Альманах Артемия Неупокоева

1. Загнанный зверь.
2. Не герой.
3. Где-то здесь.
4. Зверь.
5. Ошибка проводника.
6. Роковая остановка.
7. Беседа на топляке.
8. Нашла коса на камень.
9. В гостях у дедушки.
10. Тронутые.
11. Грезы.
12. Неисчерпаемое зло.

Загнанный зверь

– Штопор, мать твою. Ты долго там ещё возиться будешь? – пытаясь разглядеть сержанта сквозь рваную пробоину в броне, крикнул капитан Сосновский.

– Не гунди, капитан. Минуты две и всё будет в лучшем виде, – послышался голос снаружи.

– Вы бы поосторожнее с ним. Чёрт знает, что он может под наркотой выкинуть, – тихо сказал младший сержант Попов, собирая вывороченную наизнанку аптечку. И вновь снаружи взревел плазменный резак, но лишь на минуты полторы.

– Полный фарш, – доложил сержант Шарабанов, многозначительно присвистнув. И тут же раздался выстрел его табельного ружья.

– В чём дело? Что за стрельба? – обеспокоился сверх обычного капитан, чуть ли не высовывая голову в пробоину. Сержант стоял у срезанной створки шлюза в кабину, завалившегося набок Шагохода 56/3 и перезаряжал «разрядник».

– Да, Белова добил, – мрачным голосом отозвался Шарабанов. Попов замер в обнимку с аптечкой. Сосновский потянулся за своим табельным, смахнув тыльной стороной ладони холодный пот, выступивший на лбу.

– Его пультом раздавило. Чуть дышал бедолага. Заводи мотор капитан. Пойду гаус срежу. Им уже не к чему, а нам ещё пригодиться, – цинично перешёл к делу сержант и, заводя плазменный резак, пропал из видимости.

На демонтаж электромагнитной пушки и её резервной батареи ушло минут сорок. Ещё около часа потребовалось, чтобы закрепить её на броне, вместо свороченной ракетной установки. И вот, экипаж в полном составе собрался в кабине Шагохода 56/1, готовый вновь приступить выполнению поставленной задачи.

– Санька, когда там супостаты ожидаются? – спросил капитан, поднимая машину на ноги.

– Если разведданные не врут, минут через пятнадцать, двадцать будут в нашем квадрате.

– Пять минут, критический разброс, салага, – язвительно заметил Василий Шарабанов, лихо замазывая несанкционированное вентиляционное отверстие герметиком. По уставу, подобные работы должны производиться в обесточенной машине с использованием спец защиты, но Штопору, по сути, было уже фиолетово. Всё равно токсины не убьют его раньше, чем многочисленные повреждения внутренних органов. Да и заняться подгоняемому боевыми препаратами организму было особо нечем. Даже, присесть некуда. Его кресло снесло ударной волной от разорвавшей обшивку ракеты.

– Противник в тысяча шестистах метрах, на двадцать пять градусов в лево. Четыре машины. Два Раптора, Ехидна и Центурион. Они нас тоже видят капитан! Ракеты! – доложил Попов, невольно переходя на крик. Ломая вековые ели будто спички, Шагоход 56/1, повинуясь воле капитана, ломанулся в чащу леса. Град из ракет обрушился туда, где несколько секунд назад брела неприкаянная машина Сосновского.

– Штопор, миномёт к бою! Попов, ищи визуальный контакт с Ехидной. Сейчас она подпрыгнет, – остановившись в опасной близости от зоны поражения ракетного удара, скомандовал Сосновский. И в самом деле, не успела упасть последняя ракета, как пятидесятитонная Ехидна, поднимаемая в воздух прыжковым двигателем, взмыла над лесом. Сержант Шарабанов, опираясь на выданные Поповым сведения о нахождении противника, за пару секунд навёлся и дал залп. В это время, Сосновский начал манёвр, уводящий машину из-под удара Ехидны. Бронебойный, переломав на своём пути десяток ёлок, ушёл в землю. А вот разрывной, бахнул в пятнадцати метрах, окатив Шагоход осколками. Но, запущенные Шарабановым, три мины, тоже, навели суету в строю противника.

– Что не работает? – спросил капитан, поднимая машину и, стараясь не валить деревья, направил её в лес.

– Выбило блок связи и резервный генератор, – отрапортовал младший сержант Попов.

– У меня сломана нога. А ещё мы гаус потеряли, – нездорово улыбаясь, добавил Василий к отчёту и принялся накладывать шину из обломков своего кресла и монтажной ленты.

– С чего ты взял, что гауса нет? По датчикам всё норм, – удивился младший сержант.

– Датчики глючат ещё с тех пор, как нам ракетную установку снесли, а отсутствие гауса я через новое, не хрена не техническое, отверстие заметил, – пояснил сержант, кивнув на очередную пробоину в кабине.

– Где противник? И что там с Ехидной? – перешёл к насущному капитан.

– Думаю на подходе. Радар, тоже, приказал долго жить, – растеряно протянул Попов.

– Гони в овраг! Я их задержу! – крикнул Шарабанов, выскакивая в распахнутый шлюз. Лишь сержант соскочил с брони, Сосновский направился к оврагу, что располагался в километре от этого места.

– Штопор, ты больной? – Вырвалось у капитана, через пару минут переваривания произошедшего.

– Я всё равно не жилец. Паратолгин прекратит действие и каюк. Так хоть вас прикрою. Авось, подстрелю кого с гауса, если он цел. Всё. Вырубаю связь. А то меня запеленгуют раньше времени, – короткий сигнал обозначил конец диалога.

До оврага двигались молча. Только тихое шипение работающего бортового коммуникатора и треск попадающихся под ноги восьмидесятитонного монстра деревьев сопровождали их. Добравшись до места, Сосновский включил режим тишины, и заглушил двигатель.

– Саня, я постараюсь выйти на прямой контакт с Центурионом. Заряди один разрывной, следующими бронебойные и бей в кабину уводя вниз метров на пять. Если у супостата сработает выучка, он повернётся левым бортом защищая кабину и у нас будет небольшой шанс разбить ему систему охлаждения двигателя, – прошептал капитан, вслушиваясь в окружающий мир сквозь отверстие в обшивке.

Вскоре, со стороны противника раздался глухой металлический щелчок. Это был звук болванки электромагнитной пушки, пробивающей броню. Далее последовало шипение, переходящее в свист и гул всепоглощающего пламени. Поднялась какофония залпов и разрывов. Через пару минут грохот стих.

– Царствие тебе небесное, Вася, – на выдохе произнёс капитан, ещё пуще вслушиваясь в окружающий мир.

Центурион не заставил себя долго ждать. Выйдя на край оврага, он не сразу установил визуальный контакт. Этого времени с лихвой хватило, чтобы завести двигатель, но оказалось слишком мало, чтобы выстрелить первым. Очередь с автоматической 122-х миллиметровой пушки легла на силуэт Шагохода по диагонали.

– Стреляй Серёжа, стреляй! – преодолевая нестерпимую боль в затылке, заорал капитан, пытаясь сквозь дым разглядеть шестидесятитонного Центуриона. В ответ ему, раздался душераздирающий, булькающий крик. Сосновский оглянулся на младшего сержанта и обомлел. Крича, скорее от отчаяния, он одной левой пробежался по кнопкам на искрящем пульте, приводя в движение орудие. Правой руки у него не было, а изо рта вместе с криком вырывалась багровая пена. Его пригвоздило к искорёженному креслу куском развороченной брони. Раздался залп. Взрывная волна рассеяла дым предоставив капитану созерцать быстро бледнеющее лицо младшего сержанта. Крик стих, разорванные лёгкие больше не позволили ему вдохнуть. Широко распахнутые глаза постепенно стекленели, безвольная рука соскользнула с пульта.

Из оцепенения Сосновского вывел новый крик. Из вспыхнувшего как спичка центуриона, вывалились двое. Подпалённый офицер тащил за собой сильно обгоревшего товарища. Сосновский с трудом снял деформированный шлем. Тёплая кровь тонкой струйкой потекла вдоль позвоночника. Зашипел коммутатор.

– Хохол! Хохол! Слышишь меня? Капитан, твою мать! Что там у вас твориться? Прикинь я помножил на ноль обоих Рапторов! Гаус на близкой дистанции шьёт их броню как бумагу. Капитан… – поняв, что дело неладно, сержант умерил пыл.

– Мы победили Вася. Центурион горит. Только, Серёжа не дотянул, – тихо сказал капитан, встретившись глазами с закопчённым офицером, стоящим на краю пологого обрыва.

– Жаль пацана. Скоро и я к нему. Протекаю что-то сильно. Не успеет действие Паратолгина закончиться. Но это ведь к лучшему, да? Выпей там за меня… – на этом коммутатор искранул и затих навсегда.

– Вот и всё, – тихо сказал Сосновский, мрачно взирая на измученного человека, только что пытавшегося его убить. Тот, тоже не спускал глаз с капитана, только взгляд его был другой, беспокойный, полный отчаяния, с маленькими искорками надежды в глубине.

***

Тихий летний ветерок раскачивал верхушки елей. Лейтенант Ричард Норис любовался бесконечным морем тайги.

