Заметки краеведа. Из старых альбомов.
Антон Петрович Сильницкий – личность в истории Камчатки начала XX века примечательная. Талантливый исследователь и литератор, Петропавловский уездный начальник (1903–1904), руководитель обороны Камчатки в русско-японскую войну. В 1896 и 1901 гг. посетил Камчатку в качестве, пока еще, чиновника Приамурского генерал-губернаторства. Издал свои отчеты как увлекательные книги. А в последнюю поездку взял с собой фотографическую технику и оставил нам прекрасные снимки Камчатки. По страницам его фотоальбома и книг мы и погуляем в этой рубрике.
«Пройдя верст пять по бухте, мы увидели и самый город Петропавловск. Он состоит из небольшой группы домиков, построенных на склоне Никольской горы, на берегу маленькой бухточки, служащей заливом Авачинской губы и называемой «Ковшиком». В зелени столетних тополей, посаженных, как говорят, руками Беринга, стоит маленькая деревянная церковь. На левой стороне бухты устроены здания для складов Товарищества котиковых промыслов и сложена куча сахалинскаго угля, предназначеннаго для крейсирующих у Командорских островов двух русских и двух английских военных судов.
В маленькой бухточке, отделенной от другой еще меньшей песчаной косой, называемой жителями «Кошечка», в момент нашего прихода стояло пять судов: два английских военных крейсера, судно компании котиковых промыслов, пароход, доставляющий с Сахалина уголь, и русский крейсер «Якут».
На косе, разделяющей обе маленькия бухты, по повелению Императора Александра III поставлен в 1882 г. командою клипера «Разбойник» памятник «Слава», напоминающий прибывшему о знаменитом отражении англо-французской эскадры 24 августа 1854 г.
Вторая бухта, на правом берегу которой расположен Петропавловск, будучи также тиха, как любой пруд, тем не менее, настолько глубока, что большия морския суда пристают к берегу чуть ли не вплотную…»
«Камчатские казаки, оставленные в 1855 г. для надобностей земскаго управления, относят Царскую службу чуть ли не по воинскому артикулу Петра Великаго, и никакие воинские уставы последних времен не коснулись камчатской команды. Всякий казак обязан пожизненной службой; только болезнь и совершенная дряхлость освобождают его от нея. Казаки не ропщут на свою судьбу, ибо о других порядках они не слышали, и отношения их к начальству и к службе самыя патриархальныя. Все казаки имеют свои домики, получают казенный паек, занимаются промыслами. Служба казаков состоит: в нарядах на часы у склада провианта и у пороховаго погреба, в дежурстве по городу, в сопровождении начальства в его поездках по округу, в охранении лежбища морских бобров у мыса Лопатки и в кратковременных командировках».
«Всё было приготовлено в доме камчатской героини, Агафьи Ивановны Карандашихи, восьмидесяти двух лет. Эта почтенная старуха принимала непосредственное участие в блистательной обороне Петропавловска от покушения на него в 1854 году англо-французской эскадры. Ея муж был казачий урядник, а она сама, тогда ещё молодая, частенько работала подённо для семьи Василия Степановича Завойко. Когда на Петропавловск нежданно-негаданно напали враги, Завойко, как известно, всех призвал к оружию, причем правитель канцелярии камчатскаго губернатора коллежский ассесор Лохвицкий был командиром орудия батареи, расположенной на Кошке. На эту батарею, наиболее опасную, был назначен муж Карандашихи, урядник Василий Карандаш. Его жена, Агафья Ивановна, не пожелала вместе с прочими женщинами спасаться в горы, но пошла на батарею и во время горячаго артиллерийскаго боя 17-го, 20-го и 24-го августа была на батарее, подавая заряды, поправляя лопатой подстреленныя земляныя закрытия батареи. Ея муж, раненый 20-го августа осколком снаряда, за неимением перевязочнаго пункта лежал тут же, в тылу батареи, и Агафья Ивановна, помимо активнаго участия, собственно, в обороне, исполняла роль сестры милосердия и в отношении к своему мужу, уряднику Карандашу, и в отношении к другим героям безсмертной обороны Петропавловска»
«Селение Паратунское основано в 1853 году при В. С. Завойке иркутскими переселенцами. Это селение расположено сейчас же за болотом, у подножия лесистых гор, со всех сторон окружающих это селение. Вид селения очень красивый, постройки отличныя. В этом селении – Паратунские горячие ключи. Ключей здесь несколько, но два ключа остаются совершено неиспользованными, тогда как третий ключ использован и является своего рода курортом.
