От физики до оперы: «Не только учёный» с Ильей Железновым

В интервью Илья Железнов, научный сотрудник отдела высокочастотной релятивистской электроники ИПФ РАН, рассказал о своём пути в академическом вокале, поделился, какие эмоции вызывает у него ария Бориса Годунова «Достиг я высшей власти…» и какие цели он ставит перед собой.

– Расскажите, как вы пришли к академическому вокалу. Это была мечта детства?

– Скорее нет. Всё получилось довольно спонтанно. На третьем курсе ВШОПФа мы с друзьями сплавлялись на байдарках по Керженцу до Волги и встали лагерем на островах возле Макарьевского монастыря. Вечерами собирались у костра, играли на гитаре, пели. Исполняя одну из песен, я почувствовал, что тесситура слишком низкая для меня, и попробовал спеть её на октаву выше. И вдруг я обнаружил, что у меня есть верхний диапазон, о котором я раньше не подозревал.

Музыку я любил всегда, с детства. В какой-то момент к этой любви добавился голос. Примерно через полтора года я прослушался в консерваторию на подготовительный курс. У меня уже была музыкальная база – я окончил музыкальную школу по классу гитары. Меня приняли, и дальше всё закрутилось. В 2012 году я поступил в консерваторию, в 2017-м её окончил, а в 2018-м защитил кандидатскую диссертацию. Получилось так, что с тех пор музыка и наука в моей жизни идут параллельно.

– То есть решение заняться вокалом было скорее спонтанным?

– Наверное, не совсем. Мне всегда нравилось оперное пение, особенно в исполнении выдающихся теноров. Но только в тот момент я понял, что мой голос имеет ту же природу.

– Вы упомянули музыкальную школу. Это было ваше желание или инициатива родителей?

– У меня была стандартная история: родители записывали в кружки, чтобы я был чем-то занят. На гитаре мне нравилось играть, но фанатом я не был. Просто добросовестно отучился. Потом это пригодилось – могу взять гитару и сыграть песни для души. Но, конечно, классическую гитарную музыку сейчас вряд ли получилось бы исполнить: пальцы уже многое забыли.

– Как близкие отнеслись к вашему увлечению вокалом?

– Сейчас родители уже приняли мое увлечение, но сначала они отнеслись достаточно негативно, не поняли и не поддержали. Говорили: «Зачем тебе это пение? У тебя наука – физика». Физика действительно интересное и важное для общества дело, но сердцу не прикажешь.

Мне всегда хотелось именно петь – так, как пели великие итальянские мастера. Не потому, что я видел себя певцом, а потому, что хотелось достичь определённого исполнительского уровня. Музыка вдохновляет, слушаешь её и хочешь участвовать в том, что тебя восхищает.

– Насколько сложен путь профессионального вокалиста?

– Очень сложен. Академическим вокалом можно заниматься всю жизнь. Это похоже на спорт, только здесь к физической стороне добавляются эмоциональная и творческая.

Нужно развивать вокальную технику, музыкальность, артистизм, чувство стиля. Если человек хочет петь профессионально, то ему предстоит огромный объём работы. Конечно, существуют так называемые «природные» голоса, которым техническая сторона даётся легко. Но профессионал отличается тем, что понимает, как работает его инструмент, и способен осознанно управлять всеми процессами.

Я занимаюсь уже много лет и вижу прогресс. Чем больше учишься, тем лучше начинаешь слышать. Сейчас я воспринимаю вокал совершенно иначе, чем в момент поступления в консерваторию.

– Вы сейчас выступаете?

– На постоянно основе – сейчас нет, но некоторое время я работал по совместительству в филармонии. Мы ездили с концертами по школам и различным учреждениям, ставили музыкальные спектакли.

Иногда приглашают выступить на отдельных концертах – тогда с удовольствием пою. Несколько раз участвовал в проектах Любови Юрьевны Казарновской. Знакомство с личностью такого масштаба оказало на меня большое влияние. Мне довелось пообщаться с Любовью Юрьевной в неформальной обстановке. Ее вовлеченность в процесс творчества и отношение к музыке, как искусству, а не ремеслу, вдохновляли и мотивировали.

– Помните своё первое выступление перед публикой?

– Да. Это было ещё до поступления в консерваторию, когда я занимался на подготовительных курсах. Моя преподавательница, Щербинина Елена Леонидовна, пригласила меня выступить на зачёте по вокалу кафедры хорового дирижирования. Я исполнил речитатив и арию Канио из оперы Руджеро Леонкавалло «Паяцы». Конечно, очень волновался. Но со временем привыкаешь к сцене, и чувствуешь себя увереннее.

Тогда я пел «сердцем»: эмоции полностью захватывали меня. Сейчас отношение стало более профессиональным: слышишь нюансы, понимаешь, где нужно расставить акценты, какие задачи стоят перед исполнителем.

– Было ли выступление, которое запомнилось особенно сильно?

– Наверное, какого-то одного нет. Каждый концерт по-своему интересен.

Запомнилось выступление в библиотеке Дзержинска. Меня пригласил друг-пианист, который организовал этот концерт. Публика собралась разная: родители с детьми, люди старшего поколения. Слушали внимательно и очень тепло реагировали, обстановка в зале была по-домашнему уютная. Такие концерты особенно приятно вспоминать.

– Какие цели вы ставите перед собой как вокалист?

– Сейчас главная цель – добиться плотного красивого звучания на всем диапазоне голоса. Хочется, чтобы верхние ноты звучали так же свободно и естественно, как средний регистр, что является предельно сложной задачей. Именно этим и отличаются настоящие профессионалы.

Мне хочется добиться такого уровня, чтобы одинаково хорошо исполнять произведения разных жанров и стилей.

– Небольшой блиц. Какое произведение вам сейчас особенно близко?

– Я слушаю самую разную музыку, от классики до фолка, рока, электронной музыки и прочих жанров в зависимости от настроения.

Но если говорить о произведении, которое меня по-настоящему захватывает, то это опера «Борис Годунов» Модеста Мусоргского. Особенно одна из самых проникновенных, трогающих до глубины души сцен этой оперы – ария Бориса «Достиг я высшей власти…». Иногда даже жалею, что я не бас и не могу исполнять её в оригинальной тональности.

– Может быть, у Вас есть любимые композиторы?

– Если говорить об опере, то это Верди и Пуччини.

Хотя я очень люблю и русскую музыку – Чайковского, Рахманинова, Римского-Корсакова, Мусоргского, Свиридова.

– Есть любимые произведения у этих композиторов?

– Их много. Например, опера «Бал-маскарад» Верди. В ней мне нравится не только музыка, но и сюжет. Герой отказывается от любви к жене своего друга, так как не хочет поступаться своей совестью. История, которая никого не оставляет равнодушным. У Пуччини я бы выделил оперы «Богема» и «Мадам Баттерфляй». У Чайковского – балет «Щелкунчик» и первый фортепианный концерт; Рахманинова – фортепианные концерты, особенно второй; Свиридова – «Поэму памяти Есенина». Эта музыка всегда вдохновляет и вызывает очень сильные эмоции.

– Если бы появилась возможность встретиться с любым певцом прошлого или настоящего, кого бы вы выбрали?

– Очень трудно назвать одного человека. У каждого великого певца есть свои сильные стороны. Но, если бы мне представилась такая возможность, то я хотел бы встретиться с одним из величайших теноров современности Грегори Кунде, который безупречно исполнял партии в операх Доницетти и Беллини. Хотел бы услышать от него советы по совершенствованию исполнительского мастерства, такой опыт был бы для меня бесценным.