Традиционные культуры эрзи и мокши Казанской губернии
Введение. Культуры эрзи и мокши, проживающих в различных регионах нашей страны, развивались под влиянием многих факторов и прежде всего под влиянием культур других народов. В современной этнографической науке многие аспекты данных изменений в традиционных культурах не нашли должного освещения. Перед учеными стоит задача – проследить трансформации в культурах эрзи и мокши. Цель исследования – определить особенности культур эрзянского и мокшанского населения, проживавшего в XVIII‒XIX вв. на территории Казанской губернии.
Материалы и методы. Исследование проведено на основе экспедиционных материалов, собранных исследователями XVIII–XIX вв., работ ученых данного периода, в которых были охарактеризованы наиболее важные черты традиционных культур эрзянского и мокшанского народов, проживавших в Казанской губернии. Участники экспедиций при сборе сведений использовали метод непосредственного наблюдения. Сравнительно-исторический метод стал основным при анализе данных материалов.
Результаты исследования и их обсуждение. Ученые XVIII–XIX вв., прослеживая динамику численности населения, выявили постепенное увеличение числа эрзянского и мокшанского населения на территории Казанской губернии. Большое влияние на традиционные культуры эрзянского и мокшанского населения оказывали этносы, проживавшие в близком соседстве: татары, чуваши, русские. Культуры эрзи и мокши Казанской губернии к концу XIX – началу ХХ в. представляли собой своеобразный сплав, оставаясь в основе своей традиционными культурами эрзянского и мокшанского народов с сохранением национального самосознания.
Заключение. Материалы исследования вносят вклад в развитие региональной исторической и этнографической науки и могут быть полезны исследователям, изучающим материальные культуры, обряды, религиозные верования эрзянского и мокшанского этносов.
Введение
Особенностью расселения эрзян и мокшан на территории Российской империи являлась ее дисперсность. Эрзянский и мокшанский народы проживали во многих губерниях, часто являясь первопоселенцем. Так, исследователи XIX в. называли эрзянское и мокшанское население Казанской губернии одним из древнейших народов, населявших ее.
А.Ф. Риттих считал, что
«…эту эрзу, вплоть до периода появления сначала черемис, а потом тюрского племени в нагорной части Казанской губернии, можно принять и считать за первобытный слой заселения губернии в соседстве зырян».
Современные исследователи полагают, что в конце XV в. значительная часть эрзянского и мокшанского населения была расселена в Казанском ханстве, поскольку этническая территория проживания эрзи и мокши находилась на незначительном от него расстоянии, и многие представители эрзянского и мокшанского народов оказались в центральных районах ханства не по собственной воле, а принудительно. Здесь они вынуждены были платить ясак и обрабатывать земли хана. По мнению М.Е. Евсевьева, большое число эрзи и мокши татары расселили к югу от Казани, на берегах Волги. На место своего постоянного проживания эрзянское и мокшанское население смогло вернуться только после падения Казанского ханства. Заброшенных эрзянских и мокшанских селений оказалось очень много, писцовая книга Свияжского уезда за 1565–1567 гг. свидетельствует:
«Да в тех же селах и в деревнях, – отмечал писец, – с татары и с чувашею преж сего жили мордва и та де мордва разошлася по своим старым улусам по вотчинам и по ухожьям в мордву на Мокшу и по Суре...».
Но много было и тех, кто не вернулся на прежнее место жительства и поселился рядом с чувашами, русскими, татарами. Сильное влияние на мокшанскую традиционную культуру оказала культура татарского народа. Более тесное взаимодействие наблюдалось между мокшей и татарами и в период господства ордынцев, и во времена Казанского ханства. У татар для эрзи и мокши было единое название, в основе которого находился этнонимом «мокша» («мухша»), «мукшилар». В результате татаризации появились мокша-каратаи, которые несмотря на то, что забыли родной язык, смогли сохранить мокшанскую идентичность.
В статье рассматриваются традиционные культуры эрзи и мокши, проживавших на территории Казанской губернии. Цель исследования – выявить особенности традиционных культур эрзянского и мокшанского населения, жившего в окружении татарского и других народов в период XVIII–XIX вв.
