Я остаюсь

Захар Петрович, в старых спортивных штанах с вытянутыми коленками, несвежей футболке и с полотенцем на плече вышел на балкон. Он быстро открыл окно и привычным движением смахнул на улицу наползших за ночь жуков, каждый размером с его большой палец. Затем взял с лично им самим сколоченной полочки спрей-дезинсектицд и обильно распылил его по подоконнику, закрывая рот и нос тем же полотенцем. Теперь можно было спокойно посмотреть в окно.

Хотя дезинсектицид почти не действовал на этих насекомых-мутантов, Захар Петрович всё равно им пользовался. По привычке.

Из комнаты раздался звонок. Захар Петрович шаркающей походкой просеменил в комнату и взял старенький смартфон.

— Пап, ты где? Чего долго трубку не берёшь? — раздался в телефоне голос дочери.

— Да на балконе был, вот пока добежал...

— Пап, я тебе заказ на доставку продуктов сделала. В ближайший час не уходи никуда, к тебе курьер приедет.

— Ну, не делай из меня немощного старика. Что я сам в магазин не схожу, что ли?

— Пап, опять забыл, что в вашем районе последний магазин закрылся в прошлом месяце?

— Ах, склероз проклятый.

— И тебе бы переехать. У меня квартира большая...

— Мы уже обсуждали, я привык тут. Ладно, подожду твоего курьера.

— Эх... Ну, я побежала. Позвоню вечером. Пока!

— Пока.

Захар Петрович вернулся на балкон. В его возрасте с больными ногами и слабым сердцем оставалось два развлечения: смотреть и слушать. Смотреть можно было эфирное вещание, сериалы или разных блогеров, но в его доме термиты перегрызали все медные кабели, как только их устанавливали. Так что высокоскоростного интернета он был лишён, а мобильные тарифы для этого района были запредельно дорогими, но уже из-за пчёл. Эти полосатые твари по причине какой-то странной мутации стали чувствительны к сигналу сотовых вышек и строили свои ульи исключительно в антеннах ретрансляторов, отчего те теряли мощность и в несколько раз быстрее выходили из строя.

Слушать Захар Петрович любил. Он за последние годы прослушал больше книг, чем за все предыдущие годы (дочь закачивала их ему в смартфон). Последнюю он закончил вчера, там рассказывалось про какой-то интересный мир, где все перемещались на летающих кораблях, а земля была разделена хрустальной стеной, называемой экватором. Ему понравилось, но книга кончилась, а значит, пришло время переходить на самый доступный способ развлечения: смотреть в окно и слушать улицу.

Но и это не вышло — в дверь позвонили.

— Кто там? — спросил Захар Петрович через дверь.

— Доставка.

Курьер в ярко-желтой куртке вошёл, чуть не сбив своим огромным рюкзаком такого же яркого цвета зеркало в прихожей. Он извинился за неловкость и начал выкладывать заказ.

— Погоди, — сказал Захар Петрович, — давай на кухню. Я буду сразу в холодильник скалывать.

— Простите, — смущённо заговорил курьер, когда они выложили уже примерно половину заказа, — можно личный вопрос?

— Валяй, — разрешил Захар Петрович, принимая из рук курьера банку с маринованными огурчиками.

— Зачем вы здесь живёте? — выпалил курьер.

— А что такого? Район, как район.

— Что такого? — курьер даже замер от непонимания. — Тут же мутанты из пустыни лезут недуром! Жуки, пчёлы, термиты, скорпионы, змеи эти двухвостые! Я пока сюда шёл, три машины мутантской ветслужбы видел. Как вы тут живёте вообще?

Захар Петрович пожал плечами.

— Привык, — и тут же перевёл тему. — Ты это, дальше доставай, а то весь холод и твоего рюкзака выйдет.

Курьер опомнился и стал дальше доставать заказ: консервы, хлеб, мясные полуфабрикаты, протеиновый порошок для пищевого принтера и две пачки картриджей для водяного фильтра.

— Я ведь тут жил раньше, — сказал курьер, надевая рюкзак. — Мы сбежали, когда я ещё в школу ходил. Помните, в тот год как раз Ветров на Гонке разбился и первый раз из-за грибов обрушился дом.

— Помню, конечно, — проговорил с ностальгией Захар Петрович, вспомнив, что тогда ещё была жива его жена, дочка часто заходила к ним в гости, оставляла внуков.

— Ну всё, я побегу, — сказал курьер. — И вам советую.

Захар Петрович закрыл холодильник и вышел на балкон. Курьер уже петлял по улице на электросамокате, объезжая выбоины, которые летом никто не ремонтировал, потому что грибы взламывали дорогу уже на следующий день. Все ждали зимы, когда грибница засыпала и можно было ездить по ровным дорогам хотя бы полгода.

Хотя этих «всех» с каждым годом оставалось всё меньше и меньше. В доме, где жил Захар Петрович уже пустовало больше половины квартир, а в самой крайней по улице пятидесятиэтажке, окна которой выходили на пустыню, жилыми остались лишь первые два этажа, которые оккупировали бомжи-мутанты.

Район умирал, но Захар Петрович не хотел переезжать. Слишком много воспоминаний было с ним связано.

Под балконом в сторону центра города проехала грузовая машина, гружёная коробками и разной мебелью. За ней проехала легковая машина, гружёная сумками и чемоданами.

— Вот и ещё одни уехали, — вслух сказал Захар Петрович. — А я остаюсь.