– Координаты последнего выхода на связь разведгруппы получены, сэр, – рапортовал капрал Николас Эмус. Ричард вздохнул полной грудью и скрылся в недрах шестидесятитонного Центуриона. Уже через пять минут взвод двигался по направлению к месту стычки. Три часа назад разведгруппа в составе четырёх сорокатонных пантер и двух пятидесятитонных Рапторов нарвалась на три тяжёлых меха противника. Больше группа на связь не выходила.

– Как думаешь, Норис, там Объекты 47 или Объекты 58? – донёсся из коммутатора голос сержанта первого класса Дакоты Саммер, командира пятидесятитонной Ехидны.

– Лучше бы 58-ые. С 47-ми устанем возиться. Надеюсь, разведчики нанесли им хоть какой-то урон, – ввязался в разговор сержант Питер Стоун, командир одного из двух взводных Рапторов.

– Странно, что они сами не смогли разобраться, – озвучила свои мысли Дакота Саммер.

– Может, на самом деле, коммуняк было больше, – предположил Стоун.

– Так. Хорош болтать в эфире, – резко осадил подчинённых Ричард Норис, заприметив немалых размеров лесоповал на горизонте.

В центре выкошенного куска тайги распростёрлась двадцатиметровая воронка. Лейтенант приказал обследовать местность.

– Сэр, по округе разбросаны обломки трёх Пантер и Объекта 58. Похоже, что красный подорвал свой реактор, – доложил Даниел Хоуп, командир второго Раптора.

– Эти чёртовы коммунисты просто психи какие-то, – воскликнул Питер Стоун.

– Внимание. У нас выживший на десять часов, – врезалась в разговор Дакота Саммер. И в самом деле, на краю лесоповала прыгал и размахивал звёздно полосатым флагом человек в форме пилота.

Этим человеком оказался сержант Джонатан Ли, второй пилот одной из Пантер разведгруппы. Принятый на борт Центуриона, после небольшого перекуса, он начал свой рассказ.

– У нас было задание обследовать квадрат Q55. Группа двигалась в штатном режиме, пока невесть откуда не появилась эта троица. Я три Объекта 58 имею в виду. Лейтенант Вацлав Корвеш, командир нашей группы, решил, что мы сами справимся и дал приказ атаковать. Одного мы сходу уронили, а, вот, двое других отступили на запад. Что случилось с упавшим я не знаю. Лейтенант Корвеш приказал трём Пантерам обезвредить его. Оставшиеся бросились вдогонку за отступающими. Вскоре нам удалось догнать один из Объектов. Пока Рапторы отвлекали его внимание, мы с напарником на Пантере обошли стыла и в упор расфигачили ему обитаемый модуль. И тут, как из-под земли, появился третий Объект и первым делом вывел из строя Раптор лейтенанта Корвеша. Так как второй Раптор был серьёзно повреждён в процессе отвлекающего манёвра, мой первый пилот Эндрю Кент принял решение ретироваться. Но будучи в паническом состоянии позабыл о манёврах, и мы попали под миномётный огонь. Во так я потерял свою Пантеру, вместе с первым пилотом. Пришлось пешком добираться до сюда. Я, конечно, видел взрыв, но ожидал, что хоть кто-нибудь останется в живых. Увы разнесло всех. Выбора у меня, особо не было, и я принялся ждать группу поддержки. И вот, дождался, – закончил своё повествование бодрой улыбкой Джонатан Ли.

– Покажи на карте, где вы второй Объект обезвредили, – приказал Ричард Норис. Сержант Ли без промедления ткнул пальцем в экран.

– Отлично. Выдвигаемся. Всем следовать за мной, – скомандовал лейтенант и повёл Центуриона вперёд. Незадолго до достижения места назначения, радар подсветил жирную точку.

– Вы тоже его видите? – поинтересовалась Дакота Саммер.

– Да милашка. Как на ладони, – бестактно откликнулся Питер Стоун.

– Отставить фамильярности. Стоун, Хоуп причешите ракетами подонка. Саммер, выжди минуту и накрой его сверху, – гул пуска реактивных снарядов разлетелся по тайге. Послушно выполняя приказ, Ехидна, единственный мех с прыжковым двигателем, взмыла в воздух.

– Вижу цель. Открываю огонь. – коротко отчиталась Дакота. Дав залп с обоих своих орудий, Ехидна пошла на снижение. Одновременно с мехом, на землю приземлилась мина отправленная коммунистами в ответ. Вторая мина оторвала Ехидне орудие с правого борта. Третья угодила в кабину.

– Твою мать! – выдал в эфир Питер.

– Я думал, что по нам они попали на удачу, но походу, наводчик этого ведра продал душу дьяволу, – тихо сказал Джонатан Ли.

– Я пойду первым. Рапторы прикрывайте, – стальным голосом скомандовал Ричард Норис, глядя на полыхающую Ехидну. Рассчитывать на обнаружение выживших не имело смысла.

Спустя несколько минут Объект 58 пропал с радаров, но лейтенант Норис точно запомнил его последнее месторасположения. И теперь, буравил глазами экран радара, подумывая отдать приказ на очередной ракетный залп в эту точку. От тяжёлых дум его избавил взорвавшийся эфир.

– У меня попадание в реактор! Постараюсь… – на этом связь прервалась. Раптор сержанта первого класса Даниела Хоупа, сверкая как пятидесятитонная бенгальская свеча, медленно заваливался на мягкий зелёный подлесок. Не дожидаясь ни приказа, ни второго выстрела от неизвестного противника Раптор Питера Стоуна пустил веер ракет в предполагаемую точку нахождения стрелка, приправив ракетный залп орудийным огнём. Пронизывая дым разрывов, болванка, пущенная электромагнитной пушкой, вонзилась в центр кабины так неосторожно замершего для стрельбы Раптора, проникнув внутрь как раскалённый нож в масло.

– Это гаус! – воскликнул Ли.

– Сам видел, – коротко отмахнулся лейтенант, передавая стрелку Вальтеру Финигану указание открыть огонь по заданным координатам. Очередь из автоматической пушки ста двадцати двух миллиметров накрыла предполагаемого противника. Направленные сканеры показали повреждённое орудие из которого вёлся огонь. На попытки связаться, мех Стоуна не реагировал. Так и остался стоять как памятник человеческой некомпетентности. Ричард даже не думал проверять наличие живых. Скорее всего, вся кабина Раптора испещрена осколками брони и элементами панели управления. Выжить в такой мясорубке практически невозможно. А место, где последний раз светился ненавистный Объект так близко. Совсем рядом. Вон в том овражке.

Вот оно. Восьмидесятитонное чудовище. Покорёженное, посечённое тысячами осколков, с оторванным вспомогательным боевым модулем, но всё ещё чертовски опасное. Таким увидел экипаж Центуриона видавший виды Объект 58, с заглушенным двигателем, затаившийся на дне оврага.

– Разнеси его, Вальтер! – приказал Лейтенант.

– Так точно! – охотно откликнулся капрал Финиган, наводя орудие на коммунистического монстра. Но Объект не собирался погибать сложа манипуляторы и загудел двигателем. Очередь из пушки Центуриона с грохотом прочертила с левой ноги до правого фонаря на плече. Дымя сквозь здоровенную дыру в кабине, Объект 58 поднял орудие и дал ответный залп. Мгновенно рассчитав зону поражения, Ричард Норис машинально повернул корпус меха, дабы избежать прямого попадания в рубку и уберечь основное орудие. Но после первого разрывного ударившего по броне обитаемой части меха, последовали два попадания бронебойными в корпус, аккурат в систему охлаждения реактора. Температура на мостике начала подниматься в геометрической прогрессии. Не пристёгнутый разведчик Ли, вручную, обгорая на глазах, открыл шлюз, чем без промедлений воспользовался лейтенант. Под крики заживо сгорающего экипажа Ричард вытолкнул опалённое тело Джонатана Ли наружу и, оттащив на несколько метров от начинающего заниматься пламенем меха, выпрямился в полный рост, разглядывая Объект 58.

По регламенту, если группа через час не выйдет на связь, будет выслана подмога. Но так как они и есть подмога в этом регионе, то регламент предписывает массированный ракетный удар по квадрату, из которого группа последний раз выходила на связь. Ричард прикинул, что у него осталось не больше двадцати минут, чтобы связаться с базой. Центурион в огне. Добежать до Раптора Стоуна он может и успеет, но работает ли там связь? А вот в Объекте связь точно работает. Сквозь разорванную обшивку Ричард прекрасно видел и слышал, как командир меха общается с кем-то через коммуникатор. Война, государственные интересы, гибель Дакоты, Даниела, Питера, да всего личного состава сейчас мало беспокоили лейтенанта. Ему отчаянно хотелось выжить. Но всё зависело от этого сурового вида коммуниста, который сейчас сидит в разбитом восьмидесятитонном гиганте на дне оврага и буравит его холодным уставшим взглядом.