Горячий ключ, имеющий при истоке 65 градусов Цельсия, образует ручей, который, при помощи плотины образовал озеро, температура коего никогда не бывает ниже 33 градусов Цельсия. На дне озера также есть горячий ключ. Над горячим озером всегда стоит пар, а в зимние, и вообще в холодные дни особенно густой. На берегу озера устроены три ванны, то есть помещения, где можно раздеться. Внутри ванн устроены лавки, посередине стоит стол, а на одной из стен даже зеркальце. Раздевшись, нужно поднять люк, проделанный в полу ванны, и по лестнице спуститься в озеро.
Привыкши купаться в холодной воде, как-то странно очутиться в горячей. Глубина озера выше пояса, и в первое время очень жжёт, но, обтерпевшись, можно пробыть в горячем озере минут десять-пятнадцать, особенно на его середине. Ощущение приятное…»
«Для всего населения Петропавловской округи, как русскаго так и инородческаго, необходимейшим домашним животным является собака. Вследствие местных климатических условий, собака заменяет населению лошадь, не требуя никаких особых расходов на своё содержание. Без собак обыватель Камчатки совершенно безпомощен. Без собак он не может выезжать на промыслы пушного зверя, дающаго ему средства к существованию, без собак обыватель Камчатки не может заработать что-либо перевозкой купеческих грузов в селения округи.
В округе существует два породы собак: езжалая и зверовая… Обыкновенная езжалая собака ценится от 5 до 10 руб., а передняя от 10 до 20 руб. Порода зверовых собак, выслеживающих и загоняющих соболя, известна под названием «ламутской», и эта порода в округе считается лучшею. Ламутская собака роста средняго, на тонких стройных высоких ногах, с сильно развитыми грудными мускулами. Голова с узким рылом, глаза выразительные, нос развитой, шерсть средней величины – чёрная. Отличительный признак ламутской собаки – желтоватыя неболыпия круглыя пятна под каждым глазом, рот, грудь, брюхо и оконечности опушены желтоватаго цвета шерстью. Ламутская собака весела, ласкова, быстра на бегу, неутомима, понятлива, сильна и обладает прекрасным чутьём. Хорошая собака ламутской породы ценится не менее 100 руб.».
«Пункты, где устроены такие запоры, называются летниками, и туда выезжает на летние месяцы всё соседнее население со всем своим скарбом. Здесь строят из тополёваго леса дома, не более четырех аршин ширины и длины, всегда без потолка. Возле стен такого дома расположены нары, а посредине устроен очаг, над которым сделано в крыше отверстие. Все пространство между крышей и верхним венцом сруба наполнено балыками, брюшками, которые день и ночь коптятся дымом от очаговаго огня, причём топливом служат исключительно гнилушки, к которым от времени до времени подбрасываются можжевеловыя ветки, дающия дым приятнаго запаха, прекрасно коптящий балыки и брюшки. Дым в летней хатке нужен не только для копчения рыбы, но он нужен и как средство для борьбы с невыносимыми камчатскими комарами и мошкой».
«На околице такого летника проводят летние месяцы и ездовыя собаки, привязанныя к кольям, вбиваемым для каждой собаки в отдельности. Подъезжая к летнику, версты за две уже слышишь невыносимую вонь разлагающейся рыбы и чем ближе подходишь к нему, тем запах всё резче и отвратительней. Дышишь ртом, но и это помогает мало.
При въезде в летник вас встречает адский лай сотен собак. Привязанныя собаки лишь завидели посторонняго, начинают рваться и, сорвись оне, несдобровать – их несколько сот, а злы оне непомерно.
Собачий яростный лай, сменяющийся затем жалобным воем, действует на нервы отвратительно…»
«В навигацию 1901 года «Якуту» были даны следующие поручения: описать бухту барона Корфа, открытую не так давно Геком, крейсировать вокруг Командорских островов, крейсировать у мыса Лопатки; с прибытием в Петропавловск заведывающего рыбными промыслами Приамурскаго края Домашнева обойти вместе с ним западный берег Камчатки, становясь на якорь у устья каждой реки, где то признает нужным Домашнев, а затем пойти в бухту Провидения, где и ожидать члена русско-американской учёной экспедиции Богороза, котораго доставить в Петропавловск, а затем вновь крейсировать вокруг Командорских островов, снять на мысе Лопатке казаков, охраняющих бобровые промыслы, опять посмотреть, что делается у Командорских островов, а затем, уже глубокою осенью, когда в северных морях наступает сезон жесточайших штормов, когда наступают морозы, леденящие снасти, борты и палубу судна, «Якуту» разрешается возвратиться во Владивосток, что бывает не ранее первых чисел ноября».
Цитированные в этой рубрике книги А. П. Сильницкого: «Поездка в Камчатку и на реку Анадырь» и «Поездка в северные округи Приморской области» можно прочитать на нашем сайте (Вопросы истории Камчатки. Выпуск 5, 2011).
Ссылка: https://kamlib.ru/upload/medialibrary/0c6/hyst5-1.pdf
.