Черновик первой главы

«Уже почти год от Исмелин нет никаких вестей. Неужели она забыла про меня? После стольких лет дружбы?

Она говорила, что собирается поступать в Академию Золотого Орла в Альвере, и после этого пропала. Её родители отказываются со мной разговаривать. Если у вас есть хоть какая-нибудь информация о том, где она и что с ней происходит сейчас, пожалуйста, напишите мне в личные сообщения».

Ашлин нажала «Отправить» и в тысячный раз заглянула на страницу Ис. Та давно не появлялась в сети.

Никто из её друзей уже давно не появлялся в сети.

За окном бушевала метель. В неоновом свете фонарей снежинки кружились словно огоньки гигантского диско-шара, пронизывая отражение Ашлин на толстом стекле — хрупкую тëмную фигурку с бантом на голове, — будто внутри у неё не было ничего, кроме пустоты. Кажется, так люди с биологическим мозгом описывают чувство от потери чего-то важного?

Она умела ощущать только пустоту.

Тихий скрежет часов напомнил о том, что сутки подошли к концу. Электронная фоторамка в углу письменного стола в очередной раз сменила кадр и теперь проецировала рисунок Ис, еë с Ашлин портрет на фоне Академии. Это был подарок на пятнадцатую ночь рождения. Единственный, который Аш тогда получила: отец никогда ничего не праздновал с тех пор, как погибла её мать.

Портрет был заметно стилизован, но в то же время казался на удивление точным. Ис на нём жмурилась от счастья, уголки её рта растянулись почти до самых ушей — длинных, как у любого эльфа; смуглая рука-сарделька вилась вокруг бледных плеч подруги; русые волосы торчали во все стороны, словно иголки у ежа, в них запуталась листва. Ашлин, в свою очередь, выглядела как застывшая восковая фигурка, идеально прямая и спокойная, но она неловко улыбалась, а её глаза, неестественно ярко-голубые, как небо Альвера на картинках, радостно светились. Буквально: Ис нарисовала вокруг них лучи.

Ашлин положила фоторамку плашмя, изображением вниз, и задумалась. Было ли это действие заложено в её алгоритмы? Или так проявлялись отголоски её прошлой версии? Как иррационально.

Она вытащила кабель из виска, выключила ноутбук, очистила кэш в голове и легла спать, но сон не шëл: отвечавшая за него часть мозга досталась ей от человека и, похоже, в этот раз решила взбунтоваться. Проворочавшись около часа, Ашлин встала и отправилась на кухню.

В коридоре царил полумрак, но даже так она заметила грузную фигуру у входа.

— Отец?

Застигнутый врасплох, Хьедин отпустил дверную ручку и угрюмо развернулся. Он был одет в самую тëплую из своих курток и видавшие жизнь многослойные штаны. Его короткие волосы, не в пример седые к сорока годам, слабо блестели.

— Куда ты?

— Сколько раз можно повторять, — прошипел он, — обращайся ко мне на «вы».

— Обнаружено исключение: согласно заводскому протоколу, я обязана обращаться к родителям на «ты».

— Какой я тебе родитель! У меня была только одна дочь, и она умерла.

В горле Ашлин застрял ком, на глазах проступили слëзы. Ещё одна деталь, которая досталась ей от прежней себя.

— Вы с мамой создали меня. Так что технически вы всё ещё мой отец.

— Заткнись.

Аш тяжело вздохнула. В таком часу и в таком состоянии духа он мог покинуть дом только с одной целью: пить и проигрывать деньги.

— Позвольте хотя бы сопроводить вас, чтобы вы случайно не заснули и не замëрзли по дороге.

— В ледяную бездну космоса. Делай что хочешь, только замолчи.

***

Город погрузился в сон под тëмным покрывалом новой ночи, но здесь, в уютном и тёплом уголке холодного, недружелюбного Азилиса, никто и не думал спать.

Ашлин стояла перед бежевым шестиугольным столом, глядя, как на него ложилась карта за картой, и с тоской теребя сереющую прядь синих волос. Приглушëнный свет, дым сигар, шелест купюр и нервное постукивание пальцев по дереву навевали на неё дрëму.

Время текло, в воздухе висело напряжение. Глаза игроков жадно вспыхивали с каждым повышением ставок. Хьедин рассматривал свою стопку и планировал следующий ход, но по испарине на лбу было видно, что ему выпала не самая лучшая комбинация. Ашлин просчитала несколько вариантов, при которых он мог бы победить: вероятность такого события составляла всего пять процентов.