Не герой

– Я вот никак не могу понять, ты ведь безопасник дома Пендрагон. Зачем тебе вся эта грязь с незаконными договорами? – спустя добрых два часа поглощения разнокалиберных горячительных, наконец задал долго вертевшийся на языке вопрос, старший некроменеджер Виктор Кедов. Я выдохнул с облегчением. Не то чтобы выпивать с Витьком мне не нравилось, душевный человек. Просто, давненько он криво смотрел в мою сторону. Чуял я, что он разузнал что-то этакое. Теперь ясно что его беспокоит. Осталось только выяснить откуда у него информация.

– С чего это ты решил, что я тёмными сделками занимаюсь? – непринуждённо ответил я по-еврейски.

– Слухами земля полнится, – сообразив, что ляпнул лишнего, попытался он съехать с темы.

– С мертвецами небось болтаешь на досуге? Порочная это практика братец, – попытался я прощупать самый очевидный вариант, наполняя стопки очередной дозой беленькой.

– Что ты брат. Это же ресурса требует. А у меня по расходу всё путём. Сам знаешь, наверное, – поспешил оправдаться старший некроменеджер, а глазки то предательски забегали.

– Не лез бы ты в это Витёк. Твоё дело мертвецов содержать, а не дознавателем работать. Неужто ты там заскучал у себя в цехе? Да ладно не парься ты так, брехня это всё. Великие дома за счёт клонирования на самообеспечении сидят. Тёмными сделками только шваль всякая занимается не тот масштаб, – решил я успокоить товарища.

– Так я за тебя переживаю, брат. Вдруг ты говном каким увлёкся и долги решил таким образом отрабатывать или ещё что. Тебя свои же выкупят и на ману пустят, – хлопнув стопарь, выказал свою озабоченность Витёк.

– Ты за меня не беспокойся. Давай я тебя домой подкину. А то на ногах еле стоишь уже, – предложил я. Виктор с радостью согласился. Вырулили мы из бара. До машины и впрямь пришлось его практически тащить. По пути до дому он всё жаловался на несправедливую зарплату, некомпетентных подчинённых, бесполезные траты маны в отделе некроинжиниринга и многое другое. Ныл в общем. В принципе, именно из-за этой его черты характера я любил с ним выпивать. Иногда, сам того не подозревая, он выдавал весьма интересные факты, а наутро не помнил абсолютно ничего. Идеальный осведомитель.

Передав Виктора на руки жене, я с чистой совестью вернулся в автомобиль, затонировал стёкла и принялся строчить отчёты. Я часто занимаюсь бумагомарательством в машине. Не люблю сидеть в конторе, где каждый норовит тебя отвлечь своими безусловно важными и неотлагательными делами. Здесь же можно просто игнорировать вызовы, когда не хочешь выслушивать чужие проблемы. Кедов сегодня определённо спалил контору. Либо он сам, либо кто-то из его окружения занимается дознанием мертвецов. Прискорбно будет потерять Витьку, если проверка выявит нарушения. Ну да ничего не поделаешь, работа есть работа. Часам к двум ночи, разобравшись с отчётами по затратам маны на работу под прикрытием, такими как, снятие опьянения и защиту от прослушки, я набросал запросы на тщательную проверку парочки людей из некроменеджмента. На Виктора запрос пока писать не стал. Но если те двое чистыми окажутся, вывод будет очевиден. И ещё один запрос на проверку исследовательских материалов отдела некроинжиниринга. По сути, для профилактики, ибо Виктор постоянно на них гонит. Ни разу его подозрения ещё не оправдались. Но тут лучше перебдеть, чем недобдеть.

В три я уже был в промзоне у ворот задрипанного склада, принадлежащего Максуду. Преомерзительный тип, но незаменимый в текущей работе. Дверь как обычно открыл перекачанный эликсирами Гастон, его верный телохранитель. Войдя с хорошо освещённого многочисленными орбитальными спутниками уличного пространства в полумрак ангара, я не сразу разглядел свежий товар, прикреплённый к балке у стены слева.

– Здравствуй Пауль. Давно не виделись. Сегодня у меня большой выбор. Прошу, – приветствовал Максуд и махнул обрамлённой перстнями рукой, приглашая пройти к предмету сделки. Мы подошли к стене, и торгаш приказал Гастону включить свет. Ударил луч прожектора вырывая из объятий тьмы восемь детских обнажённых тел.

– Я их даже помыл перед твоим приходом – самодовольно заметил Максуд заискивающе осклабившись. И действительно, все они, кто стоял, кто сидел в огромной луже, дрожа от холода. Возможно, они бы и смогли согреться прижавшись друг к другу, но были привязаны таким образом, что не имели возможности даже соприкоснуться. Проведя беглый осмотр товара, я вопрошающе поглядел на Максуда. Он тут же уловил моё недовольство и постарался оправдаться.

– Извини дорогой. Три дня назад последних мальчиков забрали. Я им говорил, чтобы девчонку хоть одну взяли, мол разнообразие хоть какое-то оставьте. Наотрез отказались. Да что ты киснешь? Мальчик, девочка, какая в жопу разница, – решил разбавить напряжённую ситуацию Максуд и сам же заливисто расхохотался. С нехорошими мыслями я понемногу начал смиряться с текущей ситуацией и приступил к тщательному осмотру. Договор с красноглазыми обитателями 469-ой атомной станции просрать никак нельзя, придётся перешагнуть через принципы.

Вооружённый медицинским сканером я по третьему кругу осматривал товар. Кто подойдёт для заказа и с первого раза было ясно. Больше меня беспокоила та, которая почти висела привязанная за руки к балке. За всё время моего присутствия здесь она ни разу не посмотрела на меня, да вообще ни на кого. Глаза её медленно скользили по нутру ангара выражая безумный ужас. При первом осмотре мне показалось что она что-то сказала и тогда я решил зайти на второй круг. Лишь на третий раз я понял, что она говорит. Не то что бы услышал, скорее прочитал по губам.

– Что-то не так? – спросил начавший беспокоиться Максуд.

– Всё не так, – коротко ответил я. Тем временем стараясь незаметно проследить за взглядом девочки. Ничего необычного не было. Значит он на другом плане. Во что бы то не стало нужно проверить полученную информацию.

– Что ты имеешь в виду, дружище? – Максуд явно напрягся, разглядывая моё окаменевшее лицо. Уловив беспокойство в голосе хозяина Гастон сжал кулаки.

– Сканер глючит, – рассеяно бросил я, меняя выражение лица на растерянность.

– Ну тогда выбирай на глаз или на ощупь. Вторую со скидкой отдам, – вновь пошутил Максуд и опять посмеялся над собственной шуткой.

– Так нельзя. Сейчас схожу за другим сканером. В машине запасной есть. Не уходите ни куда, – с улыбкой добавил я и направился на выход.

– Поторопись. А то девчонки тут заскучают без тебя, – продолжил юморить Максуд. Смех его отрезало закрывшейся дверью ангара. Весь недолгий путь до машины я взвешивал все за и против. Информацию такого рода определённо стоило проверить. Если подозрение подтвердиться, я потеряю поставщика. А если нет, то просажу двухнедельный запас маны впустую. Только я забрался на водительское сиденье, руки сами потянулись за кубами. Видимо сыграла профессиональная деформация. Есть возможность преступления, проверь. Заклинание позволяющее смотреть сквозь планы начало вытекать из подкорки головного мозга через рот, превращаясь в нечленораздельный шёпот. Кубы с маной таяли один за другим. Глаза холодило. Окружающая реальность менялась. Искажались цвета, появлялись новые объекты: кружевной мох, мерзкая слизь, мелкие духи, наблюдательные дроны, парящая в километре над землёй Цитадель дома Пендрагон. Лишь на пределе своих возможностей, поглотив все имеющиеся кубы, я достиг плана, на котором находились они. На углу ангара сидел мелкий малоприметный демон. Демонология - путь магии, запрещённый Римской конвенцией двести с лишним лет назад. Маги, использующие этот путь, неминуемо приговариваются к смерти на территории любого из великих домов. Исходя из этого, единственным возможным моим решением может быть только вызов группы зачистки.

Спустя, всего лишь, пять минут после моего экстренного доклада, на территорию склада начали сыпаться штурмовые големы. Некоторые из них попали прямиком в ангар, разорвав металлическую обшивку будто бумагу. Приземлившиеся рядом, выбрались из воронок и с такой же лёгкостью зашли внутрь. Девять искусно созданных машин убийства приступили к зачистке. Под грохот взрывов и мощнейших ударов я сидел и размышлял о силе дара той несчастной девочки что, не используя заклинания видела демонов на глубине пятого плана. Уговорив себя, что для отчёта должен хотя бы попытаться её вытащить, я достал из бардачка табельный кинжал и покинув машину двинулся к ангару. Появившиеся в процессе схватки многочисленные дыры позволили оценить ситуацию по мере приближения. В ангаре царил страшнейший беспорядок. Големы и демоны рвали друг друга на части сокрушая всё что попадалось им на пути. Максуд стоял рядом с убывшим в численности товаром и, судя по всему, пытался вернуть на место оторванную руку. Разорвав когтистой рукой грудную клетку очередной жертве, он достал её сердце и жадно впился клыками. Теперь численность товара сократилась ровно на половину. Однако нужная девчонка была ещё жива, однако, шансы на её спасение таяли на глазах. Затратив пару лет, я ускорился, огибая ангар слева. Достигнув, по расчётам, нужного места, вонзил кинжал в железный лист и что было сил повёл его вниз, вскрывая стену словно консервную банку. Пришлось разменять ещё пару лет что бы разогнуть края и узреть как два оставшихся голема, разобравшись с демонами, собрались взяться за мага. Не дожидаясь оборота колеса фортуны, я пулей влетел в проём, срезал верёвку и, прихватив девчонку, так же быстро выскочил. На небольшой промежуток времени её платиновые волосы закрыли обзор. Разрывая стену ангара сразу за мной, вылетел разъярённый Максуд. Я лишь успел повернуться спиной, надеясь на спасительный бронежилет. Сильная боль растеклась между лопаток, отдалась в ноги и со звоном вернулась в голову. Первый из преследовавших его големов, получил сгусток плазмы в голову и тут же рухнул, пробороздив несколько метров по асфальту. Второй после непродолжительной рукопашной схватки лишился конечностей, превратившись в бесполезный хлам. Используя передышку, я одновременно пытался осознать насколько сильно мне досталось, определить жива ли девочка, прижатая моим увесистым телом и решить, как выбраться из этой пренеприятнейшей истории.

