лошадь в Аравии и Арабский конь

The Horse in Arabia and the Arabian Horse: Origins, Myths and Realities

Jérémie Schiettecatte and Abbès Zouache

Издание номера, посвященного лошади в Аравии и арабской культуре, связано с обнаружением в 2010 году статуэток лошадей на неолитическом памятнике al‑Maqar (Саудовская Аравия). Это открытие было преждевременно представлено как самое раннее свидетельство разведения лошадей и верховой езды. Оно было датировано 7300–6700 годами до н. э., то есть на 3500 лет раньше, чем первые известные на сегодняшний день свидетельства одомашнивания лошадей. Это вызвало споры по поводу продолжающейся дискуссии об одомашнивании лошадей на фоне идеологических дебатов. Это также стало свидетельством того, какое важное место занимали верховая езда и коневодство на Аравийском полуострове. Сбор материалов по теме лошади в Аравии и места арабской лошади в средневековом исламском мире позволяет нам составить обзор современных знаний о вопросах внедрения лошади в Аравию (см. Robin и Antonini), происхождении арабской породы (см. Olsen), значении и вкладе арабского наскального искусства (см. Robin и Antonini, Olsen), роли лошади в дипломатии Расулидов (см. Mahoney) и в культуре мамлюков (см. Berriah, Carayon), появления мифа об арабской лошади на Аравийском полуострове в XIX веке (см. Pouillon), а также по конкретному вопросу о доспехах для лошадей с позднего доисламского периода до Османской империи (см. Nicolle).

Это введение дает возможность представить контекст этих статей с конкретных точек зрения:

• Дело al-Maqar: идеологическая историческая реконструкция

• Одомашнивание лошади: современное состояние дел

• Введение лошади в Аравию: современное состояние дел

• Лошадь в исламский период

• Миф об арабской лошади

До 2010 года Al-Maqar (часто пишется как al-Magar) был всего лишь точкой на карте провинции Tatlīth (провинция ʿAsīr, Саудовская Аравия). Представление в Саудовскую комиссию по древностям и национальному наследию (SCTH) сотен артефактов, найденных в этой местности неким Mutlaq ibn Gublan, верблюдоводом, уроженцем этой области, вызвало бурную реакцию в этой организации. Во время рытья колодца Mutlaq ibn Gublan случайно обнаружил фрагмент скульптуры лошади длиной 86 см; впоследствии он собрал около 300 артефактов, в том числе другие фрагменты статуй животных (среди которых были собака, страус, сокол), каменные орудия, наконечники стрел, скребки и наконечники копий, каменные жернова и каменные пестики. Команда SCTH вместе с международными учеными провела однодневную экспедицию на этом месте. Это позволило им завершить отбор проб артефактов и собрать органический материал для радиоуглеродного датирования. Извлечённый коллаген из четырех сожженных костей неизвестного происхождения был датирован 7300–6640 годами до н. э. Это открытие привлекло внимание средств массовой информации и было описано в небольшой книге на арабском языке 1. Он был полезно обобщён и критически проанализирован в короткой статье Харригана 2. Саудовские эксперты пришли к следующему выводу: «Артефакты и предметы, найденные на этом месте, показали, что неолитический период был последним периодом, когда люди жили на этом месте 9000 лет назад. Все предметы и каменные орудия, найденные на поверхности участка, датируются указанным историческим периодом» 3. «Особенности статуи лошади схожи с особенностями оригинальных арабских лошадей […]. На голове статуи есть явные следы уздечки, что подтверждает, что жители al-Magar одомашнили лошадей» 4. «Наличие статуй лошадей больших размеров в сочетании с неолитическими артефактами и орудиями труда, датируемыми 9000 лет назад, считается важным археологическим открытием на международной арене, особенно с учетом того, что последние исследования показали, что одомашнивание животных впервые появилось 5500 лет назад в Центральной Азии. Это место показало, что лошади были одомашнены в Саудовской Аравии задолго до вышеупомянутой даты» 5. «Место раскопок al‑Magar воплощает четыре важных культурных особенности Аравии, которыми арабы очень гордятся. К этим особенностям относятся верховая езда и разведение лошадей, охота с соколами, охота с гончими собаками и использование арабского кинжала как части арабской одежды. Эти культурные особенности были обнаружены в al‑Magar в центральной части Аравийского полуострова девять тысяч лет назад. Это впечатляющее открытие отражает важность этого места как центра и, возможно, места зарождения развитой доисторической цивилизации, которая впервые стала свидетелем одомашнивания животных, в частности лошадей, в период неолита» 6.

