Моя любимая роза

Татьяна Конева

Переехали в феврале — худшее время для переезда, как потом говорила Юля. Серо, холодно, незнакомый город, незнакомые улицы.

Константин нашёл работу быстро, втянулся, стал приходить домой усталым, но довольным. Юля устраивалась медленнее — искала, где купить нормальный хлеб, где почта, где аптека. К маю более-менее разобралась с городом, но лучше от этого не стало.

Соня не говорила, что ей плохо. Просто молчала — за завтраком, по дороге в школу, вечером. Читала, смотрела в окно, отвечала на вопросы коротко. В смоленском чате с одноклассниками писала много и охотно, смеялась над чем-то в телефоне. В новой школе, по словам классного руководителя, «держится особняком, но конфликтов нет».

Ей было девять лет. Тёмные волосы, всегда заплетённые в одну косу — сама заплетала, криво, но переделывать не давала. Привычка грызть карандаш, когда думает, и привычка не заканчивать фразы, когда не хочет объяснять.

Юля замечала всё это и не знала, что делать. Спрашивала — Соня говорила «нормально». Предлагала секции — Соня пожимала плечами. Приглашала одноклассницу в гости — Соня сказала, что не надо.

В субботу утром Юля листала местную группу в телефоне — объявления, новости, объявления. Потом остановилась.

«Субботник в розарии у кирхи Святого Якоба. Приглашаем всех желающих — жителей и гостей. Будем рыхлить, пропалывать, ухаживать за розами. Приходите с детьми».

Юля посмотрела на Соню, которая сидела за столом с книгой и грызла карандаш.

— Соня, — сказала Юля. — Пойдём в розарий.

Соня подняла глаза от книги.

— Куда?

— Розарий. Сад с розами, у старой кирхи. Там субботник сегодня, люди собираются, за цветами ухаживать.

— Зачем нам?

— Просто так. Погуляем, посмотрим.

Соня вернулась к книге.

— Не хочу.

— Соня.

— Там незнакомые люди.

— Они везде незнакомые, — сказала Юля. — Мы полгода здесь живём, всё равно незнакомые.

Соня промолчала. Это был её фирменный способ не соглашаться — просто не отвечать, пока тема не закроется сама.

— Если не понравится — уйдём через пятнадцать минут, — сказала Юля. — Обещаю.

Соня посмотрела на неё поверх книги. Оценила.

— Через пятнадцать минут?

— Через пятнадцать.

— Ладно, — сказала Соня и закрыла книгу закладкой — аккуратно, на нужной странице.

Кирха Святого Якоба была видна издалека — старая, из тёмного камня, с высокой башней. Розарий разбили прямо у её стен — дорожки, клумбы, таблички у каждой группы кустов. Розы ещё не все распустились, но кое-где уже были бутоны — тугие, плотные.

У входа стоял памятный камень. Соня остановилась, прочитала вслух:

— «Сад «Моя любимая роза» заложен во славу Знаменска жителями и гостями в две тысячи двадцать четвёртом году».

— В прошлом году, — сказала Юля.

Соня ничего не ответила, но от камня не отошла сразу — постояла ещё секунду, потом пошла за мамой.

Людей было человек пятнадцать — разного возраста, с лопатками и перчатками. Невысокая женщина в зелёном фартуке раздавала инструменты и объясняла, кому куда идти.

— Ольга, — представилась она, протягивая Соне маленькую лопатку. — Будешь рыхлить вот здесь, у бордовых. Справишься?

Соня взяла лопатку и кивнула.

Бордовые розы стояли в дальнем углу — густые кусты, земля вокруг плотная, слежавшаяся. Соня присела на корточки и начала рыхлить — осторожно, чтобы не задеть корни.

Рядом уже работала девочка — младше Сони на вид, с рыжими хвостиками и перчатками не по размеру, которые всё время сползали.

— Ты новенькая, — сказала девочка. Не вопрос, просто факт.

— Да, — сказала Соня.

— Я Женя. Мы с мамой сюда каждый субботник ходим. Я здесь всё знаю.

— Угу, — сказала Соня и продолжила рыхлить.

Женя поправила перчатку и кивнула на бордовые кусты.

— Это розы герцога Альбрехта. Он называл наш город «Моя любимая роза». Поэтому и сад так называется.

Соня подняла голову.

— Герцог?

