Елена Михалкова. Колодец и бабочка

Сергей пытался восстановить ход мысли Илюшина. Вот человек, который унес чужого кота. Зачем? Вероятнее всего, чтобы потребовать выкуп. Ему было известно, что бедный инвалид очень дорог хозяевам. Но что-то пошло не так — аппендицит? или жертва, не вынеся потрясений, отдала богу душу? — и вот похититель кряхтит на больничной койке или тайком в ночи выкидывает бездыханное тело в мусорный бак. Единственной ниточкой к этому засранцу была белая «тойота». Именно поэтому Бабкин планировал идти традиционным путем: камеры, свидетели.

Илюшин с самого начала рассуждал иначе. Гордость не позволяла Сергею спросить: почему ты решил, что похититель кота попадет в уголовные сводки? Как ты догадался?

Поэтому он молча ломился через парк.

— Может, это и не наш фигурант, — вполголоса сказал Макар.

Илюшин следовал за Бабкиным по пятам. Пытаясь срезать путь, они выбрали по карте какую-то тропу, которая, начавшись широкой дорожкой, вскоре истончилась в мышиный хвост. Ветки лезли в глаза, под ногами то и дело возникала какая-то дрянь.

— Я прям как долбаный Марио, — пробормотал Бабкин, перепрыгивая через очередную собачью кучу.

Однако они успели вовремя. Эксперт только что закончил свою работу, и тело собирались погрузить в машину.

— Две минуты, — попросил Сергей.

Они с Илюшиным присели над трупом.

Парень лежал на спине под кустом орешника. Не старше тридцати. Бледный, с плохой кожей. Одет в темно-синюю куртку с капюшоном и спортивные штаны. На виске — неглубокая рана.

Илюшин смотрел не на лицо убитого, а на куртку. Затем поднял его правую руку, показал Сергею: тыльную сторону кисти пересекали свежие царапины.

— Кот оказался не так невозмутим, как нам рассказывали.

Бабкин выпрямился и оглядел поляну.

— Чего ищешь? — добродушно спросил следователь. — Может, помогу? Тело было закрыто большим мусорным пакетом, края прижаты ветками. Собака оттащила пакет, а ее хозяин позвонил нам. Ну вот, все тайны выдал. Теперь твоя очередь мне помогать.

— А сумка? — озабоченно спросил Сергей. — Сумка при нем была? Большая, с широкой полосой. Похожа на кошачью переноску.

Следователь пожал плечами:

— Не было. Но ты ж понимаешь: лежит он тут с ночи, а нам позвонили в десять утра. Сумочку-то могли и прибрать. А что в ней?

— Кот, — отчетливо сказал Илюшин и выпрямился.

— Извиняюсь?

— Рыжий кот, — повторил Макар. — Этот парень вчера утащил животное из ювелирного магазина. У него шерсть на одежде. Рыжая. Кот сидел в сумке.

Эксперт, пожилой, глянцево-лысый, с глубоко запавшими глазами, подошел ближе, прислушиваясь к разговору.

— Догадываюсь, что выглядеть я сейчас буду максимально глупо, — не лукавя, добавил Сергей, — но вообще мы ищем как раз этого самого кота. Сотрудники магазина его любят без памяти.

Следователь усмехнулся. «Докатились», — читалось на его лице.

— А чего, я вполне разделяю, — вдруг подал голос эксперт. — Дочка кошку взяла из приюта два года назад. До чего славная! Все к ней прикипели: и я, и жена. Если бы кто ее украл, я б своими руками шею свернул говнюку. Главное, посмотреть-то особо не на что. Но характер — золото! Прямо как у меня, хе-хе...

— Вань, на минуточку, — позвал следователь.

К нему подошел высокий молодой оперативник.

— Объясни товарищам диспозицию по нашему жмуру.

— А, ну диспозиция простая. — Тот потер красные от усталости глаза. — Значит, его притащили оттуда... — Он показал в сторону шоссе, шум которого доносился сквозь толщу деревьев. — Там ветки сломаны, кое-где его прямо по земле волокли, следы остались. Есть внятные отпечатки обуви, навскидку — сороковой и сорок второй размер. Похоже, что поучаствовали двое. Ну, логично: одному нести тяжело. Что еще... Николай Иванович, время смерти-то какое ставите? — Он обернулся к эксперту.

Тот пощипал верхнюю губу:

— Думаю, его убили вчера в промежутке с трех до семи вечера, точнее пока сказать не могу. Но тело находилось не здесь. В лес его привезли часов десять назад. Сколько это получается? Часа два-три ночи... Заморозков не было, температура сильно не падала, так что тут я отвечаю довольно уверенно. Вот с орудием убийства мне пока неясно. В сечении это квадрат, примерно сантиметр на сантиметр. Удар несильный, но височек-то у нас — место тонкое, уязвимое. Товарищу хватило.

— Молоток какой-то миниатюрный? — предположил Сергей.

— Пока не знаю.

Следователь встрепенулся:

— Жмур-то у нас проходит как опознанный!

— И молчишь! — укоризненно сказал Бабкин.

— Радуйся, что вообще вспомнил.

Паспорт лежал у убитого во внутреннем кармане куртки. А кроме паспорта — документы на белую «тойоту». Илья Сергеевич Габричевский, двадцать шесть лет, прописан в Москве.

— А может, ему твой ювелир и проломил голову? — задумчиво сказал следователь и повернулся к эксперту: — Слышь, Николай Иваныч? Ты нам случайно дело раскрыл!

— Премию мне за это, — отозвался эксперт. — Когда ж я успел, такой резвый?

— Ты же сам сказал, что убил бы вора, если бы твою кошку украли. Ну вот!

— Только убили Габричевского вчера, а ювелир выплясывал перед нами, чтобы мы согласились взяться за дело, сегодня, — заметил Бабкин.

— Для отвода глаз!

— Всё может быть. — Сергей не стал спорить. — Я тебе сброшу адреса-пароли-явки. А ты мне скажи вот что: когда вы собираетесь ехать на осмотр его хаты? — Он кивнул на труп.