«От качества изысканий зависит безопасность людей»: 18 лет в изысканиях — история Марины Бармак, специалиста по изысканиям Кайрос Инжиниринг

В одном из постов в наших социальных сетях мы разбирали, зачем промышленному проекту нужен инженер-изыскатель, и обещали познакомить вас с нашим специалистом. Рассказываем о Марине Бармак, которая работает в изысканиях с 2008 года, а сейчас трудится в отделе специальных разделов «Кайроса».

Случайность, которая стала профессией

В изыскания Марина попала без долгого замысла. На вопрос, был ли это осознанный выбор, она отвечает коротко: «Это было случайно, просто поступила на геологический факультет ПГНИУ».

Похоже, для этой профессии такой старт — скорее правило. О том, что инженер-изыскатель вообще существует, большинство узнаёт уже внутри отрасли: школьники мечтают стать архитекторами и конструкторами, а не людьми, которые первыми выходят на площадку и описывают её языком цифр. Профильное образование здесь обязательно, причём конкретное направление зависит от вида изысканий — геология, геодезия, экология и гидрометеорология учатся по-разному.

А дальше начинается то, что в изысканиях не заканчивается никогда. «В процессе производственной деятельности всегда чему-то учишься», — говорит Марина. Восемнадцать лет стажа этого не отменяют: меняются нормативы, меняется техника, и каждый новый объект приносит условия, которых не было на предыдущем.

От «интересно» к ответственности

Свои студенческие ощущения Марина описывает тремя словами: «Сложно, ничего не понятно, но интересно». За годы практики к этому добавилось четвёртое — то, чему не учат на факультете.

«Добавилось понятие ответственности за проделанную работу. От качества инженерных изысканий зависит качество строительства и безопасность людей».

Эта фраза — не фигура речи. Изыскания дают проектировщику исходные данные, на которые дальше опирается всё: тип фундамента, нагрузки, решения по водопонижению и защите от опасных процессов. Ошибка в цифре на этом этапе не остаётся на бумаге — она прорастает в конструкцию и проявляется на объекте, где уже работают люди.

Новая площадка: с чего всё начинается?

Первый шаг на любом новом объекте всегда один и тот же — обследование участка строительства. До того, как появится программа работ и тем более до того, как на площадку выедет буровая, нужно увидеть условия своими глазами.

Затем начинается цикл, который со стороны почти не виден. На среднем промышленном объекте от выезда до сдачи отчёта проходит 2–3 месяца. Причём срок зависит не только от объёма работ: Марина отдельно оговаривает, что многое решает продолжительность допуска на объект — на действующем производстве изыскатель не хозяин своему расписанию.

Если смотреть на отрасль шире, разброс гораздо больше: от одного месяца до нескольких лет. Всё зависит от вида изысканий, сложности объекта и масштабов строительства. Гидрометеорологические наблюдения, например, принципиально не укладываются в месяц — им нужен сезонный цикл.

А сколько из этого времени — поле, а сколько кабинет? Однозначного соотношения Марина не называет, и это честный ответ: на одном объекте основное время уйдёт на бурение, на другом — на лабораторию и камеральную обработку.

Четыре направления — четыре набора приборов

У слова «изыскания» есть одна особенность: за ним скрываются совершенно разные виды работ. У каждого — своё оборудование, свои нормативы и своё профильное образование.

Геодезия

Определяет рельеф, отметки, координаты, существующие сети.
Необходимое оборудование: электронные тахеометры, нивелиры, GNSS-приёмники, лазерные сканеры.

Геология

Определяет строение грунтовой толщи, свойства грунтов, подземные воды.
Необходимое оборудование: буровые станки различного профиля, опытные полевые испытания, лабораторное оборудование.

Экология

Определяет загрязнённость среды, радиация, шум, поля, состав воздух.
Необходимое оборудование: дозиметры, радиометры, шумомеры-виброметры, измерители параметров электромагнитных полей, газоанализаторы, лабораторное оборудование.

Гидрометеорология

Определяет характеристики водотоков, паводки, климатические нагрузки.
Необходимое оборудование: вертушки, эхолоты, метеостанции.