– Пауль, дружище, я смотрю ты всё-таки выбрал товар. Только похоже теперь она тебе незачем, – прохрипел Максуд заливаясь раскатистым хохотом. Не переставая смеяться, он начертил собственной кровью ритуальный круг и открыл переливающийся огнём и разрядами багровых молний портал. Я собрал последние силы и, в момент, когда демонолог занёс ногу для шага на другую сторону, решительно разорвал паутину заклинания, удерживавшего портал. С оглушительным грохотом схлопнувшийся проход разметал по округе, не успевшую пересечь проход, половину Максуда. Не без помощи девочки, перевернувшись на спину, я уставился в безжизненные холодные огни спутников.

– Дяденька Пауль. Не умирайте, – пролепетала девочка и личико её закрыло искусственные звёзды. Слёзы текли из её ясных зелёных глаз на моё лицо. Спутанные волосы цвета платины щекотали правую оставшуюся чувствительной щёку. С трудом пробившись сквозь невыносимую головную боль и смиряясь с полученным инсультом я прошептал:

– Бульвар Дидро восемьдесят, квартира двадцать восемь, Виктор Кедов. Найди его и расскажи обо всём. Он поможет, – слова эти окончательно вымотали меня. Где-то неподалёку горел ангар, слышались звуки приближающихся сирен. Она сидела рядом и, рыдая повторяла всё ту же единственную фразу. В глазах начало темнеть, мир затухал, унося боль. Последняя, странная мысль медленно таяла вместе с сознанием: «Как здорово, что она запомнила моё имя…»

Где-то здесь

Дэн очнулся в грязной луже, омываемый холодным дождём. Голова гудела. Сквозь мерзкую морось неподалёку виднелись очертания небольшого одноэтажного строения, подсвечиваемые одиноким тусклым фонарём на парковке. Рассудок сопротивлялся, подменяя картинки при попытке вспомнить, что он здесь делает и вообще, где это здесь. Он помнил ограбление. Мэта подстрелили копы. Тогда, где их тачка и собственно сам Мэтью?

На парковке перед баром… Да, Дэн был уверен, что перед ним бар. На парковке стояло три автомобиля. Заляпанный по самую крышу грязью внедорожник, серебристый фольксваген жук и чёрный катафалк. С трудом поднявшись на ноги, Дэн направился на свет. Быстрый осмотр катафалка выявил отсутствие бензина. У жука было выбито водительское стекло и раскурочена рулевая колонка. Заглядывать сквозь стёртый участок грязи на боковом стекле внедорожника, отчего-то не хотелось. Уж очень плохое предчувствие, аж в кишках похолодело.

Отворив мерзко скрипнувшую входную дверь, Дэн переступил порог бара с интригующим названием «Где-то здесь». В небольшом пространстве обычного придорожного заведения собралась весьма колоритная компания. Сурового вида мужик в военной форме играл в бильярд с седым мужчиной в чёрном классическом костюме. Юная парочка мило ворковала за самым дальним столиком. Эффектно одетая женщина, в красном обтягивающем платье, расположилась за другим столом. Толстый байкер в гордом одиночестве кидал дротики в мишень, висящую рядом с туалетом. На стойке сидела девчонка лет пятнадцати в джинсовом комбинезоне поверх клетчатой рубашки и ритмично пинала стенку кедами со звёздами. Бармена, здоровенного жлоба с абсолютно лысой серой головой это походу не тревожило. Он общался с высоким статным стариком в сером, длинном плаще и шляпе.

Обстановка казалась смутно знакомой, но Дэн всё же решился подойти к жуткому бармену.

– Здравствуй Дениска. Рад вновь тебя видеть. Сегодня у нас намечается отличная вечеринка, – опередил Дэна, сероликий, пытаясь добродушно улыбаться ртом полным острых зубов. Седой в плаще медленно провёл ладонью по лицу, как бы поправляя бороду, но это явно был фэйспалм. Дэн постарался не обращать на зубы внимания, мало ли какие фрики могут попасться. А вот информированность бармена о его настоящем имени напрягла не по-детски. Дэн рефлекторно попытался нащупать ствол за ремнём, но его там не оказалось.

– Как там Мэтью? – растянув тонкие губы в недоброжелательной улыбке, поинтересовался бармен, выкладывая на стойку потёртую, заляпанную кровью беретту. Мысли, как дождевые черви после дождя, закопошились в голове Дэна.

– Кто ты такой? – спустя несколько секунд спросил он бармена.

– Зови меня Серый, – коротко ответил тот, убирая руку с пистолета.

– Я думаю, пора начинать, – постучав пальцами по стойке, сообщил седой. Серый кивнул и, подняв руки над головой, хлопнул три раза со всей силы.

– Господа и как вас там… да насрать, собственно. Мы начинаем игру. Суть, остаться в живых. Каждый раунд, как минимум, один из вас должен будет умереть. У всех раундов свои уникальные правила. Пытаться убить меня или моего коллегу Израиля, крайне не советую, – при упоминании о себе, седой в сером плаще приподнял шляпу в знак приветствия.

– Да пошёл ты, – разбавил гнетущую тишину байкер и, смачно сплюнув на пол, направился к выходу. Зрачки ярко-жёлтых глаз Серого медленно расширились. Байкер открыл дверь и в помещение ворвался шум перекатывающихся волн и крики чаек. За порогом простиралось безбрежное водное пространство.

– Вот как-то так, – ехидно заметил Серый, разводя руками. Полный спектр эмоций пробежался по лицам гостей бара «Где-то здесь». Девочка, сидящая на стойке, начала напряжённо рассматривать оппонентов и особенно Дэна, на её глазах припрятавшего под грязную, мокрую рубаху ствол со стойки. Женщина в красном с наигранным испугом озиралась по сторонам, выискивая покровителя. Байкера обуял неподдельный страх. Парочка за дальним столиком с серьёзным видом заговорщицки шепталась. Мужчина в костюме натирал кий с видом человека держащего всё под контролем. Военный замер как истукан, лишь желваки выдавали его живую природу да скрип зубов, разносящийся на весь бар. Израиль устало глазел на входную дверь. Бармен самодовольно ухмылялся. Дэн постарался принять расслабленную позу, прикидывая, как без палева посмотреть наличие патронов в беретте.

– Раунд первый. Простой, как мыло из плотника Сэма. Правил нет. Просто кто-то должен умереть, – объявил Серый. Дэн не стал тянуть кота за хвост, выхватил ствол и направил его на военного. Мужик в камуфляже ничком рухнул за бильярдный стол. Следующим в прицел попал мужчина в костюме. Но вопреки логике, он замер на месте, лишь удивлённо подняв брови. Дэн нажал на спусковой крючок, раздался выстрел. В последний момент беретта дёрнулась чуть правее, и пуля угадила аккурат в левый глаз байкеру, сменив довольную ухмылку на некий гибрид удивления и ужаса на его лице. Голова его запрокинулась, ноги подкосились, и тучное тело, издав смачный плюх, погрузилось в бескрайние воды океана за порогом. Спустя секунду раздался приглушённый хлопок разорвавший черепушку несчастного, как переспелую дыню.

– Улыбка мне его не понравилась, – сухо ответил Дэн на немой вопрос окружающих, отщёлкнул обойму и, мельком глянув на содержимое, с недовольным видом вернул её на место.

– Что, патрончики иссякли? – участливо поинтересовалась женщина в красном.

– Вам хватит, – холодно ответил Дэн, пихая пистолет за ремень.

– Второй раунд! Играем в кости. Израиль, друг мой, раздайте кубы, – продекламировал Серый. От слов «друг мой», седого в плаще немного передёрнуло. Он сунул руки в карманы и направился обходить бар, раздавая участникам по две обыкновенные шестигранные, игральные кости.

