Дмитрий Федин: "Хет-трик в первом матче? Бывает»

Справка: Федин Дмитрий Васильевич

Родился 11 января 1956г.

Нападающий. Мастер спорта СССР.

Чемпион СССР. Чемпион Европы среди юниоров. Двукратный чемпион мира среди молодёжных сборных.

Защищал цвета "Ижстали" 11 сезонов (1976/77 – 1983/84, 1987/88 – 1989/90).

Входил в тренерский штаб команды

Дмитрий Федин – безусловный символ "Ижстали", один из тех, кто олицетворял разудалую ижевскую атаку периода расцвета. Он появился в составе "Сталеваров" в конце 1976 года и надолго стал ведущим игроком команды. Партнёры и болельщики сразу оценили его понимание игры, умение сохранить шайбу в сложной ситуации, отдать передачу из крайне неудобного положения, перехватить пас соперника в средней зоне и организовать острую контратаку. А ещё забивной форвард увековечен в "Ералаше". Наверное, неслучайно. Ведь вне ледовой площадки он всегда душевен и приветлив, любит хорошую шутку. С тёплой ностальгической улыбкой вспоминает одноклубников:

- Виктор Кутергин – уникальный. Неповторимый. Как хоккеист уникальный. И как человек тоже. Рассказчик неподражаемый. В компании – просто незаменимый человек. На выезде заглянет к нам в номер – я обычно с Генкой Горбачёвым селился – как начнёт байки травить, историями сыпать. Часов с 11 вечера – и чуть не на всю ночь. Мы сначала смеёмся, потом слёзы ручьём текут, живот болит, икота, скулы от хохота сводит. Под утро, часа в четыре уже, умоляем: "Вить, уйди. Уйди! Дай поспать хоть немного".

- А первый свой визит в столицу Удмуртии вспомните?

- Году в 74-м или 75-м со "Cпapтaкoм" сюда приехали на выставочный матч. За "Ижсталь" действовал знакомый по московской команде Лёня Борзов. После игры мы к нему домой заглянули. От Ледового дворца по Удмуртской до троллейбусного депо, там город заканчивался.

- Вояжи по хоккейной провинции, по сути, это платные гастроли?

- Ну, да.

- Хорошо платили?

- 50 рублей за игру.

- Зрителей много?

- Битком. В Ижевске всегда аншлаг. Я тебе скажу, почему, когда уже за "Ижсталь" играл, нам не особо нравились домашние встречи с ЦСКА, "Динамо", с грандами. Потому что на эти матчи приходило полно начальства, чиновников всяких, с жёнами. Занимали весь третий сектор, девятый, лучшие места. И сидели, как в театре. А нам-то эта тишина не нужна. Нам поддержка болельщиков сил добавляет, кураж даёт, вперёд гонит. В 1980-м мы до Нового года 34 тура на одном дыхании прошли: ни единого поражения и только три раза вничью сыграли. Бухгалтерия обалдевала.

- До перехода в "Ижсталь" вы несколько месяцев не играли. Травма?

- Собирался заканчивать, если честно. Летом 76-го прошёл предсезонку в Саратове, отыграл турниры, начался чемпионат – и что-то случилось: не хочу играть. Уехал домой. Месяца три на лёд не выходил, та-а-акую ряху наел.

- Что подвигло вернуться в спорт?

- Позвонил тренер Владимир Голев, пригласил в "Ижсталь". Я хотел отказаться. Но мама, видимо, подслушала наш разговор по параллельному телефону в соседней комнате, утром протягивает 25 рублей: "Поезжай в Ижевск". Та́к вот решил начать всё сначала. Потихоньку – втянулся, восстановился.

- В первом же матче за "Ижсталь" – хет-трик.

- А, всё бывает.

- Хороша была команда в Ижевске?

- Звери. Просто зверюги. Все защитники – под сто килограммов. Мигунько, Митраков, Пепеляев, Ляля Чукин, Миша Ковалёв. Коллектив – песня. Все друг за друга. Да в старой "Ижстали" всегда так было. Один за всех, все – за одного. Никогда не забуду, как Юрка Шаталов вышел на матч с температурой 40°.

