Грушенька

С силой хлопнув дверью дома, девушка взглянула в глаза прохожего. Тот, вероятно бы сделал замечание, не выгляди она так расстроено. После этого, она направилась в сторону пешеходного перехода, но из только что хлопнувшей двери выглянул парень и окликнул её:

– Ника, постой!

Девушка лишь развела руками, не сбавляя шага. Парень выставил ногу в тапочке за порог, но декабрьский холод заставил его отступить.

– Так ты, значит, решаешь проблемы? Даже не дашь мне всё объяснить?

Но Ника его не слышала. Не считая гула машин и шума прохожих, её уши были заложены от слёз, капающих на снег.

Спустя пару минут девушка подняла глаза, и обнаружила, что ноги сами привели её в парк. Красиво украшенные гирляндами ночные фонари, белые лавочки и очищенные от снега дорожки – это единственное, что позволило Нике наконец-то вздохнуть.

Сумерки переходили в ночь, по улице прохаживались люди. Ника не думала идти домой. Ей хотелось рвать и метать, но могла она только бессильно утирать слёзы, стараясь не думать о произошедшем.

Она любила быть там, где много людей. Всем известно, что нет более безлюдного места, чем толпа, в которой никто не замечает твоих слез. Вернее, замечают, конечно, просто не хотят иметь с этим дел.

Но в этот раз её теория дала сбой, ведь проходящая мимо сидящей Ники девушка, вдруг отклонилась от своего маршрута и приблизилась к ней.

– Здесь свободно? – с улыбкой спросила она.

На всякий случай покрутив головой, Ника убедилась, что и справа и слева от неё есть ещё по одной скамейке, абсолютно пустых. И, тем не менее, шмыгнув носом, Ника улыбнулась в ответ, стараясь не показывать своих заплаканных глаз:

– Конечно. Присаживайтесь.

Девушка, присевшая рядом была одета красиво, но совершенно не по погоде. Пальто болотного цвета с небольшой накидкой на плечах и беретик того же цвета выглядели очень хорошо и сочетались с её длинными чёрными кудрями. Хотя при том, что на ней были лишь перчатки, она не прятала руки и не дрожала, хотя температура была не менее -22°C.

– Мне тоже нравится твоя куртка. Хорошо подчёркивает глаза. – снова заговорила незнакомка.

Взглянув на свою красную куртку, Ника поняла, что ей не удалось утаить своих слёз.

– Если это не секрет, кто тебя так обидел?

– Оу... я... – замялась Ника, не зная с чего начать – Всё сложно. Думаю, я сама виновата, что сейчас здесь в таком виде.

– Ты кого-то убила?

– Разве что надежду на лучшее.

Ника улыбнулась, наконец взглянув девушке глаза. Та выглядела грустной и смотрела на неё с сочувствием.

– Тебе ведь больно. Так почему ты пытаешься мне улыбаться?

– Не знаю. – ответила Ника – Думаю, это привычка.

Отвлекаясь на гудки телефона Ника включила экран и увидела непрекращающийся поток уведомлений в социальной сети от пользователя по имени Роман.

– Твой парень? – спросила девушка, заглядывая в экран через плечо Ники.

– Уже нет. Но мы были вместе около месяца. По моей инициативе. И, знаешь, что? Он мне сразу сказал, что не любит, когда его контролируют. Я должна была услышать это, но в розовых очках было видно только его красивое лицо.

Видя его фотографию на аватаре профиля, Ника почувствовала раздражение. Выключив звук, она положила телефон в карман. Не зная, что делать со своими чувствами, Ника топнула ногой, разбивая каблуком лёд. Проследив за этим, незнакомка сказала:

– Ого, аж искры летят. Что этот паршивец натворил?

– Ничего. Я сама виновата. Должна была сразу понять, что навязываться тому, кто тебя не любит – это дохлый номер.

С выражением ошеломлённости девушка в берете вскочила с лавочки и прижала руки к лицу. Затем она высказала предположение, которое, по иронии попало в самую точку:

– Ты застала его с другой?!

