Альманах от Алины Горобец
Оглавление:
1 часть
На заброшенном погосте
Однажды на заброшенном погосте,
Что мой прадедушка когда-то охранял,
Наведываться стали злые гости.
Об этом мне дружище рассказал.
Он слышал накануне чьи-то крики,
А также скрежетание зубов.
Из далека во тьме мелькали блики
И освещали крышки от гробов.
В такие бредни сложно слепо верить.
Решил про это всё изведать сам.
И чтобы злодеяния проверить
Побрёл туда к двенадцати часам.
На небесах луна светила нежно,
По всюду раздавались крики сов.
А на кладбище тихо, безмятежно
Покоилось скопление мертвецов.
Со стороны услышал сильный грохот,
Увидел, как гробы все поднялись.
Раздался чей-то хрип и жуткий хохот:
Скелеты на тусовку собрались.
А я в кустах лежал, не шевелился
И Господа всё время вспоминал.
Я о душе своей отчаянно молился,
Когда меня за ногу кто-то взял.
И этот кто-то потащил меня в могилу
И крышку гроба навсегда заколотил.
Я понимал, что в этом месте сгину,
И с ужасом о помощи вопил.
А надо мной скелеты танцевали
И потешались, словно я был шут.
Они Морену своим танцем зазывали,
А я всё ждал, когда меня спасут.
Из далека Морена увидала
И к ним незамедлительно пришла.
От беспорядка головою покачала
И в тот же миг порядок навела.
Одной рукой гробы все приоткрыла,
Своих скелетов уложила спать.
Могильною землёю нас укрыла.
И я остался с ними ночевать.
Казнь на площади
Воет ветер. Слышен плач.
Точит лезвие палач.
Раздаётся мерзкий скрежет:
Скоро он её зарежет.
Топором своим взмахнёт
И виновницу убьёт.
Очень буйная девица
В клетке пусть пока томится,
Потешает злой народ.
Казнь немного подождёт.
Проучить нужно плутовку,
Что морочила всех ловко.
"Камнем бей!&qu
ot; - раздался крик. Люд
к жестокости привык. Камни
градом рассыпались, Толпы весело смеялись
До тех пор пока сигнал
Со сторон не прозвучал.
Дева в панике завыла.
Время казни наступило.
Чтобы прекратить нытьё
Палач выпустил её.
Вдруг она безумно смело
На убийцу посмотрела.
«Покорись!» - она вскричала,
Палача околдовала.
Топором он стал махать:
Люд на площади кромсать.
Кровь хлестала ей на платье:
Таково её проклятье.
Ведьма больше не рыдала,
Во всё горло хохотала.
Суккуб
Уже темнело за окном.
Я помолился, лёг в кровать.
И был окутан сладким сном,
Ведь завтра рано вновь вставать.
Дотлели свечи на столе,
Настал момент ночного мрака.
Врага почуявши, во мгле
Залаяла моя собака.
Глаза продрав, я обомлел,
Увидев над собою
Суккуба, что в окно влетел
За чуткою душою.
Точнее, нет, не за душой,
А лишь за бренным телом.
Вид приняв девы молодой,
Он принялся за дело.
"Ну что ты, милый,
загрустил? Ведь я совсе
м невинна! Хочу любви, что
нету сил! И знаешь, мне обидно.
Ведь я сама к тебе пришла,
Спустилась с поднебесья.
Ты не смотри, что два крыла.
Я прилетела с вестью:
Сам Дьявол нас благословил
И пожелал быть вместе!
Ну что ты милый загрустил?
Не рад своей невесте?"
Мне оставалось лишь терпеть
Все пытки над собою.
Как только начал я слабеть,
Оставила в покое.
" Ну: всё, пора мн
е улетать! А ты тепе
рь отныне, Когда ложиться буд
ешь спать, Оставь окно пошире!"
Джин
Бродив по берегу один,
Задумался слегка.
И вдруг увидел, что кувшин
Лежит среди песка.
Поднял его. "Ка
к повезло! Удачна
я находка! Наверно, морем
принесло, А выпал он из лодки."
Потёр его, песок смахнул.
Дым жёлтый заклубился.
Он вспышкой света промелькнул
И в Джина превратился.
"Хозяин мой, в
от это да! Загадыва
й желания. Исполню трижды
без труда И вмиг без опоздания!"
Совсем не знал, что пожелать,
Но жадность одолела.
"Хочу средь злат
а утопать! Да так, чтоб без предела!
И чтобы девушки мечты
Снимали на айподы,
Как вылез я из нищеты!
Ну а тебе свободы! "
Как только это я сказал,
Желания сбылись.
Меня он златом закидал,
Забрав за это жизнь.
Я словно ржавый гвоздь забит
В песок кроваво-алый.
Из под него нога торчит.
Я умер под завалом.
А среди слитков золотых
виднеется кувшин.
И с кучей девушек моих
разгуливает Джин.
Девушка на болоте
Увидел девушку на краешке болот.
Она меня порядком удивила.
В таинственных местах не шастает народ.
Но, тем не менее, она бродила.
«Красавица! Ответь же мне!
Быть может, ты немного потерялась?»
Но не услышал я ответа в тишине.
Наверно, она просто испугалась.