– Итак, кидаем кубы. Если возникнет желание, то можно передавать свои кости соседу, – хищно улыбаясь, пояснил за правила бармен. Первой, не раздумывая, бросила кости на стойку девчонка в комбинезоне. Пять и три. Доселе неработающий телевизор за спиной ведущего включился и вывел на экране надпись: «игрок Ева 8 очков». Дэн тоже не стал задерживаться: «игрок Денис 9 очков». Следующей, прочитав мантру профессионального игрока, бросила кости женщина в красном: «игрок Саманта 4 очка». Увидев свой результат, Саманта побледнела и, кажется, перестала дышать. Военный облегчённо выдохнул и небрежно пустил кубы по бильярдному столу: «игрок Дональд 10 очков». Мужчина в костюме не заставил себя долго ждать, повторив движение за Дональдом: «игрок Теодор 7 очков». Девушка за дальним столиком робко уронила свои кубики на скатерть: «игрок Лиза 2 очка».

– Глаза змеи! Отличный бросок подруга. Шумно втянув воздух, поздравила бедняжку Саманта.

– Держи мой, – послышался тихий голос спутника Лизы. Та, не долго раздумывая, приняла дар и поспешно отправила к своим: «игрок Лиза 6 очков». Саманта вновь замерла. Ноздри её раздувались, выдавая сильное негодование. И последний кубик упал на стол: «игрок Альфред 3 очка».

– Ха! Придурок, сам себе могилу откопал! – взвизгнула от радости Саманта.

– Ура, ура. У нас есть победитель, – светя довольным лицом, сообщил Серый. – И им становится тот, кто набрал меньше всех очков. Подойди ко мне дружище.

На неверных ногах Альфред подошёл к стойке. Израиль положил перед ним очередной кубик.

– Изя, будь другом, отрегулируй табло, - Попросил Серый. Тут же экран зарябил, и игроки выстроились по количеству набранных очков:

1й игрок Дональд 10 очков

2й игрок Денис 9 очков

3й игрок Ева 8 очков

4й игрок Теодор 7 очков

5й игрок Лиза 6 очков

6й игрок Саманта 4 очка

– Бросай кубик, Альфи. Теперь ты решаешь, кто умрёт, – всё так же весело приказал бармен.

– Какого хрена! – взорвалась Саманта. Видать нервы не выдержали. Альфред медленно провёл глазами по присутствующим, остановившись на Лизе. Взял кубик и замер.

– Не томи парень, – поторопил Дональд. Кулак разжался, и кубик звонко забренчал по отполированной до блеска столешнице. Когда, наконец, он остановился, три чёрные точки уставились в тёплый свет потолочной лампы. Ева хотела было соскочить на пол, но Серый оказался быстрее.

– Прости мартышка. – почти нежно сказал он, и мощная рука вцепилась в тонкую шею Евы. Издав чуть слышный металлический скрежет, высвобождая лезвие, в девичьей руке провернулась бабочка. Серия хаотичных ударов обрушилась на руку бармена. На мгновение его лицо перекосило. На щеке расползалась рана. Тут же рука его дрогнула, раздался хруст, и тело Евы обмякло.

– Вот чертовка, рубашку испортила, – возмутился Серый, разглядывая превратившийся в окровавленные лохмотья рукав. Все нанесённые раны затягивались на глазах.

– Ну что же. Раунд три, – объявил Серый, не давая гостям опомниться.

– Кто ты такой? – медленно пятясь, спросил Альфред дрожащим голосом.

– Это не твоё собачье дело, Альфи, – холодно бросил в ответ бармен, вытирая бурую кровь с лица.

– Я не хочу больше в этом участвовать! – сорвалась на крик Саманта.

– Дверь там. Можете уйти в любой момент, – тихо ответил Израиль, указывая на мерно покачивающийся на волнах трупп за порогом. Женщина бросила взгляд на выход и, съежившись, села обратно за столик.

– Будем играть в слова. На раздумье десять секунд. Очередь по порядку на табло, Альфи последний. Начали! – разом повеселев, объявил Серый.

– Арбуз! – выкрикнул военный.

– Зебра, – немного замешкавшись, продолжил Дэн.

На пятом круге Лиза начала догадываться, что Теодор намеревается закончить игру побыстрее. Ибо, все произнесённые им слова оканчивались на «н». На возмущённый взгляд мужчина лишь виновато пожал плечами и снисходительно улыбнулся. Когда же Лизин запас слов на «н» подошёл к концу, она принялась выдавать оставленные на этот случай слова начинающиеся и заканчивающиеся на «н». Поняв, к чему клонится игра, Саманта начала паниковать. С великим трудом она умудрилась продержаться три круга, но, увы, запас слов на букву «н» таки иссяк.

– Н… На… Не… Нет! Я не хочу… Сучка! – Саманту затянуло в бездну истерики.

– Время вышло, – загробным голосом констатировал Серый. Все замерли в ожидании очередного зверского убийства. Женщину в красном обтягивающем платье било мелкой дрожью. От некогда светящейся красоты не осталось и следа, лицо перекосило, глаза выкатывались из орбит.

– Денис! Застрели эту тварь! Я всё сделаю, – махнула она рукой в сторону Лизы и вытерев слёзы растянула декольте обозначая свою решимость.

– Ну и мерзкая же ты, – скривил лицо бармен, выходя из-за стойки.

– Нет. Не убивай меня. Умоляю. Не надо… – она рухнула на колени, слёзы вновь окропили её размалёванное лицо.

– Много чести, – сквозь частокол зубов процедил Серый, схватив женщину за плечи и, провернувшись на месте, бросил её через половину зала в открытый дверной проём и приказал: – Закройте двери, пока она обратно не залезла.

Дональд незамедлительно исполнил приказ. Ладно, хоть честь не отдал и «так точно» не ляпнул.

– Чую напряжение у нас накопилось. Всем выпивка за счёт заведения, – вернувшись на своё место с добродушным выражением лица, развёл руками бармен, предлагая свою коллекцию на полках за спиной.

– Водки, – коротко бросил Дэн, не оборачиваясь. Серый, со знанием дела, наплескал в стакан и брякнул о стойку.

– Мне бы виски хорошего, если можно? – вежливо поинтересовался Теодор, наконец, отойдя от бильярдного стола. Вскоре, все собрались у бара, мрачно попивая разномастные горячительные напитки. Неожиданно для всех, входная дверь распахнулась. На пороге стоял коротко стриженый русый молодой человек в чёрной военной униформе. За спиной его шелестел на ветру осенний лес.

– Привет, мужики. Серый, мне бы Изю у тебя украсть на несколько минут, перетереть кое о чём надо, – проговорил молодой человек, подходя к стойке.

– Лютер, чтоб тебя. Ты когда стучаться научишься. Мы тут заняты, между прочим, – резонно возмутился Серый.

– Чем это? Демона что ли вызываете? – бросив короткий взгляд на тело Евы, до сих пор, лежащее на дальнем конце барной стойки.

– Нет. Меня одного тут вполне достаточно. У нас игра на выбывание, – сурово сверля взглядом вновь прибывшего, ответил Серый. Воцарилась напряжённая тишина. Лютер с Израилем выжидающе глядели на бармена.

– Чего уставились? Лютер, ты мне вообще своей рожей всё настроение испортил. Расскажи-ка, что ты в гробнице героев забыл, – чуть не рыча от негодования, бросил предъяву Серый. С мрачным видом, Лютер медленно достал из нагрудного кармана сложенную бумагу, расправил и положил на стойку.

– Что это за дичь? – возмутился Серый, хватая исписанный лист.

– Объяснительная, – ответил молодой человек, всматриваясь в лицо вопрошающего, ища изменения в настроении.

– Валите в подсобку. У вас пять минут, – рявкнул Серый, разглядывая документ. Как только дверь подсобного помещения закрылась, уголки рта бармена поползли вверх, изображая хитрую ухмылку.

– Любовь у него понимаешь… Ладно хоть всю мою коллекцию не распустил, негодяй, – уже спокойным тоном пробормотал он себе под нос. Уловив момент, пока хозяин заведения разглядывает документ, Дональд рывком преодолел зал и покинул бар.

– Надеюсь, больше никто не собирается так нелепо покинуть игру? – приподняв лысую бровь, абсолютно спокойно спросил Серый. Ответом ему было гробовое молчание. Вскоре отлучившиеся поболтать вернулись.

– Значит так. Если не хочешь пострадать здесь и сейчас, придумай нам конкурс и аннигилируй вояку, что сбежал через, так неаккуратно оставленный открытым тобой портал, – обратился Серый к Лютеру.

– В русскую рулетку сыграйте. У Изи, стопудово, револьвер в кармане сыщется. А этого, я сейчас найду и устраню, – быстро проговорил Лютер и, хлопнув дверью, покинул заведение.

– Итак. Раунд четыре, – объявил Серый, крутя в руке револьвер тридцать шестого калибра, извлечённый из кармана Израиля.

