Намерения и реальность: латвийско-финское военное сотрудничество в 20-30-х годах.

Автор оригинальной статьи — Валтерс Щербинскис

Обзор Обороны Балтики 2/1999

После провозглашения независимости Латвии и Финляндии отношения между двумя странами развивались в основном в рамках «Балтийской лиги». Латвия лелеяла надежду на региональный альянс, который обеспечит прочную основу для военного сотрудничества, в то время как Финляндия была гораздо более сдержанной в отношении стран Балтии, включая Латвию. После конференций стран Балтии в 1920 году интерес Финляндии к вопросам безопасности в Латвии, похоже, несколько возрос. 4 сентября 1920 года Комиссия по военной политике Конференции стран Балтии в Булдури приняла резолюцию, которая позволила правительствам государств-участниц использовать порты других сторон для привала и ремонта военных кораблей, а также для полной свободы передвижения в территориальных водах. Резолюция была подтверждена правительством Эстонии 31 октября 1924 года, и переписка, касающаяся позиции Латвии по этому вопросу, показала, что военное министерство все время предполагало, что резолюция уже вступила в силу. Однако флоты стран Балтии были очень малы, их визиты в соседние страны были очень редки. Даже между союзниками Латвией и Эстонией военное сотрудничество было развито слабо, и эта резолюция не имела практической цели. Сотрудничество в первой половине 1920-х годов проходило в форме различных встреч для обмена информацией, как правило, декларативного характера. 3 августа в Таллине состоялась встреча военных экспертов из Эстонии, Финляндии, Латвии и Польши. Однако внимание было уделено в основном не военному сотрудничеству, а формированию мнения относительно предложения Советского Союза о пропорциональном сокращении вооруженных сил в регионе. Участники встречи пришли к выводу, что советская сторона, испытывая экономические проблемы, инициировала это как кампанию с целью восстановления выгодного соотношения сил на своей западной границе. Участники сочли эти предложения неприемлемыми, поскольку вооруженные силы стран Балтийского региона уже были сведены к минимуму, который они считают абсолютно необходимым для обеспечения защиты своей территории от России. Чтобы продемонстрировать свои мирные намерения, страны-участницы были готовы предоставить взаимные декларации о ненападении и обоюдно обещать разоружиться в соответствии с решениями Лиги Наций. С середины до конца 1920-х годов произошла стабилизация международной обстановки в Европе. Не было никаких непосредственных военных угроз странам Балтии. Кроме того, многие конференции стран Балтии, проведенные с участием Финляндии, не увенчались успехом. Финляндия все больше отдалялась от своих южных соседей, и надежды на тесное политическое соглашение, а значит и на военное, все время угасали. Однако, несмотря на охлаждение отношений между двумя странами, встречи различных военных ведомств и политиков все же продолжались как нечто само собой разумеющееся.

Характерной чертой такой деятельности были военные конференции в Риге и Варшаве в 1925 году, в которых участвовали Латвия и Финляндия (в качестве наблюдателя), а также Эстония, Польша и Румыния. Основными темами обсуждений были разоружение и торговля вооружением. Рассматриваемые в Риге вопросы носили весьма общий характер, а в Варшаве они были узко специализированными. Начнем с того, что конференции были задуманы как тайные встречи представителей потенциальных союзников. Тем не менее, в их организации были выявлены грубые упущения. Как позже подтвердили представители латвийского МИДа, с самого начала было очевидно, что «поляки не намерены держать это событие в секрете, а наоборот: они сообщили всем, кто хотел или не хотел знать. Как и румынская делегация, которая прибыла в Ригу в полной форме; их военный атташе проинформировал советника в посольстве Германии, а он, в свою очередь, проинформировал советского поверенного в делах обо всем, что произошло, так что в итоге не было другого выбора, кроме как сделать официальное объявление о встрече». Поскольку конференции организовывались военными, даже министерства иностранных дел соответствующих стран не знали об этом заранее. Встречи характеризовались утечками информации. Военные контакты (особенно между Польшей и Финляндией) стали известны сразу же в Германии и в СССР, и они без колебаний протестовали на этой предполагаемой встрече пограничных государств. Например, когда офицер Генерального штаба Финляндии приобрел дипломатический паспорт для своего конфиденциального визита в Ригу, а затем в Варшаву 20 апреля 1925 года, советское посольство уже заранее узнало об этом и немедленно заявило протест в Министерство иностранных дел Финляндии об «агрессивных» намерениях стран Балтии в отношении «миролюбивого» СССР. У министра иностранных дел не было иного выбора, кроме как отрицать, что такой визит имел место, и в итоге он был отменен. В Хельсинки и Риге считалось, что в утечках виновата Варшава. Латвийский посол в Варшаве доложил министру иностранных дел Феликсу Сильшсну, что «участники в то время не обращали особого внимания на обмен мнениями».

