Трое из 166-й дивизии

Заметка «Крепите советский тыл» была опубликована в номере газеты «Каменский рабочий» от 27 января 1943 года. Немногословное, но довольно трогательное письмо, адресованное работникам УАЗа, было подписано земляками-фронтовиками: «Н. Слюдов, К. Проскурин, Н. Ребрина». Правда, земляками их можно назвать с оговоркой: до войны все они проживали в СССР. А вот к Уралу имел отношение только один из трех бойцов.

СЫН УАЗА

Первым письмо каменским алюминщикам подписал именно он – бывший работник УАЗа красноармеец Николай Витальевич Слюдов. Его ответ стал реакцией на весточку из дома, что Уральский алюминиевый завод перевыполняет производственные планы.

Николай Слюдов родился в 1922 году. Поскольку фамилия имеет вологодские корни, то можем предположить, что в наш город с семьей он переехал позже. Но известно наверняка: до войны Николай Витальевич со своей матерью жил по адресу «Уральский алюминиевый завод, № 2-27, дом № 3, квартира 20».

Николай Слюдов был мобилизован в Красную армию летом 1941 года. Сначала его направили в Казань, где дислоцировался 48-й учебный стрелковый полк. Там он оттачивал навыки ведения боев в городе и на открытой местности. Помимо азов стрелка-пехотинца Николай Витальевич постигал науку военного связиста. В дальнейшем это помогло ему. Пока шла учеба, в 900 километрах западнее Казани бойцы 166-й стрелковой дивизии вели ожесточенные бои с нацистами. Немцы замыкали котел, и к ноябрю 1941 года у них это получилось. Дивизия фактически была разгромлена и прекратила свое существование.

Учеба Николая Слюдова в 48-м усп завершилась в декабре 1941-го. Почти полгода он пробыл в запасных полках и дивизиях, не участвовавших в боях: солдат и командиров готовили к перерождению 166-й стрелковой дивизии. Ее второе формирование стартовало зимой 1942 года в городе Любиме под Ярославлем. На тамошнюю ж/д-станцию начали прибывать эшелоны с резервистами. В мае красноармеец Николай Слюдов официально был принят в состав одного из подразделений 166-й сд. Так наш земляк стал связистом. После недолгого пребывания в Любиме и Осташкове дивизию перебросили к деревне Молвотицы. Там без малого год солдаты стояли в глубокой обороне.

Николай Слюдов продолжал поддерживать связь с Каменском и родным предприятием. Видимо, от бывших коллег он и узнал о достижениях алюминщиков, что послужило поводом направить в наш город коллективное письмо с фронта. Еще раз напомним, опубликовали его 27 января 1943 года на второй полосе «КР».

Зима 1942–1943 годов внесла определенные коррективы в тактику наших войск. В частности, из подразделений 166-й стрелковой дивизии был создан отдельный лыжный батальон, который мог не только вести разведку, но и оперативно выдвигаться на заданные участки фронта для ведения боевых действий. Красноармеец Николай Слюдов стал служить при штабе: отвечал за работу связи между командованием и подразделениями. Начальство отмечало исполнительность бойца. Так, 15 и 16 февраля 1943 года, когда лыжники отдельного батальона освобождали от фашистов деревни Извоз и Березовку (сегодня на территории Псковской области – ред.), Слюдов прямо под огнем противника не единожды выходил на ликвацию порывов, а то и лично бегал к командирам рот и взводов с донесениями из штаба. За это красноармеец Николай Слюдов был представлен к медали «За отвагу». Но награду эту он не увидел.

8 марта 1943-го рядом с компунктом батальона начали падать вражеские минометные мины. Одна из них разорвалась рядом со связистом Слюдовым. Большую часть осколков мужчина принял на себя. Николая Витальевича немедленно передали батальонным медикам, которые помогли доставить раненого в осташковский госпиталь. Хирурги вытащили довольно много, но не все осколки из его тела. Оставалось ждать кризиса и надеяться на лучшее. Но силы оставили солдата: 12 марта 1943 года красноармеец Николай Витальевич Слюдов умер на больничной койке. Связиста отдельного лыжного батальона 166-й стрелковой дивизии похоронили в братской могиле № 10 на городском кладбище Осташкова. Спустя три дня, 15 марта, приказ о награждении рядового Слюдова медалью «За отвагу» наконец был подписан…

РАЗВЕДЧИК ИЗ КРАСНОДАРА

Другой боец, указанный в авторстве заметки «КР», – красноармеец Кузьма Андреевич Проскурин. Он служил вместе с нашим земляком в отдельном лыжном батальоне. Однако если Николай Слюдов был связистом, то красноармеец Проскурин стал разведчиком.