Неловко пожав плечами, Ника отвела взгляд. Она не ожидала от себя, что так легко будет делиться с незнакомкой подробностями свей личной жизни. Но эта девушка выдавала на столько живую реакцию на слова Ники, что у неё не возникало желания прекращать общение.

– Каков подлец... Немыслимо! Променять такую невероятную леди. Как тебя зовут?

– Вероника. А её Алёна. И, по моему, она, всё же, симпатичнее меня.

– Если всё так, то он ещё и кретин. Предпочёл визуальное, духовному! Да ещё и с общей знакомой. Неужели он желает пустить слухи...

– А как зовут тебя? – спросила Ника, скорее, чтобы умерить пыл незнакомки.

Это сработало. Девушка замерла в той позе возмущения, в которой её настиг вопрос. Вздохнув, она слепила руки в замке, а на её лице отразился дискомфорт.

– Думала ты не спросишь. Вернее, надеялась...

– Извини.

– Нет, не извиняйся! – сразу подняла руки девушка – Никогда не извиняйся. И вообще, я сама тебя спросила. Просто моё имя... Скажу, если обещаешь не смеяться.

Удивившись такому ответу, Ника с готовностью закивала. Девушка взяла прядку своих волос, чтобы чем-то занять руки.

– Моё полное имя Аграфена. Оно пафосное и громоздкое. Красивое, но этим и не красивое, понимаешь?

– По моему, оно просто красивое. – искренне сказала Ника.

Улыбнувшись, девушка отпустила свою прядку.

– Но мама всегда звала меня просто Грушенька. Видимо, это имя имеет фруктовое сокращение.

– Получается, Груша? – на всякий случай уточнила Ника, посчитав неуместным обращаться к девушке в уменьшительно-ласкательной форме.

– Получается, так. Как думаешь, сколько надо мной смеялись в школе?

Ника сочувственно пожала плечами, но Груша поставила руки на талию, сделав свой вид очень гордым.

– Ни-сколь-ко. Я им не позволяла. Но, прежде, чем до них дошло, он – она подняла кулак – повидал много носов и глаз.

Хихикнув, Ника похлопала своей новой знакомой, восхищаясь тем, что кто-то мог так гордо себя держать.

– А теперь ты. – она указала пальцем на Нику. – Твое имя означает победу. Но твой дух очень слаб. Ты даже злость не выражаешь. Так нельзя. Вставай.

– Зачем?

– Чтобы все знали, что с тобой так поступать нельзя.

Ника встала, отряхивая куртку от снега.

– А что, если я это заслуживаю?

Ответом был снежок, прилетевший Нике прямо в лицо. Когда она стряхнула снег, Груша с задорной улыбкой уже собрала новый шарик.

– За что?

– Думаешь, ты и это заслуживаешь? Тогда лови ещё.

Ника попыталась увернуться, но второй снежок попал за шиворот и заставил её извиваться от холода. Тогда то она и вспомнила, что забыла у Романа свой шарф. Сейчас бы он очень пригодился, но возвращаться за ним она ни за что не станет.

Чувство обиды и унижения пронзило сердце, и Ника, нахмурившись направилась к выходу из парка.

– Мне пора.

– Да ну? Мы только начали. – сказала Груша, и выждав, пока Ника отойдёт от лавочки, разогналась и столкнула её в сугроб – В этот раз не выйдет просто сбежать. Что будешь делать?

Лёжа в снегу, Ника бросила на Грушу взгляд полный гнева. Мало ей Романа, так ещё и незнакомая девчонка с дурацким именем тоже решила над ней поиздеваться. Выбравшись из сугроба, она сгребла большую кучу снега и бросила на неё. И пока Груша прикрывалась, Ника схватила её за плечи и бросила в тот же сугроб, в котором только что была.

– Как вы меня достали! – крикнула ей Ника – Никому нельзя доверять, от всех я получаю только насмешки!