Поближе подошёл стремглав она
В болото кинулась и завопила.
Не понял я, какая сатана
Её безжалостно в трясину уводила?
Но делать нечего, решил её спасать.
И ветку протянул с другого края.
Не сразу удалось мне осознать,
Что в том болоте сам я утопаю.
Напрасно я хватался за траву,
Пытаясь обрести своё спасенье.
Перед собою видел наяву
Кошмарных снов живое воплощенье.
А я всё думал: «В чём же здесь подвох?
Зачем она в болото уманила?»
Раскрыв по шире рот, я сделал ещё вдох,
Но тина с головой меня накрыла.
Девица поменялася в лице,
Хихикая, тянула страшной силой.
Внезапно я подумал об отце,
Что не найдёт он здесь моей могилы.
2 часть
Накки
Думал я, что это враки.
Но у финнов говорят:
У пруда судачат Накки,
В воде мучая ребят!
"Эти балова
нные детки Нам поко
я не дают: Отломав боль
шую ветку, Баламутят ею пруд.
А вчера какой-то палкой
Били прям на берегу.
Шалунов топить не жалко
И заклятому врагу!
Ухвачу детей за пятки
Водяной своей травой!
Прекращу я их нападки,
Окуная головой!
Пузырьки на верх стремятся.
Зря на помощь мать зовут!
Не хотят без боя сдаться.
По воде руками бьют.
На камнях размажу спину!
Разгуляться дам волнам!
А затем накрою тиной
На съедение рачкам.
Озорные забияки!
Шалуны и малыши!
Осторожно! В пруду Накки!
Вы не лезьте в камыши!
* Накки — финская разновидность никсов, страшные существа, придуманные родителями для того, чтобы дети не баловались около воды. Накки утаскивает шалунов под воду, если те трогают своё отражение в воде либо играют под мостами, причалами и в других опасных местах.
Бука
Бука прячется в шкафу. Бука очень злится,
Потому что мать с дитём начала молиться.
Вот уже взошла луна, призрачно всё стало.
Улыбаясь, мать дитя в щёчку целовала.
Пожелала сладких снов и закрыла дверцу.
Но от Буки малышу никуда не деться!
Бука руки потирает и кривляет рот.
А малыш пока не знает, кто в шкафу живёт.
Дверца шкафа отвалилась.
Бука с грохотом ввалилась,
Стала охать и стонать,
И за пятки щекотать!
Шумно в комнате вдруг стало
И свалилось одеяло.
А малыш пищит, ревёт
И родителей зовёт.
Только дверца заскрипела,
Бука спрятаться успела,
Заскочила под кровать,
Чтоб себя не выдавать.
Мать погладила ребёнка:
«Что же ты кричишь так громко?».
Малыш маму обнимает,
Ничего не понимает
И с опухшими глазами
Обливается слезами.
Можно сдохнуть от испуга,
Когда скачет в доме Бука!
Сборище Ундин
На скалистом берегу
Посреди морских глубин,
В тёплом дружеском кругу
Собралась толпа Ундин.
Кто-то громко хохотал,
Ну а кто-то песню пел.
А по морю проплывал
Хоровод кровавых тел.
Я сидел средь этих скал,
Притаился, словно вор,
И случайно услыхал
Их бездушный разговор.
"Расскажи, под
руга Мила, Своим преданны
м друзьям, Как ты путни
ка топила, Что слонялся
п
о морям."
; "Девочки как м
ило было! Надоело мне стр
адать К кораблю сама
п
одплыла, Чтоб его поц
еловать. Я пою, а он красне
ет, На грудь смотрит и мо
лчит. А любовь к нем
у
сильнее, Всё бушует и кипи
т! Страсть моя - то злая си
ла, И не каждый спра
вит с ней. Я любимог
о
схватила И нырнула поскорей.
Пальцы сильно впились
в тело, Выпуская в море кр
овь. Что ж, не знаю
я предела. Такова моя л
юбовь! Долго он сопротив
лялся, В море воздух в
ыпускал. Наконец нав
е
ки сдался И тихо
нько утопал." Песня
снова зазвучала Поср
еди прибрежных скал: Меня
Мила зазывала, Чтобы стра
сть её познал. Слышал
я. как плачут души Зачарованн
ых мужчин. Всех, кто песни ундин слушал, Ждёт любовь морских глубин!
В ожидании гостей
Отделяет плоть от кости
Кровожадный людоед.
Скоро в дом нагрянут гости,
Будет сытный им обед.
Человечие биточки
На плите уже шкварчат.
А у сына и у дочки
Животы давно урчат.
Здесь не часто люд бывает,
А семье нужна еда.
Плоть людскую запасает
В морозилке он всегда.
Но сегодня свеженина!
Оттого еда вкусней.
Он прирезал гражданина,
Чтобы накормить гостей.
А супруга вся порхает,
Вытирая кровь с дверей.
Она толк в порядке знает
При наличии детей.
Чистота вокруг сверкает,
Стол для трапезы накрыт.
Запах пищи вызывает
Сильный, зверский аппетит!
На столе стоят котлеты,
Гречка сварена в гарнир,
Суп варёный из скелета.
Ждёт гостей отменный пир!