Харриган уже подчеркнул, что «открытие в al-Magar и волнующий вопрос, который оно поднимает, происходят в то время, когда Саудовская Аравия испытывает возрожденную гордость не только за свое археологическое наследие, но и, в частности, за наследие и культуру арабских лошадей, выведенных в пустыне» 7.

Предполагаемое позднее появление лошадей в Аравии, о котором говорят западные ученые (см. ниже), уже подвергалось сомнению в прошлом 8. Превращение центра Аравийского полуострова в колыбель арабских лошадей и конного спорта было не только предметом научных дискуссий, но и достижением идеологических целей. Когда результаты были официально представлены королю Абдалле, «он призвал SCTH опубликовать результаты раскопок, доказывающие, что Аравийский полуостров был первопроходцем в уходе за лошадьми» 9. Сейчас, когда многие детали остаются неясными, выводы об Al-Maqar вряд ли можно назвать убедительными.

Что касается контекста этих находок, в официальном отчете преуменьшается значение способа сбора большинства артефактов, а именно незаконных раскопок/сбора на поверхности без археологической документации. В отчете говорится, что открытие этого места было сделано гражданином Саудовской Аравии, который собрал некоторые археологические объекты, разбросанные по поверхности, а затем была проведена полевая работа командой международных экспертов; доля артефактов, отобранных различными участниками, не упоминается 10 Поучительной является лекция Харригана с подробным описанием открытия, подтверждающая, что большинство из них были собраны без учёта: «Ibn Gunblan обнаружил там около 300 предметов. Хотя ни один из них не был таким большим, как первый, среди его находок была небольшая каменная зверинец: страусы, овцы и козы; что-то, похожее на рыб и птиц; животное, похожее на корову; и элегантный профиль собаки (...) он нашел ступки и пестики, зернодробилки, горшок из мыльного камня, украшенный петлями и штриховыми геометрическими мотивами, гири, вероятно, использовавшиеся в ткачестве, и каменные орудия труда. […] Два года назад он погрузил все это в свой джип, отвез в Эр-Рияд и передал в дар Саудовской комиссии по туризму и древностям (SCTA). […] В марте 2010 года SCTA отправила саудовских и международных археологов и преисториков в al-Magar для краткого дневного исследования. Команда развернулась веером и за несколько часов собрала ещё больше каменных предметов, в том числе орудия труда и еще одну статую, похожую на лошадь». 11