Обзор литературы
Изучение культуры и быта эрзи и мокши Казанской губернии, как и эрзян и мокшан в целом, началось в XVIII в. В 1733–1743 гг. Российской академией наук были организованы крупнейшие экспедиции, в том числе и в Среднее Поволжье, для изучения культуры проживающих там народов. Участники Академических экспедиций много внимания уделили культурам эрзи и мокши. Г.Ф. Миллер собрал данные, которые воплотились в большой труд о живущих в Казанской губернии народах, составленный им словарь включает более 300 эрзянских слов. И.И. Лепехин посвятил эрзе и мокше два очерка, в которых показал сходство многих черт хозяйства, культуры и быта народов Среднего Поволжья. В «Дневных записках...» он упомянул, что кроме эрзи и мокши существует третье немногочисленное колено – каратаи, населявшие три деревни в Казанском уезде.
В работе П.И. Рычкова, посвященной проблемам археологии, этнографии, экономики народов Поволжья, Урала, русской колонизации края, содержатся высказывания об этнокультурных связях эрзи и мокши с другими народами. Первый обобщающий труд о народах Российской империи И.-Г. Георги содержит раздел, посвященный изучению эрзи и мокши. Ценность данной работы в том, что в ней содержатся пять гравюр с изображением девушек и замужних женщин в национальных костюмах.
Заслуга ученых XVIII в. заключается в том, что они охарактеризовали основные черты хозяйственной, материальной и духовной культуры, общественного и семейного быта, взаимоотношений эрзи и мокши с другими народами.
В XIX в. исследованием эрзянского и мокшанского населения Казанской губернии занимался профессор Казанского императорского университета К.Ф. Фукс, он дал характеристику жителей двух сел – Березовки и Андреевки, описав их внешний вид, жилище, особенности питания, обряды. В «Этнографическом описании Казанской губернии» 1841 г. Фукс подчеркивает, что из всех народов, населяющих данную территорию, эрзя и мокша считаются наиболее обрусевшими. Полковник А.Ф. Риттих, анализируя процесс заселения и проживания эрзянского и мокшанского народов на территории Казанской губернии, приводит статистические данные о его численности, подчеркивает высокую нравственность, способность эрзян и мокшан к изучению других языков. В работе Н.А. Бобровникова перечислены православные приходы, в которых проживало эрзянское и мокшанское население. Автор подчеркивает: несмотря на то, что в Казанской губернии много обрусевших эрзян и мокшан, сохранилось значительно количество мест, где они
«твердо держатся языческого обихода и мордовского языка».
Изучение каратаев было продолжено в XIX в. членом Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете С.К. Кузнецовым, который пытался выяснить, к какому народу их можно отнести ‒ к татарам, подвергшимся мокшанскому влиянию, или отатарившейся мокше? Священник Г.А. Филиппов посвятил историко-этнографический очерк жителям с. Мордовские Каратаи и д. Менситово Тетюшского уезда Казанской губернии.
В конце XIX ‒ начале XX в. материальную культуру, быт и фольклор эрзи и мокши Казанской губернии исследовал М.Е. Евсевьев, который проанализировал основные черты мокшанских и эрзянских свадеб, обычаев, молений.
Из зарубежных исследователей следует выделить финского ученого А.О. Гейкеля, который в 1883–1885 гг. во время этнографических поездок к эрзе и мокше посетил и Казанскую губернию, изучил этнографические коллекции в Этнографическом музее Казанского университета и Казанском городском музее. Результатом его экспедиций по поволжским губерниям стали фундаментальные работы об эрзе и мокше, в которых он анализирует одежду и вышивку, жилища.
Изучение эрзянского и мокшанского населения Татарской республики получило свое продолжение в XX в. В 1953–1958, 1967, 1969 гг. Институтом этнографии АН СССР и Мордовским научно-исследовательским институтом языка, литературы, истории и экономики были проведены комплексные «Мордовские этнографические экспедиции» под руководством В.Н. Белицер, которая внесла большой вклад в изучение культур эрзян и мокшан, проживавших на территории Татарской АССР.