Комната страха
Хочешь уснуть, но мешаются тени.
Скрежет дверей донимает тебя.
Это игра озорных приведений:
Мучают разум, задорно шутя!
Дитя в полутьме истерически плачет.
За дверью ругается дряхлый старик.
В каждом углу черти бешено скачут,
А возле окошка - красавицы лик.
С кровати испуганно простыни тянешь,
Себя накрываешь почти с головой.
И с ужасом, диким умом понимаешь,
Что кто-то от страха дрожит под тобой.
Во тьме, осторожно нащупая пятку,
Ты голосом мерзким кого-то спросил:
"К чему же теперь эти глупые
прятки? - И резко с кровати его утащил.-
"Замученный, жуткой игрой п
риведений, В комнате этой живу
много лет. Я умер от страха, подвергся
мученьям. Поверь и тебе, здесь спасения нет!".
Все призраки жадно живого схватили
И принялись сильно его щекотать.
Щипали, терзали, царапали, били
Пока он не начал свой дух испускать.
Добавился призрак нынешней ночью,
Пополнились нечисти местной ряды.
Сюда не входи! Если не хочешь
Навлечь на себя неизбежной беды!
3 часть
«Страшная сказка»
На отшибе, возле леса
Находился странный дом.
В нём жила одна принцесса
С омерзительным отцом.
Он немного был с приветом:
Железяки в дом таскал
И в подвале неприметном
Что-то всё сооружал.
Необычные творенья
Могут резать и кромсать,
Для рассады удобрение
Из прохожих создавать.
Вот опять в подвале скрежет,
Брызги крови до крыльца.
Вновь отец кого-то режет,
Вытирая пот с лица.
От такой картины жуткой
Сложно взрослым устоять.
Но забавится малютка,
Её смеха не сдержать.
Крики жертвы затихают
От стальной бензопилы.
Внутренности вытекают
На бетонные полы.
Тут девчонка заскучала,
Даже начала зевать.
Выгнав папеньку с подвала,
Принялась всё убирать.
Кости собраны в мешочек,
Кровь с кишочками в ведре.
Оттирает с порошочком
Тряпкой что-то на стене.
Толи печень, толи почка
Разлетелись на куски.
Трёт усердно тряпкой дочка
Не запёкшие мозги.
Вокруг чисто, всё в порядке!
Убрала принцесса сор.
Жидкость вылила на грядки,
А мешок на задний двор
Унесла и закопала,
Сверху бросив семена,
Чтоб фиалка расцветала
В час, когда придёт весна.
«Забытые игрушки»
На чердаке в тёмном углу
Малыш забыл свои игрушки:
Машинку, мячик и юлу,
И куклу- верную подружку.
Прошло с десяток скучных лет.
Чердак от грязи запылился.
И, предвещая много бед,
В той кукле дух злой поселился.
И вот сидит она одна,
С душой внутри, но не живая.
И правит духом тишина,
Желанье мести пробуждая.
Сгущались тучи в небесах,
Всё ярче молния искрилась.
Зажёгся блеск живой в глазах,
И сердце куклено забилось.
Оно сильнее всё стучит,
Немеют руки от безделья.
И в этой проклятой ночи
Кукла восстала приведеньем.
И вот она на ноги встав,
Небрежно платье отряхнула.
Улыбку скорчив на губах,
Впервые медленно шагнула.
Походкой шаткою, на бис,
Она мгновенно зашагала,
По лестнице спустилась вниз.
Увидев парня, вдруг сказала:
"А вот и выросший малыш!
Давно играешь со мной в прятки!
Как хорошо, что ты не спишь.
Да ты не бойся, я в порядке!
Пришло нам время поиграть!
Сидеть в тени я так устала.
Ты будешь сыном а я - мать.
Об этом я и не мечтала!
Ты помнишь, как кормил меня
Какой-то грязью понарошку?
Теперь же очередь твоя!
Тощи свою большую ложку!"
На стул от страха парень сел
И слова вымолвить не может.
Как штукатурка, побелел,
Мурашки бегают по коже.
"А помнишь, как купал меня
В большом тазу вонючей жижи?
Настала очередь твоя!
Тащи свой таз, я не обижу."
А он рванул в проход скорей,
Хотел рукой схватить лопату.
Кукла закрыла резко дверь,
Внезапно прокричав "Куда ты?
Купаться и ложиться спать!
Не хочешь так, как мать сказала?
Придётся сильно наказать!
Поверь, тебе не будет мало!"
И наказание своё
Кукла немедленно свершила.
И, словно тушу вороньё,
Ножом кухонным потрошила.
На утро в доме том нашли
Кусочки плоти с одеялом.
А кукла спряталась в пыли
На чердаке, как не бывало.
Как будто не было того
В ночи зловещего проклятья,
И только бурое пятно
Впиталось в синенькое платье.
«Ночное безумие»
Луна скользнула осторожно,
Рассыпав в небе звёзды в ряд.
Марии резко стало тошно.
Сжигают мысли, словно яд.
Боль одиночества мелькнула:
Слеза скатилась по щеке.
Вино с бутылки отглотнула,
Чуть покрутив её в руке.
«Как не люблю я эти ночи!
Душа корёжиться внутри!
