Медовый камень

Юлия Аганина

— Это не деревня, — сказал Лёша, разглядывая фахверковые домики через окно автобуса. — Тут даже коровы нет.

— Это название такое, — сказала Катя, не отрываясь от телефона. — Рыбная деревня. Условное.

— А почему условное? Я хочу настоящую деревню. С коровой.

— Лёш.

— Что Лёш. Три года вместе, а ты до сих пор не понимаешь мой юмор.

— Я понимаю. Просто он не смешной.

Они сидели рядом — Лёша вытянул ноги в проход, Катя держала телефон двумя руками, листала карту. За три года вместе у них выработался свой темп — подколы туда-сюда, без злости, просто фон, на котором они существовали. Со стороны могло показаться, что они ругаются. На самом деле это было их способом разговаривать.

Сзади сидели Дима и Юля — держались за руки даже в автобусе, хотя сидели рядом, держаться было особо не за что.

— Смотри, какой закат будет, — сказала Юля, тыча пальцем в окно, хотя солнце стояло ещё высоко.

— Будет, — согласился Дима и тут же сфотографировал её профиль на фоне окна.

Дима с Юлей были вместе полгода — свежий роман, ещё в той стадии, когда хочется фиксировать каждую минуту. У Юли в телефоне было уже три тысячи фотографий с этой поездки, хотя они приехали только вчера вечером.

— Рыбная деревня появилась в две тысячи десятом, — сказала Катя вслух, читая с экрана. — Стилизация под довоенный Кёнигсберг. Раньше тут правда было рыбацкое поселение.

— То есть деревня всё-таки была, — сказал Лёша.

— Была. Давно. Сейчас просто красивые домики.

— А мне нравится, — сказала Юля из-за спины. — Очень фотогенично.

— Конечно нравится, — пробормотал Лёша тихо, только Кате. — Там можно сделать сто кадров за пять минут.

Катя фыркнула и легонько толкнула его локтем.

Причал встретил их пустым местом у воды — теплоход уже отходил, разворачиваясь носом по течению.

— Так, — сказал Лёша, глядя на удаляющуюся корму. — Минус один теплоход.

— Юль, ты сказала, что мы успеваем, — сказал Дима, но без упрёка, скорее констатируя.

— Я фотографировалась у маяка, — сказала Юля. — Это же логично, мы тут в первый раз.

— Логично, — повторил Лёша. — Особенно когда теплоход отходит по расписанию, а не по твоему инстаграму.

— Лёш, — сказала Катя.

— Что Лёш. Я просто говорю как есть.

Катя посмотрела на него — коротко, с предупреждением во взгляде. Лёша примирительно поднял руки.

Дима тем временем уже доставал телефон, искал расписание следующего рейса.

— Через час будет ещё один, — сказал он. — Можем пока погулять, посмотреть домики.

— Отлично, — сказала Юля и тут же повернулась к маяку позади себя, поправляя волосы. — Дим, сними меня вот так, на фоне.

Дима послушно поднял телефон.

Катя отвернулась к воде, разглядывая отражения фахверковых фасадов в Преголе — острые крыши, тёмные балки на светлой штукатурке, флюгеры на крышах. Лёша встал рядом.

— Знаешь, что забавно, — сказал он тихо, чтобы слышала только Катя. — Этим домикам всего пятнадцать лет, а выглядят так, будто тут немцы жили лет двести.

— В этом и смысл, — сказала Катя. — Стилизация.

— А мне нравится, — сказал Лёша. — Честно. Похоже на декорацию, но красивую декорацию.

Катя посмотрела на него с лёгким удивлением — он редко говорил что-то без иронии.

— Записываю, — сказала она. — Лёша сказал что-то искреннее.

— Только не задери нос, — сказал он и притянул её за плечо — без церемоний, просто привычным движением.

Они пошли вдоль набережной — мимо сувенирных лавок с янтарными бусами на витринах, мимо кафе с открытыми террасами, где пахло кофе и копчёной рыбой.

У сквера перед отелем им встретилась бронзовая кошка — небольшая, сидящая с поднятой лапой, отполированная от прикосновений туристов.

— Это что за кошка? — спросила Юля, сразу присаживаясь рядом для фото.

— Ля Мурка, — прочитал Дима с таблички. — Подарок французской художницы. К Дню кота.

— Обалденно, — сказала Юля и принялась устраиваться поудобнее — то наклоняя голову, то поправляя причёску, то меняя ракурс.

Дима фотографировал терпеливо — раз, другой, третий. Юля смотрела результат, качала головой, просила ещё раз.

— Дим, у меня тут глаза прищурены, давай ещё.

— Хорошо.

— А теперь снизу попробуй.

Дима присел на корточки.

Лёша с Катей стояли в стороне и наблюдали этот процесс с философским спокойствием людей, которые уже видели его раз пятнадцать за сегодня.