- Какая необходимость?

- Важный матч, нужны очки. Роб Дмитриевич Черенков попросил – и Юра вышел. С него пот градом катит, а он себя не жалеет, бьётся. Хорошо, что мы в первом периоде задачу решили – и Шаталов разделся. А Серёга Тыжных? Он уникальный! Всё на себя брал, ловил. Отдать, забить – всё мог. Я да братья Орловы в команде самые худые, но если кто из соперников нас трогал – моментально ему становилось плохо.

- Вы очень быстро стали для Ижевска своим, в сезоне 1977/78 вошли в первую тройку снайперов команды.

- А кто лучший?

- Игорь Гуров.

- Барсик. Это красавец. Большой хитрец. Вроде, всё перекрыто – нет, какую-нибудь дырочку да углядит. Дороге практически из-за ворот забивал, тот плевался.

- Ваш чёрный "ССМ" вызывал зависть у всех мальчишек на трибунах. Канада!

- Шлем-то? Выменял его у одного судьи. Но потом сказали, что в чёрном шлеме играть нельзя, перекрасил.

- Вспомните тройной выезд "Ижстали" осенью 1978-го по маршруту Пермь - Новосибирск - Прокопьевск, куда команда отправилась вообще без тренера.

- Да, Голева отстранили от работы. Почему? Даже не знаю. С начальством, вроде, повздорил.

- Кто определял состав на игры, давал установку?

- Да зачем нам установка. Все – играющие.

- В Прокопьевске форвард Александр Усов угодил в милицию.

- Кто-то из болельщиков что-то неправильное ему сказал – ну и началось.

- На арене прямо во время игры?

- На улице после матча.

- Знаю, там ещё администратор команды пострадал.

- Это Волоха Умрилов постарался. У него как раз в Прокопьевске день рождения случился, 18 лет. А в номер заходит – грустный. "Ты чего, Вов?" – "Да вот, администратор расстроил". – "Так разберись с ним".

- Не зря Анатолий Тарасов называл "Ижсталь" бандой.

- Не просто бандой, а бандой, играющей в хоккей. Я на своём веку повидал разные команды, но такого сплочения и единства, кроме как в "Ижстали" 70-х годов, нигде не встречал. В Риге играл страшнейший костолом – Михаил Бескашнов. Гроза, все его боялись. Оторви-голова просто, запредельно грубый. Сашку Орлова в одном матче грязно атаковал, как только не сломал, не знаю. Чукин на лавке к тренеру: "Владимир Андреевич, можно мне в нападение?" – "Вперёд". Ляля в следующей смене вышел, ка-а-ак накатил этому Бескашнову. Шейный пластырь. Унесли. После матча на служебном входе стоим, Бескашнов хромает, Чукина увидел: "Я завтра выйду, убью тебя". Ляля ухмыляется: "Выходи, вообще закончишь".

- Вышел?

- Не-а

- Защитники с оппонентами раньше не церемонились.

- А то. Валера Васильев клюшку мне между ног сунул, поднял и в борт – бум! А я ничего сделать не могу, куда там, ножки вот так болтаются.

- Раз уж вспомнили великого динамовского защитника, то не обойти вниманием эпохальную викторию "Ижстали" над "бело-голубыми".

- Там Генка Чупин Блондина белее белого сделал.

- Мышкина?

- Ну да. Роб Дмитриевич на установках всегда требовал: "Перед броском защитника обязательно закрывайте вратаря". Но только Чупа замахивался – все моментально разбегались в сторону. Увернуться невозможно. Он хлопнет – тогда уж мы на добивание. У него ещё крюк-то вот под таким углом загнут, ещё ж никто не замерял, двух минут за это не давали. Генка с усов зарядил – Мышкину над плечом вровень с ухом просвистела, он даже не шелохнулся. Володька и так бледный, а тут смотрю – вообще как мел, и только губами шевелит: "Ну и дурак ты, Чупа". Там никакая маска не спасла бы, наповал сразу.

- Чупин и Яупов – по Первой лиге одна из самых результативных пар защитников-голеадоров.

