Как писать сцены боя

Перед тем как лезть в эти дебри, должна Вас предупредить: я не умею писать экшен. Если бы можно было перенести мои сцены боя на видео, вышло бы примерно так:

Однако, как и все, я учусь, собираю информацию из разных источников и делаю для себя выводы. В этой статье мы с вами вместе соберём в кучу несколько рекомендаций по написанию экшен-сцен от разных авторов и попытаемся вывести некий свод правил.

Советы от буктьюба

Был когда-то такой блогер — Badmaestro, обозревал книжный треш и иногда выпускал видео с советами для писателей. Сейчас его канал заброшен и укатился в не совсем ясном мне направлении, но всё же в своё время я почерпнула там, как мне показалось, несколько неплохих советов о том, как писать экшен:

1. «Чем меньше деталей, тем лучше».

В середине боя никто не будет обращать внимания, как красиво развеваются волосы лучницы, пока она натягивает тетиву, или как красиво блестит меч воина. Никому не надо знать марку пистолета противника, точное количество стрелков в отряде или оборочек на одеянии героя. В реальной схватке мы обращаем внимание совсем на другие детали:

а) что угрожает здоровью и жизни;

б) что помогает спастись;

в) что приведёт к поражению, что — к победе.

2. «Не увлекайтесь минимализмом» .

У кого-то экшен-сцена превращается в сухое перечисление действий, а кто-то опускает кучу деталей и забывает сделать переход между сценами, из-за чего «в одном предложении персонаж закрывает дверь на работу, а в следующем ему в лицо уже несётся кулак».

Не забывайте украшать сцену эмоциями и яркими деталями. Следите за плавностью истории.

Пять копеечек от Катрин

Сначала автор сказал: поменьше деталей. Теперь он говорит: побольше деталей. Как это понимать?

Вероятно, так, что одна деталь другой рознь. Эмоции и чувства персонажа, его действия, то, как он выпутается из ситуации — вот что интересно. А модель пистолета — это частности, которые нужны далеко не всем.

3. «Не разжёвывайте то, что и так ясно».

Совет больше касается языка, чем композиции экшен-сцены. Здесь автор имеет в виду, что надо чистить текст от плеоназмов — лишних слов и фраз, которые только дублируют смысл друг друга и новой информации не несут. Это справедливо не только для экшен-сцен, но и для всей литературы вообще (как и следующий тезис).

"Утвердительно кивнул головой" → "кивнул".

"Он взял в свои руки меч и высоко поднял его над собственной головой". → "Он взял меч и высоко поднял над головой".

4. «Укажите яркую эмоцию вместо диагноза».

Вместо того, чтобы называть эмоцию, покажите её — читатель сам сложит два и два.

«Роман стал бледным, видимо, от удивления, что Женя достал из кармана пистолет».

Исправленный вариант от Badmaestro:

«Женя достал из кармана пистолет. Роман побледнел и выпучил глаза на оружие».

Пять копеечек от Катрин

Я наглая и ещё немножко доработала этот отрывок на свой вкус:

«Женя выхватил из кармана пистолет. Роман уставился на оружие и побледнел».

(Ещё мне не нравится, что тут "оружие" используется как заместительный синоним для "пистолета" — выглядит как очевидная попытка избежать повтора.)

5. «Используйте короткие, рубленые предложения»

Разбейте сложносоставные предложения на несколько.

«Пертон вынул из ножен меч и направил его на Джонатана, заставляя того попятиться, оскальзываясь на заиндевевшем полу. Пертон сделал медленный шаг, поигрывая своим острым мечом. Джонатан в шоке открыл было рот, чтобы сказать что-то, но получился только долгий протяжный хриповатый свист...»

Исправленный вариант от Badmaestro:

«Пертон вынул меч и направил его на Джонатана. Тот в изумлении открыл рот. Пертон шагнул вперёд. Джонатан попятился и чуть не упал на скользком полу».

Пять копеечек от Катрин

На мой взгляд, здесь советчик всё же немножко переборщил с “укорачиванием предложений”: текст звучит пресно и однообразно. Думаю, самые короткие реплики следует использовать в самый напряжённый момент боя, в остальной части текста сложносоставные предложения неплохо приживутся.

6. «Если в схватке участвуют безымянные персонажи, не нужно расписывать подробно внешность каждого из них».

Вполне достаточно упомянуть пару-тройку самых ярких особенностей. «Лысый с мутным взглядом, горбатый с семечками, долговязый с длинным носом».

7. «Минимум “расщеплённых” сказуемых».

«Не оказывать помощь, а помогать. Не принимать решение, а решать».

8. «Вместо пассивного залога используйте активный».

«Не “он был лишён преимущества”, а “его лишили преимущества”. Не “он был вспоминаем”, а “его вспоминали”».

9. «Минимум причастных и деепричастных оборотов».

Обычно они используются для неспешного повествования.

10. «Используйте соответствующие динамике и ситуации слова!»

Пять копеечек от Катрин

Ещё один совет, который касается не только экшен-сцен. Писатель в целом должен много усилий прикладывать к подбору подходящих слов и выразительных средств.

В качестве примера приводится ставший мемом рассказ «В жестокой голактике».

