Некоторые теории возникновения поэзии
Существует великое множество сущностей, которые могут быть обозначены словом поэзия. Юрий Казарин в книге «Поэзия и литература» даёт 71+n значение этого слова: субстанция, этико-эстетическая сфера предмета, ощущение, изящная словесность, вид литературной деятельности, стихотворчество, прекрасное и др.
Философы, филологи, литературоведы, лингвисты, математики и сами поэты, с античных времён до наших дней, пытаются дать определение поэзии. Её понимают как подражание природе, как божественное откровение, как естественное и закономерное проявление человеческого разума.
Так Аристотель полагает, что поэзия — это свободное изображение вымышленных событий в соответствии с истиной искусства. Древнегреческий мыслитель различает событие историческое (случившееся; факт) и поэтическое (возможное; такое, каким оно могло быть). Последнее становится поэзией тогда, когда сотворено по правилам искусства.
Русский филолог и поэт Василий Тредиаковский более обращает внимание на деятельность человека, предшествующую появлению поэтического текста и пишет: «...прямое понятие о поэзии есть не то, чтобы стихи составлять, но чтобы творить, вымышлять и подражать. <…> Можно творить, вымышлять и подражать прозою и можно представлять истинные действия стихами. Первое сделал Иоанн Барклаий в своей «Аргениде» и Фенелон в «Телемаке», а другое － Лукан в описании «Фарсалические брани», посему первые оба － пииты, хотя и прозою писали, но последний есть токмо стихотворец, даром что он пел стихами». Не форма сама по себе есть поэзия, но поэзия рождается как результат триединого мыслительного процесса.
Современные исследования в большей степени обращены к поэтическому тексту (подробно описаны различные рифмы, стихотворные метры, размеры, типы строф, ритм, двойное членение поэтического текста и др.), в то время как сама поэзия остаётся в тени: её сторонятся как объекта необъяснимого, непознаваемого, таинственного. Для изучения поэзии необходимо обладать непосредственным опытом её предощущения и ощущения, опытом создания поэтического текста. Но редко господь даёт одному человеку одновременно исследовательские способности и поэтический дар.
Более глубокому пониманию сущности поэзии могло бы способствовать открытие путей её возникновения. Однако это, вернее другого, навсегда останется в области догадок и предположений.
За всё время своего существования человечество создало несколько теорий возникновения поэзии.
Аристотель видел две причины, побудившие человека к поэтическому творчеству. Первая причина — это врождённая способность людей подражать природе. Вторая — удовольствие от рассматривания чего-то подражательного, происходящее из природной склонности человека к познанию: «самые ужасные предметы в подражании становятся приятны» (вспомним «Сатирикон» Петрония, «Золотого осла» Апулея, «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, «Падаль» Бодлера и др.).
Платон считал поэзию даром богов, который нисходит от муз через поэта к слушателям. Поэт в таком случае — посредник, глас богов.
А вот что имеет по этому поводу Цицерон: «Пиит от самого естества силу себе получает, действием ума возбуждается и как некоторым божественным одушевляется духом». Иначе: человеку от природы присуща способность ощущать, улавливать поэзию, происходящую от бога; человеческий разум предрасположен «видеть» поэзию: он выстраивает иерархии, ищет чередования (ритм — чередование звуков; антонимы — чередование смыслов) и созвучия (рифмы — созвучие; синонимы — лексические «созвучия») [мне приходилось видеть, как годовалый ребёнок, услышав стук первых каплей дождя по крыше, принялся танцевать — он воспринял хаотичное (хаотичное ли?) падение капель как музыку, как ритм].
Фонтенель же видит истоки поэзии в песнях ветхозаветных пастухов, которые, находясь в состоянии спокойствия и мирного созерцания полей и лесов, рек и озер, птиц и зверей, могли начать восхвалять жизнь, любовь, природу.
Г. Спенсер, следуя за французским историком Шарлем Ролленом, говорит о рождении поэзии из триединого ритуального действа, сопровождавшего брачные и похоронные церемонии, воздаяние хвалы богам и просьбы их о помощи. Музыка, танец и слова находились в состоянии синкретического слияния, где последние выполняли, скорее, междометную функцию (то есть выражали сильную эмоцию, охватывавшую танцующих). Есть исследователи, которые полагают, что предок стихотворения — рабочая песня.
Если соединить два описанных выше предположения получим такое временнóе построение, отражающее выделение поэтического текста из синкретического единства искусств: танец + музыка + слова (ритуальное действо) → музыка + слова (рабочая песня; песня вообще) → слова (стихотворение).
Навряд ли человек дойдёт до конца в решении вопроса о возникновении поэзии. Мы знаем метафизические и материалистические теории, но, думается мне, истина, как это всегда бывает, лежит над ними — парит над ними, объединяя все известные и неизвестные нам причины и факторы воедино.