Суровый демон когти точит
И рвётся кошкой из груди!»
Руками обняла коленки,
Глава печально опустилась.
Но тут, разбив бутыль о стенку,
Мария резко изменилась.
Улыбка хитро растянулась,
В потёмках заискрились очи.
Натура хищная проснулась:
"О! Как люблю я эти ночи!"
Со стула спрыгнула игриво.
Ногой не трогая осколки,
Прошла к шкафу не торопливо,
Сняв на ходу с волос заколку.
Она взяла колготки в сетку
И, выбрав платье без сомненья,
Сказала тихо: " Ско
ро, детка, Начнётся новое веселье!
Прошла на кухню с будуара
Кошачьей поступью игриво.
И к выбору аксессуара
Она тот час же приступила.
«Филейный нож? Или для стейка?
А может, просто выбрать штопор?
А впрочем, есть ещё идейка:
Возьму-ка тот, что любит повар!
Нож поварской вполне подходит!
Я словно королева бала!
В любую плоть сантоку входит.
Да, это то, что я искала!»
С безумьем нету больше сладу.
Уйти хотелось поскорее.
В сумку, впихнув нож и помаду,
Закрыла двери поплотнее.
Противный лай. И чья-то шавка
С чужой квартиры подбежала.
Мария пояс, как удавку,
На шее псины завязала.
Хрип пса раздался по подъезду.
В бессилье дёргался бедняга.
"Пойдём гулять! Теб
е полезно! Ты, Тузик, впредь моя собака!
Питомца взять давно хотела!» -
Промолвив, вниз поволокла.
И о ступеньки билось тело,
С клыкастой пасти кровь текла.
На улице был воздух свежий,
А в небе полная луна.
На каблуках походкой пешей,
По тротуару шла она.
В одно мгновенье всё менялось,
И лампы гасли в переулке.
Мария дьявольски смеялась,
Влача собаку на прогулку.
Как чемодан тащила шавку.
Глаза от радости искрились.
Вдруг резко бросила удавку.
Повадки снова изменились.
На этот раз в ночи раздался
Истошный плач, на вой похожий.
И неожиданно вмешался,
Из дома вышедший, прохожий:
"Что с вами, девушка, случилось?
Вы как? В порядке? Вам не больно?»
Она в слезах над псом склонилась
И платье вымазала кровью.
«Мой Тузик, ты мой верный пёс...
Его… я сильно так любила...
Он столько муки перенёс...
А я ...его... сама ...убила...»
Лукаво вымолвив: «Ну что ж»,
Парнишке кинулась в объятья.
Достав из сумки острый нож,
Вновь окропила кровью платье.
И наступила тишина.
Ну разве может быть иначе?
Когда таинственно луна
Сквозь тучи мрачные маячит.
Мария до утра слонялась.
Ей жертв и трупов было мало.
То веселилась и смеялась,
А то безудержно рыдала.
Домой придя, она помылась,
Набрав воды холодной ванну.
В своих смятеньях вновь забылась,
Уныло подойдя к дивану.
Пред сном, смыкая свои очи,
Она уткнулась в одеяло.
"Как не люблю я эт
и ночи!" - Тихонько вслух пробормотала.
4 часть
Пионерский стройотряд
Бабочки порхают, петухи поют.
Дети стройотрядом в лес, в поход идут.
За спиной палатки, горн и рюкзачки,
На груди блистают пионер-значки.
Слышатся речёвки: "Будь всегда готов!"
На душе спокойно от подобных слов.
Но не знают дети, что в тот самый лес
Часто на рассвете забегает бес.
Водит он и кружит всех, кто попадёт.
Пропадает нынче в тех лесах народ.
По еловым веткам белочки снуют.
Дети стройотрядом по тропе идут.
Пионервожатый весь отряд ведёт,
Вместе с остальными гимн стране поёт.
Он ещё не знает, что где-то в стороне
Бес сидит лохматый на корявом пне.
Лапы потирает о большой живот.
Вот ещё немного и начнёт отсчёт!
Разные ловушки приготовил им,
Из которых сложно выбраться живым.
Он расставил сети, словно злой паук.
Не сдержать им криков от бесовских мук!
Острые коренья мхом припорошил,
Петли понаставил, ветки заострил.
По тропе шагает пионеротряд,
Каждый друг за другом выстроился в ряд.
Не звенят тарелки в тесном рюкзаке,
Дружно строй шагает, словно налегке.
Вот уже пора бы сделать и привал.
Рюкзаки поставили, но Андрей пропал.
Он шагал последним в пионерряду,
А теперь он плавает на лесном пруду.
Бес его украдкой с тропки умыкнул,
Чтобы не оралось - шишкой рот заткнул.
Пионер брыкался то, что было сил.
Бес его проклятый всё же утопил!
Пионеры в панике, но нельзя сдаваться.
Лучше было б им рядышком держаться.
В поисках Андрюши ребята разбрелись
И по всей округе крики разнеслись.
Коля оступился, о камушек споткнулся
И на колья острые головой наткнулся.
Вместо глазок дырочки, их уж не заштопать.
Не придётся Коленьке по тропинке топать.
Кровью перепачкана зелёная трава.
Ну а бес ликует: "Вот их минус два"!