Период 1980‒1990 гг. стал временем, когда тема казанских эрзи и мокши практически не изучалась. Частично исследования продолжились в 2000-х гг. Изучение этнических процессов среди эрзянских и мокшанских диаспор стало темой исследования Г.А. Корнишиной. В своих работах она рассматривает обрядовую культуру эрзянского и мокшанского населения, проживающего в Поволжье и на Урале, структуру семьи в Республике Татарстан. Самарские ученые, проделав большую работу, посвятили истории и культурам эрзи и мокши свой коллективный труд. Казанских ученых привлекают работы, написанные в XIX – начале XX в., они проводят их анализ, дают комментарии.
Экспедиционная работа также была продолжена в данный период. Две крупные комплексные этнографические экспедиции были проведены Научно-исследовательским институтом гуманитарных наук при Правительстве РМ в Республике Татарстан в 2000 г. под руководством Л.И. Никоновой и в 2021 г. под руководством И.В. Зубова. В ходе последней научной поездки были исследованы особенности говоров эрзи и мокши, обычаи и обряды, материально-духовная культура, фольклор.
Необходимо подчеркнуть, что в настоящее время исследователи крайне редко обращаются к теме эрзянских и мокшанских диаспор. Практически отсутствуют современные работы, в которых исследуются вопросы исторического прошлого традиционной культуры эрзи и мокши.
Материалы и методы
Для проведения исследования наиболее важными явились материалы непосредственного наблюдения действительности эрзян и мокшан, проживавших на территории Казанской губернии, которые были осуществлены при проведении ряда экспедиций учеными XVIII–XIX вв. В статье проведен анализ данных сведений, содержащих богатый материал о традиционной культуре, обычаях и нравах, хозяйственном, социальном устройстве, верованиях эрзянского и мокшанского населения Казанской губернии. Сравнительно-исторический метод, использованный при создании работы, позволил рассмотреть традиционные культуры эрзян и мокшан как определенную сложившуюся систему, учесть при этом общие закономерности развития и влияния местных факторов, которые изменили многие стороны жизни эрзянского и мокшанского населения Казанской губернии.
Результаты исследования и их обсуждение
Эрзяне и мокшане стали активно селиться на берегах Волги в ХVIII в. Кроме того, поселенцы освоили лесные территории по р. Черемшан и к северу от р. Кинель. Здесь были образованы уезды Казанской (Спасский и Чистопольский) и Самарской (Бугульминский) губерний. Полковник А. Ф. Риттих в своей работе «Материалы для этнографии России. Казанская губерния» пишет о том, что
«при Императрице Елизавете Петровне в 1734 году переселено вдруг из Казанской губернии крещенных мордвин в Саратовскую губернию 17 362 души. Таким же образом их поселили в Оренбургской губернии».
В Казанской губернии осталась лишь незначительная часть эрзянского и мокшанского населения в бывших Тетюшском и Симбирском уездах, расположенных на правобережье Волги, в основном это была мокша. А.Ф. Риттих приводит данные за 1868 г. о количестве эрзи и мокши, проживавших в Казанской губернии: Спасский уезд – 4 842 чел., Тетюшский – 4 275, Чистопольский – 9 288; итого 18 405 чел. По данным Первой Всероссийской переписи населения 1897 г., численность эрзи и мокши увеличилась до 22 187 чел., уезды расселения оставались теми же: Спасский ‒ 7 197 чел., Тетюшский ‒ 5 040 и Чистопольский ‒ 9 747. Н.А. Бобровников в своем исследовании приводит данные по клировым ведомостям: в Чистопольском уезде – 12 397 чел.; Спасском – 7 251; Тетюшском – 4 557; ‒ всего 24 205. Приведенные цифры свидетельствуют о постоянном росте численности эрзянского и мокшанского населения в Казанской губернии. Работа Н.А. Бобровникова дает исследователям возможность изучить национальный состав сел, в которых одновременно проживали эрзя, мокша, русские, татары, чуваши; выделить села с преобладанием эрзянского или мокшанского населения и смешанные (с преобладанием эрзи, мокши, русских, татар, чувашей). В Спасском уезде эрзянскими или мокшанскими поселениями являлись: с. Базарно-Мордовский Юрткуль (1 297), д. Средний Мордовский Юрткуль (584), д. Подлесный Юрткуль (466), Старая Шентала (1 546), д. Андреевка (472), д. Войкино (1 137), д. Стрижевка (125); в Тетюшском уезде ‒ с. Мордовский Каратай (1 135), с. Чершалан (593), с. Урюм (2 443), д. Болтачево (59). В Чистопольском уезде эрзянскими или мокшанскими селами были: с. Мордовская Багана (1 847), с. Кутема (1 269), с. Ямаши (1 910; впоследствии полностью обрусевшее); смешанные населенные пункты с преобладанием эрзи или мокши: с. Сиделькино (1 120), с. Толба (1 377), с. Кутуш (1 269), с. Аделяково (848), д. Кутуш (379), д. Багана (691). Здесь же населенные пункты с преобладанием русского или чувашского населения: с. Старое Эштебенькино (381), д. Толба (131) д. Нижние Челны (240). Самым крупным по численности мокшанского населения можно считать с. Урюм Тетюшского уезда.
