Цитаты Дженны из подкаста «Podcrushed» , 2022

«В интернете, как вы знаете, люди прячутся за экраном и могут говорить все, что хотят, без каких-либо последствий с точки зрения безопасности обо мне, моей внешности или просто даже о том, кто я как человек, выполняющий работу. Это настолько сложно, что я часто думаю о том, чтобы вообще не делать этого (не сидеть в интернете), и это то, что я все еще рассматриваю по сей день, потому что если я хочу заниматься искусством, хочу быть в некотором смысле творческой, то я могу делать это в меньших масштабах»
«Я действительно не понимаю определенные стереотипы, не обращаю внимания на тенденции красоты или на то, что происходит прямо сейчас, потому что это совершенно не относится к делу. Я та, кто невероятно требовательна к себе и выполнению работы, которую я делаю, а так же та, кто слишком много анализирует. Я никогда не буду придерживаться того же стандарта. Я на самом деле недавно начала терапию, которая похожа на самое неприятное уродливое чувство, которое когда-либо было. Это просто то, что мне нужно было сделать. У меня в последнее время было много таких заданий, где я иду и описываю людей определенным образом, а затем мой терапевт пробует описать меня таким же образом. И это отталкивает вас и заставляет чувствовать себя странно, поэтому я думаю, что это просто странный разрыв с моей личностью. Когда дело доходит до стандартов красоты, мне нужно щелкнуть переключателем и поработать над этим. Это просто внутренняя проблема»
«Я спросила свою маму могу ли я побрить ноги, когда я была в пятом классе, потому что я была очень волосатой. У меня темные волосы, я же латиноамериканка. Я помню, что была неуверенной в себе из-за моих волос на ногах, но больше из-за моих волос на руках. У меня на самом деле была знакомая девочка, с которой я "дружила" в шестом классе, которая сказала мне, что у меня руки гориллы. Это то, как вы бы их назвали, потому что у меня были очень длинные волосы на руках. Поэтому когда я была в шестом классе, моя мама наконец разрешила мне побрить ноги. И она показала мне на одной ноге, как это делать, и я подумала, что все в порядке, я поняла и сделала это, а затем когда я вышла из ванной, она поняла, что я и руки побрила, и она сказала:"Воу-воу, я не говорила, что ты можешь делать все, что хочешь. Я говорила про ноги, вроде нет никаких причин, почему тебе нужно было бы брить руки". Я знала, что сделала то, что она не разрешала, но это была такая глубокая неуверенность. И никто никогда не говорил мне об этом снова, но по сей день, каждый божий день я брею руки. Я не могу, даже если есть щетина, я вновь чувствую себя неуверенно. Это стало такой привычкой»
«У меня была первая влюбленность или я думала, что она была, когда мне было где-то пять. Я могу быть такой неловкой, мне сложно заводить новых друзей или общаться с людьми, так что даже если бы я была влюблена, я бы никогда не заговорила с ним. На самом деле я бы избегала его, потому что при нём у меня был бы ступор, и если бы я посмотрела на него, он бы сразу понял, что я тайно в него влюблена. Или я бы написала о нем, когда приходила домой в своем дневнике, классическом, ничего особенного»
«Я начала пропускать много занятий. Стало плохо, как только я начала участвовать в шоу Диснея, потому что именно тогда мне пришлось в какой-то момент объединить график с «Девственницей Джейн». Все было взаимосвязано, потому что были и другие проекты, которыми я занималась, поэтому иногда... Я могла сказать, что примерно через неделю пропущу один или два дня в школе. Я бы просто связалась со всеми своими школьными учителями, которые знали, что я пропущу, и взяла всю свою домашнюю работу или выполнила бы задания раньше времени, но это зависело от эпизода, в котором иногда, может быть, меня не было неделю, а иногда я не покидала школу в течение двух недель . Это было непоследовательно»
«Несколько знакомых людей описывали меня, и в этом я согласна с ними, что я такой человек, который никогда не будет удовлетворен. Это либо я, которая слишком волнуется из-за учебы, либо я, которая хочет пойти на работу. Я хочу работать. Я хочу сосредоточиться на своей страсти и на том, что делает меня счастливой. Или, о, Боже, я так скучаю по школе и тому, чего мне не хватает. Так что я скажу, что больше острых ощущений было от желания пойти на работу, только потому что это была главная цель. И я собиралась в Лос-Анджелес, это опыт, может быть, я могла бы рассказать своим друзьям об этом, если они заинтересованы. Мои друзья супер крутые и супер поддерживающие, но мы никогда не говорим о работе»
«Мои родители сказали мне две вещи, когда я начала становиться актрисой. Если ты будешь делать эту работу, тебе дадут платформу, которой у многих людей может не быть или даже не будет возможности получить, так что ты должна использовать ее во благо. Ты не можешь ходить туда и ничего не делать. Ты должна добиться каких-то положительных изменений. Они сказали это, и так же они сказали про хорошие оценки. Если у тебя не будет хороших оценок, тогда мы вытаскиваем тебя, ты должна сосредоточиться на школе. Школа является приоритетом. Колледж является целью, поэтому я согласилась. У меня всегда были отличные оценки, поэтому я думаю, что просто склонна сильно напрягаться. Если бы я не делала все возможное в своих эссе, я бы не собиралась на съёмочную площадку «Девственницы Джейн»»