“Неподалёку от нас воевал отряд дельта и браво. Мы присоединились к ним. Браво говорит нам уничтожить бронебойного робота слева. Гранатомётчик выполнять преказ. Он зарежает потрон, Встаёт, Прицеливается, И выстреливает, но в этот момент робот успевает выстрелить. Пуля летит ему в голову, он не успевает пригнуться и падает на землю.

— Робот пал и человек пал! — сказал капитан”.

Исправленный вариант от Badmaestro:

“На поверхности было жарко. Отряды Дельта и Браво уже приступили к зачистке. Сквозь стук пулемета слышится приказ Хендрикса "огонь!", но наши парни и так знают, что делать.

Я выпустил очередь по летящему на меня дрону, и тот разорвался, обдав волной теплого воздуха.

— На девять часов! — хрипит рация.

Я вскидываю винтовку.

Слева маячит силуэт бронебойного робота.

Твою мать! Я откатываюсь в сторону. Через секунду там, где я стоял, очередь

разрывных штопает землю.

Прыгаю за круп сбитого дрона и ору что есть сил:

— Уоттсон, подорви этого сукиного сына!

Новая очередь бьет в бок дрона, и я прижимаюсь к земле.

— Щас все будет, бэби.

Снова стук пулемета робота и оглушительный взрыв. Кусок железа падает в каком-то миллиметре от лица, и я различаю оторванную конечность противника.

Вскакиваю с земли.

Шатающаяся махина бронебойного робота со скрежетом оседает на землю.

Я улыбаюсь и ищу глазами Уоттсона.

Долго искать не приходится, и улыбка сползает с лица.

Верзила валяется в паре метров от меняс пробитой грудью.

— Уоттсон не жилец, — слышится голос капитана”.

Пять копеечек от Катрин

Здесь, исправляя одни ошибки, советчик совершил другие: время скачет от настоящего к прошедшему без видимых на то причин. Я бы ещё чуть-чуть доработала:

“На поверхности жарко. Отряды Дельта и Браво уже приступили к зачистке. В стуке пулемёта тонет приказ Хэндрикса: “Огонь!” — но наши парни и так знают, что делать.

Выпускаю очередь по летящему на меня дрону. Тот взрывается, обдавая волной теплого воздуха.

— На девять часов! — хрипит рация.

Я вскидываю винтовку.

Слева маячит силуэт бронебойного робота.

Твою мать! Откатываюсь в сторону. Там, где я стоял, очередь разрывных штопает землю.

Прыгаю за круп сбитого дрона и ору что есть сил:

— Уоттсон, подорви этого сукиного сына!

Новая очередь бьет в бок дрона, и я прижимаюсь к земле.

— Щас все будет, бэби.

Снова стук пулемета робота и оглушительный взрыв. В каком-то миллиметре от лица падает кусок железа — оторванная нога противника.

Вскакиваю с земли.

Шатающаяся махина бронебойного робота со скрежетом оседает на землю.

Я улыбаюсь и ищу глазами Уоттсона.

Долго искать не приходится. Верзила валяется в паре метров от меня с пробитой грудью.

— Уоттсон мёртв, — слышится голос капитана”.

Советы от Брэндона Сандерсона

Брэндон Сандерсон — американский писатель в жанре фэнтези и научной фантастики, известный прежде всего книгами о вселенной “Космер” и своей работой над завершением цикла “Колесо времени” Роберта Джордана. Популяризовал концепцию “простых” (soft magic system) и “строгих” (hard magic system) магических систем в фэнтези.

В одной из лекций Сандерсон рассказывает о трёх правилах сцен боя:

1. Показывай, а не рассказывай.

Пишите так, чтобы читатель мог представить всё происходящее в воображении, как на экране. Вместо того, чтобы называть чувство или черту характера персонажа, покажите их его мимикой, действиями и т.д. То же касается и боевых сцен: не говорите о драке, а дайте нам самим её увидеть.

2. Смотреть на удары интересно только в кино.

Книги нередко проигрывают визуальным формам искусства по части экшен-сцен. Игры и фильмы чертовски хороши в этом плане. Можно двадцать минут смотреть, как Джеки Чан раскидывает людей, и это будет весело. Не для всех, но это работает в рамках жанра. Можно закончить фильм сценой боя, которая займёт одну шестую часть всего хронометража. Но что будет, если написать книгу, одна шестая часть которой — это описание боя?

«Он ударил, а потом снова ударил, а потом снова, но уже иначе и круче, а потом ударил его другой ногой, и поднялась пыль...»

Кому-то и такое придётся по вкусу, но множество читателей просто пролистает эту сцену.

3. Ясность. Самая большая ошибка — когда непонятно, что в сцене боя вообще происходит. Важнейшая информация в любой подобной сцене — это:

— кто ранен,

— кто не ранен,

— кто выжил.

Вот всё, что люди хотят узнать в итоге. Если мы не можем понятно объяснить, что творится вокруг персонажа, у нас будут проблемы.

Сцена боя — тот случай, когда ради конкретики придётся немного отодвинуть в сторону метафоры, избавиться от страдательного залога и тому подобного — всего, что замедляет темп. Нужно выражаться максимально кратко, точно и ясно: кто? где? что сделал?

