Пять минут

Иван Николаев

Антон приехал в Светлогорск на электричке в половине десятого утра и сразу полез в сумку проверять объективы. Это была его привычка — не здороваться с новым местом, не осматриваться, а сначала убедиться, что всё на месте. Широкоугольник, телевик, запасной аккумулятор, салфетки для стекла. Порядок.

Лена ждала его у выхода с платформы. Тридцать с чем-то, короткая стрижка, джинсовая куртка с закатанными рукавами и нашивкой на плече — кажется, кот в очках. Она держала в руках распечатанный список и смотрела в него, а не на выходящих пассажиров.

— Антон? — спросила она, когда он поравнялся с ней, хотя больше с большой сумкой через плечо и штативом в руке никого не было.

— Он самый.

Лена посмотрела на штатив.

— Успеем?

— Если не будем стоять, — сказал Антон.

Она убрала список в карман куртки — не сложила, просто смяла и затолкала.

Редакция нашла её через местное отделение турбюро. В письме было написано «краевед и экскурсовод», но сама Лена, когда они пошли по улице, сказала, что работает в библиотеке. На вопрос, давно ли она водит туристов, ответила: «Когда просят».

Антон снимал на ходу. Он щёлкал черепичные крыши, кованые фонари, кошку на подоконнике, старую водонапорную башню между деревьями. Лена шла рядом и не комментировала. Один раз только сказала:

— Вон та башня закрыта. Если думаете подняться.

— Не думаю, — ответил Антон, не отрывая глаз от видоискателя.

До обеда им нужно было отснять семь точек. Потом ещё четыре после обеда. Редактор прислал список с пометками: «атмосфера», «жизнь», «не открытки». Антон пометки игнорировал. Он знал, что нужно редакторам, и без пометок.

У кафе на углу Лена остановилась.

— Здесь можно быстро выпить кофе.

— Потом, — сказал Антон.

Она пожала плечом — одним, левым, как будто правому было всё равно — и пошла дальше.

Канатная дорога была шестой точкой в списке.

Они спустились к набережной по лестнице — Антон снимал на ходу, Лена шла на полшага впереди и молчала. Внизу было людно: семьи с колясками, пенсионеры на скамейках, двое мужчин с велосипедами ели мороженое прямо у перил.

Нижняя станция канатной дороги выглядела как маленький павильон с жёлтыми кабинками, которые медленно ползли вверх по склону. Антон сразу поднял камеру.

— Сколько у нас тут? — спросил он.

— Пять минут, — сказала Лена. — Кабинки двухместные, едут четыре минуты. Сверху видно море и крыши. Потом спускаемся пешком и идём к водонапорной башне.

— Она же закрыта.

— Снаружи тоже можно снять.

Антон кивнул, не глядя на неё, и пошёл к кассе. Взял один билет. Лена осталась у павильона — она там уже была сто раз и смотреть ей было не на что.

Кабинка подъехала — ярко-жёлтая, с большими стёклами, чуть раскачивалась при посадке. Антон шагнул внутрь, поставил сумку на сиденье рядом, снял крышку с объектива.

Кабинка тронулась.

Антон повернулся, чтобы сразу снять нижнюю станцию с удаляющегося расстояния — хороший кадр, он такое любил, — и увидел, что сумка стоит на сиденье, а камера лежит на краю платформы внизу.

Он смотрел на неё секунды три. Камера лежала там совершенно спокойно, никуда не падала.

Кабинка поднималась.

Антон постучал по стеклу. Лена стояла у павильона и смотрела на телефон. Он постучал ещё раз, сильнее. Она подняла голову, огляделась и увидела камеру. Потом посмотрела вверх на кабинку. Антон показал рукой — сначала на неё, потом на камеру, потом куда-то вбок, что должно было означать «подними и жди». Лена, кажется, поняла. Подняла камеру, держала двумя руками, как что-то чужое.

Кабинка ползла вверх.

Антон сел.

Делать было нечего — телефон он с утра поставил на беззвучный и где-то в середине дня обнаружил, что тот не заряжался ночью. Сейчас он был мёртв окончательно. Антон вытащил его из кармана, посмотрел на чёрный экран и убрал обратно.

За стеклом открывалось море.

Он не сразу это заметил — сначала смотрел на трос, на опоры, на железные детали крепления. Потом взгляд просто соскользнул вниз и влево, и там было море — серо-синее, спокойное, с белой полосой прибоя у берега. Черепичные крыши уходили вниз ступенями. Между деревьями мелькала набережная, совсем маленькая уже. Двое с велосипедами всё ещё стояли у перил.

Антон смотрел на это без камеры, и это было странное ощущение — как будто смотришь в окно, а не в видоискатель.