Кузьма Проскурин никогда не был в Каменске – в Красную армию он убыл из Краснодарского края. Ему, как и Слюдову, тогда был 21 год. С нашим земляком они познакомились, вероятно, в Любиме, где для отправки на Северо-Западный фронт готовили 166-ю стрелковую дивизию. Их совместная служба продолжилась в Осташкове и далее в селах Калининской (Тверской) и Псковской областей. С образованием при 166-й дивизии отдельного лыжного батальона в него включили красноармейца Проскурина – он попал в подразделение разведки. За свою работу на фронте был представлен к высшей награде – ордену Ленина. В частности, в наградном документе говорится: «В бою за деревню Кукуй 16 февраля 1943 года, ворвавшись в деревню, подбежал к немецкой пушке, направил ее в сторону противника, открыл беглый огонь, разбил укрепление и обратил немцев в бегство. Выполняя приказ командования, товарищ Проскурин 19 февраля 1943 года был послан с группой бойцов с задачей вывести одну гражданскую семью из блиндажа, находящегося под контролем противника, – в 50 метрах от его обороны на восточной окраине деревни Кукуй. Задача была выполнена в срок и без потерь». Впрочем, высшее командование пересмотрело ходатайство, и красноармеец Кузьма Проскурин был награжден орденом Отечественной войны II степени.

Работа разведчика тяжела морально. А потому в 1943 году, когда по всем фронтам был брошен клич о наборе на курсы танкистов, Кузьма Проскурин обратился за советом к товарищам из разведки. Получив от них добро, рядовой отправился на учебу. К концу лета 1943 года старший сержант Проскурин вновь прибыл на фронт. Теперь он – механик-водитель танка Т-34. Первый его бой случился 22 августа. Тогда же мужчину ранило – осколком зацепило руку. Проскурин обратился к медикам лишь за перевязкой и вскоре вновь оказался в строю.

Одна из особенностей экипажа, в котором служил старший сержант Проскурин, – врага они в прямом смысле давили. Доказательство можно встретить в наградном документе на второй орден Отечественной войны: «Участвуя в боях в районе города Броды (Львовская область Украины – ред.), при нападении на штаб корпуса механик-водитель Проскурин на своей машине подавил до роты пехоты противника. В этом же бою подавил две противотанковые пушки. В боях при освобождении Польши при окружении противника обнаружил противотанковую засаду. Предупредив командира, сам на большой скорости протаранил пушку, этим самым засада была уничтожена. В районе города Ласк при отрезе передовых частей противником механик-водитель Проскурин прорвался к своим. При этом уничтожил гусеницами 30 повозок и одну пушку. Машину вывел в полной исправности».

Кузьма Андреевич Проскурин до конца Великой Отечественной не покидал свой танк. С радостью встретил весть о Победе. Демобилизовавшись из армии, вернулся в Краснодарский край. В год 40-летия Победы, 6 апреля 1985-го, был награжден правительством третьим орденом Отечественной войны.

ФАМИЛИЯ С ХАРАКТЕРОМ

Третьим автором заметки «Крепите советский тыл» стала некая Н. Ребрина. Вероятно, она также служила в 166-й стрелковой дивизии? Была ли она связисткой? Эти вопросы напрашивались сами собой. Однако запросы на сайте «Память народа», который курирует Минобороны, показали: женщин с такой фамилией рядом с нашим земляком быть не могло. Так, гвардии красноармеец Надежда Ребрина в то время обороняла Сталинград, а боец Нина Ребрина находилась в плену. Лишь в самый последний момент мы узнали, кто стал для каменской заметки третьим соавтором. Оказалось, ударение в фамилии следовало ставить на букву «и», а не на «е» или «а»!

Николай Андреевич Ребрина родился в 1922 году в селе Викторовке под Черниговом. Он в прямом смысле один из первых защитников СССР: мужчину мобилизовали в РККА 24 июля 1941 года. В тот же день он оказался на фронте, где сразу же был тяжело ранен. После долгого лечения в госпитале Николай Ребрина был направлен связистом в 166-ю стрелковую дивизию. Его коллегой и напарником стал каменец Николай Слюдов. Через него произошло знакомство с разведчиком из Краснодара Кузьмой Проскуриным. Их связь оборвалась зимой 1943 года: Слюдов и Проскурин убыли в отдельный лыжный батальон, тогда как Ребрина остался при дивизии. В марте Николай Слюдов умер от ран, а Кузьма Проскурин отправился в танковую учебку.

1 марта 1943 года могло не стать и красноармейца Николая Ребрины – он снова убыл в госпиталь с тяжелым ранением. Его он получил, когда чинил линию связи. В тот день Красная армия вела наступательные бои. Артиллеристам требовалось срочно передать координаты, но телефонный кабель посекло осколками и пулями. Условия для починки были непростыми: помимо того что кругом стреляли, линия проходила рядом с немецкими позициями. И когда связист Ребрина уже ликвидировал несколько порывов, он встретился лицом к лицу с группой из семи немцев. В завязавшемся коротком бою нацисты были повержены, а Николай Андреевич продолжил проверку. Возвращаясь обратно на командный пункт, рядовой Ребрина был ранен. Лечился в эвакогоспитале в Вышнем Волочке.

После выздоровления связист Николай Ребрина служил в 904-м стрелковом полку 245-й стрелковой дивизии. Вместе с ней прошел всю Европу, а День Победы встретил 11 мая 1945 года на родине Гашека и Кафки – боец участвовал в Пражской операции.

После демобилизации Николай Андреевич Ребрина вернулся в родную Викторовку, где прожил всю оставшуюся жизнь.

Антон ЯДРЕННИКОВ.

Фото из открытых источников