Интервью: Анатолий Логунов. Паркур, татуировки, музыка

«В старости я буду прикольным разноцветным дедушкой».

- Когда произошло твоё первое знакомство с уличными культурами? Не просто «мальчишки на турниках», а что-то более осознанное и глубокое.

- Для меня почти сразу уличные культуры стали чем-то большим, чем просто «мальчишки на турниках». Лет в 13-14 я обратил внимание на то, что мои одноклассники занимаются паркуром, мне стало это интересно, и я решил с ними начать. Вообще, я считаю, что уличная культура существовала всегда. Просто с каждым столетием, поколением появляется какая-то новая субкультура, и это влияет на развитие человека в дальнейшем. Все интересы влияют на развитие личности.

- Какая культура тебе близка больше всего?

- Раньше это был паркур — меня привлекало именно движение, я всегда вёл активный образ жизни. Сейчас это отошло на задний план, хотя у меня есть желание этим заниматься, но нет возможности. На это есть множество причин. Сейчас ближе музыка — единственное, что меня сильно цепляет.

- Что именно хотел бы делать в музыке в дальнейшем?
- Быть исполнителем и толкать свою мысль в массы. Люди мало чего слышат. Обычно легче воспринимать информацию через что-то, а не путём разговора. Через музыку очень многое можно понять.

- Ты считаешь, что музыка — это идеальная форма терапии? Какая музыка может исцелить твою душу?

- Я – меломан. Больше металла, но также могу слушать и рэп, и попсу. Главное, чтобы было качественное живое исполнение, если его нет, то меня это не привлекает. Любая музыка, в какой-то степени, идеальная терапия. Для каждого свои определённые жанры являются терапией. Для меня — тяжёлая музыка — лучшая терапия, но многие люди не понимают этого. Наверное, сложились стереотипы из-за всяких металлистов 90-х годов, панков — «люди на отшибе». На самом деле, это не так. Я знаю многих, кто слушает тяжёлую музыку, но они обычные люди, по ним не скажешь, что они слушают металл. По мне можно это определить только из-за того, что у меня татуировки, но это ещё один стереотип. Нельзя по этому судить, ведь в наше время у всех татуировки, у каждого третьего, наверное.

- Просто не могу не спросить про татуировки! Мне кажется, они стали неотъемлемой частью тебя. Расскажи, с чего началась история любви к тату? Кто вдохновил тебя? Как потом всё развивалось?

- На самом деле, у меня травма из-за того, что родители очень мало внимания уделяли мне в детстве. Я сам занимался своим воспитанием, постоянно пытался привлечь к себе внимание, его вечно не хватало. Именно из-за этого у меня появилось желание забиться татуировками, причём почти полностью. Несмотря на то, что я хотел внимания, я его боялся, развивалась социофобия в момент взросления, и при помощи того, что тату стали привлекать людей, я боролся со своими страхами. Ещё у меня были кумиры, но они очень детские: одни из первых тяжёлых групп, которые я начал слушать — в них вокалисты были все в татуировках. Мне казалось, что это нереально круто, я решился в 16 лет сделать первую татуировку, и пошло-поехало... Это как наркотик. Мне люди говорили: «Вот, одну сделаешь, вторую, и всё, понесётся!». Кто-то всё-таки останавливается, а кто-то не может. Но лично я ни о чём не жалею, меня всё устраивает! Мне часто задают типичный вопрос, который надоел и тем у кого есть тату, и тем, у кого их нет: «Что будет с тобой в старости?! Как ты будешь выглядеть?!». В старости я буду прикольным разноцветным дедушкой. Моим внукам будет интересно разглядывать всё, что изображено на мне, в этом ничего плохого нет.

- Дедушка, который будет выступать на сцене, весь такой зататуированный?

- Если я когда-нибудь всё-таки к этому приду, то да.

- Некоторые артисты говорят: «Когда я стану старым, мне уже надоест выступать на сцене» или «Я буду как-то странно выглядеть, если спою те песни, которые сочинил ещё в молодости». А если бы ты добился музыкальной карьеры, выходил бы на сцену, пел свои старые, полюбившиеся всем песни?

- Конечно, я думаю, что исполнял бы свои старые песни, потому что они всегда самые искренние, самые необычные. Вначале ты отдаёшься творчеству полностью, а потом уже всё на спад идёт — больше бизнеса, влияния на определённую аудиторию, появляются новые стили, жанры, большинство музыкантов подстраиваются под это, теряют индивидуальность. Поэтому чаще всего получается так — первый альбом гораздо качественнее всех последующих, он был написан от всей души. Но, я не могу точно сказать, так как я не знаю —каково это: всю жизнь посвящать себя сцене, выступать. Мне это очень интересно, но, в то же время, это очень сложно.

- Какие похожие черты можешь выделить у представителей всех уличных искусств?

- Стремление к развитию, к познанию себя как личности, к познанию окружающего мира — общая и главная черта всех представителей уличных искусств, всего творчества.

- Как ты стараешься расти, развиваться? Может быть, это происходит через какое-то творчество, чтение книг, постоянный самоанализ?

- В первую очередь, через самоанализ. А если рассматривать творчество – я занимаюсь вокалом, сам себя развиваю в этом. Началось с того момента, когда я перестал заниматься паркуром, решил попробовать себя в чём-то другом, нашлось то, что всегда интересовало, но до этого было на втором плане. Если развиваться мне, то одному, так как неинтересно развитие окружающих людей, наверное, в силу пережитых обстоятельств изменилось отношение к этому... Раньше я мог помогать развиваться другим, сейчас это не так, и за собой я бы не повёл. Как говорится, сам себе не поможешь —никто не поможет.

- Паркур сплачивает людей или развивает каждого по отдельности?

- Всё-таки, это искусство, которое группирует людей. Все помогают друг другу развиваться в этом направлении, каждый узнаёт что-то новое для себя, на этом и строится общая философия данной культуры. К сожалению, я не смог познать всю глубину философии паркура, так как был молод, меня это не особо интересовало, я мало рассуждал на тему саморазвития, когда начинал заниматься. Но, со временем я понял, что там всё намного глубже.

- Каким ты видишь ближайшее будущее уличных культур у нас в Ставрополе и в России в целом?

- Я думаю, что уличные культуры в Ставрополе и в России уже давно вышли на достаточно высокий уровень. И благодаря таким организациям, как «Offbeats», люди стали замечать это. Руководитель — Валентин Работенко — помогает ребятам найти себя. Человек пробует что-то, у него не получается, он опускает руки и перестаёт заниматься, это неправильно. Валентин не даёт опустить руки, показывает: это не конец, дружище, давай дальше развиваться с нами, мы тебе поможем, подскажем, научим всему. Когда мы начинали, ничего этого не было – ни организаций, ни таких проектов, как «КАРДО». Мы делились на небольшие группы: лучшие занимались с лучшими, начинающие с начинающими. Через какое-то время более опытные начинали сплачивать нас всех, становились нашими учителями, наставниками, это уже было интересное движение. И такие организации, как есть сейчас, ставят все начинания наших учителей на более высокий уровень – уровень официального спорта.