Он вытянул из стопки карту и гневно стукнул по столу.

«Один процент», — поправила себя она.

В этой игре победа определялась не тем, какие карты тебе выпали, а умением себя контролировать и по необходимости блефовать. Люди за столиком не преуспели ни в чëм из этого, в отличие от Исмелин. Она была просто потрясающей актрисой.

Аш вновь мысленно заглянула в папку «Не удалять ни в коем случае» и выудила оттуда воспоминание о своей последней ночи рождения, яркое и неискажëнное, будто всё произошло вчера: они сидели вдвоём на большой, как космопорт, кровати Ис и играли в карты. В комнате было тихо и уютно, тёплый ветер от генератора колыхал шёлковый балдахин, разнося по спальне запах эфирных масел, и оранжевый шар лампы в виде солнца то вспыхивал, то угасал, прячась за раздутой тканью. По алым подушкам и покрывалу весело прыгали плюшевые альпаки: Исмелин зачаровала их, чтобы они наблюдали за игрой, и теперь игрушечные копытца оживали всякий раз, когда кто-нибудь поднимал ставку. Она питала особую страсть ко всему, чего нельзя было встретить на их родной планете.

— Не грусти, сегодня ты играла лучше, чем обычно. — Ис ободряюще улыбнулась после того, как Ашлин потерпела поражение в десятый раз подряд. Наивная, опять не заметила, что ей поддавались.

— Ты забываешь, что я не умею испытывать эмоции.

— Твоя компьютерная часть, может быть, и нет. Но язык тела тебя выдаёт. — Она дëрнула Ашлин за волосы, которые в тот момент окрасились в чëрный. Та изобразила смех, но вышло, как обычно, не очень. — О чëм задумалась?

— Разве ты не догадываешься?

Ис придвинулась поближе, её глаза цвета индиго полнились сочувствием и надеждой.

— Отец так и не согласился тебя отпустить?

Ашлин обречëнно отвела взгляд:

— Он считает, что мне не место в Альвере. Мне не место нигде. От меня одни разрушения.

— Но он не знает тебя так, как знаю я.

Сердце Ашлин подпрыгнуло, а кончики волос приобрели розовый оттенок.

— Я без тебя не уеду, — пообещала Исмелин. — Я что-нибудь придумаю.

Она так и не придумала. Она просто исчезла, когда в ней нуждались больше всего.

И что ещё было странно: их последняя встреча состоялась около го­да на­зад, но казалось, что с того дня минуло не более трёх месяцев. Ашлин не могла вспомнить, чем занималась всё это время, хотя киборги редко жалуются на память.

… Игра подошла к концу, и на лицах пяти человек, сидевших за карточным столом, нарисовалась досада. Лишь один, ликующе улыбаясь, забирал выигранные деньги. «Бывай, мерзкий шулер», — разочарованно бросил Хьедин ему на прощание и, схватив дочь за руку, вывел прочь из пропахшего табаком казино. Он раскраснелся и еле двигал ногами, от него несло перегаром. Время от времени отец что-то бормотал, но по обрывкам услышанного Ашлин пришла к выводу, что это было адресовано не ей. Он явно видел что-то помимо освещённого фонарями снега.

Несколько часов петляли они по заиндевевшей паутине улиц, пока не добрались до дома. Ашлин открыла дверь и отбуксировала отца в тëплый зев подъезда, когда её слух выцепил из привычной тишины забытого Богом района загадочные мужские голоса, говорившие на альверском.

— Иди наверх, пап, — шепнула она. В этот раз отец даже не стал спорить: он спал на ходу. Алкоголь окончательно овладел им.

Она вышла наружу и пошла на звук. Перед глазами то и дело мелькали оповещения о критически опасной температуре воздуха, но Ашлин их игнорировала.

Незнакомцев было двое, и они всем своим видом выдавали, что прибыли с другой планеты: они носили тонкие пальто, которые никогда не продавались на Азилисе, потому что в них даже местный житель насмерть замёрз бы за пару минут, но даже не дрожали — видимо, потому что заколдовали одежду или выпили согревающее зелье. В любом случае, эти мужчины были не абы кем, и если оказались на отшибе Вселенной, то явно не случайно.