Авторские ремарки (blocking)

Полезно делать заметки, кто где находится и что делает в этой сцене. Не обязательно шаг за шагом описывать действия каждого участника, но нам важно знать, что, пока главный герой дерётся, его компаньоны не стоят столбом. «Джон помчался к парням с пулемётами, а Мэри юркнула в укрытие и бросила гранату». После этого можно со спокойной душой сосредоточиться на основном персонаже, время от времени подбрасывая предложения о том, что делали в этот момент остальные: что случилось с Джоном? Что случилось с Мэри и её гранатой? «Он бросил взгляд на Джона: тот яростно отбивался от пуль волшебной катаной, высекая хаос ослепительных искр».

Некоторые люди осознают, что описание удара за ударом — это не весело, поэтому придумывают что-то вроде: «Это была сцена хаоса и разрушения, воздух дрожал, земля тряслась, слышались крики, бла бла бла бла». Они пытаются создать впечатление, что происходит грандиозное сражение, при этом забывают о главном герое. Это сбивает читателя с толку: в чем смысл этой сцены? За кем я слежу? Поэтому лучше сосредоточиться на действиях и ощущениях какого-то одного персонажа, не забывая при этом иногда поглядывать на остальных. Когда персонаж в хаосе битвы не понимает, что происходит — это нормально. Когда не понимает читатель — это плохо.

Преимущества писательства

Хорошо, смотреть на удары интересно, а читать про них — нет, это мы уже уяснили. Не пытайтесь превзойти в этом фильмы про Джеки Чана. Тогда стоит сосредоточиться на том, в чём литература хороша: мысли и эмоции персонажей. И нужно постараться, чтобы мысли больше показывали, чем рассказывали. Например, персонаж может на секунду остановиться и подумать: «Почему перестали стрелять из миномётов?» или, катясь по земле под градом взрывов, осознает: «Миномёты умолкли!» Мысли должны звучать естественно, как что-то, что подумал бы реальный человек во время боя. Также они превосходно передают внутреннее состояние героя — не приходится писать: «он почувствовал то-то».

Но слишком много мыслей — тоже плохо, иначе это уже не экшен. Одной на страницу бывает вполне достаточно.

Темп — тоже один из плюсов литературы. Мы можем с лëгкостью ускорять и замедлять время в истории (фильм в таком случае использовал бы слоу-мо), чтобы акцентировать внимание на конкретных деталях.

Чувства. В кино мы можем слышать и видеть, но тактильные ощущения персонажей и запахи остаются по ту сторону экрана. Зато их можно описать в книге! Используйте все пять чувств, чтобы погрузить читателя в сцену.

Образность. Да, выше уже говорилось, что нужно поменьше метафор, побольше конкретики, но это не значит, что нужно совсем от них избавиться! Используйте их, чтобы придать уникальности голосу вашего персонажа. Фермер может использовать сравнения с сельской жизнью, кузнец — кузнечные метафоры и т.д., например, «Поле битвы пахло как кузница после дня усердной работы». Главное не допускать излишней вычурности. Короткие и конкретные описательные предложения расцветают в таких сценах.

Советы из глубин ВКонтакте

В поисках материалов по теме я наткнулась на очень интересную статью — «Описание поединка чужими глазами» (автор — Николай Оленин). Полный её текст вы можете прочитать по ссылке внизу — эта статья того стоит, а здесь я кратенько изложу основные тезисы. Главная идея заключается в следующем:

Даже когда речь идёт о драке вусмерть пьяных людей.

В первую очередь надо поставить себя на место антагониста и задать себе следующие вопросы:

1. «Что Я делаю в этом месте и в это время?». Антагонист не возник из небытия за долю секунды до появления на сцене главного героя. Что-то привело его сюда, и эти причины будут влиять на его дальнейшее поведение.

2. «Что здесь и сейчас делает главный герой?». Чего он хочет, по какой причине здесь оказался?

3. «Насколько опасен герой?». Оружие, доспехи, физическая форма героя, наличие у него ран или признаков усталости и измождения.

4. «Выгодно ли это место и время для боя и что следует предпринять, чтобы увеличить свои шансы на победу?». Возможно, имеет смысл заманить или загнать героя в другое место?

5. «Что с героем вообще делать?». Убить? Оглушить, ранить или только обезоружить? Припугнуть? Подставить?

6. «Герой действует в одиночку?». Если нет, то как лучше лишить его этого преимущества?

7. «Как поведёт себя герой, если я на него сейчас накинусь?».

8. «Какие чувства и эмоции испытываю Я перед предстоящим боем?».

После этого нужно задать те же самые вопросы с перспективы героя. Совмещение этих двух логик продиктует нам действия персонажей в сцене. В бою персонажи беспрестанно оценивают обстановку вокруг себя и пытаются предугадать дальнейшие действия противника, а также пути достижения победы.

Также автор статьи приводит несколько частных советов по логике действий в бою:

1. “Противник безоружный всегда лучше противника вооружённого”. Нужно стремиться его обезоружить или свести к минимуму использование им оружия.

