. Ходили с тётей пешком в Челябинск продавать выращенный в огороде табак, и, однажды весной, они провалились в ледяную воду вместе с саночками, где лежали купленные на вырученные деньги обновки. Спасли добрые люди, помогли добраться до дома…
Маленькая Дуня, совсем не знавшая папу, просила маму выйти замуж: то за старого рыбака, который по-соседски угощал их рыбой, то за приехавшего дальнего родственника, привезшего девочке городскую булочку. Переживая голод и лишения, Дуняша так же понимала горечь потери отца и плакала вместе с отчаявшейся мамой. Ей рано пришлось освоить всю деревенскую работу по хозяйству, по огороду и по дому. Не ожидая новых нарядов, девчонки сами шили, вязали, украшали свой быт кружевом, связанным на коклюшках, сотканными половиками, ковриками из рогоза. Дусе удалось даже закончить 7 классов и получить профессию пчеловода. Маша же, получив документ о начальном образовании, больше нигде не училась. В 16 лет в годы войны вместе с подругой отправили Марию на лесозаготовки под Златоуст, где холод, голод и непомерно тяжелая работа обрушилась на молодых девчонок. Они не выдержали и бежали. В валенках, у которых дыры были заткнуты соломой, чтобы не попадал снег, пешком добрались до своей деревни, едва не погибнув дорогой. Хотели их судить за побег, но девушки были еще несовершеннолетними, поэтому, в качестве наказания, отправили на мельницу разгружать подводы с зерном, поднимать тяжеленные мешки вверх по лестнице….
Старший брат Лазарь ушёл на войну, в 1943 году пропал без вести, у него осталось четверо детей, и, чтобы как-то помочь невестке Фене, бабушка - мать Харитона, уехала в их семью, а дедушка остался помогать Настасье.
Мария Харитоновна до конца жизни помнила адрес, с которого были отправлены те несколько писем от «тяти» (так она называла отца): «Архангельская область…». Последнее получили в июне 1941 года, где он сообщал, что «…жив-здоров, Дуняше выслал ботиночки…», надеялся на скорую встречу …Увы, в родную деревню он не вернулся, вестей о нём больше не было, официальные запросы результата не дали. Только в конце 80-х на очередное письмо пришёл ответ о том, что в 1958 году Воронин Х.Ф. был реабилитирован, а Мария и Евдокия признаны «пострадавшими от политических репрессий».
В конце 50-х вернулась и Ульяна Ивановна, которая вновь вышла замуж, и вновь её муж был такой же, как и она, ссыльный, на 25 лет старше. Пожив немного на Урале, они вернулись в Пермскую область, туда, где свела их судьба, где уже было прожито ими более двух десятков лет. Настасья Абрамовна умерла в 1963 году, так и не узнав о судьбе мужа, ожидая его возвращения. Незадолго до её кончины по заказу был сделан семейный портрет, где её фотографию объединили в рамке с единственной сохранившейся фотографией супруга, хотя бы так соединив двух любящих людей.
Чем бы ни занимались дочери Харитона Федотовича, где бы не работали, всегда вкладывали в дело и старание, и честность, ни на минуту не сомневаясь, что так же честен был их отец. Жаль, что не увидел он выросших детей, внуков и правнуков, он мог бы ими гордиться.
Встречаясь, уже на склоне лет, сёстры вспоминали своё детство, юность, трагические события в их семье, но никто ни на кого не держал зла, даже Ульяна, которая, казалось бы, должна быть в обиде на весь мир. Жили по доброму и рассуждали по доброму: «… Так в жизни сложилось...И всё уже прошло…»
Информация и фотографии из фондов музея. Автор Т.Е. Бобина