- Ёоо, Серёга Яупов. Он невысокий, несиловой, но так позицию выбирал – хрен объедешь, не обведёшь. А что он с клюшкой вытворял. На любое расстояние мог передачку нарисовать, пять на четыре – всегда выходил. Мог Толику Семёнову так перекинуть, что тому ничего не оставалось, как забивать. А Тошик постоянно клюшки строгал, под себя готовил, нужный угол, так далее. Штук семь наберёт, раньше всех на лёд выходит, бросок отрабатывает. Лупит, лупит. Мы выходим – пять клюшек уже сломал, две осталось. Двусторонку играем, он шарашит – всё мимо. А Серёга Яупов – бросок – гол. Мимо Тоши катит, подмигивает: "Не надо сильно, надо – точно".

- Вы москвич. Родились и выросли на севере столицы?

- Детство – в районе ВДНХ. Коммуналка. Те "сталинские" дома стоят до сих пор. Хоккей для меня именно здесь начинался. Отец залил небольшую площадочку, играли с мальчишками. Я, кстати, вратарём начинал, на валенках. В соседнем подъезде жил Володька Мосин, занимавшийся в "юношах" "Cпapтaка". Смотрели на него во все глаза: как он катался, бросал. Когда переехали в Медведково, тоже записался в "спартаковскую" спортшколу. Зимой играл в хоккей, а летом в футбол за "Юность" из Лосинки.

- Первый тренер – Долгушин?

- Нет. Я, когда записываться пришёл, добавил себе годик, сказал, что в 1955-м родился. Меня и определили к ребятам постарше. Здесь Володя Кучеренко, Федя Канарейкин. Тренировал Михаил Фёдорович Иванов. Канарейкин с детства здоровячок, крепыш; родители у него – лыжники. А потом выяснилось, что я на год младше – перевели в свой возраст, к Вячеславу Ванифатьевичу. До сих пор связь не теряем, созваниваемся.

- С малых лет за "Cпapтaк" болеете?

- И в футболе, и в хоккее.

- Кто в детстве был любимым игроком?

- Александр Сергеевич. Якушев. Высокий, забивной. А ещё впечатлял защитник Виктор Блинов – я его в команде уже не застал – бросище сумасшедший. Ребята рассказывали, когда на тренировках начинал кистевым шмалять – Саныч, Зингер, с ворот уходил. Ни у кого такого броска не было.

- Юные хоккеисты из провинции в 60-е годы клюшки зачастую сами себе лепили из сучьев. Как обстояла ситуация со спортинвентарём в столице?

- Клюшки получали в клубе при ЖЭКе. Там имелся ответственный человек, тренер-общественник, которому выделялись деньги, он закупал всё, что надо, выдавал мальчишкам. В "спартаковской" школе такая же ситуация. Коньки, бывало, на пару размеров больше доставались.

- В юниорской сборной вы пересекались с Владимиром Плющевым, который, до того как вернуться в хоккей, много лет отдал службе в КГБ. Виделись в нём в молодые годы задатки бойца невидимого фронта?

- Плюща, конечно, не забуду. Лет в 15-16 меня стали привлекать в сборную 1954 года рождения. Готовились к чемпионату Европы, и в последнем контрольном матче – как раз с ЦСКА встречались – он как вставил мне. Ёоо. Коленом в бедро. Всё – Швеция мимо. А знаешь, как в той же Швеции автобус с нашей "молодёжкой" чудом не разбился?

- Нет, не в курсе. Только историю с самолётом от Сергея Егоровича слышал.

- Перед вылетом на чемпионат в Канаду отправились на контрольные матчи в Скандинавию. Автобус по скользкой дороге понесло, чудом в кювет не ковырнулись. Спас столб, в который врезались.

- Водитель – наш?

- Швед. Автобус шведский. Правым боком влетели. Я прилёг – ба-бах! – стёкла полетели. Борька Чучин ближе всех к месту удара оказался. Витька Вах сзади спал, до потолка подбросило – и в проход; весь копчик отбил. Многим осколками по глазам шарахнуло. Что хорошо: проезжающие машины останавливались, подхватывали нуждающихся в медицинской помощи ребят – и в больницу. А про самолёт, имеешь ввиду, это когда мы из-за океана с "золотом" возвращались и шаровая молния ударила?