Машенька в истерике со страху забилась,
Наступив на ветки куда-то провалилась.
Ползают, шипят возле ног гадюки.
Машенька кричит отчаянно, в испуге.
Но уже не выбраться, сколько не ори!
Бес сильней ликует: "Вот их минус три"!
Пионерка Таня, не войдя в курс дела,
У ствола осины верёвку углядела.
Узелок непрочный решила развязать,
Чтоб верёвкой этой Машеньку достать.
Кончик потянула, верёвка соскочила,
Видно по инерции Таню утащила,
Об стволы размазала вдребезги кишочки!
И сползает медленно Танечка на кочку.
Ну а бес лохматый скалится всё шире,
Мертвецов считает, их уже четыре!
Ходит осторожно, тихо наблюдает
Как его ловушки деток убивают!
Пионерам выдался непростой удел:
Кто-то из ребят растяжечку задел.
Булава откуда-то резко прилетела
И в кусты отбросила три обмякших тела.
Семеро убитых, а один остался.
Бес ему проклятый всё же показался.
Грязные копыта, грозные рога,
Красными глазами смотрит на врага.
А у пионера сердце сильно бьётся.
Не учил их Ленин с нечистью бороться.
Но товарищ Сталин не велел сдаваться!
Значит, нужно с бесом до конца сражаться!
В горн усердно дунул, звуки разнеслись,
И по всей округе трупы поднялись!
Танечка и Машенька, Коля и Андрей
Выручить готовы из беды друзей.
Кто идти не может, тот на горн ползёт.
Приняли события новый поворот.
В ужасе и страхе огляделся бес
И в одно мгновение попросту исчез.
Пионер торжественно горн свой опустил,
Но в живых остаться не хватило сил.
Он собой пополнил мёртвый стройотряд
И уже последним выстроился в ряд.
В том лесу проклятом птицы не поют,
Дети строй отрядом по тропе идут.
Восемь пионеров по лесу блуждают,
Появленье беса снова ожидают.
Школьница
Фартук белый, кружевной,
С рюшами на платьице.
Таня с длинною косой
Всем мальчишкам нравится!
Вот закончился урок,
И она украдкой
Просит Петю, чтоб помог
Донести тетрадки.
Петя в Танечку влюблён:
Сразу согласился!
Словно в кубок чемпион,
Он в портфель вцепился.
Таня за руку взяла.
Хитро ухмыльнулась,
За собою повела
Мимо длинных улиц.
Но без страха проводить
Девочку не просто,
Посчастливилось ей жить
Около погоста.
Подошли они вдвоём.
Таня у оградки
Зазывает его в дом
Вкусной шоколадкой:
"Петенька спаситель мой,
Может, хочешь чаю?
Ты на веки мой герой!
Пей, я угощаю!"
Таня кружечку берёт
И совсем невинно
Вместо сахара кладёт
Ложку клофелина.
Петя чаю отглотнул,
Всё вдруг помутнело,
Беспокойным сном уснул,
И обмякло тело.
Таня к Пете подошла,
За руки схватила,
С силой той, что в ней была,
К лестнице стащила.
Покатилось по ступенькам
Неуклюже тело:
Наша Танечка – спортсменка,
Знаний захотела!
Всё сильнее сердце бьётся!
В голове овации:
Наша Танечка займётся
Скоро препарацией!
Ей не нужен вовсе стол:
Скатерти хватает.
Петю, уложив на пол,
Книжечку листает:
"Так. С чего же мы начнём?
Свяжем руки, ноги.
Лампу включим, нож возьмём.
Тут разрез немного.
Дальше ножницы пойдут.
Пилочка для рёбер,
Кровь тампоны подотрут.
Петя, час твой пробил!".
И от этих сладких слов
Петя пробудился.
Чувствуя боль от оков,
В панике забился.
«Тише Петенька, не плачь!
Всё недолго поболит.
Папа мой хороший врач,
Прям как доктор Айболит!
Он пришил когда-то ножки
Старой ржавою иглой
Неуклюжему Серёжке,
Что любил гулять со мной.
Без труда и без опаски,
А ещё на радость мне
Поменял Антошке глазки,
Чтоб читал он в темноте.
Я на папочку ровняюсь!
Его именем горжусь!
Опыт перенять стараюсь
И прилежненько учусь!
Ты сегодня мне поможешь
Сделать первые открытья!
Ведь, надрезав твою кожу
Я познаю прелесть вскрытия!"
С улыбкой милой на губах,
Поверженная интересом,
Она вонзила ножик в пах
И тут же занялась процессом.
Недолго Петенька орал.
Подмогу звать совсем не просто,
Ведь дом у Танечки стоял
Напротив старого погоста.
Не слышат криков мертвецы.
Об этом в школе каждый знает.
А Таня, взяв свои щипцы,
Пете грудину раскрывает.
"Я уберу большую печень
В свой таз. Но это ненадолго.
Мой папа точно всё залечит,
Пришьёт корявою иголкой.
В мой таз пойдут ещё и почки,
Желудок, сердце, селезёнка.
Все раны для любимой дочки
Отец пусть промокнет зелёнкой."
А после милая девчонка,
Старательная ученица,
Вернула в плоть назад печёнку
И прикрепила старой спицей.
