Кирха. Дорога к сносу
Вот уже сто лет прошло с момента, когда на юго-западном углу улиц Карла Маркса и Советской снесли редкое для наших мест архитектурное сооружение — лютеранскую кирху. Таких в Вятской губернии было всего две: первую построили у нас, в Ижевске, а вторую — в губернской столице Вятке (ныне Киров).
Построена в 1870-х годах
Кирха стала первым ижевским храмом, который пошёл на слом при советской власти. Такой исход был предопределён «сиротским» положением кирхи и её ветхим состоянием.
Сегодня мы составимпервую «биографию» ижевской кирхи — от проекта строительства до ставшего неизбежным сноса.
Кусочек Европы в старом ИжевскеЕщё со времён основания оружейного завода в начале XIX века Ижевск начали наполнять иностранные специалисты, большинство из которых были протестантами. Бурный рост численности жителей-лютеран начался в 1865 году, когда ижевские заводы передали из казны в арендно-коммерческое управление и для модернизации производств на предприятия пригласили множество иностранных «мозгов».
Если в 1873 году в Сарапульском уезде, куда входил и Ижевский завод, проживало 93 протестанта, то уже через два года их число достигло 264 человек, при этом большинство из них жило в Ижевске. Поэтому вопрос создания собственного лютеранского храма не заставил себя ждать.
В марте 1872 года был утверждён проект лютеранской церкви с одноярусной колокольней.
Место для неё выбрано самое что ни на есть почётное — напротив Александровского собора, на углу улиц Троицкой и Старой (Советская-Маркса), а средства на возведение выделялись из государственной казны.
Размер земельного участка под кирхой составлял примерно 40 на 38 метров, а площадь храма превышала 327 квадратных метров. Здание имело печное отопление, но всё равно оставалось весьма холодным и сырым.
Был ли в кирхе орган — доподлинно неизвестно. Не сохранилось и дореволюционных снимков её внутреннего убранства, которые могли бы пролить свет на этот вопрос.
Время войн и революцийИспытания для этнических немцев в Российской империи начались с залпами Первой мировой войны. По западу страны и в крупных городах прокатилась волна погромов и антигерманских акций: бились витрины магазинов, сыпались угрозы в адрес германских и австро-венгерских подданных, рабочие заводов требовали увольнения специалистов с немецкими фамилиями, а в столице империи Санкт-Петербурге, которую в результате переименуют в Петроград, подверглось нападению германское посольство.
Это антигерманское движение зацепило Ижевск по касательной, всё ограничилось лишь патриотическими демонстрациями перед кирхой, возле которой поставили трибуну для выступающих ораторов.
По-настоящему сложные времена начались после революции, с началом гражданской войны. Если до этого местных немцев могли заподозрить в связях с кайзеровской Германией, то теперь их стали обвинять в работе на «немецких шпионов» — большевиков³.
Так было в августе-ноябре 1918 года, когда в Прикамье бушевало Ижевское антибольшевистское восстание. Его участники сохраняли верность союзническим обязательствам перед Антантой и выступали против заключенного советским правительством «архитяжкого», по выражению Ленина, мира с Германией.
Репрессии против лютеран тогда носили популистский характер и расправ не последовало. Даже упомянутые в приказе немецкие инженеры сохранили свои посты.
После подавления восстания Красной армией в ноябре 1918 года часть населения Ижевска покинуло свои дома, среди отступивших за Каму также были горожане лютеранского вероисповедания.
Диорама «Переправа»
Поскольку их и так было немного, то кирха по сути оказалась бесхозной. Об этом свидетельствует объявление в «Ижевской правде» за 20 декабря 1918 года, в котором от оставшихся в городе лютеран требовалось дать ответ: нужна им кирха или нет.
В противном случае здание планировалось передать общине евангелистских христиан, также относящихся к протестантской ветви. В итоге заявлений от лютеран не поступило и храм передали в ведение их братьев во Христе.
Прецедент кирхиВесной 1920 года по Ижевску поползли слухи о том, что власти планируют отобрать храмы у церковников и передать их под театры, клубы и бани. Ситуация потребовала от председателя исполкома городского совета Михаила Пастухова выступить с опровержением.
Он жёстко осёк распространителей «фейков» отметив, что отъём церквей противоречит конституции и за распространение слухов грозит ответственность по законам военного времени.
Однако слухи эти вскоре обрели «плоть», так как уже в июле 1920 года городские власти изъяли у евангелистов лютеранскую кирху и передали её Ижевскому музею местного края, который открыл свои двери 20 ноября того же года.