Что касается изменений в технике, сам перечень уже отвечает на вопрос. Лазерные сканеры и GNSS-приёмники в геодезии стоят рядом с нивелирами — прибором, принцип которого не менялся десятилетиями. Новое не вытеснило старое, а добавилось к нему.

От ТКП до экспертизы

Есть распространённое представление, будто изыскатель — это первый этап, который сдал отчёт и ушёл. На самом деле его участие шире с двух сторон.

Марина подключается на этапе технико-коммерческого предложения — ещё до того, как договор подписан, а изыскания существуют только в виде строки в смете. Именно там решается, какой объём работ заложить и сколько на него отведено времени, — и ошибки этого этапа потом не лечатся старанием в поле.

А завершается его участие не в момент сдачи отчёта. «Отпускаю, когда пройдена экспертиза», — говорит Марина. Между сдачей отчёта и положительным заключением лежит целый отрезок работы: замечания экспертов, уточнения, пояснения по методике и результатам. Отвечать на них должен тот, кто эти данные добывал.

Из этой же логики вытекает и то, что Марина хотела бы объяснить коллегам-проектировщикам. На вопрос, что они должны понимать про изыскания, она ответила одним словом: их важность.

Две самые дорогие ошибки

На вопрос, какая ошибка на этапе изысканий обходится дороже всего, Марина называет две вещи, и ни одна из них не техническая: «Главная ошибка — невнимательность и экономия».

Случаи, когда данные изысканий заставляли серьёзно менять проект, в её практике были. И здесь стоит остановиться на формулировке: не «был один случай», а «такие случаи, к сожалению, встречаются нередко».

Чем они заканчиваются, Марина перечисляет без эмоций:

• переделкой инженерных изысканий — полностью или частично;
• переделкой проекта;
• судебными разбирательствами с исполнителем изысканий.

Если расставить эти три пункта в порядке возрастания стоимости, получится ровно тот порядок, в котором они названы. Экономия на изысканиях — самая дешёвая строка в смете и самая дорогая строка в последствиях. Это же, по словам Марины, и есть то, что чаще всего недооценивают и заказчики, и сами проектировщики.

Почему изыскатель работает внутри компании?

Изыскания можно отдать на подряд — так делает большая часть рынка. У «Кайроса» изыскатель в штате, и Марина объясняет разницу тремя пунктами:

1. оперативность и точность решения вопросов,

2. частичная экономия средств,

3. контроль над качеством.

Третий пункт оказывается самым весомым. «Часто подрядчики некачественно выполняют работу, зачастую без супервайзинга их сложно контролировать и уличить в некачественном выполнении работы».

За этой фразой стоит особенность самих изысканий. Готовый отчёт выглядит аккуратно независимо от того, сколько скважин в действительности пробурили и на какую глубину. А проверить это постфактум, когда буровая давно уехала, почти невозможно. Свой изыскатель нужен не только чтобы делать работу, но и чтобы читать чужие отчёты глазами человека, который сам делал то же самое восемнадцать лет.

Что держит в профессии 18 лет?

Самой сложной площадкой в своей карьере Марина называет Качканарский ГОК. Но на вопрос о самых трудных грунтах ответ другой, он говорит о профессии больше, чем любой список: «На каждом объекте есть свои особенности». Нет универсально сложных грунтов и лёгких площадок — есть площадки, про которые вы уже всё узнали, и те, до которых ещё не дошли.

На вопрос, что ей нравится в работе больше всего, Марина отвечает длиннее, чем на все остальные:

«Динамика работ, решение даже сложных и запутанных вопросов, работа на масштабных объектах, гордость за то, что приложила свою руку, когда видишь построенный объект. Общение с заказчиками и экспертизой».

Последняя фраза особенно хороша. Общение с экспертизой мало кто в отрасли стал бы записывать в любимую часть работы, но если вы уверены в своих данных, защита отчёта перестаёт быть испытанием и становится тем, чем и должна быть — разговором специалистов.

А на вопрос, что она посоветовала бы студенту, который думает идти в изыскания, Марина ответила так, что добавлять нечего: «Не думать, просто идти, если уверен, что это твоё».