2. “Обрушиваться всей своей мощью на вооружённого противника без предварительной "разведки боем" опасно для здоровья – неизвестно, какова будет ответная реакция и слишком велик риск напороться на неожиданный встречный удар”. Почти всегда нужно сначала прощупать логику противника.

3. “Более длинное оружие даёт преимущество ... всеми возможными усилиями надлежит удерживать оппонента на этой дистанции, покуда бой не будет успешно завершён”.

4. “Бить ради красивого звона в сколь-нибудь приличные доспехи – дело бессмысленное и глупое. Противника в хороших доспехах можно поразить либо специальным бронебойным оружием ... либо проминающим и оглушающим массивным оружием ударно-дробящего действия – доспехи не пробьёт, но вполне может их покорёжить и повредить скрытое под ними тело… Во всех прочих случаях удары наносятся целенаправленно в незащищённые (или слабозащищённые) доспехами места”.

5. “Если у одной из сторон конфликта есть численное преимущество – его обычно стараются использовать более продуктивно, чем выстроить всех бойцов в колонну и дать герою возможность избивать их по одному до вполне закономерного итога. Скорее уж героя попробуют атаковать одновременно с разных сторон…”

6. “Если местность благоприятствует получению тактического преимущества – глупо его не использовать и не учитывать возможность такого использования противником”.

7. “Возможно три базовых варианта начала вооружённого столкновения:

1. Инициатива исходит от героя

2. Инициатива исходит от антагониста

3. Герой и антагонист одновременно кидаются друг к другу с взаимным желанием нанести те или иные повреждения...

Тот кто проявляет инициативу вынуждает оппонента подстраиваться под него, ограничивая его выбор действий”.

8. “... имеет смысл включить в его [героя] поведение в бою и действия направленные на изменение логики второй стороны”. (Имеются в виду всевозможные уловки и обманные удары.)

Немного анализа

Итак, мы просмотрели три совершенно разных статьи на тему написания боевых сцен. Но что нам это даёт? Как применить эти знания на практике? Как определить, какие из этих советов работают, а какие — нет?

Выход прост: берёте понравившегося автора и смотрите, как ту или иную проблему решает он.

Давайте ещё раз перечислим и обобщим изложенные выше тезисы:

• поменьше деталей, но не доводить до минимализма;
• показывайте, а не рассказывайте;
• используйте короткие, рубленые предложения; уберите причастные и деепричастные обороты и пассивный (страдательный) залог;
• сосредоточьтесь на чувствах и эмоциях персонажей;
• не упускайте из виду всех действующих лиц сцены, но сосредоточьтесь на одном персонаже;
• образность допустима до тех пор, пока не запутывает читателя: будьте максимально точны и конкретны: кто? что? где? как?
• постоянно анализируйте логику поведения героев в бою и заставьте их анализировать друг друга;
• пишите грамотно, обращайтесь со словами аккуратно (этот совет объединяет сразу три пункта: про плеоназмы, про “расщеплённые” сказуемые и про соответствие слов ситуации).

Пример первый. Анджей Сапковский. “Ведьмак”.

Прочитайте в данный отрывок и вдумайтесь: нравится ли он вам? Если да, то почему?

“И тут он ее услышал. Она шла медленно, шлепая по полу. А потом он её увидел.

Описание было точным: спутанный ореол рыжеватых волос окружал непропорционально большую голову, сидящую на короткой шее. Глаза светились во мраке, словно два карбункула. Упырица остановилась, уставившись на Геральта. Вдруг раскрыла пасть — словно похваляясь рядами белых клиновидных зубищ, потом захлопнула челюсть с таким грохотом, будто захлопнула крышку сундука. И сразу же прыгнула, с места, без разбега, целясь в ведьмака окровавленными когтями.

Геральт отскочил, закружился, упырица задела его и тоже закружилась, вспарывая когтями воздух. Она не потеряла равновесия и напала снова, немедленно, с полуоборота, щелкнув зубами у самой груди Геральта. Ривянин отскочил в другую сторону, трижды меняя направление вращения и тем самым сбивая упырицу с толку, отскакивая, сильно, хотя и не с размаху, ударил ее по голове серебряными шипами, сидящими на верхней стороне перчатки, на костяшках пальцев.

Упырица жутко зарычала, заполнив дворец гулким эхом, припала к земле, замерла и принялась выть. Глухо, зловеще, яростно.

Ведьмак зло усмехнулся. Первый "раунд", как он и рассчитывал, прошел успешно. Серебро было убийственным для упырицы, как и для большинства чудовищ, вызванных к жизни колдовством. Так что, выходит, бестия не отличалась от других, а это давало надежду на то, что чары удастся снять, серебряный же меч как крайнее средство гарантировал ему жизнь.

Упырица не спешила нападать. Теперь она приближалась медленно, оскалив клыки, пуская слюни. Геральт попятился, пошел полукругом, осторожно ставя ноги, то замедляя, то ускоряя движение, тем самым рассеивая внимание упырицы, не позволяя ей собраться для прыжка. Продолжая движение, он разматывал длинную тонкую крепкую цепь с грузом на конце. Серебряную цепь.