- Ну да, молодёжная сборная одним рейсом с ЦСКА и "Крыльями".

- Я, честно скажу, спал, самого момента не видел. Просыпаюсь – рядом Федя Канарейкин, белый-белый. Он и так-то полёты не любил, укачивает его, тяжело даётся, постоянно горсть таблеток перед взлётом. А тут – будто снег стал, натурально. Один двигатель из строя вышел, на оставшихся дотянули до Питера. С ЦСКА генерал летел: "Повезло, - говорит, - ребятки. Самолёт должен был обуглиться". У Феди через пару дней свадьба, он к Морозову, тренеру: "Юрий Иванович, можно я до Москвы на такси поеду?"

- Билялетдинова – партнёра по той сборной – Сашей зовёте?

- Его раньше все Сашей звали. Ох, какая у нас была команда. В 1972 впервые в Череповце собрались на турнире "Дружба". Борька Александров – красавец. Спуску никому не давал, будь хоть двухметровый защитник, хоть кто. Витька Хатулев – как чудил, ох чудил. Нет, не стану рассказывать, нельзя такое.

- Дроздецкий?

- Коля – фокусник. Что на льду, что в жизни. Так ловко купюры ломал. В Новогорске на сборах Васька Первухин сидит в раздевалке с недоуменным видом: "Продал Дрозду коньки, вроде деньги отсчитал – всё ровно; а сейчас и половины нет". Все хохочут, Колян хохочет, протягивает недостающее: "Держи".

- Звание "Мастер спорта СССР" вы за "мир" получили?

- Да, после Канады присвоили. Ежемесячная доплата 10 рублей полагалась. Я, кстати, даже не знал об этом; позже за семь месяцев разом получил.

- У Вас за плечами столичный институт физкультуры?

- Ну да. Нас там большая хоккейная толпа собралась: Мышкин, Витька Вахрушев, Валерка Брагин, цээсковцы. Старшинов здесь же в ту пору в аспирантуре учился. Вообще-то, он по молодости авиационный закончил, а кандидатскую писал, защищался по психологии.

- Помогал Вам Вячеслав Иванович при сдаче экзаменов?

- Да-да, помогал. С третьего раза сдал. Мне Сергеич помог.

- Кто?

- Александр Сергеевич. Якушев.

- Первый свой матч за взрослый "Cпapтaк" помните?

- Откровенно? Нет.

- 27 февраля 1973, Кубок СССР, Нижний Тагил.

- А, точно. Помню. Тагил. Ёоо…

- Так холодно?

- Да ладно б холодно. Открытый стадион, вокруг заводские трубы, дым валит. И копоть эта, сажа на снег, на лёд опадает. Коньки хоть после каждого периода точи.

- Вы в дебютном же матче шайбу забросили.

- А, всё бывает. Со страху, наверное.

- В команде мастеров "Cпapтaка" Вы появились в 16 лет. Не каждому молодому человеку улыбнётся такое счастье и доверие тренера.

- А, сам себя запорол.

- Почему?

- "Звёздную" поймал. А что ты хочешь. В команду взяли, вокруг мастера величайшие. С юношеской и молодёжной сборной из загранки не вылезал, деньги появились. А мозгами-то ещё не взрослый. Вот и закружилась голова. Когда уже тренером стал, старался этот момент до ребят донести.

- Вы же в " Cпapтaке" всех великих застали: Зингера, Шадрина, Зимина, Якушева, Старшинова.

- Да там все великие, а эти – величайшие. Ух, какие имена собрались в том "Cпapтaкe"! Что ни игрок – то профессор. У каждого старался что-то подсмотреть, перенять. Якушев, Шалимов, Шадрин, Мартынюк, Паладьев, Ляпкин, Гуреев, Крылов, Ярославцев… Зингер – Саныч – человечище. Вот так к нам, молодым, относился. Да все хорошо относились. А клюшечки, шайбочки в аэропорту поднести, пронести – это нормально, это так надо. А если вдруг позабыл, так тебя быстро научат, чтоб не забывал больше никогда. Паладьев – богатырь, зимой спал с открытой форточкой. В комнате с ним жили Новиков, Коротков и Зингер. Вечером заглянешь: лежат под одеялом, в костюмах, шапочках, усы из инея, а Паладьеву хоть бы хны.