Пнув в её сторону снег, Ника засыпала им лицо девушки.

– А со мной так нельзя! Я всегда добра к людям, но не достойна получать в ответ тоже самое?

Нике пришлось снять шапку, в ней стало жарковато. Ей казалось, что она никогда ранее не чувствовала на столько сильной ярости. Не желая останавливаться, Ника просунула в сугроб руку, сжала в ней снег, а затем, достав, бросила снежок на тротуар, повторяя это действие снова и снова. И с каждым брошенным снежком она говорила:

– Этот! Идиот! Не. Знает. Кого. Потерял!

Затем она остановилась, наконец-то почувствовав спад напряжения. Задрав голову, Ника взглянула на небо. Оно было чёрным, с густыми облаками. Вглядываясь во тьму, Ника начинала понимать, что слёзы на её щеках совсем высохли и больше плакать не хотелось.

Из сугроба послышались хлопки. Обернувшись, Ника увидела сидящую в снегу Грушу, которая широко улыбалась.

– Горжусь тобой, Вероника. Твоё сражение затмило бы любого рыцаря. Сто раз так делала, но такую неистовость вижу впервые. Теперь, я верю, что он получил по заслугам.

– Да, ну тебя. – Ника подала руку Груше.

Когда та поднялась, то вся была в снегу, и Ника начала помогать ей отряхнуть пальто.

– У тебя такой красивый образ. Но, разве тебе не холодно в этом пальто? На улице давно не сентябрь.

Хмыкнув, Груша ответила:

– Боже, хорошо, что мая мать тебя не слышит. Ты бы стала для неё злейшим врагом.

– Не может быть. Обычно бывает наоборот.

– А у нас всё было наоборот. Мама хотела, чтобы я стала моделью. Модные показы, хореография, никакого сладкого. Красивая, но не практичная одежда. Пойдём отсюда. Кажется, сегодня снова пойдёт снег?

Так и оказалось. Когда девушки подходили к воротам парка, крупные хлопья начали медленно опускаться на их плечи и головы.

– Ну, раз твой баран получил по заслугам. Что думаешь с ним теперь делать? – спросила Груша, ловя снежинки в ладони.

– Я собираюсь его простить.

Груша осуждающе взглянула на Нику и та ей улыбнулась.

– Прежде чем ты толкнёшь меня в сугроб, позволь объяснить.

– Я вся – внимание.

Стряхнув с ладоней снег, Груша с недоверием сложила руки на груди.

– Благодаря тебе, я поняла, что чувства можно только пережить.

– Я тысячу раз ругалась на мать и на то, что она лишала меня нормальной жизни ради карьеры модели. Но, это уже случилось и моя злость ничего не изменит. Неужели твой баран перестанет быть козлом, если ты его простишь?

– Не перестанет. Но я уже позлилась на него и мне стало легче. А теперь, смотри.

Ника повернулась к Груше и откашлялась в кулак.

– Рома. Я была на тебя зла. И мне понадобилась помощь другого человека, чтобы пережить эту злость. Но теперь я понимаю, что ты помог мне узнать о себе много нового. Спасибо тебе за это. И, отныне, я прощаю тебя и не стану тратить силы на сдерживание злобы к тебе. Ведь злобе больше не будет место.

Когда Аграфена дослушала Нику до конца, её лицо слегка изменилось. Сначала, она внимательно следила за собеседницей, но потом, кажется, ушла в себя. И её размышления явно были о чём-то тоскливом.

– То есть, – начала она, слегка дрогнувшим голосом – твоя злоба ощущалась как тяжесть?

– Думаю да. Не просто улыбаться, когда на сердце давит камень.

– А обида это тоже камень?

– Конечно. – уверенно произнесла Ника – Но, думаю, что когда выпускаешь это наружу. Очень важно не впустить негатив обратно. Поэтому я решила простить Рому, чтобы меня не тянуло назад. Что хорошего в том, что я решу вернуться к нему, наору, а на утро сварю нам обоим кофе? Ну уж нет. Я, лучше оставлю всё именно так. Чтобы не было соблазнов.

