Школьные годы чудесные

— Почему у вас нет друзей в классе?
Директриса ко всем обращалась на вы, даже к первоклашкам. Бесило жутко, хотя Алина уже перешла в пятый, а значит, была почти взрослой.
Поэтому вместо ответа она немного поболтала ногами. Потом посмотрела в окно. Потом — на шкаф, в котором пылились какие-то кубки, статуэтки и вазочки.
Ну а что? Не на директрису же смотреть!

Почему нет друзей? Вот ведь пристала!
И что на это отвечать вообще?
Нет — и нет. И не надо. Дураки они все потому что!

— Алина, я позвонила вашей тёте. — Голос у директрисы был глубокий, басовитый, каждое слово она преподносила как величайшую в мире ценность.
Алина не прониклась. Ну позвонила и позвонила — первый раз, что ли?
Нина прибежит, конечно, как только сможет. Грустно покивает, заверит, что обязательно поговорит с племянницей и такое больше не повторится. А по дороге домой купит шоколадку, или даже тортик, для утешения. Потому что Нина — она-то всё понимает, а не как эти все!

— Вы должны понять, что такое поведение непростительно. Слышите меня?
— Слышу, — буркнула Алина. А то ведь не отстанет. — Я поняла. Я исправлюсь.

С тортиком в этот раз не сложилось. Нина велела потерпеть до зарплаты и купила половинку фруктового пирога. Ну ничего, он тоже вкусный!

— Драться-то зачем было? — спросила она, отрезая от угощения большущий кусок.
— Да не дралась я! Что я, идиотка? Только замахнулась, а она сама отшатнулась, а там ведро это дурацкое.

Ведро было не только дурацкое, но и полное грязной воды, оставшейся после уборки.
Вода, конечно, разлилась по всему полу и частично по Ольке. Олька испугалась, поскользнулась и шмякнулась в лужу. Локоть разбила, платье испачкала. И совершенно заслуженно! Но крайней всё равно Алина оказалась!

— И из-за чего весь сыр-бор?
— Ну… — Алина вгрызлась в пирог, раздумывая, с чего начать. — Честно говоря, из-за мамы…

Из-за сочинения про маму, если точнее.
Нужно было написать, кем работают родители, а Алина вместо этого написала про тётю. Нормально написала, на пятёрку. Только вот училка взяла и спросила после урока, почему про тётю, а не про маму с папой.
И тайны в этом никакой не было, и Алина давно научилась спокойно отвечать, что они умерли… только вот, пока она собиралась с духом, из другого угла кабинета сообщили: «А они её бросили».
Болтливая Олька даже сама удивилась, что так громко получилось. Она-то просто пояснила шёпотом для новенькой девчонки. Но все услышали — и понеслось!
— Не ври! — крикнула Алина, разворачиваясь к обидчице.
— Я не вру. Все так говорят.
— Неправда! — Кажется, кто-то пытался удержать Алину на месте, но она вывернулась и подбежала к Ольке. — Ты это только что придумала!
— Да зачем мне придумывать? У любого спроси: все знают, что тебя мать нагуляла где-то и бросила.
— Она умерла.
— Тогда где могила? А? Где могила?
— Не здесь. Она… далеко умерла.
— Да прекрати дурочку-то разыгрывать! У моей бабушки подруга в паспортном столе работает, она всё знает. А другая в поликлинике, она тоже знает, как мать твоя из дома удрала, а потом вернулась, подбросила тебя сестре своей — и обратно удрала. Такие вещи не скрыть, правда-то всё равно наружу вылезет!
Олька говорила уверенно, но явно не своими словами. Просто повторяла чужие. Видимо, тех самых всезнающих бабушкиных подруг.
— Это неправда, — упрямо твердила Алина. Она-то лучше полоумных старух знала, что никуда мама не сбегала, и дочку бы по своей воле не бросила. — Мама меня любила!
— Тогда куда она делась?
— Её убил злой волшебник! — выкрикнула Алина.
И даже рот себе руками зажала, испугавшись. Это была тайна, Нина всегда говорила, что это тайна, и её никому-никому раскрывать нельзя. А тут уже весь класс собрался.
— Ты дура? — расхохоталась Олька в ответ. — Ещё скажи, что в Деда Мороза веришь?
В Деда Мороза Алина не верила.
А вот письмо из Хогвартса ждала. Не дождалась и всю ночь ревела. Потом Нина объяснила, что письма не будет, потому что Хогвартс в Англии. И что Алина поедет учиться в другое место, но туда принимают с восемнадцати. А в восемнадцать всё будет. Надо только подождать.
«Сама ты дура!» — хотела огрызнуться Алина. Но внезапно поняла, что одноклассница ведь может быть и права. Верить в такое… Дура и есть!
Но это же не повод…
— Это не повод оскорблять маму!
— Которая тебя бросила?
Вот тут Алина на неё и замахнулась.
А потом ведро.
И всё остальное.

— Как мама умерла? — спросила Алина. От того, что она слишком долго вертела в руках недоеденный кусок пирога, все пальцы были в красном ягодном соке.
— Я же говорила… — начала Нина.
— Давай только в этот раз без злых волшебников. Я не маленькая уже, чтоб в такое верить.
— Хорошо. — Тётя сняла очки и потёрла глаза. — Они разбились на машине: она и твой папа. Вот и вся история.
— Тогда где могила? Почему мы никогда туда не ходили?
— А нет никакой могилы. Это произошло далеко, не здесь. Везти тела домой возможности не было. Их кремировали. Ничего не осталось.
— Но она меня не бросала?
Это был важный вопрос. Настолько важный, что у Алины в ушах гудело от напряжения. И глаза слезились, немножко.
— Ну что ты! Она никогда бы тебя не бросила. Она очень тебя любила! И папа твой очень тебя любил! И я, конечно, не могу их заменить, но хочу, чтобы ты знала: я тоже тебя люблю. Очень-очень! А Олька твоя — дура!
— Дура! — подтвердила Алина. — Но я уже подбросила ей в рюкзак дохлую мышь!