– Садитесь за стол в том же порядке как в слова играли. Дениска, ты первый, – добавил Серый и бросил ствол Дэну. Участники сели по краям круглого стола, друг напротив друга. Дэн, слегка дрожащей рукой прокрутил барабан, поднёс револьвер к виску и нажал на спусковой крючок. Оружие щёлкнуло. Дэн замер на пару секунд, не в силах пошевелиться, затем, всё же, передал револьвер Теодору. Тот, крутанул барабан об рукав, не мешкая, приставил револьвер к нижней челюсти, щёлкнул и бросил оружие на стол перед Лизой. Руки девушки ходили ходуном. С трудом подобрав револьвер, она долго собиралась с силами. Обливаясь потом, прикидывала куда лучше его приложить. И наконец, провернув барабан, приставила к виску и нажала на курок. Вновь раздался щелчок. Альфред выхватил оружие из руки подруги и навёл на Дэна. Дэн ожидал подобного, и, достав свою беретту, в долгу не остался. Выстрелы прогремели практически одновременно. Альфред опрокинулся на пол вместе со стулом. Дэн уронил пистолет и сложился на стол, схватившись за левое плечо. Лиза вскочила на ноги и намеревалась кинуться к своему возлюбленному, но грудная клетка Альфреда разлетелась во все стороны, окатив кровью и кусками плоти всё окрест.

– Вот зараза. Костюм испортил, – расстроился Теодор, вставая из-за стола. Заляпанная с ног до головы Лиза стояла как вкопанная, слегка подёргиваясь, в следствии нервного срыва.

– Не по правилам, конечно, но трупп есть. Засчитывается, – подытожил Серый, выставляя на стойку три полные до краёв стопки.

– Раунд пять. Подтягивайтесь сюда, дорогие мои. Вот три стопки. В одной из них яд. Выбирайте и синхронно пейте залпом, – добродушие так и пёрло у бармена из всех щелей. Теодор подошёл, взял стопку и присел на барный стул подальше от бездыханной Евы. Следом, на не сгибающихся ногах доковыляла Лиза, но стопку брать не спешила, с взглядом загнанной лани пялясь в жуткие, жёлтые глаза бармена.

– Дениска, хорош прикидываться. Иди скорее сюда. Мы заждались уже, – продолжал изображать детсадовского воспитателя Серый. Собрав последние силы, Дэн, наконец, оторвался от залитого кровью стола и кое-как добрался-таки до стойки. Затем схватил стопку и опрокинул в глотку.

– Бегом, бегом, друзья мои, а то, башку о стойку разобью, – поторопил бармен. Лиза с Теодором не стали испытывать судьбу и тут же осушили свои стопки. Дэн, взобрался на стул рядом с Теодором и, кашлянув сгустком крови, распластался на стойке. Через минуту Тед захрипел, пустил кровавую пену изо рта и, закатив глаза, в конвульсиях грохнулся на пол. Лизу пробрал истерический смех.

– Чего ржёшь, дура? Я ещё жив, – напомнил о себе Дэн. Вместо ответа, Лиза схватила Евину бабочку, всё это время валяющуюся у стойки, и ринулась в атаку. Первые два удара в спину Дэн пропустил, Затем оттолкнулся от столешницы и грохнулся на Лизу. Нелепая возня на полу завершилась коронкой Дэна. От удара лбом, Лизин нос хрустнул. Дэн продолжал бить, пока девушка не перестала двигаться. Кое-как, поднявшись, опираясь на стул, он двинулся к выходу.

– Похоже, он думает, что победил, – тихо сказал Израиль.

– Эй, Дениска, у тебя бабочка в животе! – крикнул вдогонку Серый.

– Может, хватит? Я устал, – тяжело вздохнув, спросил Израиль.

– Неа. Они такие забавные. Каждый раз что-нибудь новенькое вытворяют. А за то, что позволил Лютеру забрать Макбет, ты мне ответишь. Но не сегодня. Сегодня у меня отличное настроение. Вертай всё вспять.

Выйдя из бара, Дэн выдернул нож и бросил его в лужу. Еле волоча ноги, он добрался до внедорожника, решительно открыл дверь и обомлел. Слащавый запах гниющей плоти ударил в нос. На сиденье разлагалось тело Мэта. Хлопнув дверью, Дэн ломанулся прочь. Но ноги перестали его слушаться. Пробороздив по грязи щекой, он с трудом повернулся на спину. Холодный осенний дождь капал на лицо, стараясь смыть с него кровь и грязь, но Дэн этого уже не чувствовал.Он очнулся в грязной луже, Мелкий дождь омывал его тело. Голова гудела. Сквозь мерзкую морось, неподалёку виднелись очертания небольшого одноэтажного строения, подсвечиваемые одиноким тусклым фонарём на парковке. Разум отказывался повествовать о произошедшем накануне. Ограбление. Мэта подстрелили копы. Куда он, кстати, подевался? Да и вообще, что это за место?

Дэн был уверен, что перед ним возвышается придорожный бар. На парковке перед входом стояли три машины. Заляпанный по самую крышу грязью внедорожник, серебристый фольксваген жук и чёрный катафалк. Кое-как поднявшись на ноги, Дэн направился к бару. Жук с катафалком оказались непригодны для езды. При одной только мысли заглянуть во внедорожник, от чего-то, подкатывало.

Переступив порог бара с интригующим названием: «Где-то здесь», Дэн узрел весьма колоритную компанию. Сурового вида мужик в военной форме играл в бильярд с седым мужчиной в чёрном классическом костюме. Юная парочка мило ворковала за самым дальним столиком. Эффектно одетая женщина, в красном обтягивающем платье, расположилась за другим столом. Толстый байкер в гордом одиночестве кидал дротики в мишень, висящую рядом с туалетом. На стойке сидела девчонка лет пятнадцати в джинсовом комбинезоне поверх клетчатой рубашки, ритмично пиная стенку стойки. Бармена, здоровенного жлоба с абсолютно лысой серой головой это походу не тревожило. Он общался с высоким статным стариком в сером длинном плаще и шляпе.

– Проходи Дениска, не стесняйся. Как там Мэтью? Как сам? – добродушно улыбаясь, поинтересовался бармен.

Зверь

Он шёл по безлюдной дорожке парка. Если точнее, облагороженной части леса протянувшегося с окраины почти к сердцу города. Пушистые снежные хлопья сыпали с небес, укрывая белоснежным одеялом деревья, дорожку, фонари и одиноко бредущего Тимура. Несмотря на поздний час, дорожка, в свете сутулых фонарей, просматривалась от поворота до поворота. На протяжении трёх последних недель, Тимуру приходилось ходить этим путём утром и вечером в сопровождении бледноликой луны. После очередного рабочего дня, он тащился домой. Новая работа его раздражала. Стоять весь день на ногах, помогая малолеткам искать среди товара интересующее их барахло. Люди постарше тоже, бывало, заглядывали в аниме магазинчик, но весьма редко и зачастую не сильно отличались от малолеток.

По пути, он развлекал себя разными походками, с целью наследить позабавнее, пока не увидел следы. Отпечатки собачьих лап тянулись из леса и, уходя по дорожке, скрывались за очередным поворотом. Тимур долго разглядывал следы по ходу движения. Было их штук пять или шесть, прошли здесь не больше получаса назад, иначе бы следы замело. Мерзкий холодок пробежал вдоль позвоночника. Обычных собак он не боялся. Но присутствие поблизости дикой стаи его немного беспокоило. Рука машинально нащупала в кармане телескопическую дубинку, подаренную старшим братом, после неудачной драки в подворотне год назад, и на душе стало полегче. В этот момент очередной шаркающий шаг зацепил и отправил вперёд на пару метров что-то чёрное. Подойдя к месту предполагаемого приземления неизвестного объекта, Тимур принялся разгребать снег ногой. Чем-то чёрным оказался смартфон. Вот свезло так свезло, подумал Тимур, подбирая девайс. Сходу производителя сия устройства определить не удалось. К великому удивлению блокировка экрана ничем не была защищена. На фоне рабочего стола стояла фотка освещённой фонарями дорожки сквозь зимний лес. Набор приложений выглядел нестандартно, но разбираться в этом Тимур сейчас не хотел. Лишь заглянул в характеристики и с довольным лицом от увиденного зажал кнопку выключения. Но смартфон на это никак не среагировал. Предположив, что аппарат просто глючит, Тимур пихнул его в карман, с мыслями о том, что его всё равно прошивать придётся и лучше бы поскорее, пока хозяин не начал названивать. Затем он достал свой смарт и, рассудив, что ещё не поздно, набрал Серёгу.

– Алло. Слушаю вас внимательно, – голос Сергея был каким-то усталым и заспанным.

– Здорова. Дело есть. Я тут смарт нашёл. Его прошить нужно. Ты сейчас дома? – быстро проговорил Тимур, не без облегчения отметив, что следы собак более ему не сопутствуют.

– Дома. Ну заходи. Пивка только возьми по пути, – зевая проговорил Сергей.

– Ок, – коротко ответил Тимур.