«Я всегда, всегда была очень много думающей, и это плохо. Я невероятно нерешительная и нервная, и я помню, что когда я начала работать над «Девственницей Джейн», я думала, что меня уволят каждый раз, когда приходила туда, потому что... Потому что когда я прослушивалась, у меня было три строчки. И я пробовала эти реплики несколько раз два с половиной часа поездки до Лос-Анджелеса. Хорошо, это так просто, тебе нужно просто пойти туда и сказать эти три строчки, и я перепутала одну из них. Я переставила слова местами и подумала: «Боже мой, я только что заставила маму водить машину, и я не смогу получить эту работу», а потом я подумала, что действительно похожа на Джину Родригес. Имеет смысл почему они бросили на меня строгий взгляд, потому что они иногда говорят после проб «О, вы были великолепны, но вы недостаточно похожи на этого человека» или что-то в этом роде. Так что я связала получение этой работы с тем фактом, что я выгляжу, как Джина. Поэтому каждый раз, когда я приходила туда, я чувствовала, что мне нужно что-то доказать»
«Когда я была в средней школе, я ни с кем не встречалась и ничего такого не делала, но помню, как однажды я разговаривала с мальчиком. Я знала, что нравлюсь ему, ему вроде как все нравились. Он был из таких парней...Когда я возвращаюсь назад, хочу просто покачать головой. Я была в седьмом классе и сидела напротив него, мы просто шутили, и мне стало очень плохо, так что я опустила голову, будто читаю, так что я читала немного боком. И он спросил меня: «Эй, как ты так читаешь? Ты же не сможешь разобрать слова не странице». И я сказала: «Нет, я большой читатель, я делаю это все время». Он задавал мне вопросы, но меня все больше и больше тошнило, я чувствовала, что мне нужно выйти. Я хотела закрыть глаза. Он сказал что-то такое, что заставило меня рассмеяться, и я подняла голову. И как только я это сделала, я почувствовала, что у меня потекли слюни. Он задал мне вопрос, я подняла палец и мой рот начал наполняться какой-то густой жидкостью, я протянула руку к мусорному баку и меня вырвало бананом. Это было так плохо, это было то, на что все в классе обычно говорят: «Оу-у-у-у». Мой учитель заставил меня идти всю дорогу до кабинета директора, где рядом был кабинет медсестры. Я держала мусорное ведро в моей руке, рядом шла подруга, и я сказала ей, что я в порядке и мне не нужно идти домой. Моя мама всегда была одной из тех родителей, для которых болезнь - это еще не повод пропускать школу. Поэтому я была так смущена не только тем, что мне пришлось противостоять моей маме, когда она забрала меня, но так же перед мальчиком, с которым я разговаривала, который последовал со мной к мусорному баку и наблюдал за мной сзади. И он вроде положил руку мне на спину и был очень внимателен. О Боже, он держал мои волосы, я должна быть влюблена в него»
«Если быть честной, моя мама невероятно поддерживает шестерых детей, и она - единственная причина, по которой я работаю и делаю карьеру. Она невероятная, и в какой-то момент она увидела, как актерство много значит для меня, поэтому она как бы пыталась приложить усилия. Например, однажды она привела меня в одну из этих мошеннических программ, где «О, приходи и стань звездой! О боже, мы связали тебя с менеджером, позвони по этому номеру», а потом номер мёртв, и он просто не работает. У нас был такой опыт. Или она отправляла мои фотографии в агентства, и это на самом деле не работало, так что когда появилась возможность через социальные сети или когда директор по кастингу связался с нами, она сказала, что чувствовала бы себя виноватой, если бы позволила этому шансу уйти и не рассказала мне. Она вроде как помахала этой возможностью перед моим лицом»
«Я просто придумывала странные этюды и именно так начала действовать. Моя мама однажды сняла один из моих монологов, потому что я начала истерически плакать на бейсбольном матче моего брата, так она просто сняла его и выложила в социальных сетях, сказав: «О, посмотрите на эту королеву драмы» или что-то в этом духе. И одна из старых школьных подруг мамы была лучшей подругой или женой или как-то была связана с директором по кастингу, поэтому она отправила это видео кастинг-директору, сказав: «Привет, что ты думаешь об этой девочке?» , а потом она устроила мне встречу с моим первым агентством»
«Моя мама ненавидела это (актерство). Она насмехалась, закатывала глаза, говорила мне, что это невозможно, особенно то, как она говорила: «Ну, ты знаешь, Дженна, я выросла, наблюдая, как люди сходят с ума в этой индустрии из-за таблоидов и всего прочего». Она сказала, что до того, как у нее появились дети, она слышала такие истории и думала, мол, чувак, я бы никогда не поставила своего ребенка в такую ситуацию или не позволила бы ему такое. Так что она воспринимает всё так, словно Вселенная стукнула ее по запястью, по сути сказав: «Ты не можешь предсказать или предполагать что-то», но её совсем не интересовала эта идея, и это стало ее очень раздражать. Она давала мне монологи из «Барнс и Ноубл» и просто закрывала дверь в мою комнату, как бы говорила: вот, поиграй с этим. Я либо запоминала монологи, либо читала их перед зеркалом, либо придумывала странные этюды»