Из данного списка необходимо выделить села (по мнению Н.А. Бобровникова), в которых проживали мокша-каратаи – Мордовские Каратаи (Рождественское) и Чершаланы (Малые Каратаи).
Основные этнические группы, проживавшие на территории Казанской губернии, по языку делились на эрзю и мокшу. На левой стороне Волги поселилась группа, говорившая в основном на эрзянском языке, на правой – на мокшанском. Эрзянский язык казанских эрзян, переселившихся сюда значительно позже, был аналогичен языку симбирской и нижегородской эрзи. Эрзяне, жившие в Казанской губернии очень давно, своим языком отличались от других эрзян. Казанские мокшане не могли понять, о чем говорят мокшане Пензенской и Тамбовской губерний. Языки казанских эрзян и мокшан в результате долгого совместного проживания стали иметь много общих лексических единиц, произошло их взаимообогащение. Образовавшееся таким образом наречие позволяло хорошо понимать друг друга мокшанам и эрзянам одной территории, но с большим трудом воспринимать языки эрзи и мокши соседних губерний.
В Казанской губернии не существовало принципиальных различий в женской одежде мокшан и эрзян, однако у правобережной и левобережной эрзи костюм отличался. Особенностью являлось и то, что мокшанки носили костюм эрзянских женщин.
Если сравнить панго, головной убор эрзянок, то различия окажутся существенными. Во-первых, панго имели разную форму. Панго жительниц левого берега Волги был высоким и похожим на архиерейскую митру, правобережный головной убор был ниже и шире, верхняя часть вдавлена, справа и слева по сторонам выступы, похожие на закругленные крылья. Во-вторых, левобережный панго богато украшался узорами, другой же украшений почти не имел, кроме небольшого узора в нижней его части, над лбом. В-третьих, первый головной убор был достаточно тяжелым за счет украшений, которые пришли на смену вышивке; правобережный же был гораздо легче, но для его устойчивости внутрь вставляли изогнутый прут.
Отличались не только головные уборы, но и вышивка на рубашках. Для левобережной вышивки было характерно преобладание красных цветов, для правобережной – темных оттенков. При этом геометрический орнамент на рубашках практически не отличался. Мокшанки и эрзянки с правой стороны Волги любили носить различные нагрудные украшения; на левой стороне и те, и другие украшений носили намного меньше.
К середине XVIII в. эрзя и мокша в большинстве приняли православие, сохранив при этом в своих верованиях элементы язычества, в определенной степени синкретизировавшиеся с православием. В языческом пантеоне насчитывалось множество богов. Как и во многих религиях, они были антропоморфны, но при этом могли принимать образ различных животных. По поверьям, боги могли предстать перед человеком только тогда, когда их ожидало какое-либо несчастье или бедствие.
«Эрзя называет богов “паз” ‒ бог или словом “ава” ‒ мать (“вере-паз” ‒ верхний, небесный бог; “мастор паз” ‒ земной бог; “керень-шочконь паз” ‒ бог лубка и бревна, т.е. дома; “норов-ава” ‒ богиня плодородия; “ведь-ава” ‒ богиня воды), а мокша ‒ словом “шкай” или “ава”)».