В целях содействия развитию военных отношений в обеих странах были назначены военные атташе. Вопрос о военных атташе обсуждался еще в начале 1920-х годов. Надеясь на возможное сближение Финляндии с Прибалтикой, латвийский посол К. Зариньш в январе 1922 года писал, что такое назначение будет важным и что «ему не нужно быть доблестным и отличным солдатом, а скорее уделять внимание социальному положению и способностям кандидата». Из-за финансовых ограничений латвийский военный атташе в Финляндии жил в Таллинне. В марте 1926 года посол в Эстонии Янис Сескис написал руководителю Министерства иностранных дел Херманису Альбатсу, что «в последнее время в Финляндии наблюдается, по крайней мере теоретически, шаг к достижению взаимопонимания с нами, их южными соседями. Эта тенденция особенно очевидна в финских военных кругах». До этого финские военные представители посетили Таллинн и выразили пожелание о более тесных связях с военными штабами Эстонии и Латвии. Я. Сескис отметил, что таких взглядов придерживались финские офицеры с русской или французской подготовкой, а также с немецкой военной подготовкой. У Эстонии также не было военного представителя в Хельсинки, потому что «у финской позиции не было серьезных перспектив». Я. Сескис подчеркнул, что до сих пор атташе капитан Гербертс Тепферс присутствовал в Финляндии только номинально, потому что он приезжал туда из Таллинна всего несколько раз в год в течение нескольких дней и не мог установить более тесных контактов. Формальной причиной этого был ограниченный бюджет Министерства иностранных дел и жизнь в Финляндии по сравнению с Латвией. Однако более важными были политические причины, которые мешали Латвии тратить средства на такую, казалось бы, неважную задачу.

Время от времени отношение к потенциальному сотрудничеству с военными учреждениями Балтии можно было почувствовать на фоне разногласий внутри финской армии. Это ярко отражено в сообщениях латвийского посла в Финляндии К. Зариньша. «Финны не очень хорошо организовывают свою армию. С 1918 года между их офицерами нет соглашения. «Егери» (друзья немцев) ненавидят тех офицеров, которые служили в русской армии. Последние, конечно же, отвечают тем же. Говорят, что в офицерских клубах несколько полков «Егерей» и их коллеги (бывшие русские офицеры) даже не сидят за одним столом. Это не было бы так плохо, если бы это был лишь случай разногласий среди офицеров; но мне говорят, что офицеры часто проявляют эту ненависть и презрение и среди солдат. Как известно, бывшие российские офицеры не идут в атаку, поскольку знают, что им нечем гордиться перед массами. Таким образом, они немного более миролюбивы и в большинстве своем проводят оборонительную политику. В связи с этим уже давно ведутся разговоры о реорганизации финской армии, или, точнее, военного руководства ... политика также была вовлечена в волнения офицеров, то есть фашизм». Посол рассказал о «противостоянии ультрапатриотической организации «Егери» с бывшими русскими офицерами», в качестве «забастовки», за которой последовала реорганизация армии со значительными кадровыми перестановками. Однако неизбежно возник вопрос о том, как обеспечить изменения и реорганизацию, поскольку у финнов, кроме бывших царских русских офицеров, практически не было других специалистов. «Егери» были еще молоды и не имели необходимого образования и опыта, и финские военные и политические круги обсуждали возможность ориентации на одну из великих военных держав и на приглашение иностранных экспертов. По мнению К. Зариньш, «Егери», вероятно, предпочли бы, чтобы они были из Германии». Поскольку Франция была неприемлема для финнов по политическим причинам, Италия и Бельгия не были высоко оценены с военной точки зрения, оставалась только Британия.