Что касается датировки статуэток лошадиных, то считается, что все предметы и каменные орудия, найденные на поверхности участка, датируются примерно 9000 лет до н. э. 12. Эта дата утверждается на основании наличия определенных типов наконечников стрел и четырех фрагментов костей, коллаген которых был датирован с помощью радиоуглеродного анализа примерно 9000 лет до н. э. Однако точное происхождение этих органических образцов неизвестно, и, как отмечают другие исследователи, связь между каменными фигурками, наконечниками стрел и радиоуглеродными образцами неясна 13. Кроме того, идея о том, что все артефакты относятся к одному и тому же периоду, ставится под сомнение наличием поблизости орудий среднего палеолита 14. Что касается идентификации статуй лошадиных как одомашненных лошадей, Хензелл ясно подытожил: «Доказательства, полученные из фрагмента длиной 86 сантиметров, обнаруженного Губланом, являются крайне неубедительными. Резьба имеет округлую голову, изогнутую шею, морду, ноздри, плечи, холку и общие пропорции, которые явно напоминают лошадь. Споры об одомашнивании вызваны двумя отличительными чертами, одна из которых предполагает наличие какого-то ремня, идущего от плеча к передней ноге, а другая — наличие тонких надрезов вокруг морды. Доказательства, полученные в результате находки, не выходят за рамки этого, поскольку представляют собой лишь резьбу, указывающую на наличие примитивной уздечки. Один из экспертов по вопросам одомашнивания лошадей, Дэвид Энтони, говорит, что он не может сделать ничего больше, чем предположить, что скульптура в al-Magar «может быть» из рода лошадей. 15 Рельеф, который некоторые считают уздечкой и, следовательно, доказательством одомашнивания, мог изображать естественные особенности самого животного, такие как мускулатура или окрас шерсти 16. Гораздо более убедительным было бы интерпретировать этот рельеф как черную полосу на плече, характерную для некоторых ослов и осликов, и эта гипотеза подтверждается высокой частотой встречаемости диких ослов (Equus asinus) в фаунистическом составе аравийских неолитических памятников 17 (табл. 1).

Подводя итог, можно сказать, что Al-Maqar — это место, где присутствие человека подтверждается по крайней мере со среднего палеолита до прото-исторического периода. Кроме того, поселение среднего голоцена явно является важным открытием, проливающим свет на культуру, особенности которой до сих пор были известны лишь частично. Скульптуры животных могли быть частью этого заселения, и некоторые из них определенно изображают непарнокопытных. Однако ни присутствие лошадей в этой части Аравии, ни их одомашнивание на 3000 лет раньше, чем ожидалось, не могут быть доказаны на основе скульптур, найденных на этом месте. Лучший способ решить вопрос об одомашнивании лошади и ее появлении на Аравийском полуострове — это все же систематически проанализировать имеющиеся данные (см. в этом выпуске: Olsen; Robin и Antonini).

Одомашнивание лошадей и их распространение на Ближнем Востоке и в Северной Африке: современное состояние дел

На эту тему написано много, и наша цель заключается не столько в том, чтобы создать новую синтетическую работу, сколько в том, чтобы подчеркнуть постепенное смещение одомашнивания лошадей по оси север-юг, начавшееся в Центральной Азии и евразийских степях и постепенно достигшее Ближнего Востока, Египта, а затем и Аравии.

Первоначальное местоположение — при условии, что речь идет об одном месте — и дата одомашнивания лошадей остаются актуальной проблемой. Генетические исследования занимаются решением этой проблемы, отстаивая либо гипотезу о нескольких первоначальных районах одомашнивания 18, либо гипотезу об одном первоначальном ограниченном районе одомашнивания лошадей и последующем пополнении одомашненных стад местными кобылами из более отдаленных популяций диких лошадей 19. Обе теории локализуют одомашнивание лошадей в Центральной Азии и евразийских степях. В настоящее время признано, что существенную поддержку раннему одомашниванию лошадей предоставляют исследования, проведенные на поселениях ботайской культуры (Северный Казахстан), где в первой половине IV тысячелетия до н. э. развивалась экономика, основанная на лошадях 20. То, что ботайская культура демонстрирует самые ранние свидетельства одомашнивания лошадей, не означает, что она была первой, кто его применил. Вскоре после этого кости одомашненных лошадей стали чаще встречаться на памятниках Северного Кавказа, Восточной Анатолии и Азербайджана 21. Кости лошадей появились на сирийских памятниках в период Аккадской империи (около 2350–2150 гг. до н. э.) и в Бактрийско-Маргианском археологическом комплексе (2100–1800 гг.) 22.