В представлениях эрзи и мокши божества являлись амбивалентными, т. е. добрыми и злыми, и могли причинить много бед и неприятностей, если их вовремя не умилостивить и не задобрить, поэтому богам, от которых зависело благосостояние, эрзяне и мокшани устраивали моления и приносили угощения. Моления проводились общественные и семейные. Чтобы помолиться о хорошем урожае или попросить другие блага, собиралось все село. Для проведения специальных обрядов и прочтения молитв выбирались достойные старики или старухи. Когда речь шла об интересах одной семьи, организовывались семейные моления, которые проводила или хозяйка дома, или старший в семье. Моления мокши и эрзи, проживавшей в Казанской губернии, большей частью были одинаковы, лишь некоторые из них отличались своими названиями. Например, у эрзи, жившей на левом берегу Волги, одно из женских молений называлось бабань каша ‘бабья каша’, а у мокши и эрзи с правого берега это же моление имело название с элементом татарской лексемы баламык оскс ‘моление кашицы’. Ввиду того, что все моления мокшей и эрзей совершались одинаково, то в качестве характеристики можно привести виды моления мокшанского с. Урюм, которые выделил М.Е. Евсевьев:
• Общественные: 1) кереты оскс – моление плуга, 2) лифтима-сувафтэма оскс – моление выгона скота, 3) вель оскс – мирское моление, 4) баламык оскс – моление кашицы, 5) лайма оскс – моление сенокоса, 6) сараз оскс – моление кур, 7) айгыр оскс – моление жеребца, 8) грань оскс – моление на грани, когда молились на границе, отделявшей поля от соседних селений;
• Случайные моления совершались, если в селе происходили непредвиденные обстоятельства (эпидемии у людей или падеж скота): 1) стака оскс – тяжелое моление, устраивалось при появлении в деревне какой-либо эпидемии у людей или скота; 2) таста оскс – моление саранчи, устраивалось в случае появления на полях саранчи;
• Семейные: 1) куд-авань оскс – моление богине дома, 2) сэдь алнс оскс – моление в подполе, 3) кал-даз оскс ‒ моление двора, 4) авня оскс – моление овина и др.
Моления отличались друг от друга местом проведения: их осуществляли на берегу реки, на лужайке под березой, на выгоне для скота, в доме, во дворе дома, в овине. Состав участников также отличался: если это были общественные моления, то присутствовали все жители села, но были и моления, в которых принимали участие только женщины и девушки. В случайных молениях во главе с сельским старостой молилось 5–6 человек. Все виды этого действа объединяло осуществление жертвоприношения (резали селезней, овец, кур, кололи жеребца, быка и т.д.). В процессе каждого моления произносили молитву и потом съедали приготовленную женщинами перед действом еду. Молились за урожай хлеба, хороший сенокос, размножение скота, рождение детей.
В пределах Казанской губернии в шести селениях М.Е. Евсевьевым была изучена свадьба: в Урюме, Новольяшеве (Мордовская Тайба), Каратаях, Бессоновке, Красном Поле и Кутее. Особенностью свадебного обряда являлось устройство кибитки для невесты (он-авы), в которой мокшанская или эрзянская невеста отправлялась в дом жениха.
«Кибитку делали из прутьев, зимой она располагалась на санях, а летом – на телеге. Покрывали ее широкой простыней из белого холста чарчав; украшали кистями из разноцветной шерсти, розетками из золотисто-желтого позумента и бусами. На следующий день, по приезде невесты в дом жениха, он-аву сжигали в печи».
Обязательным элементом свадебного обряда была встреча свадебного поезда в доме невесты, смысл которого заключался в организации братьями невесты торга. В доме невесты поезжан встречали ее родители, а подруги, заняв первыми стол, освобождали его за выкуп. Несмотря на причитания и просьбы невесты, подруги за выкуп открывали занавеску, за которой прятали ее. После этого невеста прощалась в причитаниях с родными, с печкой и домом, передавала свое девичество любимой подруге, и поезд трогался.
По приезде в дом жениха проводили обряд лемдима ‘наречение имени’. Смысл его заключался в том, что невеста получала новое имя, которым ее могли называть все, кроме мужа, свекрови и свекра, до конца жизни.