Изменения в финской армии привели к ряду событий в организации военного сотрудничества со странами Балтии. Финский генеральный штаб уделил больше внимания планированию деятельности вооруженных сил и оборонной политики. В случае агрессии не было никакой активной помощи со стороны Латвии или Эстонии, и финны сконцентрировались на определенных аспектах военного сотрудничества. В первую очередь была обеспокоенность обороной Финского залива и его улучшением на эстонском побережье. Сильный обстрел береговой артиллерией помешала бы потенциальному противнику в лице Советского Союза направить свой Балтийский флот в Балтийское море и серьезно угрожать южным и юго-западным берегам Финляндии. В сотрудничестве с эстонскими вооруженными силами Финляндия начала с 1932 года укреплять определенные стратегически важные острова. По мнению финских военных экспертов, это были самые сильные и лучше всего вооруженные длинные артиллерийские позиции в мире. Эстония же предоставляла секретную документацию береговой обороны.

В начале 30-х годов развивалось сотрудничество между военно-морскими силами двух стран, проводились совместные учения и подготовка офицеров флота.

В то же время финские планировщики обороны постоянно осознавали, что Эстония и Латвия могут быть оккупированы СССР. Во второй половине 1930-х годов, когда Финляндия все больше ориентируется на Скандинавию, все меньше внимания уделяется сотрудничеству со странами Балтии. Однако, несмотря на охлаждение политических отношений, между военным руководством стран Балтии и Финляндии может существовать определенная степень практического сотрудничества.

В октябре 1938 года начальник генерального штаба Финляндии генерал Леннарт Ош посетил Таллинн. В Латвии был большой интерес к этому визиту, но латвийский посол в Хельсинки Я. Тепферс сообщил, что никаких конкретных вопросов не обсуждалось. В это время Латвия также получала новости об увеличении активности среди иностранных разведывательных служб. 4 декабря 1939 года СССР начал наступление на Финляндию, что привело к зимней войне. Хотя советские базы уже были создано в Латвии, и правительство было обеспокоено тем, чтобы не ухудшить отношения с СССР, настроение в латвийской армии было заметно благоприятным для финнов. Оказание официальной помощи Финляндии было невозможно, но неофициально служба радиоразведки предоставила финнам перехваченную советскую радиоинформацию через финского военного посла в Риге. Генерал Кришьянис Беркис, командующий латвийской армией, сыграл главную роль в этом смелом предприятии, его симпатия к Финляндии широко известна. Однако логично, что с ослаблением политических связей между двумя странами основа для потенциального военного сотрудничества постепенно исчезла.

С 1918 года вплоть до весны 1920 года в Латвии продолжалась война за независимость. Вначале силы временного правительства Латвии состояли из небольшого числа добровольцев, и правительство начало обращаться за помощью из-за рубежа в критический период конца 1918 года и в начале 1919 года. Одной из идей было формирование армии наемников из добровольцев Северных стран. Однако небезопасная позиция нового государства, непонимание политики временного правительства и обеспокоенность по поводу участия в возможном конфликте с Советской Россией сделали Данию, Швецию и Финляндию сдержанными. Однако Эстонии удалось привлечь скандинавских добровольцев, датские и финские подразделения приняли участие в освобождении Латвии. Подразделение под командованием финского полковника Ганса Калма освободило город Валку и помогло освободить Алуксне и другие места на севере Латвии. Однако финны не были знакомы с латышами и латвийским государством. Более того, многие из них были немецкими армейскими егерями и не могли понять, почему они должны воевать против немцев под руководством фон дер Гольца, кто помогал «белым финнам» во время гражданской войны в Финляндии. На севере Латвии против добровольческих сил сражались в основном латвийские подразделения Красной армии. Эстонский генеральный штаб не вовлекал финские части в дальнейшие военные действия в Латвии.