В Месопотамии лошади редко упоминались до периода Ур III (около 21–20 вв. до н. э.) 23, когда в шумерских текстах появилось первое письменное слово, обозначающее лошадь (буквально «осёл гор», имея в виду Загрос и Анатолию) 24. Печать, датируемая правлением царя Шу-Сина из династии Ур III 25, является самым древним сохранившимся изображением человека, верхом на лошади 26. Общепризнанно, что лошади появились в Египте во время Второго переходного периода (около 1650–1550 гг.) или немного раньше 27. До сих пор ведутся споры о том, были ли они завезены в Египет гиксосами вместе с колесницами из Юго-Западной Азии 28 или нет 29. В бронзовом веке лошади в основном использовались для колесниц и тяги повозок. Верховая езда получила широкое распространение в Луристане в раннем железном веке.

В Месопотамии кавалерия развилась после 900 года до н. э., постепенно заменив колесницы. Впервые упоминания о конных войсках появляются во время правления Тукульти-Нинурты II (890–884 гг. до н. э.) (RIMA 2: 173) и Ашшурнасирпала II (883–859 гг. до н. э.) (RIMA 2: 205); они изображены на рельефах дворца последнего 30. Пока лошади использовались в основном как тягловые животные, их отсутствие в Аравии не вызывает удивления. Полуостров был определенно враждебной средой для колесниц или любых других буксируемых транспортных средств 31, и даже для самих лошадей. Это может быть объяснением их позднего появления в регионе, как показывают полевые данные, собранные ниже.

Датировка появления лошади на Аравийском полуострове не может быть решена на основании единичного обнаружения статуй лошадей на поверхности Al-Maqar. Останки животных были найдены в различных археологических контекстах на полуострове и дают информацию из первых рук. Однако мы сталкиваемся с отсутствием систематических исследований, а когда такие исследования имеются, они сталкиваются с трудностью различить по фрагментам костей одного лошадиного от другого или домашнего от дикого вида. Часто распознается лишь род ( Equus sp.), а подрод остается под вопросом. Редко проводится различие между онгаром (Equus hemionus), ослом (Equus asinus) и лошадью (Equus caballus). В этом контексте только многосторонний подход, включающий инвентаризацию археозоологических находок останков фауны с использованием иконографии, эпиграфики и классических источников, приближает нас к ответу.

Во-первых, дикий осёл — как правило, африканский вид (Equus asinus africanus) 32 — хорошо задокументирован в районе Персидского залива и Йемена позднее всего в среднем голоцене. Были высказаны предположения о первых попытках одомашнивания осла (Equus asinus) в аш-Шуме (Йемен) в VII/VI тысячелетии до н. э. 33. Однако останки животных, найденные на участках Хили, Телл-Абрак и Майсар 25, указывают на то, что одомашнивание ослов, скорее всего, произошло в раннем бронзовом веке (около середины III тысячелетия до н. э.). Эта гипотеза подтверждается изображением на барельефе могилы 1059 в Хиле всадника, сидящего на животном (их лошадиных) , скорее всего, ослике 34. В Бахрейне и Йемене более ранние свидетельства одомашнивания ослов были найдены в более поздних контекстах — соответственно в Калат-эль-Бахрейн, на уровнях Города II, около 2100–1700 гг. до н. э. 35, и в Яла, в начале I тысячелетия до н. э. 36. Это не означает, что ослы не были одомашнены раньше в этих регионах.

Свидетельства о одомашнивании ослов появились на несколько веков позже, чем в Месопотамии, Сирии и Египте, где оно известно в контексте IV тысячелетия 37 и где животное было обучено тянуть повозки и боевые колесницы еще в первой половине III тысячелетия до н. э. Иконографический пример представлен на «Стандарте» Ура, ок. 2600 г. до н.э. 38. Нельзя сказать, было ли одомашнивание ослов в Аравии результатом его распространения из соседних регионов или развивалось локально.