Отец немного поругал
Танюшу вновь за самовольство.
Обратно всё попришивал
С огромным чувством недовольства.
Однако Пете повезло,
Он после всех мучений выжил.
Но разум всё-таки снесло
От боли адской, рвало крышу.
Дорогой долгой шёл домой,
А в голове одни скелеты.
Весь искалечен, но живой!
Спасибо Танечке за это!
Приключение Красной Шапочки
Красная Шапочка к бабушке шла,
В пути собирала букетик вербены.
Да защитит он её от сил зла!
Грозный упырь не прокусит ей вены!
Путь был недолгим, но он проходил
Мимо заброшенной старой лачуги,
Мимо крестов и разрытых могил.
Дева от страха сжималась в испуге.
Милый букет прижимала к груди,
Словно крестом прикрываясь цветами.
Старый церковник возник на пути
С острыми, как у собаки, клыками.
Тут же раздался пронзительный крик!
И в нём растворилось былое виденье.
Старый церковник, зубастый старик,
Рассеялся в воздухе как приведенье.
Красная Шапочка дальше всё шла.
Деревья пред ней искривили коренья.
Но медлить нельзя, ведь бабуля ждала,
Блинов напекла и сварила варенья.
С цветами в зубах по земле проползла.
Красивый наряд перепачкала в луже.
Всё это проделки ужасного зла.
Для девушки каждой что может быть хуже?
Но вот уже бабушкин виделся дом.
А камни вставали стеной вырастая.
Дева прошла путь с огромным трудом,
Каждый булыжник вокруг огибая.
До дома совсем оставалось не долго.
И вот отворилась тесовая дверца.
Дева в постели увидела волка,
И застучало от паники сердце.
Она прям с разбегу в избушку ввалилась.
В ней пробудились зверюги повадки.
Кровь бедной старухи на коврик пролилась,
А дева зубами рвала её складки.
А после она изумлённо смотрела,
Быстро руками глаза потирая,
Как вновь возродилось старушечье тело.
Ну разве в реальности это бывает?
Как оказалось, что волчья дорога
Вся пропиталась пыльцою дурмана.
Красная Шапочка видела много,
Став незаметно жертвой обмана.
Вместо вербены рвала белену
И дровосека в лесу напугала,
На Серого волка свалила вину
В том, что бабулю свою растерзала.
Грешный союз
Пусть всех взбудоражит история эта
Про грешную связь богини с поэтом.
Желаньем томима, назло всем богам
Она приходила к нему по ночам.
Чудесные строки на ухо шептала
И всю, без остатка себя отдавала.
А утром, надев своё чёрное платье,
С обидой богам голосила проклятье.
Казалось, не может быть крепче союза,
Чем гордый поэт и влюблённая Муза.
Но боги со злости решили иначе:
Пускай Муза горько от ревности плачет!
Пусть чёрная злоба сжигает и гложет!
Сбежать от судьбы им никто не поможет!
На общем совете богов решено,
Что Музе с поэтом любить не дано.
Поэт между тем хмурым пасмурным днём
По улице шёл под раскрытым зонтом,
Прохожим стихи с упоеньем читал
И автором строчек себя называл.
В ответ люди громко кричали: "Виват!"
Но это был чистой воды плагиат.
Богини по улице слышались строки,
Сильней оголяя поэта пороки.
Солнце всё ближе к закату клонится.
Муза в душе на любимого злится.
Стихами поэта с небес проклинает
За то, что он славу её отнимает.
Но под покровом таинственной ночи
Поэт вновь увидел знакомые очи:
Муза пришла вновь стихи прочитать.
А он же старался за ней записать.
Всё было как фильме, до ужаса мило,
Но только закончились в доме чернила.
Она улыбнулась ехидно, с любовью,
Поэту сказала: «Воспользуйся кровью!»
Глазами зелёными нежно взглянула
И с полочки бритву в руке протянула,
Продолжила тут же стихи сочинять.
Он был озадачен, ведь нечем писать.
Гордость и жадность сгубили поэта.
Безумец последовал Музы совета.
Лезвием острым стал плоть разрезать,
Лишь бы все строки успеть записать.
Всю перепачкало кровью бумагу.
Поэта хвалила она за отвагу.
Игриво погладив рукою коленку,
Сказала герою: «Воспользуйся стенкой!»
Поэт, словно ведьмою был околдован,
Проклятою рифмой её очарован.
Не в чём возражать грешной Музе не стал:
Стихи своей кровью на стенке писал.
Когда воцарился на небе рассвет,
Покинул сей мир вдохновлённый поэт.
И за него Муза кончила строчку,
А в оконцове поставила точку.
Из строчки последней понятно без слов,
Кто автором был чудесных стихов.
Пусть люди запомнят историю эту,
Как грешная Муза убила поэта!
Часть 5
«Жертва»
Таинственный туман заворожил селенье,
Окутал местность непроглядной пеленой.
Он, будто маг, остановил движенье.
Народ на улице встал, словно неживой.
А на окраине от маленькой избушки
Раздался скрип дверной, едва, чуть слышно.
Худая рыжевласая девчушка
В одной рубахе на крыльцо босая вышла.
