Eric Barrett Interview, 1972

| «Hendrix: A Biography» by Chris Welch

Прежде чем присоединиться к The Jimi Hendrix Experience и отправиться с ними в турне по Штатам и Европе, Эрик Барретт работал в Англии с группой The Nice.

«Я просто хочу сказать о Джими что-то хорошее», — говорит Эрик, который сейчас живет в Лос-Анджелесе и работает с Джеймсом Тейлором, Тони Джо Уайтом и Кэтом Стивенсом.

«Впервые я встретил Джими в театре «Сэвилл», когда работал с группой The Koobas. Они тоже выступали на этом шоу. Он производил впечатление отличного парня, с которым можно работать, хотя это, конечно, не входило в мои планы.

Как-то вечером после закрытия клуба «Speakeasy» я сидел в «Blaises». Ко мне подошел Ноэль Реддинг и сказал: «Я тебя искал. У нашего роуди в Штатах поехала крыша, а нам завтра ехать в Милан. Тебе нужна работа?» Я ответил: «Давай поговорим об этом позже».

Я вернулся домой пьяным в 4-30 утра, а в 7-30 мне позвонил Джерри Стикеллс и сказал: «Хочешь поехать в Милан?» Я встал со страшным похмельем и отправился в офис. Мы сели на самолет в Италию, где они выступали в клубе «Piper» (23 мая 1968 года — прим. пер.).

Всё оборудование было разбито, потому что совсем недавно они вернулись из турне. И после каждого номера Джими на меня кричал. Усилители были изношены, и мощность постоянно то увеличивалась, то падала. Джими продолжал кричать: «Что случилось?» Я сказал: «Не знаю! И я ухожу!» Джерри тогда сказал, что это было круто. Потом я объяснил, что проблема в оборудовании, и Джими извинился и сказал, что не хотел кричать на меня. Спустя пять дней в Италии я полюбил его и разобрался в том, что он пытается делать.

Нам пришлось восстанавливать оборудование. Парень с Лонг-Айленда по имени Тони Фрэнсис — гений по усилителям — усовершенствовал их для нас. Я объяснил ему в чем проблема: Джими играл, выкрутив ручки на максимум — бас, верхние частоты, всё. Я сказал, что усилители не выдерживают больше одного концерта, они просто сгорают. Тони всё разобрал и переделал. В один прекрасный день Джими опробовал их на саундчеке. И это сработало!

Мы пробовали усилители фирмы Sunn, но Джими их сжигал, поэтому мы перешли на Marshall. Джими всегда использовал их, хотя Ноэлю для бас-гитары больше нравились Sunn. Джими начал с 75 Вт, а закончил шестью кабинетами Marshall 4х12, мониторами 4х12, и четырьмя 100-ваттными головными усилителями Marshall. Всё это было с увеличенной мощностью и соединялось через фузз, вау-педаль и Univibe. У него был специальный ящик для гаджетов, а фузз и вау-педаль служили в качестве предусилителей.

Если я пытался протестировать его оборудование, то всё, что у меня выходило — это фидбэк. Джими умел его контролировать только при помощи своих пальцев. Я до сих пор не понимаю, как он это делал. Это часть его гения.

Мы возили с собой две дюжины фузз-боксов и пару дюжин вау-педалей. Еще у нас было много запасных деталей — тринадцать гитар и обломков гитар, которые он разбил. Он мог сломать и совершенно новую гитару, это было неважно. Он любил свои гитары, и самые старые никогда не разбивал. Он получал от этого удовольствие — так он избавлялся от ощущения безысходности, ну а зрители сходили с ума. Я думаю, что ему действительно это нравилось. А потом из этих обломков я мог собрать еще одну гитару, и он выходил и разбивал её снова.

Когда Джими играл блюз, он всегда брал Gibson Flying Arrow (Flying V) или Gibson Les Paul. У меня есть его гитара, и я никогда её не продам, даже если буду голодать. Это Gibson черного цвета с тремя золотыми звукоснимателями, который изготовили специально для него под левую руку (в 1986 году Эрик продал её владельцам «Хард-Рок-Кафе» за 11 тысяч долларов, — прим. пер.). Джими обычно перетягивал струны на праворукой гитаре, и все ручки находились сверху. Ему было неудобно играть на гитаре под левую руку, потому что регуляторы оказывались внизу».

Как Эрик объясняет, что после первых успехов группы у Джими наступил период депрессии?