«Таких имен сохранилось у эрзи и мокши нагорной стороны четыре: «аш-ава» – белая женщина, «пар-ава» – хорошая женщина, «маз-ава» – красивая женщина и «веж-ава» – младшая женщина».
Традиционные занятия казанских эрзи и мокши были теми же, что и в других губерниях: обрабатывали землю, выращивали хлеб, полбу, лен, коноплю, ловили рыбу, занимались огородничеством, разводили крупный и мелкий рогатый скот, в лесах собирали мед диких пчел.
Наряду с хлебопашеством, занимались некоторыми деревообделочными ремеслами (изготовлением саней, кадок) и пчеловодством. Наличие таких промыслов, как рыболовство, деревообработка, было обусловлено географическим положением эрзянских и мокшанских сел, находившихся рядом с Волгой в лесной местности.
У К. Фукса находим:
«Мордвины большие мастера бить шерсть… Женщины ткут холсты и серое сукно и вышивают искусно пестрые свои рубашки красным и синим гарусом».
А.Ф. Риттих писал:
«В мордовских селах не редкость найти разные сельские промыслы в виде плотничьего, столярного, кузнечного, слесарного; работают телеги, дуги, ободья и всякие предметы, необходимые простолюдину».
Эрзянские и мокшанские поселения были традиционными – деревни и села с уличной планировкой. Избы строили среднерусской планировки, делили их на две или три части.
«В Андреевке улицы широкие и правильные. Избы строятся из осинового леса самими хозяевами, обыкновенно в три сажени длины и столько же ширины, такая изба стоит 100 руб. Кровля покрыта соломой, окна довольно большие, со стеклами, и трубы деревянные. При самой же избе – хлев, далее несколько амбарушек с хлебом, а еще далее – хлевы для скотины: перед воротами – поднавес для лошадей, влево – небольшие хлевы и погреб, а подле самих ворот – житницы».
Крыши на жилых постройках были преимущественно двускатные (85%), крытые соломой. Декоративных украшений на домах меньше, чем у мокши-каратаев, в основном это резьба на наличниках.
«Круглый год пища у мордвы состоит из черного хлеба и кислого молока. Морковь и репу едят у мордвы сырую, однако по праздникам пекут пироги с морковью и употребляют печеную репу и капусту со свининой и бараниной. После Петрова дня колют барана и ставят его в печку цельного; потом, вынув, надрезают мясо до костей, кладут туда соли и дают ему высохнуть. Такое кушанье называется баран-салтоссивель. Оно сохраняется несколько лет и служит пищею в продолжительной дороге», – пишет К. Фукс.
Пища эрзян и мокшан состояла из растительных, мясных и молочных продуктов. Важное место в питании занимал хлеб, лепешки из пресного или кислого теста, пироги, толстые блины, лапша; продукты огородничества и собирательства. Мясные продукты в основном готовили из свинины. Из молока делали масло, сыр, творог, кислое молоко. Повседневной едой были куриные яйца. Самыми распространенными были блюда из рыбы: ее жарили, вялили, сушили, варили уху.
Заключение
Все исследователи традиционных культур эрзян и мокшан XVIII‒XIX вв. подчеркивают ее богатство и разнообразие. Изучив работы авторов данного периода, можно сделать вывод о том, что проживание на протяжении долгого времени рядом с татарским, русским и чувашским населением не могло не повлиять на традиционные культуры эрзянского и мокшанского этносов. Разнообразные материалы экспедиций, изучавших казанских эрзян и мокшан, свидетельства путешественников являются важнейшими источниками изучения материальной и духовной культуры, и последующие исследователи смогут найти в них необходимую информацию для своих работ. Однако в последние годы новые поколения исследователей все реже обращаются к изучению истории и культур эрзян и мокшан. Результаты данного исследования, в котором выделены особенности традиционных культур эрзян и мокшан Казанской губернии, позволят внести определенный вклад в развитие современной этнографической науки.
Е.Н. Бикейкин. Традиционная культура мордвы Казанской губернии: историко-этнографический аспект, 2025