За белой непроглядной дымкой
Скрывалась тщательно грунтовая дорога.
И дева к лесу шла по ней, как невидимка,
И камни острые впивались сильно в ногу.
Кусты колючие царапали лодыжки,
Подол рубахи почти в клочья разрывали.
В лесу не слышно было даже шорох мышки,
Лишь голос призрачный манил в чужие дали.
Не испугали её мрачные коренья
И даже топкое опасное болото.
Настал момент её предназначенья,
Ведь адским стражам жутко есть охота.
Дошла она до речки отречено
И по мосту до середины прошагала.
Нащупав вход, богами запрещённый
Живым и мёртвым, она с гордостью сказала.
****
Таинственный портал, яви мне мир суровый.
Я накормлю собой голодных чёрных псов.
Я чувствую их взгляд и ко всему готова:
Пусть кости пёс сгрызёт, как горстку леденцов!
Я знаю, они ждут, уже скребут когтями.
Из пасти вытекает их едкая слюна.
Я слышу жуткий лай и клацанье клыками,
Но мне совсем не страшно. Я жертвой рождена.
Пусть жертвенность моя наполнит кровью реки,
Дух к небу улетит и обратится в дым.
Я обновлённой вновь воскресну в человеке,
И что должно стать мёртвым - останется живым.
****
Портал послушался и отворил ей двери.
Туман рассеялся, а мир весь изменился:
У основания моста стояли звери,
Их хищный взгляд на жертву обратился.
А дева шла с кровавыми ногами
По раскалённым металлическим пластинам.
Все берега усыпаны костями,
А горы трупов в реке выстлали платину.
Весь воздух жутким смрадом переполнен.
Пары останков с гнилью размещались.
А дева шла размеренно, спокойно.
Хранители миров её заждались.
Собаки выгнули от злости свою холку,
Приветствуя источник пропитанья.
Они стояли, ожидая в позе волка,
А дева шла, как будто на свиданье.
На ступнях девы были жуткие ожоги,
И кожа нежная к пластинам прилипала.
От боли адской подкосились ноги,
И прямо к лапам страшных псов она упала.
Зверьё накинулось и жадно впилось в тело.
От страха Господу девица не молилась,
Она перечить ведьме не посмела,
Что в тело девичье когда-то поселилась.
На теле девушки кровоточили раны:
Кровь вытекала и об угли испарялась.
В мире живых таинственным туманом
Ведьма Багровая от смерти возрождалась.
Воздушным облаком летала над селеньем,
Подыскивая тело жертвы новой.
Кому из дев падёт предназначение
Кормить зверей, проникнув в мир суровый?
«Смертёнок»
У Смерти беспощадной
Сын подрастал, Смертёнок:
Любимый, долгожданный,
Талантливый ребёнок!
Он слеплен был из праха,
Облит живой водицей,
Лишённый чувства страха.
Им Смерть могла гордиться!
Но каждой тёмной ночкой
Мать мчалась на работу.
Бросать в ночи сыночка
Ей было не охота.
На тёмные делишки
Решила с собою брать,
Чтоб не читал он книжки,
А начал убивать.
Косу ему купила.
Но тут такое дело:
Коса всех с ног валила
Довольно неумело.
Убить не получалось.
Как только не крути,
Их линия продлялась
На жизненном пути.
А мать только вздыхала,
Качала головой
И сыну предлагала
Орудовать метлой.
- Метлой махать приятно,
Жизнь собирать в совок.
А после аккуратно
Всё ссыпать в кузовок.
-А если кузов полный?
Куда мне жизнь девать? -
Спросил весьма довольно:
Я буду убивать?
-Не торопись, сыночек,
Сначала подрастёшь.
А этот кузовочек
В складбище унесёшь.
Как мать ему сказала,
Так поступил сынок.
Она косой махала,
А он сметал в совок.
Но не терял надежды,
Что скоро подрастёт.
Какого-то невежду
Безжалостно убьёт!
«Маньяк и вампирша»
Напрасно тебя я так сильно сжимал,
Ведомый неистовой страстью.
В улыбке твоей пробудился оскал,
Клыки показались из пасти.
На лбу поползли миллионы морщин,
Что прятались в девичьей коже.
Собой ты всегда привлекала мужчин,
И мне ты казалась моложе.
Шипишь, извиваешься, словно змея,
И в шею желаешь вцепиться.
Не знал, что ты милая дочь упыря.
Но как мог в такую влюбиться?
А в прочем, таких же как ты не сыскать!
Ну правда, не стоит смеяться.
Ведь я же маньяк! Тебя буду кромсать,
А ты при луне исцеляться!
Тяжёлую цепью пришпилю к стене,
Хлестать буду жёстко ремнями.
Запомни, ты впредь подчиняешься мне!
Крепка связь теперь между нами!
Не бойся, не дам я тебе голодать,
Охоту специально устрою.
Я буду людей для тебя убивать,
А ты же насытишься кровью.
От слов моих вижу, тебя всю трясёт,
Ты стала крупнее и выше.
Наверно, решила, что так не пойдёт.
Спокойно, ведь я не обижу.
По-прежнему хочешь меня укусить?
Вонзиться, как в нитки иголка?
Давай лучше будем друг друга любить
И может, родим упырёнка.