– А можно и я попробую?

Это прозвучало так неуверенно, что Ника даже смутилась. Совсем не похоже на прежнюю живую подачу девушки. Полагая, что это очень трогает Грушу, Ника ободрительно взяла её за плечи и сказала:

– Сначала будет нелегко, но ты обязательно справишься. Я тоже верю в тебя, Груша.

Вздохнув, Груша выпрямила спинку и, серьёзно смотря Нике в глаза, начала говорить:

– Мама.

«Так я и думала» – пронеслось в голове Вероники.

– Я очень обижена. У меня на это было много поводов и, о каждом я рассказала уже сотню раз. Голодая неделями, я чувствовала к тебе презрение. Мгновения, проведённые на подиуме, приводили меня в бешенство. И каждый раз, когда я надевала тесные юбки, и их дешёвые ткани кололи мой зад, я была готова умереть со стыда.

Перечисляя всё это, Груша выражалась на столько искренне, что Ника сдерживала улыбку. А потом, та добавила неожиданную деталь, заставившую радость погаснуть.

– Но, когда ты меня оставила, я не знала что мне делать.

Слёзы полились по её щекам, но Груша не стала их утирать, позволяя Нике видеть её такой.

– Я думала, что мне станет легче. Ведь тебя нет, и ты не увидишь, как я на тебя злюсь или обижаюсь. И я делала это сотню раз! Но это не помогало, я просто продолжала блуждать в темноте и холоде.

Всхлипнув, Груша сделала пару шагов к воротам за спиной Вероники, после чего опёрлась на него спиной. Ника проследовала за ней, не рискнув сказать и слова.

– Но сейчас я понимаю, что те чувства, что томились во мне, давно угасли. И я должна сказать тебе последние и очень важные слова.

Девушка тяжело вздохнула.

– Мама, я прощаю тебя. Ведь, всё что ты сделала, научило меня быть сильной и смелой. Любить жизнь и всё живое. Смеяться врагу в лицо. Ценить свою красоту. Если бы не ты, я была бы совсем другой. Спасибо тебе за это.

Сказав последнюю фразу, она приложила ладони к груди. Груша больше не плакала, на её лице отразилось умиротворение. Не понимая, почему именно, но Ника в этот момент была счастлива, как будто Груша благодарила именно её.

– Вот это да, – сказала Груша, заглянув за плечо Вероники – свет такой яркий, но совсем не обжигает глаз.

Ника обернулась, и увидела, что фонари на противоположной стороне улицы стали зажигаться, освещая падающий снег. Вместе с ними, зажглись и гирлянды на окнах домов, создавая праздничную атмосферу.

– Конечно, не обжигает, он же далеко.

Но, посмотрев на место, где только что стояла Аграфена, Ника никого там не нашла. След прерывался у входа в парк, но сама девушка пропала.

– Груша?

Замотав головой, Ника начала искать свою спутницу, пока не заметила что-то яркое на одном из фонарей. Подойдя ближе, она увидела на нём искусственные цветы, примотанные проволокой, а также зелёный беретик.

– Не может быть. – сказала она шёпотом, отряхивая с него снег.

Четыре месяца назад на этой улице произошла авария. Все новости о ней трубили, но Ника не знала деталей. Она слышала только то, что оба пассажира легкового автомобиля погибли на месте. Поэтому к фонарю было примотано 4 цветка.

На тротуаре в небольшой лунке нашлась припорошенная снегом свечка. Воск в ней частично выгорел, но кусочек фитиля ещё оставался.

– Извините, – обратилась Ника к первому попавшемуся прохожему – у вас не найдётся зажигалки?

– Конечно. – понимающе ответил мужчина, помогая зажечь фитиль.

Поблагодарив его, Ника поставила свечку на снег, после чего медленно направилась домой. Ей не было грустно, ведь она знала, что теперь Груша, простив свою мать, будет там, где свет не обжигает глаза.

Конец