— Давно было, — сказала Женя. — Очень давно. Он любил этот город. — Она перешла к следующему кусту, не останавливаясь. — А вон те белые — это королева Луиза. Её дочка вышла замуж за русского царя. Представляешь?

— За царя? — переспросила Соня.

— Ага. А красные вон там — атаман Платов, казаки. Они тут с французами воевали. — Женя говорила быстро, перескакивая с темы на тему, не давая вставить слово. — А фиолетовые — Денис Давыдов, он поэт был и военный одновременно. Я стихи его не читала, но мама говорит, хорошие.

Соня слушала и рыхлила. Потом остановилась.

— А розовые? — спросила она, кивая на нежно-розовые кусты в соседнем секторе.

Женя стала серьёзнее.

— Это Роза Шанина, — сказала она. — Девушка-снайпер. Она воевала в Великую Отечественную, здесь была. Погибла молодой совсем.

— Роза, — повторила Соня.

— Ага. Её так звали — Роза. Поэтому розовые.

Соня посмотрела на розовые кусты — бутоны там были нежные, почти прозрачные на просвет.

— Пойдём туда? — спросила она.

— Сначала здесь закончим, — сказала Женя деловито. — Ольга сказала сначала бордовые.

Соня кивнула и снова взялась за лопатку.

Бордовые закончили через полчаса. Ольга проверила, кивнула — хорошо, можно переходить к розовым.

Соня пошла туда первой, не дожидаясь Жени.

Розовые кусты стояли аккуратным рядом — бутоны уже почти раскрылись, некоторые полностью. Табличка у края клумбы: «Роза Шанина. Девушка-снайпер. Герой Советского Союза. 1924—1945».

Соня прочитала, присела рядом с кустом и начала рыхлить — медленнее, чем на бордовых.

Подошла Женя, встала рядом.

— Ей было двадцать лет, когда погибла, — сказала она. — Ольга рассказывала.

Соня ничего не сказала. Смотрела на розовые бутоны.

Подошла Юля, остановилась чуть в стороне — не мешала.

Потом Ольга собрала всех у входа — сказала, что основная работа сделана, можно пройтись по саду. И добавила, что есть зона, где любой желающий может посадить свою именную или семейную розу.

— Мы с мамой в прошлом году посадили, — сказала Женя Соне. — Вон там, видишь табличку? «Семья Сергеевых». Это мы.

Соня посмотрела. Небольшой куст, белая табличка с именем.

Потом повернулась к маме.

— Мам, — сказала она. — А мы можем посадить свою?

Юля посмотрела на неё.

За полгода Соня ни разу не говорила «мы» про этот город. Ни разу не просила ничего, что было бы связано со Знаменском.

— Можем, — сказала Юля. — Конечно можем.

— Какого цвета хочешь? — спросила Женя деловито.

Соня посмотрела на розовые кусты у таблички с именем Розы Шаниной.

— Вот такую, — сказала она. — Розовую.

Ольга записала их в список — следующий субботник через две недели, тогда и посадят.

— Как назовёте табличку? — спросила она.

Соня посмотрела на маму.

— «Семья Соколовых», — сказала Юля.

— Хорошо, — сказала Ольга и записала.

Они пошли домой через весь посёлок. Женя увязалась провожать — жила в той же стороне, объясняла дорогу, хотя Соня уже знала её наизусть.

— А ты в какой школе? — спросила Женя.

— В первой.

— И я в первой. Ты в каком классе?

— В третьем.

— А я во втором, — сказала Женя. — Значит, на переменах можем видеться. Я обычно у столовой стою.

Соня кивнула. Не сказала да, но и не отказала.

У перекрёстка Женя остановилась.

— Мне сюда. — Потом достала телефон. — Давай номер, я скину тебе фотки нашей розы, когда она расцвела в прошлом году. Красивая получилась.

Соня продиктовала номер.

Женя убрала телефон и побежала домой — быстро, не оглядываясь, как бегают люди, у которых всё понятно и торопиться в общем-то незачем, просто привычка.

Соня смотрела ей вслед.

— Пойдём, — сказала Юля.

Они пошли. Соня несла лопатку — Ольга разрешила взять до следующего субботника.

Дома Константин спросил, как сходили.

— Нормально, — сказала Соня. — Мы розу посадим через две недели. Розовую.

Она прошла в комнату, села за стол, открыла книгу на закладке. Через минуту телефон пискнул — Женя прислала фотографию. Белый куст, розовая табличка, лето.

Соня посмотрела на фото, потом написала в ответ одно слово: «Красивая».