На этом закончился тот монолог.
Ведь жажда любовь победила.
В истории этой печальный итог:
маньяка вампирша убила.
А кровь у маньяка, что в жилах текла,
В разы оказалась вкуснее.
И с жадностью дикой девица пила,
В горло вгрызалась сильнее.
Выпив до капли пьянящую кровь,
Она, наконец, ощутила,
Что значит заветное слово – любовь.
И словно собака завыла.
Часть 6
«Свадьба в день Иван Купала».
По обряду предков древних
В праздный день Иван Купала
В одной маленькой деревне
Свадьба шумная гуляла.
До утра кричали песни,
Хоровод водили тоже.
Рядом к молодой невесте
Чёрт пристроился на ложе.
Он решил всех одурачить,
Ведь ему не привыкать.
Пусть потом народ судачит.
И чёрт стал к ней приставать.
Он предстал пред нею мужем,
Чтоб свершить супружье дело.
«Нам в семье наследник нужен!» -
А она лишь покраснела.
Кто пред ней не понимала,
Но в постель к себе впустила.
Если б она только знала,
Что пред ней нечиста сила.
Время быстро проходило.
Через девять месяцочков
Та невеста породила
Рыжевласенькую дочку.
Мать взглянула на младенца:
Нет её черт и не мужа.
От обиды сжалось сердце:
Ей ребёнок тот не нужен.
Мать отбросила ребёнка,
Вдоль кровати походила,
А затем в одной пелёнке
В лес дочурку утащила.
А народ глядел с укором,
Взглядом провожал из хаты.
Не отмыть теперь позора,
Хоть не в чём не виновата.
Посреди коряг ветвистых
Мать младенца уложила.
В ожидании нечистой
Во всё горло завопила:
«Где теперь ты, чёрт проклятый?
Забирай родное чадо!
Дочка родилась рогатой!
Мне в роду чертей не надо!»
Чёрт склонился перед дочкой,
А невесте за старание
Все событья бурной ночки
Пробудил в её сознанье.
И теперь воспоминание
По ночам ей душу гложет,
Как она после венчанья
С чёртом нежилась на ложе.
«Спор перед обедом»
Как-то раз перед обедом
Гоблин спорил с Людоедом:
Как же нужно есть людей,
Чтобы было повкусней.
Людоед кричал: «Им надо
Пропитаться маринадом
Из лесных пахучих трав
И забористых приправ.
Дать часочек постоять,
А потом употреблять.»
Друг качает головой:
«Не согласен я с тобой!
Никакого маринада
Для людей, поверь, не надо!
Я беру их так, живьём,
Прямо с обувью, тряпьём.
Коль экзотики охота,
Просто обманки в болото.
Можно в гальке обвалять,
Только тщательно жевать.
Если камень в зуб забьётся -
Туго, друг, тогда придётся.
Для лечения зубов
Не найдёшь ты докторов.
Чтоб избавиться от гальки,
Ковырять придётся палкой.
Так что я, сосед, не буду
Из закуски делать блюдо.»
Людоед сказал: «Как быть?
Я люблю людей варить!
И разделывать пред пищей,
Чтобы мясо было чище.»
Гоблин друга не поймёт,
По тропе дубинкой бьёт.
Его нервы на пределе:
«Ты не шутишь? В самом деле?
Разве можно так с едой,
Дорогой приятель мой?
Чтоб бредятину не слушать,
Мне тебя придётся скушать!»
По округе в тот же миг
Дьявольский раздался крик.
Так в лесу перед обедом
Гоблин слопал Людоеда.
«Объявление»
Подошла к мамуле дочка
И спросила свою мать:
- Подскажи мамуля, срочно,
Где мне печень продавать?
Мама тут же обомлела:
- К чему жуткий интерес?
Неужели повзрослела?
Явно мысленный прогресс!
Дочка плечики поджала,
Сделав изумлённый вид,
До конца и всё сначала
Своей маме говорит:
- Мы в хирургов поиграли.
Я разрезала ребят
И теперь у нас в подвале
Терпеливо все лежат.
Там, конечно, очень сыро,
Не уютно и темно.
Но моя подружка Ира
Говорит: «Им всё равно.
Лучше плоть их сохранится.
Если органы продать,
Можно сильно поживиться,
Состояние поднять.»
Мама взглянула сердито.
Дочку принялась ругать:
- Нужно срочно на «Авито»
Объявление подать!
Быстро свой ноутбук схватила,
Пару раз нажала мышкой.
И с любезностью спросила:
- Сколько органов, малышка?
Дочка медленно считает:
- Может пять? А может, три?
Мать опять её ругает:
- Ну-ка быстро говори!
В детстве нет сильнее муки
Слушать мамины угрозы.
- Дочь, возьми же себя в руки!
И не трать время на слёзы!
Дочка слёзоньки утёрла,
Посмотрела как-то строго.
И вонзая ножик в горло,
Ей сказала: - Очень много!
Ты не смей ругаться даже!
Прояви же уважение!
А теперь мне о продаже
Нужно сделать объявление!
На «Авито» маму дочка
Продаёт по запчастям:
Хочешь - сердце, хочешь – почку,
Всё доступно докторам!
Автор: Алина Горобец.