«Возможно, у него иссякли идеи. Он был королем гитаристов. Как бы ты себя чувствовал на его месте, если бы исчерпал идеи? Как только у него появлялись новые мысли, он был так счастлив! Однажды в Лос-Анджелесе — это было перед тем, как его арестовали в Торонто — он позвонил мне посреди ночи и стал делиться своими замечательными идеями. Он говорил: «Мы будем устраивать только два концерта в неделю, сделаем большой купол, как в цирке. Мы построим его посреди поля, там поместится много людей, но мы не будем слишком задирать цены. У нас будет своя собственная служба безопасности, чтобы не возникало никаких неприятностей с полицией». Парень даже придумал дизайн сцены — с вращающейся платформой и лифтами, чтобы все сидели на диванах и были частью представления. Он и в самом деле хотел это сделать. И это было настолько интересно, что я слушал его до 9-30 утра.

Две недели спустя его арестовали в Торонто за героин, и он был ужасно подавлен. Он думал, что сядет лет на десять, хотя это был даже не его героин. Какая-то девушка подбросила его ему в сумку. Он не очень хорошо себя чувствовал, когда собирался в аэропорт, и сказал, что у него болит голова. Она ответила: «Это поможет от головной боли». Он же никогда не проверял свой багаж.

За все те годы, что я был рядом с ним, я никогда не видел его с иглой. Конечно, он курил траву или использовал стимуляторы. Но он не был наркоманом. Я никогда не видел у него что-то серьезное. Иногда он принимал кислоту, но это не происходило ежедневно. Тогда каждый проходил в жизни подобный этап, и он прекращался так же быстро, как и начинался. Да, возможно, кислота изменила его как личность. Но откуда мне знать, я всегда был пьяницей.

Он очень переживал из-за этого ареста и долгое время не мог ничего делать. В момент ареста с ним был Джерри. Я приехал в Торонто и увидел столпотворение, как будто случилась авиакатастрофа. Потом мне рассказали, что произошло. Но он освободился и был полностью оправдан.

После этого было выступление на Вудстоке с составом из шести человек — с Митчем на ударных, Билли Коксом на бас-гитаре и Джумой на конгах. Они выступили на Вудстоке и в нью-йоркском клубе, но Джими понимал, что это неправильная формула. Остальные парни просто джеммовали, они не играли как следует.

Бадди Майлз появлялся еще до Вудстока. Они отыграли с Band of Gypsys три концерта и записали альбом. ...Почему Джими экспериментировал с Band of Gypsys? Был момент, когда многие пытались вовлечь его в движение «Власть черным», но это продлилось не слишком долго. Они говорили, что он должен работать с черными братьями, и он попытался. Но я думаю, что и Джими, и Бадди Майлз — оба были фронтменами. Бадди играл на гитаре и на ударных. Это было столкновение личностей, что делало существование подобной группы невозможным.

В 1970 году мы полетели на остров Уайт. Накануне вечером мы с Джими были на открытии студии Electric Lady в Нью-Йорке. Мы еще не успели протрезветь после вечеринки, а стюардесса уже разбудила нас в Лондоне.

Он не выступал в Англии около двух лет. Нас встречала вся местная пресса, и Джими был очень счастлив. А две недели спустя он умер.

Он столько всего хотел сделать! У него были большие творческие планы. Альбом Cry Of Love был готов к выходу. Теперь у него была своя собственная студия, и он планировал больше времени уделять звукозаписи.

Но у него была одна большая проблема. Когда он хотел исполнить что-нибудь новое, зрители все равно требовали «Hey Joe» или «Fire». Это сводило его с ума. Он говорил: «Я не музыкальный автомат!» Если он пытался показать им что-то новое, они просто не были к этому готовы. Поэтому он хотел сначала выпустить альбом, тогда они бы знали все новые песни.

За всё время нашего знакомства я не замечал в нем каких-либо изменений, за исключением того, что он стал выглядеть более здоровым. Он стал стройнее. Вспомните период, когда он носил милитари-пиджак из «Lord Kitchener's Valet» (известный лондонский бутик — прим. пер.). В те времена его лицо было покрыто прыщами. И все эти разговоры о том, что у него выпадали волосы, полная фигня. Он просто укоротил свои волосы для разнообразия.

Я запомнил Джими таким: он всегда хотел, чтобы все люди делились друг с другом. Он всегда всех знакомил и всегда хотел, чтобы другие парни в группе стали такими же известными, как и он. Он никогда не был эгоистом.

Хорошо его знали всего несколько человек — Митч, Ноэль, Стикеллс и пара девушек. Его любимой группой была Chicago, ему нравился их гитарист Тэрри Кат, а еще Led Zeppelin и Cream. Он часто слушал их альбомы. Его героем был Боб Дилан. Я не знаю, встречались ли они когда-нибудь, но он был его героем. Джими играл «All Along The Watchtower», но никак не мог запомнить слова, иногда пел первый куплет четыре раза».

перевод Светлана Петрова, https://vk.com/jimi_hendrix_page