В тот момент, когда упырица, напрягшись, прыгнула, цепь просвистела в воздухе и, свернувшись змеей, мгновенно оплела руки, шею и голову чудища. Не довершив прыжка, упырица упала, издав пронзительный визг. Она извивалась на полу, жутко рыча то ли от ярости, то ли от палящей боли, причиняемой ненавистным металлом. Геральт был удовлетворен — убить упырицу, если б он того хотел, не составляло труда. Но он не доставал меча. Пока ничто в поведении упырицы не говорило о том, что это случай неизлечимый. Геральт немного отступил и, не спуская глаз с извивающегося на полу тела, глубоко дышал, собираясь с силами.

Цепь лопнула, серебряные звенья дождем прыснули во все стороны, звеня по камням. Ослепленная яростью упырица, воя, кинулась в атаку. Геральт спокойно ждал и поднятой правой рукой чертил перед собой Знак Аард.

Упырица отлетела на несколько шагов, словно ее ударили молотом, но удержалась на ногах, выставила когти, обнажила клыки. Ее волосы поднялись дыбом, зашевелились так, будто она шла против резкого ветра. С трудом, кашляя, шаг за шагом, медленно, но шла! Все-таки шла!

Геральт забеспокоился. Он, конечно, не ожидал, что такой простой Знак совсем парализует упырицу, но и не думал, что бестия так легко оправится. Он не мог держать Знак слишком долго — это истощало, а меж тем упырице оставалось пройти не больше десятка шагов. Он резко снял Знак и отскочил вбок. Как и ожидал, застигнутая врасплох, упырица полетела вперед, потеряла равновесие, перевернулась, поскользнулась на полу и покатилась вниз по ступеням зияющего в полу входа в склеп. Снизу донеслись истошные вопли.

Чтобы выиграть время, Геральт прыгнул на лестницу, ведущую на галерейку. Не успел пройти и половины, как упырица вылетела из склепа и помчалась за ним, словно огромный черный паук... Ведьмак, дождавшись, пока она взбежит на лестницу, тут же перемахнул через поручень и спрыгнул на пол.

Упырица развернулась на лестнице, оттолкнулась и кинулась на него в невероятном, чуть ли не десятиметровом прыжке. Она уже не дала так легко провести себя — дважды ее когти рванули кожаную куртку ривянина. Но новый могучий удар серебряных шипов откинул упырицу. Она закачалась. Геральт, чувствуя вздымающуюся в нем ярость, покачнулся, откинул туловище назад и сильнейшим ударом в бок повалил бестию на пол.

Рык, который она издала, был громче всех предыдущих. С потолка посыпалась штукатурка.

Упырица вскочила, дрожа от неудержимой злобы и жажды убийства. Геральт выжидал. Он уже выхватил меч и, чертя им в воздухе зигзаги, шел, обходил упырицу, следя за тем, чтобы движения меча не совпадали с ритмом и темпом шагов. Упырица не отскочила. Она медленно приближалась, водя глазами вслед за блестящей полоской клинка.

Геральт резко остановился, замер, поднял меч над головой. Упырица растерялась и тоже остановилась. Ведьмак, выписав острием двойной полукруг, сделал шаг в сторону упырицы. Потом еще один. А потом прыгнул, вертя меч над головой.

Упырица съежилась, попятилась. Геральт был все ближе. Глаза его разгорелись зловещим огнем, сквозь стиснутые зубы вырвался хриплый рев.

Упырица снова отступила, отброшенная мощью сконцентрированной ненависти, злобы и силы, излучаемой нападающим на нее человеком, бьющей в нее волнами, врывающимися в мозг и внутренности. До боли пораженная неведомым ей прежде ощущением, она издала вибрирующий тонкий визг, закружилась на месте и в панике кинулась в мрачный лабиринт коридоров дворцовых подземелий.

Геральт, сотрясаемый дрожью, остановился посреди залы.

Один”.

Для себя я ответила, что эта сцена мне нравится, и на неё стоит равняться. Можно по-разному относиться к Сапковскому как к личности, но всё же книги он писать умеет. В противном случае они не нашли бы такого количества почитателей.

Что мы тут видим? Я, в первую очередь, вижу, что совет про рубленые предложения — это заблуждение. Уж не знаю, переводчик ли постарался или в оригинале то же самое, но текст изобилует деепричастными оборотами и придаточными предложениями — и это… не делает его менее динамичным? Давайте попробуем оформить всё как простые, короткие предложения:

“Упырица не спешила нападать. Теперь она приближалась медленно. Скалила клыки и пускала слюни. Геральт попятился, пошел полукругом. Он осторожно ставил ноги, то замедлял, то ускорял движение, тем самым рассеивал внимание упырицы, не позволял ей собраться для прыжка. Он разматывал длинную тонкую крепкую цепь с грузом на конце. Серебряную цепь”.

Так лучше? На мой скромный взгляд — вовсе нет.

Автор почти не использует коротких предложений, но часто прибегает к перечислению действий через запятую. Самое маленькое предложение у Сапковского ставит точку в этой сцене: “Геральт, сотрясаемый дрожью, остановился посреди залы. Один”.