Группа так называемых евангельских христиан пользовалась в Ижевске для своих сборищ немецкой кирхой. Эти христиане, в отличие от других, под предлогом, что евангелие запрещает подымать оружие на брата, отказывались воевать против врагов Советской власти. В эту секту записывались запросто - дезертиры. Ижевский районный исполком пошевелил это осиное гнездо и своим постановлением обратил кирху в музей.
— писалось в газете «Деревенская коммуна» от 1 декабря 1920 года.
Видны арочные проёмы окон.
Первая половина 1920-х
Первым директором музея был врач земской больницы Андрей Филиппов. Он, совмещая две общественно важные профессии, собрал первые экспонаты, организовал экспозиции, сформировал команду, которой приходилось работать в непростых условиях.
Одним из негативных факторов была ветхость занимаемого музеем здания.
«Это здание с самого начала мало подходило для музея: сырое, одноэтажное, с печным отоплением. <…> Сохранившиеся отчёты за 1925 год говорят, что в феврале музей посетило более восьми тысяч, а в марте — более 10 тысяч человек. Но музей далеко не всегда мог принять посетителей: в здании было очень холодно, а вскоре оно дало трещину и его пришлось срочно освободить»
— писала научный сотрудник Нацмузея Удмуртии Марина Рупасова. (Удмуртская правда от 21 июля 1990 года)
В июне 1925 года здание из-за аварийного состояния закрывают и музей переходит на исключительно научную работу.
На переднем плане стоит часовой с винтовкой
Критическое состояние кирхи подтвердил второй и самый известный директор музея — Кузебай герд — занимавший пост руководителя с июня 1925 по сентябрь 1926 года. Именно на период его директорства пришёлся непростой процесс переезда музея из обжитого, но уже непригодного для работы здания.
«До сих пор многие местные работники и некоторые учреждения не учитывают роли музеев и нашего музея в частности. Одно то, что музей ютится в самом невозможном разваливающемся помещении (а теперь и этого помещения музей не имеет) <…>, нам убедительно говорит о нашей культурной отсталости»
— писал Кузебай Герд в «Ижевской правде» от 26 мая 1926 года.
Согласно отчету о деятельности музея, в июне учреждение окончательно освобождает здание кирхи. За три месяца до этого, в марте 1926 года, в прессе сообщается, что ижевские заводы получили из госказны 500 тысяч рублей на строительство двух каменных многоквартирных домов домов для рабочих — первых в Ижевске.
Горсовет отвёл участки на перекрёстке современных улиц Ленина и Горького, где стоял кинотеатр «Модерн», и на углу Советской-Карла Маркса, где стояла кирха. Сами здания городские власти продали заводам.
Как только музей спешно переехал из кирхи в здание Горсовета, начался снос освободившегося лютеранского храма. Он стал первым культовым объектом в Ижевске, который пошёл на слом при Советской власти.
Снос занял около месяца. В конце июля 1926 года в «Ижевской правде» вышел репортаж о ходе работ на месте, где ещё недавно стояла кирха.
Что интересно, корреспондент использовал в заметке слово «кирка», вместо «кирха» и не упомянул снесённый храм, написав, что «кирка» — это не снесённый лютеранский храм, а «старое название места».
Через два года на месте кирхи вырос сначала один трёхэтажный дом, затем второй, и в последующие годы ещё несколько. Позже, уже в 1930-е годы их надстроят двумя этажами. Этот раннесоветский жилой комплекс Ижстальзавода и теперь носит неофициальное название «Дома на кирхе».
Таким образом ветер истории стёр с карты Ижевска уникальное для нашего города здание лютеранской кирхи. Сегодня многие бы сказали — зря, и некоторые современники сноса даже с этим бы согласились, но с поправкой на времена исторического материализма.
Дело в том, что выделенной на строительство домов суммы в 500 000 рублей не хватило, бюджет пришлось «раздувать». Причин тому было несколько, одна из которых — необходимость сноса находившихся на участках зданий.
«...Вызвал удорожание и снос старых зданий. На последнее обстоятельство горсовету нужно обратить внимание и в дальнейшем предоставлять застройщикам такие участки, на которых не потребуется затрат на снос»
— писал инженер В. Петров в «Ижевской правде» 27 июля 1929 года.
Таким образом комплекс факторов из бесхозяйственности, приведшей к обветшанию здания, необходимости строительства домов и выделения для них земли, привёл к утрате архитектурного памятника, за которую ещё пришлось доплатить сверху советским рублём.
Читать материал на «Сусанине»