Гнездо

Этой ночи, безлунной, тёмной, Стёпа дожидался целую неделю. После отбоя он бесшумно встал с кровати, проделал привычный путь между кроватей с другими спящими детдомовцами и выглянул в окно. Небо было плотно затянуто тучами, ветер гнал из пустыни песок. Отлично!

Стёпа стремительно оделся, схватил заранее собранный рюкзак и такими же неслышными мягкими шагами добежал до спальни девочек. Хорошо, что он заставил Джуди лечь одетой, иначе бы эта сонная шестилетка одевалась полчаса минимум.

Они тихонько пробежали спустились на первый этаж, стараясь держаться подальше окон, прошли по коридору к лестнице, ведущей в подвал. Там Стёпа, очень высокий для своих десяти лет, встал на цыпочки и открыл окно (он заранее заклинил там замок, чтобы никто его случайно не закрыл). Подсадил Джуди, затем подпрыгнул, зацепился за раму и выбрался сам.

В камеру наблюдения они попали уже когда перебрались через забор и вышли на улицу. Две фигурки с рюкзаками за спиной: одна маленькая, вторая высокая, быстро шли, крепко держась за руки.

Этот дом — широкий, одноэтажный, окруженный строительными лесами, Стёпа приметил месяц назад во время тренировочной вылазки. Судя по информации из интернета, дом продавался уже несколько лет, а значит, рассудил Стёпа, в нём можно будет спрятаться.

Они пролезли через дыру в заборе, прошмыгнули между наваленными строительными блоками и спустились в подвал. Не прошло и часа, как беглецы, обустроили себе небольшое гнёздышко из украденных одеял, подушек и надувного матраса. Джуди заснула почти сразу (она и до этого зевала через минуту), а Стёпа пристроился рядом, обнял свою названную сестру и ещё некоторое время смотрел как пыль оседает в свете уличного фонаря, пробивающегося через разбитое окно.

— Эй! Вы ещё кто такие? — раздался громкий мужской голос. — Что вы тут делаете?!

Стёпа резко вскочил, схватил обломок кирпича (первое, что попалось по руку) и замахнулся. Джуди натянула одеяло до глаз и испуганно переводила взгляд со Стёпы на вошедшего мужчину в строительном комбинезоне.

— Спокойнее, мальчик, спокойнее, — послышался из дальнего конца подвала женский голос.

Через минуту Стёпа увидел невысокую полную женщину, одетую в яркое, совсем не подходящее к этому месту платье. Она сняла тёмные очки в виде двух ракушек и улыбнулась.

— Положи этот грозный осколок кирпича, мальчик. Ты же не хочешь кого-то им поранить. И пойдём наверх, поговорим. Здесь такая пыль, что дышать невозможно.

Женщина повернулась спиной к Стёпе, который и не думал опускать руку, и пошла прочь.

Через полчаса Стёпа и Джуди сидели в бытовке строителей и пили горячий чай с печеньем. Аурум, так представилась женщина, весело смеялась и рассказывала забавные истории. Джуди сразу растаяла и даже позволяла себя погладить по волосам. Стёпа пока недоверчиво молчал, но от печенек не отказывался.

А ещё через час в дверях появился высокий, седой и худой, как палка, директор детского дома.

Когда их вели к машине, Джуди упиралась и плакала, тянула руки к «тёте Аурум». Стёпа же молча прошёл мимо, бросив на женщину полный ненависти взгляд. В детдоме с ними долго вели беседы, а потом отобрали всю уличную одежду и запретили прогулки на целый месяц.

— Предательница, — шипел злобой Стёпа, когда они с Джуди стояли у окна и смотрели, как гуляют другие дети. — Ненавижу её. Мерзкая тётка! Так бы двинул ей кирпичом в её идиотские очки!

— Но она же была добрая… — говорила Джуди. — Мне было с ней хорошо.

Через неделю, к Стёпе подошёл воспитатель и позвал его к директору. Джуди уже сидела там. Директор перелистывал какие-то бумаги и был на удивление в хорошем расположении духа.

— Садись, Степан, — сказал он. — У меня для тебя и твоей подруги Джуди хорошие новости: вас забирают в семью. Документы уже оформлены, ваши вещи мы тоже собрали. Вот, возьми документы, и можете идти. Вас уже ждёт машина.

Стёпа не знал, что и думать. Его обуревали одновременно радость от того, что наконец-то он сбегает из этого ненавистного детдома и страх перед неизвестностью. Он несколько раз видел, как кого-то из детей забирали в приёмные семьи. Приходили пары, знакомились с ребёнком, забирали его на прогулки, ходили в кино, и так продолжалось около месяца. Потом взрослые люди ещё пару месяцев ходили к директору детдома, носили какие-то бумажки, спорили с ним о неправильном оформлении и недостаче каких-то справок.

Сейчас же всё произошло совсем не так. Больше всего Стёпу тревожило то, что их с Джуди отдают в какую-то семью, даже не познакомив, даже не показав им тех людей, к которым они отправляются. Сразу вспоминались страшилки, которые передавали друг другу все детдомовцы, про то, как детей забирают в рабство или для развлечения богатых извращенцев.

Но деваться было некуда. Воспитатель вывел Стёпу и Джуди за ворота, посадил в шикарный лимузин и не сказав и слова на прощание, пошёл обратно в детский дом. Всё это тревожило ещё сильнее.

Машина ехала долго, как будто специально затягивая поездку. Стёпа заметил, что они как минимум дважды проезжали одно и то же место. Наконец они остановились около большого особняка, украшенного странно вида скульптурами, что ещё усилило Стёпины подозрения относительно богатых извращенцев.

Войдя в дом, Стёпа замер, схватил Джуди за руку и чуть не задохнулся от злости. Перед ними стояла та самая тётка, что сдала их в детский дом после побега. Только теперь она была в домашнем халате, но не менее ярком и броском, чем то платье, и в других очках — в форме облачков.

— Здравствуй, Стёпочка, здравствуй, Джуди, — сказала Аурум. — Я понимаю ваши чувства, но если бы я сразу вас забрала, то мне было бы гораздо сложнее оформить над вами опеку. Надеюсь, ваши комнаты понравятся вам больше, чем то гнездо, что вы свили в подвале моей будущей галереи.