— Засекай время, — сказал Лёша. — Спорим, минут пятнадцать у них уйдёт на одну кошку.

— Не спорю, — сказала Катя. — Очевидно же.

Они отошли к ближайшей лавке — деревянный прилавок с украшениями из янтаря, развешанными на чёрном бархате. Катя разглядывала бусы, Лёша рассматривал что-то рядом с равнодушным видом.

— Смотри, — сказал он вдруг и взял с прилавка маленькую брошь — простую, в форме капли, с мутным медовым камнем внутри.

— Красивая, — сказала Катя.

Лёша посмотрел на ценник, потом на продавщицу, кивнул и достал кошелёк. Без лишних слов расплатился, взял брошь и сунул Кате в руку — неловко, чуть толкнув её локтем.

— На, — сказал он. — А то стоишь без дела.

Катя посмотрела на брошь, потом на него.

— Это что, подарок?

— Это брошь, — сказал Лёша. — Делай с ней что хочешь.

Катя усмехнулась и приколола брошь к куртке — без позы, без зеркала, просто на ходу. Со стороны это выглядело буднично. Но она задержала пальцы на капле дольше, чем требовалось для застёжки.

У Рыбной биржи Юля остановилась, придирчиво разглядывая последние снимки в телефоне.

— Дим, ты вообще меня фотографировал или что? Тут я смотрю в одну сторону, ты явно куда-то отвлёкся.

— Я фотографировал, — сказал Дима, не отрываясь от своего телефона. — Просто тут ещё рабочее сообщение пришло, я на минуту отвлёкся.

— На минуту? Мы тут уже двадцать снимков делаем, а у тебя сообщения.

— Юль, ну камон.

— Не камонь мне. Мы вообще-то в отпуске.

— Я в курсе, что мы в отпуске.

— Тогда положи телефон.

— Это твой телефон я фотографирую, — сказал Дима, начиная раздражаться. — Я бы свой давно положил.

Юля поджала губы и отвернулась к воде, скрестив руки на груди. Дима стоял рядом, не зная, извиняться или ждать, пока само пройдёт.

Лёша и Катя стояли чуть поодаль, у входа в «Рыбную биржу» — стеклянный фасад делового центра отражал закатное солнце медной полосой. Они переглянулись — без слов, просто на секунду встретились взглядами, и в этом было сказано больше, чем за весь день разговоров.

— Видишь, как у некоторых, — тихо сказала Катя.

— Зато у них стори огонь, — сказал Лёша, но без злорадства, скорее с лёгкой грустью за приятелей.

Он машинально обнял Катю за плечи — не позируя, не для фото, просто рука сама легла туда, где обычно лежала. Катя прижалась чуть ближе, продолжая смотреть на воду.

Юля у воды всё ещё стояла, отвернувшись. Дима подошёл сзади, что-то тихо сказал. Она не ответила сразу.

Катя посмотрела на брошь на своей куртке — медовая капля поймала последний свет и засветилась изнутри, как будто там, в смоле, застыло что-то тёплое.

Минут через десять Дима с Юлей подошли — Юля уже без обиды на лице, хотя глаза ещё немного блестели.

— Мир? — спросил Лёша, глядя на них.

— Мир, — сказала Юля и неожиданно улыбнулась. — Дим обещал больше не отвлекаться.

— До следующего сообщения, — пробормотал Лёша Кате на ухо. Она наступила ему на ногу несильно, в качестве предупреждения.

Ужинать пошли в ресторан на территории комплекса — столик у окна, вид на канал и фахверковые крыши, подсвеченные первыми вечерними фонарями. Заказали что-то рыбное всем на четверых, разлили вино.

Разговор постепенно вернулся в привычное русло — шутки, перебивки, истории про общих знакомых. Юля один раз достала телефон сфотографировать тарелку, но почти сразу убрала обратно — без долгих позирований, как раньше.

— Кать, а брошь откуда? — спросила она, заметив украшение на куртке, которую Катя повесила на спинку стула.

— Лёша подарил, — сказала Катя.

— Ты подарил? — Юля посмотрела на Лёшу с удивлением. — Ты не похож на романтика.

— Иногда, я им бываю, — сказал Лёша и пожал плечами, отводя взгляд в тарелку.

Катя посмотрела на него мельком, но Лёша этого не заметил — или сделал вид, что не заметил.

После ужина все вышли на набережную. Солнце садилось за маяк, окрашивая воду канала в медный цвет — почти такой же, как камень в Катиной броши.

Юля достала телефон, сделала один кадр заката — без позирования, без дублей — и вдруг просто убрала телефон в сумку. Впервые за день.

Дима обнял её за плечи. Она прижалась, ничего не говоря.

Лёша и Катя стояли рядом, молча глядя на воду. Катя коснулась брошки на куртке — кончиками пальцев, машинально.

— Дойдём до конца набережной? — спросил Лёша.

— Дойдём, — сказала Катя и взяла его за руку.