Закупка боеприпасов. Наряду с неудачным набором добровольцев в Финляндии, временное правительство пыталось уже в 1919 году получить финансовую и материальную помощь. Оно искал наиболее выгодные источники для вооружения и военной техники. После Первой мировой войны все страны хотели продавать как можно выгоднее их избыточное и устаревшее вооружение. Однако уже в 1919 году закупка таких поставок была ограничена недоверием к временному правительству Латвии и его способности обеспечить стабильность и желаемую политическую позицию. Финляндия была одной из таких стран. 11 ноября 1919 года Управление по вооружению попросило дипломатического представителя Латвии установить контакт с французской дипломатической миссией в Хельсинки, которая заплатила бы 800 000 финских марок за боеприпасы, которые будут куплены в Финляндии. Финское правительство не желало каким-либо образом ассоциировать себя с Латвией, тогда как находилось в очень небезопасной ситуации и со своей судьбой все еще не определилось. Конечно, оно не был готов подписывать какие-либо соглашения о поставках боеприпасов. Однако финны не отказались от возможности заработать, и им платили без какого-либо соглашения, другими словами, неофициально. Военное министерство пришло к выводу, что «Финляндия не хочет иметь с нами дело». Вопросы поставок и обмена вооружений обсуждались и в ближайшие годы. Так, в 1934 году представители финских военных прибыли в главный артиллерийский склад и арсенал латвийской армии, чтобы осмотреть русские винтовки, которые финны хотели получить в обмен. В январе 1935 года Латвия закупила в Финляндии 10 000 кг бездымного порошка нитроцеллюлозы. В 1937 году минный тральщик «Виестурс» привез из Финляндии 7 тонн взрывчатки. В 1938 году была начата процедура покупки 60 финских минометов и 5 500 минометных снарядов с правом их производства в Латвии. В августе 1939 года правительство Латвии дало разрешение на капитальный ремонт трех 3 видов орудий на финских заводах. Уже 11 июня 1940 года на заседании кабинета министров военному министерству было разрешено закупить 1900 пулеметов из Финляндии. Однако эти закупки оружия были относительно небольшими и стали практически невозможными накануне Второй мировой войны.

Обмен информацией и военная подготовка. Информация друг о друге была очень важна для развития военных контактов между странами. Понятно, что уже в начале 1920-х годов военные учреждения обеих стран стали формировать каналы для обмена информацией на разных уровнях. Очень важную работу проделали послы, а затем и военные атташе. Латвийские послы в Финляндии предоставили значительное количество информации о военной политике и настроениях в армии, особенно в начальный период отношений. К сожалению, в архивах очень мало информации о деятельности военных представителей и военного сотрудничества. Также не хватает источников о совместных собраниях армейского штаба. В 30-е годы между конкретными военными структурами сложились довольно дружественные и сравнительно тесные контакты, но они не играли ведущей роли в военной политике. Хороший пример — сотрудничество в военной прессе. В 1930-х годах финское армейское издание «Suomen Sotilas» посвятило целое издание Латвии.

Визиты финских военных кораблей в Латвию сыграли определенную роль в распространении информации и контактов. Уже 14 октября 1920 года финские прибрежные крейсеры «Карьяла» и «Клас Хорн» впервые прибыли в Ригу. Такие визиты, однако, не следует переоценивать: в значительной степени они служили целям представительства. Такие визиты были взаимными и включали и другие вооруженные силы. Различные военные эксперты приезжали в Финляндию и Латвию несколько раз в год, чтобы обмениваться опытом.

С середины 1920-х годов с Финляндией была создана система обмена офицерами, как и с другими соседними странами. Это дало возможность познакомиться с армией другой страны, пополнить запас знаний и способствовать дружеским отношениям между офицерами двух стран. Однако такой обмен тормозился трудностью изучения другого языка. В Латвии обучение латвийских офицеров в соседних странах больше воспринималось как подтверждение дружеских отношений. Единственным исключением был финский навык работы в суровых зимних условиях.

Особый акцент: национальная гвардия. Истоки латышской организации добровольцев «Айзсарги» (национальная гвардия) следует искать в 1921 году. Финский «Шюцкор» (национальная гвардия) был сформирован во время гражданской войны в 1918 году. Уже тогда организация показала себя как важная военная сила поддержкой «правых» слоев общества. Латвийский посланник в Финляндии К. Зариньш, хотя известно, что он придерживался правых политических взглядов, рассматривал финскую национальную гвардию как дестабилизирующий фактор в демократической Финляндии. Время от времени воинственное и категоричное отношение корпуса к силам «левых», проигравшим Гражданскую войну, порождает возможность внутреннего конфликта. Национальная гвардия Финляндии привлекла внимание латвийской дипломатической миссии, как только дипломатический представитель прибыл в Хельсинки. К. Зариньш считал корпус национальной гвардии влиятельной силой. Интересно, что еще в 1919 году начальник окружного отделения «Айзсарги» Янис Берзиньш представил финский «Шюцкор» в качестве примера для борьбы с преступностью и коммунистами. С его латышской точки зрения, особенно в начале 1920-х годов, посол остро критиковал тенденцию германофилов, которая была так широко распространена в финских консервативных кругах, включая «Шюцкор». Описывая кандидатов на пост командующего корпусом в 1921 году, К. Зариньш писал, что бывший президент Пир Свинхуфвуд «никогда не был солдатом, но хорошо известен как определенный германофил и настоящий реакционер», а Лаури Мальмбер, который должен был стать командиром корпуса, «считается хорошим артиллеристом, но в политике он так же темен, как дно горшка». Другие кандидаты были, по мнению дипломата, малоизвестными в обществе, но все были «приверженцами Маннергейма». К. Зариньш считал, что для реорганизации «Шюцкора» необходима «твердая рука», он рассматривал корпус недемократичным и «логовом монархистов». Но военные возможности корпуса он оценил высоко, даже выше, чем регулярной армии. В случае опасности это было бы очень важно, но политические последствия этого — другое дело, писал Зариньш.