Во-вторых, самые ранние остеологические свидетельства появления лошадей в Аравии были найдены в гораздо более поздних контекстах. Самые древние из них происходят из Бахрейна и относятся к середине I тысячелетия до н. э. 39. На рубеже нашей эры лошади упоминаются в Эд-Дуре 40 и в гробницах 4 и 22 в Млейхе 41, где они были похожи по размеру на современных арабских лошадей, но, возможно, немного более крепкие 42. В тот же период лошадь или гибрид упоминается в Мадаъин-Салих 43. Несколько костей лошади были также найдены на кладбище и в «Каменном здании» в Зафаре в начале христианской эры 44.

Аргументы a silentio

Отсутствие костей лошадей до середины I тысячелетия до н. э. не обязательно является доказательством их позднего появления в Аравии 45. Однако как аргументы a silentio, так и другие свидетельства (иконография, нумизматика, надписи, классические источники) подтверждают эту гипотезу. Несколько аргументов a silentio были подчеркнуты Робином в этом вопросе и другими 46.

Вкратце они заключаются в следующем:

1. Новоассирийские царские анналы: ни один из народов, приносивших лошадей в дань царю, не происходил с полуострова; кроме того, дань арабов включала верблюдов и ослов, но никогда лошадей 47.

2. Аналогично, на ахеменидских рельефах Ападаны в Персеполе делегации, приносящие в дань лошадей, представляют Армению, Каппадокию, Скифию и Сагартию из центрального Ирана 48. Арабы приносят в дань дромадеров.

3. Южноаравийские языки: в корпусе минаик надписей (VIII–I вв. до н. э.) южноаравийское слово, обозначающее «лошадь» (frs¹), никогда не используется 49; в катабанском корпусе (около 2500 надписей, написанных с VII в. до н. э. по II в. н. э.) оно используется только в одной надписи (RES 851). Почти все упоминания слова frs¹ появились в сабейском корпусе только с I века 50.

4. Южноаравийская иконография: ни одно из изображений лошадей в Южной Аравии не датируется с уверенностью до начала нашей эры. Кроме того, Робин в своей статье подчеркивает, что лошадь не была символическим животным, связанным с богами в Южной Аравии, в отличие, например, от козерога, быка и страуса; это могло быть связано с ее отсутствием в повседневной жизни южных арабов в то время, когда их обряды были организованы и кодифицированы в начале I тысячелетия до н. э.

5. Иконография Восточной Аравии: лошадь не появляется в качестве иконографического мотива до середины I тысячелетия до н. э. (табл. 2).

6. Классические источники: как Геродот, так и Страбон часто цитируются в качестве примера отсутствия лошадей на полуострове до самого конца I тысячелетия до н. э. 51. Геродот (7.86), описывая кавалерийские войска Ксеркса, утверждает, что «арабы […] ездили на верблюдах, не уступавших по скорости лошадям»; Страбон (Geogr. 16.4.2), цитируя Эратосфена Киренского (ок. 276–195 гг. до н. э.), говорит об Аравии, что «за исключением лошадей, мулов и свиней, она богата домашними животными».

стр. 22 Арабская лошадь в Аравии

Физические характеристики арабской породы — выпуклый нос, большие глаза, высоко поднятый хвост — приспособлены к засушливой среде, а ее темперамент соответствует требованиям войны, скачек и церемоний — скорость, выносливость, стойкость — что было особо подчеркнуто 149. Эта порода вызывает гордость. Помимо вопроса о одомашнивании лошадей, проблема происхождения арабской породы остается деликатной на полуострове, где стремление сохранить чистоту породы является реальностью 150 и дает почву для безосновательных исторических реконструкций, утверждающих ее происхождение 151. Утверждение об арабском происхождении находит некоторое оправдание в средневековой традиции. В трактатах мамлюков-фурусии, посвященных коневодству, выделялись линии арабских лошадей, названные в честь их географического происхождения ( Hejaz, Najd, Yemen, Bilād al‑Shām, Jezirah, Iraq), причем самой благородной, по мнению Ibn al‑Mundhir, была линия Ḥijāzī 152.