Силуэты медленно скользили впереди. Кажется, один из чужеземцев заподозрил слежку, потому что начал то и дело беспокойно оборачиваться — к счастью, Ашлин успевала спрятаться от его зоркого взгляда. Они миновали пару десятков перекрёстков, пока наконец не очутились в Мёртвом районе.

Этот район прозвали так не потому, что в нём кто-то умер, хотя, безусловно, в его дешёвых и тесных квартирах сгинула не одна душа. Просто в нём уже давно никто не жил. Азилис никогда не славился безопасностью и соблюдением общего для всей Вселенной законодательства, но в некоторых его уголках творился настоящий ад, откуда люди и альвы всеми правдами и неправдами стремились съехать. Так и образовались целые кварталы и даже города из никем не обжитых, разрушающихся от холода зданий.

Именно поэтому незнакомцы посчитали его идеальным местом для беседы, остановившись в укромном тупике. Ашлин спряталась за углом и навострила уши.

— Ты выведал что-нибудь о Центре? — спросил один из них, тот, что постарше. Судя по голосу, он годился в ровесники Хьедину. Аш вздрогнула, предвкушая интересный разговор.

— Да. Его возводили в Альвере последние лет двадцать. Сейчас туда увозят всех: нимф, сильфов, лисий народ, драконов и, похоже, даже обычных людей.

— Всех? — Его собеседник не смог скрыть удивления.

— Похоже на то. Я не нашёл ни одного живого волшебника вне стен этого здания.

— Но их же были миллионы! Как они там поместились?

Мужчина помоложе тяжело вздохнул:

— Были.

Они замолчали, потрясённо глядя друг на друга. Теперь Ашлин слышала только грохот сердца и то, как воздух покинул её грудь, превратившись в густое облако пара.

— Любые попытки колдовать жестоко пресекаются, — продолжил молодой после долгой паузы. — Ещё я нашёл цех по уничтожению волшебных артефактов и заколдованного оружия.

— Значит, они избавляются от всего, что может использовать магию?

— По всей видимости, да.

— Подожди, а Академия? Неужели она ничего не смогла сделать?

— Уничтожена.

Ашлин оцепенела: Ис собиралась там учиться. И давно перестала отвечать на звонки. Получается, что… Что…

Она пошатнулась, снег под подошвами громко скрипнул. Пришельцы за углом затихли и прислушались. К назойливому оповещению о холоде в углу обзора добавилась сияющая надпись «Опасность!».

Бежать? Это выдаст её с головой. Нужно драться.

Ашлин сжала кулаки. На щеках появилась россыпь из чёрных ониксов, и тело наполнилось колючей энергией.

Из-за угла выскочила тень и метнула в неё белую сферу. Из рук Ашлин вырвалась шипящая чёрная материя и, поглотив заклинание, перекинулась на мужчину. Он упал, отчаянно отбиваясь. Появилась вторая тень. Всё вокруг потонуло в свете, белом, режущем сетчатку словно нож. Ашлин очутилась на промёрзшей земле, скованная.

— Кто бы мог подумать, что у нас могут оказаться слушатели в таком глухом месте и в такой поздний час, — донеслось сверху.

— Шпионка Центра? — спросил молодой голос.

— Скорее всего.

«Нет!» — хотела крикнуть она, но тело не слушалось.

— Давай проверим. — Мужчина постарше достал какое-то устройство, и зелёный луч осветил Ашлин с ног до головы. — Нет, она из местных.

— Кем бы она ни была, она узнала непозволительно много.

— Мы не можем брать пленных. Но и отпустить не можем.

Они её убьют! Ашлин дёрнулась, и каждая клеточка в теле отозвалась болью. Мужчины задумчиво рассматривали её.

— Раз мисс так интересуется делами в Альвере, почему бы ей самой всё не исследовать? — ухмыльнулся молодой. — У нас как раз есть бесплатный билет в один конец.

У него на щёках вспыхнули белые камешки, и Ашлин окружил вихрь из разноцветных осколков. Кирпичные стены домов, мусорные баки и двое чужеземцев исчезли. Казалось, что она попала в водоворот. Всё вокруг: снег, пыль, отколотые куски асфальта — неслось в сумасшедших потоках, сталкиваясь и рассыпаясь, кружа голову, и такое же безумие творилось внутри неё: новые и новые сообщения об опасности заслоняли обзор, тело пульсировало от холода, она ничего не могла разобрать и с дрожью ожидала, когда всё закончится.

Вскоре внизу появился просвет.