Даша Бунтина. Столетний

Юный офицер проснулся с рассветом. Он потянулся, разминая затекшие мышцы. Потом еще раз, затем зевнул и одним махом вскочил с постели. Первым делом по привычке сложил белье аккуратной стопкой — так его учил дядя. Довольный результатом, Таш направился в комнату для очищения. Такие помещения, как и пристроенные туалеты, были только в богатых домах Тэнси или у высокопоставленных чиновников. Волею судьбы Таш был сыном знатного служащего и, вернувшись из Академии в провинции Джан, получил в наследство их старый дом.

На столе его ждал привычный завтрак: рисовые колобки, пшеничные булочки и крепкий чай. До прихода дяди оставалось время, Таш сделал несколько упражнений. Отжался, встал на руки. Затем тщательно вычистил мундир и причесался. Ни один волос не торчал. Он довольно улыбнулся своему отражению.

Улыбка получилась кривой, больше похожей на насмешку. Его лицо — с резкими скулами, глубоко посаженными глазами, нахмуренными бровями и неровным, сломанным в детстве носом — всегда казалось высокомерным. Таш не любил вспоминать, кто сломал ему нос. Его обидчиком был старший брат. На память от него Ташу осталось еще и заикание.

Казалось бы, столько неправильных черт — и лицо должно быть некрасивым. Но выходило наоборот. Острое, словно осколок, оно притягивало взгляд. Асимметрия черт создавала впечатление двойственности, словно перед тобой два разных человека. Неизменными оставались лишь пронзительная голубизна глаз и черные как смоль волосы. Таш сел на циновку, чтобы успокоить дыхание и собраться с мыслями. В этот момент раздался стук в дверь.

— Таш! Служба зовет! Отворяй! — прогремел голос дяди.

Он открыл сначала внутренние двери, а затем и внешние, запертые на засов.

— Ты закрываешь двери? — удивленно спросил дядя, входя в дом. Это был рослый тучный мужчина лет пятидесяти пяти. Добродушное, открытое лицо, словно у хитрого кота. Пышные усы закручивались на концах.

Увидев Тева, Таш улыбнулся. Дядя почти не изменился. Только поседел и потучнел.

— П-просто привычка, — ответил он.

Тев прищурился, глядя на племянника. Он заметил заикание и вспомнил тот день, после которого речь Таша стала сбивчивой. Он надеялся, что со временем это пройдет. Но никакое время не может вылечить раны испуганного ребенка.

— Эх ты, новичок! Забыл, что ли? Теперь тебя никто не тронет! Теперь ты, племянник, офицер Долины! Твой мундир будет внушать всем страх и уважение. Так что вряд ли кто решится залезть в твой дом. Дай-ка я на тебя посмотрю! — Тев оглядел Таша с ног до головы.

— Да ты никак вырос! Не могу поверить, что когда-то мы с тобой вместе рыбу ловили. А ты пищал, что не хочешь рыбешек убивать … — Тев замолчал, и Таш заметил блеск в его глазах. Дядя любил его как родного сына. В детстве Таш и его старший брат Тез постоянно враждовали, и родители часто приводили младшего к дяде — научить уму-разуму. Но дядя быстро понял, что проблема не в Таше, а в его брате. И тайно мечтал оставить мальчишку у себя.

— Хорош, ничего не скажешь! — сказал он наконец, хлопая Таша по плечу. — Ну, иди сюда! — Тев крепко обнял племянника.

Таш не шевелился, вдыхая запах дяди — табака, пота, мыльного корня. Он не помнил, когда его кто-то обнимал. Только дядя поддерживал его, когда он шалил. Родители же были слишком поглощены старшим сыном, не замечая, как растят из него монстра. Таш неуверенно обнял дядю в ответ.

— Ну, вперед! Вижу, что ты готов! — сказал тот, отстраняясь и улыбаясь. Усы его при этом смешно топорщились.

Таш кивнул и с благодарностью посмотрел на дядю. Тев был самым близким для него человеком.

Они вышли из дома.

— Итак, твой первый день начнем с важного дела. Сегодня нам предстоит опросить десять семей, что живут по пути к Дому Прощания. Предупреждаю сразу — это не самое приятное занятие. Если бы я мог выбирать, то взял бы патрулирование в первые дни. Но ты сын своих родителей, а патрулирование не соответствует твоему родовому статусу. Начальство считает, что с таким наставником, как я, ты должен сразу взяться за настоящую работу. Что ж, я не против.

— Офицер Тев, считаю своим долгом отметить: любое задание — честь для меня! — отчеканил Таш, стараясь скрыть волнение. — Я знал, на что иду, и был лучшим на курсе. А теперь готов отдавать себя службе без остатка!