Теперь описания и образность. Упырица нарисована достаточно яркими штрихами: всего лишь маленький абзац, но достаточный для того, чтобы вообразить её во всех красках. Средств художественной выразительности в сцене использовано не так уж и много, но они есть и употреблены к месту: “Глаза светились во мраке, словно два карбункула”, “серебряные звенья дождем прыснули во все стороны” и т.д. Будь их больше — это бы выглядело странно, потому что у нас тут бой в самом разгаре, к тому же главный герой — отнюдь не романтик.

Геральт постоянно анализирует, что упырица предпримет дальше, и выстраивает тактику: ага, серебра боится, значит, в крайнем случае можно её прибить серебряным мечом. Нужно не позволять ей собраться для прыжка. Ага, Аарда она не очень-то боится, а я его долго держать не могу — надо срочно что-то предпринять…

И наконец, самое главное: соблюдена ясность. В сцене предельно понятно, кто где что делает, зачем, почему и как.

Можно ли считать этот текст эталоном? Нет, я могу найти целую кучу причин докопаться (например, “Геральт забеспокоился” — почему бы это не показать?), но именно по части экшена, как мне кажется, он очень даже хорош.

Но здесь у нас всего два действующих лица. Как быть, когда их много? Очень много?

Пример второй. Бернард Корнуэлл. “Арлекин”

“Владыки Франции верхом направились на гребень холма, где их ждали всадники в доспехах. К наступлению ночи их мечи станут мокрыми от крови, пленникам будет тесно, а Англия будет сломлена навсегда.

Потому что впереди развевается орифламма.

– Чертовы ублюдки! – потрясенно воскликнул Уилл Скит, вставая на ноги. – Они пошли вперед!

Его удивление было оправданно, поскольку день уже клонился к вечеру, был час, когда работники собираются с полей домой.

Лучники встали и посмотрели вперед. Враг еще не наступал, но по долине растянулись арбалетчики, а на склоне над ними французские рыцари и латники брали в руки копья.

Томас подумал, что это ложная атака. Через три-четыре часа стемнеет, но, возможно, французы были уверены, что быстро справятся с делом. Арбалетчики наконец двинулись вперед. Томас снял шлем, чтобы достать тетиву, накинул петлю на рог и согнул цевье, чтобы закрепить другой конец на зарубке. С третьей попытки ему удалось на ощупь натянуть тетиву на оружие. «Боже милостивый, – подумал он, – да они действительно идут! Успокойся, – сказал он себе, – успокойся». Но он продолжал нервничать, как в тот раз, когда стоял на склоне над Хуктоном и впервые решился убить человека. Томас распустил шнурок на мешке со стрелами.

С французской стороны долины донесся барабанный бой и громкий крик воодушевления. Этой радости не нашлось объяснения; латники не двигались, а арбалетчики были еще далеко. С мельницы, где находился король с резервом, на барабанный бой чистым красивым звуком откликнулись английские трубы. Лучники на холме разминались и топали ногами. Четыре тысячи английских луков были натянуты и приведены в готовность, но на них надвигалось в полтора раза больше арбалетчиков. А за шестью тысячами генуэзцев были тысячи закованных в доспехи всадников.

– Без щитов! – крикнул Уилл Скит. – И их тетивы, должно быть, отсырели.

– Их стрелы не долетят до нас.

Сбоку от Томаса снова появился отец Хобб.

Томас кивнул, во рту у него пересохло, и он ничего не сказал. Арбалет в хороших руках – а не было рук более умелых, чем у генуэзцев, – стрелял дальше, чем обычный лук. Если тетива его была сухой. Дальность стрельбы не являлась большим преимуществом, поскольку требовалось много времени на новое натяжение. Лучник пользовался этим, выпуская шесть-семь стрел, пока арбалетчик заряжал вторую. Однако, даже понимая все это, Томас нервничал. Врагов казалось так много, а французские барабаны – огромные котлы с натянутой на них толстой шкурой – громыхали в долине, как стук сердца самого дьявола. Вражеские всадники двинулись вперед, им не терпелось погнать своих коней на английский строй. Английские латники зашевелились, сплачивая ряды в одну сплошную массу щитов и стали. Гремели и звенели доспехи.

– С нами Бог! – крикнул священник.

– Не тратьте стрелы зря, – предостерег Уилл Скит. – Цельтесь наверняка, ребята, наверняка. Их надолго не хватит. – Он повторил свое наставление, пройдя вдоль строя. – Том, у тебя такой вид, будто ты увидел призрака.

– Десять тысяч призраков, – ответил тот.

– Ублюдков больше десяти тысяч, – сказал Уилл Скит и оглянулся на холм. – Всадников, может быть, тысяч двенадцать. – Он осклабился. – Значит, парень, нужно двенадцать тысяч стрел.

У французов было шесть тысяч арбалетчиков и вдвое больше конных латников, в подкрепление которым на обоих флангах французского войска появилось пешее ополчение. Томас сомневался, что ополченцы сыграют роль в сражении. Если только оно, конечно, не превратится в беспорядочное бегство. Он понимал, что арбалетчики, вероятно, отойдут назад, поскольку шли без щитов, а их тетивы отсырели. Но чтобы отогнать генуэзцев, потребуются стрелы, много стрел, и, значит, меньше останется на всадников, чьи поднятые вверх раскрашенные копья частоколом вздымались на вершине холма.

– Нам понадобится больше стрел, – сказал он Скиту.