- Вам же со Старшиновым в тройке выходить довелось.

- С "Химиком", в гостях. С "мира" со сборной прилетел, устроил себе внеочередной отпуск. Из клуба звонок: "Ты где, парень, работаешь?" Подхватился – и в Воскресенск. Ещё коньки, дурак, новые надел; нам их в Канаде подарили. Поставили со Старшиновым. В игре момент: отдай мне на пустые – и я забью. Но он же первый снайпер всего Советского Союза в ту пору, стремился к отметке 400 шайб. И я не забил, и он не забил.

- Летние сборы "Cпapтaка" обычно где проходили?

- В Алуште. В кровь рубились в баскет, волейбол, футбол. На трибунах народ собирался, зрители. Раньше в "Cпapтaке", если ты в футбол играть не умеешь, лучше сразу уходи из команды.

- И кто же считался лучшим футболистом среди хоккеистов.

- Шалимов, пожалуй. Он даже за футбольный спартаковский дубль играл, и Старостин звал его в главную команду.

- Вы из "Cпapтaкa" ставшего чемпионом страны, перебрались в Первую лигу. Отличался тренировочный процесс в младшем дивизионе?

- Раньше не было такого, чтоб все команды занимались под одну гребёнку. В ЦСКА своя система, в "Cпapтaке" у Карпова – другая, у Эпштейна в Воскресенске – третья. Челябинск, Горький – везде какие-то отличия, свои изюминки. Владимир Андреевич Голев в Ижевске гонял – тоже будь здоров. Как мы баллоны таскали! Сам баллон да на нём ещё блин от штанги. Поясов специальных тогда не было, резинки. Если этот жгут оборвётся – извини – травма гарантирована. В Прибалтике на предсезонке Сашка Никифоров – классный парень, весельчак, играл здорово – уж так запарился от этих тренировок. Налил в тазик уксусу, сунул ногу; пока в карты играл – держал. Да забыл про неё совсем. Опомнился, достаёт – она, как у слона, разбухла. Скорее к доктору, Каюмычу. Тот глянул – ну всё же понимает сразу: "Ты чего творишь!" – "Прости, Каюмыч, передержал".

- Случались в вашей карьере несостоявшиеся переходы?

- Игорь Ромишевский приглашал в Питер. Отказался, нравилось в "Ижстали", такой коллектив, что не хотелось из него уходить.

- Ижевск любил нападающего Федина, но в расцвете сил вы всё же внезапно решили сменить прописку, перебраться в Тольятти.

- Не сработались с новым тренером, Ивановым. Он начал зачищать ветеранов, стали уходить те, кто делал игру и микроклимат: Кутергин, Тыжных, Комраков, Гатаулин. Перед новым сезоном я заявил главному: "Ухожу".

- Знали, куда?

- Генке Горбачёву позвонил, он уже перебрался в Тольятти, и меня потянул. Гущин на Волге хорошую собрал команду, приличный состав. Иванов хотел удержать, но не смог. Это при Черенкове, если человек не нужен – отпускали легко, а если нужен – то он ни за что не уйдёт. Всех тренеров, с кем работал, уважаю: Голева, Дмитриева. Но Роберт Дмитриевич – колоссальный человек. Справедливый. И кнут, и пряник. Мог больно штрафануть, но никогда не казнил сразу, всегда давал шанс на искупление. А чего сто́ят его тренировки. На сборах мы каждый год первые дни считали, мечтали, когда же он уедет. Присесть не могли, за кровать цеплялись, ноги не держали. Кто-то на завтрак не ходил, потому что сил не было: после зарядки – снова падали спать до следующей тренировки. И когда через три-четыре дня Роберт Дмитриевич уезжал в спорткомитет или федерацию – приходило счастье. Со вторым тренером – Судоплатовым или Ивановым – наступала лафа.