Тев усмехнулся, глядя на племянника. Ему было приятно видеть его таким — собранным, решительным. Последние пять лет Таш провел в Академии в провинции Джан. Он был вынужден уехать из Тэнси после скандала, который заставил его семью в одночасье покинуть родной дом. В Джан никому не было дела до его прошлого, и Таш смог вздохнуть свободно. Академия служила кузницей кадров для Долины. Туда принимали только детей из знатных семей. Выпускники получали право носить оружие, карать преступников и быстро подниматься по служебной лестнице. Обычные жители, даже самые способные и преданные, могли рассчитывать только на должности тайных агентов, шпионов или низших офицеров с дубинками. Система была проста: служи верно, будь лучшим, выявляй предателей — и живи припеваючи. Выбивался один Тев.

Он, несмотря на блестящие перспективы в Академии, отказался от звания следователя и довольствовался ролью старшего офицера. Тев отшучивался, что иерархия не для него. Хотя все знали: он был одним из лучших. К нему часто обращались за советом даже высокопоставленные чиновники, включая главу Дома Следствия Тэнси. Ходили слухи, что у Тева особое задание.

Они шли по узкой тропинке, которая петляла между домами. Некоторые крыши выгорели на солнце, краска на стенах облупилась. Изредка попадались яркие ухоженные дома — жилищ служащих Долины. Таш с горечью вспомнил свое детство — бесконечную череду унижений. Тихий и покладистый, он раздражал сверстников. Родство с Тевом и высокий статус семьи превратили его в изгоя. Шепот за спиной, косые взгляды, игры, в которые его не принимали. Но именно это закалило его. «Я стану лучшим, — повторял он себе. — Я заставлю их увидеть настоящего меня».

Все провинции Долины — звенья одной цепи, тянущейся к Дому Совершенства. Там правит Столетний со всевидящей Оракулом и главным следователем Долины. На посвящении Таш видел Столетнего: золотая одежда, лицо, скрытое тканью. Божество без лица — символ абсолютной власти. Оракул — вечная тайна, стоящая за спиной правителя. Говорили, что предыдущие Оракулы уходили умирать в пустоши на севере Долины — холодные безлюдные места.

Посвященным разрешалось прикоснуться к руке Столетнего. Таш сделал это, испытав необъяснимый трепет. Глаза его защипало от любви и благодарности. Это был лучший день в его жизни. Но еще он запомнил, с какой завистью смотрел на главного следователя Долины — человека, который имел право говорить со Столетним каждый день. И даже видеть его. Что странно — главный следователь, Дэниел, тоже посмотрел на Таша, хотя ему не полагалось отводить взгляд от правителя. Показалось ли Ташу, или по лицу Дэниела, обезображенному шрамом, пробежала дрожь? Таш не мог забыть этого взгляда. Именно тогда у него появилась цель — занять место главного следователя. Стать правой рукой Столетнего. Чтобы все взирали на него с восхищением. Чтобы знали: Таш — спаситель Долины.

— Не волнуешься? — спросил Тев, прервав его воспоминания.

— Нет. Я готов, — ответил Таш.

— Отец тобой наверняка гордится.

— Он г-гордится, — резко ответил Таш, и его лицо словно окаменело. Это была неправда.

Они подходили к Дому Прощания. Тев указал на стоящее поодаль здание.

— Семья Т-2378. Мать — прачка, отец болен, раньше работал в библиотеке. Теперь его заменили. Сын — подсобный рабочий. Хочет занять место отца, но не может. Должность в библиотеке наследственная, и место получит тот, кого назначит глава Дома Следствия. У главы же есть дочь — Тиш, — она временно замещает больного и очень хочет остаться в библиотеке.

— Как же это несправедливо, — пробормотал Таш. — Иметь наследственную профессию и не иметь возможности получить ее при жизни отца.

— Бред, согласен. Но сын тоже молодец — увалень, экзамен на должность не сдал.

— И что мы должны узнать? — спросил Таш.

— Все. Как они живут, о чем думают. Есть ли недовольство властью. Как справляются с безработицей. Нужно прощупать их мысли. Держать руку на пульсе населения.

— Или на горле… — задумчиво добавил Таш.

— Именно так, — одобрительно кивнул Тев, изучающе глядя на племянника. — Тогда вперед, сынок. С этого момента ты — офицер Таш, а я — старший офицер Тев. И, если я начну на них давить, ты следи внимательней. Или делай вид, что следишь.

— Почему делать вид? Я и вправду буду их изучать! Я даже записи начал делать — как у допрашиваемых меняется выражение лица, насколько низко они склоняются. — Таш выпрямился, расправляя плечи. Он хотел произвести впечатление на дядю.

— Молодежь… — Тев едва сдерживал улыбку.

Таш постучал в дверь дома семьи Т-2378.