– Обойдешься теми, что есть, – ответил тот. – Мы победим. Не желай того, чего все равно не получишь.

Арбалетчики замешкались у подножия холма и, выстроившись в цепь, вложили стрелы в пазы. Прежде чем выпустить первую стрелу, Томас суеверно поцеловал ее наконечник, представлявший собой клин из чуть заржавевшей стали с двумя крутыми зазубринами. Он положил стрелу на левую кисть и пристроил выемку на тупом конце к середине тетивы, защищенной от истирания пеньковой оплеткой. Потом натянул лук и ощутил успокоение от сопротивления тиса. Стрела лежала с внутренней стороны цевья, слева от сжимавшей его руки. Он ослабил натяжение, прижал стрелу левым большим пальцем и согнул пальцы правой руки.

От неожиданного звука трубы Томас подскочил. Теперь все французские барабанщики и трубачи взялись за дело, создав полную какофонию, и генуэзцы снова двинулись вперед. Они поднимались по английскому склону, их лица казались пятнами в обрамлении серых шлемов. Французские всадники спускались с холма, но медленно, словно смакуя приказ к атаке.

– С нами Бог! – крикнул отец Хобб.

Он стоял в позе лучника, вытянув левую руку вперед, и Томас увидел, что его ноги босы.

– Что случилось с вашими сапогами, святой отец?

– Одному бедному мальчику они были нужны больше, чем мне. А я добуду себе пару французских.

Томас пригладил оперение на первой стреле.

– Погодите! – крикнул Уилл Скит. – Погодите!

Из английского строя выбежал пес, и его владелец звал его обратно, а через мгновение уже все лучники выкрикивали собачье имя:

– Кусака! Кусака! Сюда, негодяй! Кусака!

– Тихо! – проревел Уилл Скит, а пес в полном замешательстве убежал в сторону неприятеля.

Справа от Томаса, за строем, пушкари с дымящимися фитилями присели у телег. Лучники поднялись на повозки, слегка натянув луки. Графу Нортгемптонскому пришлось подойти и встать среди стрелков.

– Вам не следует быть здесь, милорд, – сказал Уилл Скит.

– Едва король произвел его в рыцари, он сразу возомнил, что может мне приказывать! – проворчал граф.

Стрелки усмехнулись.

– Не убивай всех латников, Уилл, – продолжал граф. – Оставь несколько для наших неуклюжих мечей.

– У вас еще будет возможность повоевать, – мрачно проговорил Уилл Скит. – Погодите! – снова крикнул он лучникам. – Погодите!

Генуэзцы наступали с воинственным криком, хотя их голоса почти заглушал громкий барабанный бой и неистовые звуки трубы. Кусака несся назад к англичанам, и, когда пес наконец укрылся за строем, раздались веселые возгласы.

– Не тратьте понапрасну чертовы стрелы, – напоминал Уилл Скит. – Цельтесь хорошенько, как вас учила мама.

Генуэзцы подошли на расстояние выстрела, но ни одной стрелы пока не вылетело. Арбалетчики в красно-зеленых камзолах все приближались, чуть пригнувшись на подъеме. Они шли не прямо на англичан, а немного под углом, и это означало, что правый фланг английского строя, где стоял Томас, попадет под удар первым. К тому же в этом месте склон был самым пологим, и Томас с замиранием сердца понял, что, похоже, окажется в гуще сражения. Тут генуэзцы остановились, выровняли линию и издали боевой клич.

– Слишком рано, – пробормотал граф.

Арбалетчики встали в позицию для стрельбы. Они направили арбалеты вверх, намереваясь обрушить на английский строй смертоносный дождь.

– Натянуть! – скомандовал Скит, и у Томаса заколотилось сердце, когда он оттянул до правого уха шероховатую тетиву.

Он выбрал человека во вражеском строю, расположил конец стрелы прямо между ним и своим правым глазом, отвел лук чуть вправо, чтобы компенсировать отклонение, потом поднял левую руку и вновь отодвинул его, учитывая направление ветра. Ему не приходилось думать о прицеливании, все делалось инстинктивно, и все же он нервничал, и на правой ноге подрагивала мышца. Из английского строя не доносилось ни звука, а арбалетчики кричали, и барабанный бой оглушал. Генуэзцы напоминали красно-зеленые статуи.

– Стреляйте, ублюдки, – пробормотал кто-то, и генуэзцы повиновались.

В небо взлетели шесть тысяч коротких арбалетных стрел.

– Пора, – удивительно тихо проговорил Уилл.

И полетели английские стрелы.

/.../

Вторая стрела Томаса уже летела, когда первая достигла пика высоты и начала падать. Потянувшись за третьей, он понял, что вторую выпустил в панике. Поэтому помедлил и посмотрел на облачное небо, густо испещренное мелькающими черными стрелами, летевшими плотнее, чем скворцы, и несущими смерть безжалостней, чем ястребы. Не увидев ни одной арбалетной стрелы, он положил на левую кисть третью стрелу и выбрал в генуэзском строю новую цель. Раздался странный звук, и Томас увидел, как град генуэзских стрел поразил дерн вокруг ям для коней.