Когда выход из парка показался из-за очередного поворота, им овладело непонятное беспокойство. Повинуясь первобытным инстинктам, Тимур начал оглядываться и сразу же узрел стаю собак, плетущуюся метрах в пятидесяти от него. Шесть плотных дворняг разной расцветки шли за ним следом. Они не принюхивались и не смотрели по сторонам, а все шестеро уставились на него и сокращали дистанцию. Не отдавая отчёта своим действиям, Тимур, подгоняемый страхом, возникшим из глубин подсознания, рванул что было сил. Не останавливаясь на переходе, под красный, он пролетел через дорогу, чуть не угадив под машину. Провожаемый пронзительным гудком, притормозив на другом берегу автомобильного потока Тимур обернулся. Собаки стояли, озаряемые красным светом пешеходного светофора, переминались с лапы на лапу, выпуская белёсый пар из разинутых пастей и пялились на Тимура. Новая волна страха накрыла его с головой и вновь ноги понесли сами собой. Тимур ворвался в ближайший алкомаркет и тяжело дыша, принялся делать вид, что выбирает на полках что-то особенное. Сам же, в это время с непередаваемым беспокойством поглядывал сквозь прозрачную витрину в поисках стаи. Но собак нигде не было видно.

– Молодой человек, поторопитесь с выбором. Магазин скоро закрывается, – будто из далека прозвучал недовольный женский голос. Эта фраза вернула Тимура к действительности. Уже почти одиннадцать. Нужно пиво взять. Схватив первый попавшийся двухлитровый болон, он подошёл к кассе.

– Как часто у вас тут дикие собаки на людей нападают? – стараясь скрыть волнение, спросил он у полноватой мелированной кассирши.

– Карта или наличные? – проигнорировала вопрос продавщица. Тимур достал карту, провёл по терминалу и, не дожидаясь подтверждения операции, взяв пиво, направился к выходу. Выйдя наружу, он с минуту пристально разглядывал окрестности, но, ни собак, ни даже их следов на девственно белом покрывале, разглядеть не удалось. Немного успокоившись и взяв себя в руки, Тимур двинулся в сторону дома Сергея.

Всю дорогу он оглядывался по сторонам, как последний параноик, к счастью, собак не наблюдалось. Когда отдалённо знакомая мелодия заиграла в кармане, он не сразу вспомнил о находке, но всё же достал смартфон и глянул на экран. Звонил Зверь, так был сохранён номер звонящего, аватарка отсутствовала, и фоновая картинка сменилась на какие-то многоэтажки. Тимур выключил звук сигнала и убрал смарт обратно. Так приходилось делать ещё три раза. А этот Зверь настырный, может хозяин смартфона пытается дозвонится?

Спустя мучительные пару минут, Серёга наконец взял трубку домофона и открыл подъездную дверь. Квартира оказалась незапертая. Помимо Серёгиного шмотья, на вешалке висела аккуратная шубка, а в углу притаились высокие женские сапоги на каблуке.

– Всем привет! Ты не сказал, что у тебя гости, – обратился Тимур в глубину квартиры, разочаровано посмотрев на болон пива в своей руке. Хозяин квартиры, одетый в серую футболку с чёрно-жёлтым полосатым яйцом и шортах цвета хаки, появился в коридоре.

– Здоров. Давай сюда девайс и проходи на кухню. Там юная леди. Её зовут Рита, – с этими словами, Сергей забрал смартфон и удалился обратно в комнату. Тимур снял шапку и пуховик, водрузив всё на вешалку. Без помощи рук сбросил ботинки и, помахивая двухлитровочкой, завалился на кухню. Рита, в белой блузке, чёрных брюках и белоснежных носочках, сидела на подоконнике.

– Привет, – тихо сказала она, недоумённо разглядывая прибывшее пиво. Судя по брезгливому выражению лица, Тимур начал подозревать, что не такого пива от него ожидали.

– Так вот ты какой, Тим, продавец манги. Ну наливай, раз принёс, – в меру своего состояния постаралась игриво произнести Рита, на удивление аккуратно и элегантно подтолкнув ножкой барные бокалы, стоящие на столе. Серые глаза её отливали стеклом от количества выпитого. Щёлкнул ломающийся пластик, и жёлтая субстанция полилась в изрезанный пенными следами бокал, грозя забурлить и выплеснуться наружу.

– И как тебе там работается? Со всеми этими мальчиками похожими на девочек и девочками похожими на мальчиков? – ехидно ухмыляясь поинтересовалась Рита, подняв наполовину заполненный пеной бокал и принялась глядеть сквозь него на потолочную лампу.

– В магазин нормальные мальчики и девочки тоже заходят. Те, о ком ты говоришь на самом деле редкость. И вообще я там только до нового года. После, сразу буду что-нибудь нормальное искать, – начал оправдываться Тимур, отпил из своего бокала и поморщился. Качество пиваса балансировало на грани добра и зла.

– Ну, ну, – Рита многозначительно улыбнулась и, подняв со стола наполненный для Сергея бокал, покинула кухню.

– Серёжа, пивасик при… – она на полуслове оборвала фразу, после чего раздался глухой хлопок и звон разлетающегося стекла. Тимур медленно поднялся и вышел в коридор. Рита вжималась в стену напротив дверного проёма в комнату закрыв руками рот издающий глухой крик, из-за отсутствия воздуха в лёгких похожий на пение осипшей оперной певицы. В скудно освещаемой монитором комнате витала атмосфера хаоса. По обычному беспорядку гуляли непривычно колышущиеся тени. Сергей, с отсутствующей головой, сидел на кресле перед компьютером. На забрызганном кровью экране, в свете сутулых фонарей, белел заснеженный лес. От созерцания ужасающей картины Тимура отвлёк треск рвущейся ткани за спиной. Это Рита сорвала шубу с вешалки и трясущимися руками натягивала сапоги. Поддавшись нездоровому интересу, Тимур вновь обратил свой взор на труп Сергея. Где же голова? На полу медленно расползалось кровавое пятно, но головы не наблюдалось. И тут он увидел его. На экране, среди облачённых в снежные тулупы ёлок, появился чёрный силуэт. Он, не шевелясь, рывками, будто на видео были склейки, приблизился к снимающему. Эффект размытия не позволял разглядеть его тело, но голова точно была звериной. Волчья пасть приоткрылась, выпуская на волю длинный розовый язык и когтистая волосатая рука уцепилась за край монитора. Разум Тимура кричал о невозможности увиденного, но глаза, созерцавшие пролезающего через экран монитора, как через форточку, монстра, подали чёткий сигнал к бегству. Он не стал одеваться в прихожей и, схватив пуховик с ботинками, пулей вылетел из квартиры. Прыжками преодолев лестничные пролёты и со всей дури ударившись плечом в закрывающуюся подъездную дверь, Тимур вырвался на улицу, где сбил с ног Риту. Девушка истошно заорала, крик её эхом отразился от соседних домов. Не вставая с пушистого снежного покрытия, Тимур поспешно надевал ботинки, когда Рита начала трясти его за плечо, издавая нечленораздельные звуки сквозь сбивающееся дыхание. Он встал, накидывая пуховик и, проследив за перепуганным взглядом девушки, увидел стаю у соседнего подъезда. Глаза всех шестерых светились красными угольками.

– Бежим! – скомандовал Тимур и, подняв Риту на ноги, дал ходу. Не успел он добежать до угла дома, как сзади донёсся приглушённый женский крик. Видимо оступившись, Рита растянулась на снегу, и от страха не могла пошевелиться. Собаки почти настигли её. Коротко выругавшись, Тимур резко затормозил и бросился на помощь, доставая из кармана дубинку. Он взмахнул рукой, и телескопическая дубинка разложилась. Собаки же, вопреки всем его ожиданиям, проигнорировав легко доступное тело Риты, бросились на него. Тимур рассчитывал, что придётся отгонять собак от девушки, прямая схватка с красноглазыми дворнягами не входила в его планы, но отступать было уже поздно. Первым получил чёрный альфач, ведущий стаю в атаку. Тимур на противоходе раскроил ему голову дубинкой. Дальше приходилось только отмахиваться и отбиваться. Лохматые твари вцеплялись в ноги, прыгали пытаясь добраться до горла. Тимур неистово колотил врага, не обращая внимания на многочисленные ранения. Он чётко уловил правила, нужно во что бы то ни стало удержаться на ногах и не дать укусить себя за шею. Последнюю воинственную тварь пришлось добивать двумя руками. После чего, разжимать ей челюсти, чтобы освободить ногу. Джинсы превратились в лохмотья, а пуховик разлетелся метра на четыре окрест. Стае повезло меньше. Четыре собаки лежали навзничь, одна вяло ползала с переломанным хребтом, другая с выбитыми глазами, принюхиваясь, шарилась по округе. Риты нигде не было. Тимур схватился за телефон с мыслью о том, что нужно позвонить в полицию и обомлел. В руке лежал чёрный смартфон. Из ступора его вывело пиликание открывающейся двери. Из Серёгиного подъезда медленно вышло то самое существо, что вылезало сквозь монитор. Поражённый ужасом рассудок приказал бежать, и Тимур поспешно ретировался, несмотря на невыносимую боль в поглоданных ногах.

На полпути к дому чёрный смартфон опять зазвонил. На экране высветился контакт Зверя, но уже с аватаркой чёрного существа. Не отдавая отчёта действиям, Тимур отправил девайс в сугроб и прибавил ходу, переходя на пределы возможностей своего тела. Через пять минут он стоял у своей двери, пытаясь попасть в замочную скважину ходившим ходуном ключом. С большим трудом, всё же удалось открыть дверь. Войдя в свою квартиру-студию, Тимур закрылся на все засовы, включил везде свет и задёрнул шторы. Затем, достал аптечку и принялся оказывать себе первую медицинскую помощь.