- Первым при Иванове "Ижсталь" покинул Горбачёв.

- Генка сразу сказал: "Он мне не простит".

- Чего не простит?

- Горбачёв армию в куйбышевском СКА играл, а Иванов там в административный штаб входил. Генка его заставлял клюшки точить, таскать... Так и вышло, быстро отчислил

- Условия в Тольятти были хорошие?

- Классные. Машина давали. Я просил "Оку", нравились мне маленькие машинки, но их только-только экспериментальной партией выпустили. Решил "шестёрку" взять, а на завод приехал выбирать, говорят: "Нет хороших, бери "девятку". Мне её спецсборкой собрали, первым в Ижевск на такой прикатил.

- Отчего после трёх хороших сезонов покинули волжский Автоград?

- Тренер сменился. Гущин – в "Химик", а в "Торпедо" поставили Садомова. Сразу ему сказал: "Не стану с тобой работать". Помнил по Саратову, где он вторым помогал. С завода маме в Москву звонили: "Скажите сыну, пусть остаётся, вторую машину дадим". Но я – в Ижевск. Команду возглавили старые одноклубники – Соловьёв, Давыдкин – к ним.

- Раньше в разных городах на матчах проводились вещевые лотереи.

- Так мы с Тыжей в Новосибирске мотоцикл выиграли.

- Интересно.

- А чего. Купили напополам несколько билетов, сунули Арсеничу, администратору. Вот тоже уникальный человек. Неунывающий, непотопляемый. Лучший хоккейный администратор Советского Союза. Про него книжку писать надо. В общем, после матча – розыгрыш, мы в раздевалку, а Арсенич остался на трибунах. Вдруг врывается: "Ява"! Мотоцикл "Ява"!" На один из наших билетов выигрыш выпал.

- Как же вы его домой тащили?

- Там же в Новосибирске продали.

- Ваш день рождения – 11 января – постоянно приходился на паузу в чемпионате. В декабре внутреннее первенство прерывалось, команды разъезжались на турниры и гастроли; возобновлялись официальные поединки, как правило, в середине января.

- У нас же у троих день рождения в одну дату: у меня, Серёги Давыдкина и Володьки Гостюжева. Там что всё славно получалось.

- Игровую карьеру вы заканчивали в Глазове.

- Курсировал: Болгария – Глазов, Глазов – Болгария. Вообще, в Болгарии много наших выступало. Серёга Абрамов, Белов, Каманя, Вова Маслов, Серёга Тыжных. Но ему там быстро запретили играть.

- Почему?

- Там основная заруба всегда между двумя командами: "Левски" – там как раз Витька Пачка́л выходил, Казачкин – и "Славия", за которую мы. И вот решающие матчи за первое место, играем в городском дворце. И что-то этот "Левски" как начал нас прессовать. Тычки, зацепы, шлагбаумы. Ну провоцируют. Меня в средней зоне за ногу – р-раз – и опрокинул один чудак. Судья молчит. Я лежу, смотрю: "Ты чего, клоун". – "Нет, - показывает, - ничего не было". Поднимаюсь, думаю: как двину тебе сейчас. А Серёга меня опередил. Хотел тому втереть, что меня уронил, а получилось судье. С прямого. Тот с копыт. Ну, всё, дисквалификация. И полный запрет на игры в Болгарии.

- Вместе с Сергеем Владимировичем вы поиграли ещё в Югославии за "Црвену звезду".

- Ага. Туда ещё Игорь Монаенков подъехал и Володька из "Динамо", как же фамилия? Но мы оттуда в конце декабря уехали. Не платили, обманывали. По 2000 марок за шесть месяцев выдали – и всё. Югославы многих русских хоккеистов провели.

- Дмитрий Васильевич, вы за свою игровую карьеру только в официальных матчах забросили больше 350 шайб. На результативность – грех жаловаться. А есть какой-то упущенный момент, что до сих пор бередит душу?

- Ничего меня не теребит. Всё нормально

Автор: Михаил ЮРЬЕВ

ФОТО: из личного архива Д.Федина, а также предоставлены Вик.Широковым, Вл.Набоковым, Ал.Новокрещеновым