В последующие годы представители Латвии в Хельсинки часто обсуждали в своих докладах различные вопросы, касающиеся «Шюцкора». Их оценка организации не всегда была лестной для финнов, но с середины 1920-х годов можно увидеть более осторожный подход, поскольку подобная организация существовала и в Латвии. Особенно после установления первых контактов с латвийским «Айзсарги» тон дипломатов стал более осторожным и сдержанным при обсуждении военизированной организации. В 1924 году «Айзсарги» впервые посетили Финляндию (Хельсинки и Выборг). Все было организован Латвийским обществом обороны. В августе представители «Шюцкора» в Виипури совершили ответный визит. В ближайшие годы такие обменные визиты стали обычным явлением. В конце 1920-х такие отношения становились все более и более частыми в официальной деятельности организации. В латвийской прессе, в частности в журнале «Aizsargs» и в газете «Министерство внутренних дел» («Iekšlietu Ministrijas Vçstnesis»), за каждой встречей с «Шюцкором» регулярно следовали статьи, полные похвалы, в которых описывались история, деятельность и структура организации. Фактически, теперь деятельность «Шюцкора» была широко освещена: были показаны фильмы, изображающие жизнь финской национальной гвардии, были проведены лекции и организованы экскурсии.

«Шюцкор» также последовал со словами похвалы о Латвии и истории ее вооруженных сил, что помогло проложить путь к сотрудничеству с неизвестными до сих пор «Айзсарги». Например, после визита в Латвию региональный командир «Шюцкора» Таккинен с пафосом описал борьбу за независимость Латвии и сохранение ими памяти, а также патриотизм латвийского офицерского корпуса.

Со второй половины 1920-х годов такие обмены уже стали нормой. Не только руководители организаций, но и представители отдельных подразделений также наносили визиты. Несколько раз в год разные эксперты из соответствующих военизированных организаций совершали визиты для различных целей. Какими бы теплыми и дружескими ни были отношения между двумя организациями, они никогда не выходили за определенные рамки.

Военные отношения между двумя малыми странами развивались в русле политических отношений. Армия и организации национальной гвардии не могли выйти за рамки, установленные политиками. Первоначальные надежды на военный союз могли простираться за пределы нормальных, дружественных отношений, но региональная политика межвоенных лет и неспособность малых государств объединиться обеспечивали некоторую сдержанность. Отношения между финскими и латвийскими военными кругами действительно представляли собой необычный пример взаимопонимания между двумя малыми народами. Формирование части взаимосвязи латвийско-финских отношений в 20-30-х годах способствовали взаимопониманию часто противоречивой истории двух народов и установлению контактов на основе доброй воли. Хорошим примером этого является помощь, оказанная Латвийской радиоразведкой в условиях того, что фактически было советским протекторатом, и искренняя моральная поддержка финской армии во время Зимней войны 1939-40 годов.

Латвийско-финское военное сотрудничество также хорошо вписалось в рамки военного сотрудничества между странами Балтии. У Эстонии были еще более дружеские отношения с финнами, а Латвию и Эстонию объединял военный договор. Хотя это и не дало желаемого результата, нельзя отрицать, что между армиями региона сложились хорошие отношения, которые в случае необходимости могли бы стать объединенной военной силой.

Источник: http://www.bdcol.ee/files/docs/bdreview/09bdr299.pdf