Кабинка чуть качнулась на опоре. Он машинально взялся за ручку.

Снизу Лена что-то кричала — он не слышал через стекло, только видел, что она подняла голову и держит его камеру обеими руками на вытянутых руках, как будто показывает ему. Он не понял, зачем она это делает. Потом она что-то сказала и засмеялась — он увидел это по плечам, она смеялась так, что плечи двигались. Рядом с ней остановилась пожилая женщина с сумкой и тоже посмотрела вверх.

Антон не засмеялся, но что-то в нём немного отпустило.

Он откинулся на спинку сиденья. Сиденье было твёрдым, обтянутым дерматином, продавленным посередине. Кабинка пахла нагретым пластиком и чуть-чуть морем — или это уже казалось.

До верхней станции оставалось меньше минуты.

За это время он успел заметить: старик на балконе второго этажа читает газету, на крыше ближайшего дома сидят три чайки и смотрят в одну сторону, у нижней станции выстроилась небольшая очередь — человек шесть, среди них девочка в красном пальто, которая смотрела на кабинки снизу вверх и что-то говорила матери.

Кабинка въехала под навес верхней станции и остановилась.

Сотрудник в синей куртке открыл дверь.

— Выходим, — сказал он привычно, без интереса.

Антон вышел, поднял воротник и встал у края платформы. Внизу, у нижней станции, Лена уже стояла в очереди — он узнал её по нашивке на куртке. Камеру она держала под мышкой.

Лена приехала минут через семь — пропустила вперёд женщину с ребёнком, поэтому задержалась.

Антон ждал у выхода с платформы. Когда она вышла, он протянул руку за камерой. Лена отдала.

— Могли бы сразу сесть следом, — сказал он.

— Могла, — согласилась она.

— Но не сели.

— Нет.

Антон снял крышку с объектива, проверил стекло.

— Почему?

Лена помолчала секунду. Не задумчиво, а как будто выбирала, стоит ли вообще отвечать.

— Хотела посмотреть, как вы едете без камеры.

Антон поднял на неё глаза.

— И как?

— Нормально, — сказала она. — Сначала стучали по стеклу. Потом сели. Потом смотрели.

— Что смотрели?

— Не знаю. Я снизу была.

Он повесил камеру на шею. Рядом с платформой покачивались пустые кабинки, ожидая пассажиров. Жёлтые, одинаковые, одна за другой.

— Сколько там было народу в очереди? — спросил он.

— Шестеро. Девочка в красном пальто ещё всё время спрашивала маму, почему кабинки жёлтые.

— Мама ответила?

— Сказала, что не знает.

Антон посмотрел на кабинки.

— Поедем ещё раз, — сказал он.

Лена посмотрела на него без удивления, только чуть сдвинула брови.

— У вас же список.

— Поедем ещё раз, — повторил он.

Она помолчала, потом достала из кармана смятый список, посмотрела на него и убрала обратно.

— Билеты в кассе, — сказала она и пошла к павильону.

Они сели в одну кабинку.

Лена устроилась у левого стекла, Антон — у правого. Камера лежала у него на коленях. Двери закрылись, кабинка тронулась вниз.

— Вы давно снимаете? — спросила Лена.

— Двенадцать лет.

— И всегда так — список, галочки?

— Редакция платит за список, — сказал Антон.

Лена кивнула и отвернулась к стеклу.

Кабинка ползла вниз. Море открылось сразу — широкое, сейчас почти белёсое, с длинными пологими волнами. Внизу на набережной девочка в красном пальто тянула мать за руку в сторону пляжа. Мать не спешила.

Антон смотрел на море и не поднимал камеру.

Лена это заметила, но ничего не сказала.

— Башня водонапорная, — произнёс он после паузы. — Она в каком году построена?

— В 1908 году.

— Вы это знаете или предполагаете?

— Знаю, — сказала она. — Я библиотекарь.

Кабинка качнулась на опоре. Лена привычно взялась за поручень, Антон не взялся.

Внизу очередь у павильона стала длиннее. Та же девочка теперь стояла у перил и смотрела на кабинки снизу. Мать о чём-то говорила по телефону.

Кабинка въехала под навес нижней станции.

Сотрудник открыл дверь. Они вышли. Антон повесил камеру на плечо, не на шею, как обычно, — просто закинул ремень.

— Кофе, — сказал он.

— Что?

— Вы говорили про кафе на углу.

Лена посмотрела на часы, потом на него.

— Там кофе хороший, — сказала она. — Не отличный, просто хороший.

— Подходит, — сказал Антон.

Они пошли по набережной. Список остался у Лены в кармане, смятый, с галочками напротив пяти первых пунктов. Шестой пункт был канатная дорога. Дальше никто не смотрел.