В конце XIX века эти традиции, возможно, ввели в заблуждение путешественников в центральной Аравии, главной целью которых часто был поиск чистокровных арабских лошадей. F. Puillon в этом выпуске рассматривает эту тему и показывает тесную связь между европейским признанием арабской расы — в то время это понятие применялось как к лошадям, так и к людям — и его политическим последствиям. Он также подчеркивает, что в конечном итоге эти исследователи признали, насколько ограниченным было присутствие арабских лошадей в Аравии 153, по той простой причине, что суровые условия окружающей среды не позволяют поддерживать их большое количество.

Редкость арабских лошадей в Аравии не исключает регионального происхождения этой породы. Несомненно, она приобрела свои особые черты в результате естественного отбора и отбора человеком в условиях пустыни 154. Однако археологические данные не делают Аравию лучшим кандидатом. Olsen в этом выпуске показывает, что петроглифы лошадей в Северной Аравии изображают большинство характеристик арабской породы. Их связь с тамудик надписями позволяет датировать их создание первой половиной I тысячелетия до н. э. Как уже упоминалось, нет никаких свидетельств наличия лошадей в Аравии до этой даты, и трудно поверить, что длительный процесс отбора, приведший к появлению этой породы, происходил на местном уровне. Археологические данные указывают на наличие «прото-аравийской» породы вдоль Нила. Хотя нет однозначных доказательств северо-восточноафриканского происхождения, эта гипотеза остается наиболее убедительной 155.

Некоторые важные свидетельства — это лошадь, похороненная в деревянном гробу в Deir el‑Bahari (Фивы-Запад), ок. 1500–1465 гг. до н.э., у которой было только пять поясничных позвонков, как это часто бывает у современной арабской породы 156, и Buhen horse (Судан), которая имела большое сходство с современной арабской породой в немного более раннем контексте 157. Кроме того, лошади, имеющие черты более поздней арабской лошади, изображены на настенных росписях египетских гробниц XVIII династии (около 1550–1298 гг. до н. э.), например, в гробнице Nebamun в Фивах 158.

Гипотеза о египетском происхождении подкрепляется анализом реалистичных изображений пород на новоассирийских рельефах, где было распознано четыре различных породы 159: первая похожа на центральноазиатскую ахалтекинскую породу; вторая — каспийская порода, подаренная в дар мидянами и эламитами; третья порода, дикая, на неё охотились в Эламе, идентифицируется как онагер (Equus hemionus) или азиатская дикая лошадь (Equus ferus przewalskii), а последняя порода описывается как кушитская лошадь. Последняя, с компактным телом, длинными тонкими ногами, густой гривой, спадающей на бок шеи, имеет много черт современной арабской породы 160.

Египетское происхождение и естественное отсутствие в Ассирии этой породы лошадей явно упоминается в отчете о походах Саргона II (722–705 гг. до н. э.) к египетской границе 161. Самые древние изображения были высечены на рельефах Юго-западного дворца Сеннахериба в Ниневии 162. Поэтому весьма вероятно, что лошади арабской породы, высеченные на скале в Северной Аравии в I тысячелетии до н. э., были завезены либо из Египта через Южный Левант, либо из Месопотамии. Эта порода могла быть той, которая была похоронена в Млейхе (ОАЭ) в конце I тысячелетия до н. э. 163, и той, которая в результате селекции привела к появлению арабской лошади, восхваляемой в трактатах фурусии.

*** Как читатель, возможно, заметил, в отношении лошади в Аравии и арабской лошади еще предстоит решить много вопросов. Эти пробелы в наших нынешних знаниях стимулируют дискуссию. Они несут в себе риск перехода от научного дискурса к идеологическому, особенно в таком регионе, как Аравийский полуостров, где эта тема тесно связана с местной гордостью и идентичностью. Это заставляет отступить на шаг назад и рассмотреть данные такими, какие они есть. В этом отношении мы надеемся, что этот выпуск оправдает ожидания читателей.

*************************************************************************************************************************