А через мгновение первая английская стрела попала в цель. Десятки арбалетчиков отпрянули назад, включая выбранного Томасом на третий выстрел, и он, сменив цель, оттянул тетиву до уха и отпустил.

– Недолет! – злорадно закричал граф Нортгемптонский.

Несколько лучников выругались, подумав, что он имеет в виду их стрелы. Нет, это генуэзские арбалеты ослабели от дождя, и ни одна их стрела не долетела до англичан, которые радостно завопили и пробежали несколько шагов вниз по склону.

– Бей их! – закричал Уилл Скит.

И они стали бить. Огромные луки натягивались снова и снова, и оперенные белым стрелы с шумом летели вниз по склону, пробивая кольчуги и ткань и превратив подножие холма в долину смерти. Раненые арбалетчики захромали прочь, некоторые поползли, а уцелевшие попятились, не перезаряжая своего оружия.

– Хорошенько цельтесь! – кричал граф.

– Не тратьте стрелы попусту! – напоминал Уилл Скит.

Томас снова выстрелил, вытащил из мешка новую стрелу и выбрал новую цель. Его предыдущая стрела устремилась вниз и поразила врага в бедро. Трава у линии генуэзцев была утыкана не попавшими в цель стрелами, но многие попали. Генуэзский строй поредел, и значительно, и теперь стало тихо, если не считать криков и стонов раненых. Лучники снова продвинулись вперед, к самому краю ям, и вниз по склону полетел новый шквал стрел.

И арбалетчики побежали.

Только что они представляли собой неровную линию, все еще многочисленную, где стрелки укрывались за телами павших товарищей, и вдруг превратились в бегущую толпу, спешащую спастись от разящих стрел.

– Прекратить стрельбу! – проревел Уилл Скит. – Прекратить!

– Стоять! – крикнул Джон Армстронг, чьи стрелки располагались слева от отряда Уилла Скита.

– Хорошо справились! – похвалил граф Нортгемптонский.

– Назад, ребята, назад! – сдерживал лучников Уилл Скит. – Сэм! Дэвид! Идите подберите сколько-нибудь стрел, быстро! – Он указал вниз по склону, где среди умирающих и уже мертвых генуэзцев в дерне торчали стрелы с белым оперением. – Поспешите, парни. Джон! Питер! Помогите им. Давайте!

Стрелки бросились вырывать из травы стрелы. Оставшиеся на месте издали предостерегающий крик.

– Назад! Назад! – закричал Уилл Скит.

Приближались всадники”.

Что мы наблюдаем в этом отрывке? Тезис с короткими предложениями снова не оправдался: они используются по большей части в речи персонажей, где максимально уместны, учитывая ситуацию. Авторскому же тексту есть где развернуться, потому что Корнуэлл активировал чит-код и пишет всё в авторской перспективе, что даёт ему возможность залезть в голову любого персонажа в любой момент, предоставить подробнейшую информацию о численности войск, оставшихся боеприпасах, подметить, у кого там что отсырело или сломалось. В перспективе от первого лица такие пляски едва ли возможны.

И вот, казалось бы: в сцене нет описания красочного навешивания люлей, куча цифр, куча сложных предложений, эта сцена должна быть просто чертовски скучной. Да???

Лично мне она кажется великолепной, потому что:

1) действующие лица столкнулись с врагом, сила которого больше в несколько раз, при этом каждая деталь здесь к месту и помогает нам осознать масштаб угрозы: французов больше, у них арбалетчики, у них всадники в прочнейших доспехах, у них орифламма, в конце концов — англичанам поможет только Бог;

2) текст пропитан эмоциями: основной фокус сосредоточен на Томасе, но в наше поле зрения то и дело попадают другие герои: они нервничают, молятся, ругаются, прикидывают шансы победить;

3) здесь достаточно образности, даже в речи персонажей, но она не вычурная и всегда к месту;

4) нам понятна логика действий каждого персонажа.

Выводы

В написании экшена не стоит слишком много внимания уделять форме: по большей части не важно, какой длины у вас предложения и сколько в них запятых. Главное — это:

1. чёткость и ясность: лучше пренебречь литературностью, чем запутать читателя;
2. логичность: каждое действие каждого действующего лица чем-то продиктовано, и если вы не можете объяснить, почему персонаж повёл себя в бою так, а не иначе — плохи ваши дела;
3. конфликт: когда ваш герой пинает очередного слабого миньона, то, как бы красочно вы это ни написали, вряд ли этот бой вызовет у читателя сильные эмоции — оппонент должен быть всегда или на равных с героем, или сильнее;
4. уместность: если деталь упоминается, значит, она имеет значение для истории, если же не имеет — выпиливаем (это не только экшена касается);
5. эмоции и чувства: используйте их по полной, старайтесь сосредоточиться на одном персонаже, даже если вы всевидящий автор, но иногда переводите объектив в сторону других.

Использованные материалы:

Brandon Sanderson Lecture 11: Three Rules for Fight Scenes. https://youtu.be/gyTrlsuwZug

Badmaestro. Как написать крутецкий экшен: 10 убойных советов. https://youtu.be/M1bQw2d8Xxw

Николай Оленин. Описание поединка чужими глазами. https://vk.com/topic-17690779_30947803