Спустя час, Тимур сидел на табуретке, бледный, с отсутствующим взглядом пялясь на кровавые разводы посреди пола. Иногда, будущее ему казалось радужным и полным перспектив, чаще мрачным и полным тяжёлых дней и, даже, туманным. Сейчас же, он не видел никакого будущего, только зверя, чёрного отвратительного зверя, разинувшего пасть с вываливающимся на бок розовым языком. Из пучины раздумий его вырвал, до боли в сердце, знакомый звонок. Тимур всё никак не мог вспомнить откуда эта мелодия. Чёрный смартфон лежал на подоконнике, именно оттуда шёл звук и пробивалось сквозь штору мерцание экрана. Наконец, собрав волю в кулак, он встал, прихватил со стола кухонный нож, подошёл к окну и взмахом откинул штору. Несколько секунд Тимур глядел на него. Фоновой картинкой на этот раз был снимок его подъезда, звонил опять Зверь. Серия колющих ударов обрушилась на проклятый девайс. Лишь часть достигла цели, но этого хватило, чтобы оборвать ненавистную мелодию. Тяжело дыша, Тимур замер, не в силах поднять голову. На балконе стоял Зверь. Он мог поклясться, что ещё каких-то пять секунд назад за стеклом лежал лишь пушистый снежок, теперь же там стояло невыразимо ужасающее зло. Тимур еле успел отскочить за пару секунд до того, как стекло разлетелось на мелкие кусочки, впуская в дом Зверя, в сопровождении зимней стужи и мирно кружащихся снежинок.

– А ты молодец. Ловко расправился с моими гончими. В знак уважения, я не стану убивать самку. Надеюсь, ты готов к бою? – проговорил зверь, медленно спускаясь с подоконника. Пасть его была приоткрыта, но звук голоса доносился явно не из глотки, он звенел в голове повергая слышащих в оцепенение. Тимур пропустил мимо рассудка всё, кроме призыва к бою. Адреналин хлынул в кровь, рука схватила пол-литровую стеклянную кружку и отправила прямиком в голову чудовища. Рука с ножом ринулась следом, несомая будто деревянными ногами. Отмахнувшись от кружки, Зверь успел остановить нож рукой. Лезвие прошло сквозь ладонь, являя бурую кровь. Длинные когтистые пальцы вцепились в кисть, держащую нож. Свободной правой он поймал Тимура за шею и прижав к стене поднял на высоту своих бездонных глаз цвета оникса. В разинутой пасти чудовища зияла необъятная бездна небытия. Именно это увидел в последний миг своей жизни Сергей.

Ошибка проводника

С грохотом положив прерыватель перехода на стол, Костя смахнул оставшиеся от ментальных медиаторов обломки с астральной карты на пол.

– Хрящ, ты меня отправишь сегодня или как? – недовольно поинтересовался тучный мужчина в шляпе и плаще, расположившийся на табуретке, в углу Костиного подвала, перепрофилированного под приёмную.

– Да погоди ты. Я же проводник, а не полупроводник. Ты вернуться хочешь или нет? Помех сегодня много. Может через пару дней придёшь? Ну или, хотя бы завтра, – не отвлекаясь от подбора новых медиаторов, ответил Костя.

– Я тебе плачу. Ты работаешь, – мрачно заявил мужчина, приподняв седалище.

– Ладно, ладно. Сейчас ещё раз попробую. Присаживайся, пожалуйста, – включил заднюю проводник, поняв, что этот хмырь не отстанет. Гостя это немного успокоило, и он вновь занял своё место.

Закинув в барный шейкер пару пластиковых игральных костей, малахитового слоника, стеклянный глаз, миниатюрный компас и гипсового безымянного идола, Костя замешкался. Всё же решив рискнуть, он достал из кармана поролоновый шарик и поместил к остальным медиаторам. Затем хорошенько встряхнул шейкер и высыпал содержимое на астральную карту города. Белый кубик завертелся юлой ближе к центру, зелёный принялся скакать неподалёку от компаса, упавшего на дом Кости. Глаз покатился по окраинам в обход больших скоплений вольных духов. Отскочив три раза от стола, слоник приземлился на ноги в зоне обширного городского парка, неизменно сообщая о присутствии чего-то очень древнего и опасного в этой области. Идол привычно докатился до бизнес-центра и поднялся, устремив макушку к потолку в знак присутствия могущественного влияния эгрегоров. Будто, ведомый дрожащей стрелкой компаса, поролоновый шарик принялся гулять по городским закоулкам. Когда он приблизился к идолу, Костя усилием воли заставил белый кубик остановиться и выдать удобоваримую грань с пятью точками. Совершив пару заходов вокруг идола, шарик остановился, и Костя позволил себе облегчённо выдохнуть, на секунду позабыв о, всё ещё скачущем, зелёном кубике. Этого времени оказалось достаточно, чтобы гость отправился в недопланированное путешествие. В этот момент позабытый кубик прижался к столу как приклеенный и уставился одинокой точкой в испуганное лицо Кости. Пока горе проводник хватался за молоток и замахивался, шарик дёрнулся с места и направился прямиком к малахитовому слонику. Тучный мужчина закатил глаза и, выгнувшись, словно пережжённая соломинка, завалился на пол.

В надежде, что гость не окончательно оторвался от тела, первыми двумя ударами прерывателя, Костя разнёс слоника и зелёный кубик. Но ожидаемого эффекта это действие не возымело. Мужчина неизменно корчился на полу в конвульсиях.

– Да что же ты такое? – воскликнул Костя и в отчаянии прижал стеклянный глаз левой ладонью к астральной карте. Компас бешено завертелся, грозя подняться в воздух, словно игрушечный вертолёт. Перед Костиными глазами поплыли смазанные картины пригородных пейзажей. Лес, аккуратные домики частного сектора, вереница гаражей, однотипные и мрачные пятиэтажки проносились мимо, будто облитое водой акварельное художество. Вскоре его затуманенный взор настиг духа тучного мужчины, зависшего на территории городского парка. Довести себя до этого места для проводника большого труда не составило. Тварь, с недавних пор поселившаяся там, словно примагничивала к себе бестелесных путешественников. Не желая выяснять, что за хтонь завелась в парке, Костя схватил за руку духа, совершенно позабыв о прерывателе в правой руке. Выпущенный молоток приземлился аккурат на ногу, и Костя взвыл сквозь стиснутые зубы. Это прискорбное упущение привлекло внимание чудовища. Уже отходя от стройного ряда сосен, Костя почувствовал липкий ужас, пытающийся забраться к нему за шиворот. Молниеносное решение, само собой, всплыло из подкорки его мозга. Как следует размахнувшись, Костя бросил стеклянный глаз в стену. В голове что-то щёлкнуло. Резкая боль пронзила его собственный левый глаз, возвращая в плохо освещённый подвал.

– Что это, мать твою, было? – прохрипел пришедший в себя заказчик.

– Я же говорил, что сегодня не самый лучший день для астральных путешествий, – с трудом выдавил из себя Костя, вытирая тонкую багряную струйку с левой щеки.

– Я за это платить не собираюсь! – Взорвался мужчина, поднимаясь на ноги.

– Я и не настаиваю. У меня к вам небольшая просьба. Вызовите скорую, – тихо сказал Костя, теряя ощущение всей левой части тела и заваливаясь на стол.

– Да пошёл ты! – выкрикнул гость и, хлопнув дверью, покинул подвал.

– Вот дерьмо, – протянул Костя, от всей души жалея, что организовал кабинет в подвале, а не на чердаке, где сотовые вышки, хоть и мешали работе, но позволили бы связаться с внешним миром в подобной ситуации.

Роковая остановка

– Я же тебе говорила, что в выходные последнего рейса не бывает! – в сердцах пнув металлическую стенку остановки, выпалила женщина в коротенькой шубке и ярким макияжем на лице.

– Но в расписании написано, что он должен быть! – так же, на повышенных тонах, стоял на своём крупный мужчина в расстёгнутом пуховике, из-под которого выглядывала деловая тройка.

– Ты автобус видишь? Нет? И я его не вижу. Значит, с вероятностью в сто процентов его действительно нет, и не будет! – продолжила женщина, для надёжности проверив время.

– Да заткнись ты уже и без тебя тошно! Ждём пять минут и я, вызову такси! – сорвав с седеющей головы и бросив в сугроб вязаную шапку, огрызнулся мужчина.

– Как ты смеешь мне такое говорить? Какие пять минут? Чего ты несёшь? Подними шапку, свинья! Сам её стирать будешь! – понесло утратившую последнюю толику терпения женщину.

В дальнейшие нюансы этой перепалки Толик, четырнадцатилетний сын этих двух замечательных людей, вникать перестал. Его начало поглощать заунывное завывание ветра, сквозь щели, дребезжащей жестью остановки. Единственное что вырывало его из лап этого состояния, так это внимательное разглядывание редко проезжающих мимо автомобилей.

Вид одинокой приближающейся из темноты фары сначала натолкнул Толика на мысль о мотоцикле. Но весьма скоро в свет остановочных фонарей, по заснеженному дорожному полотну подкралась кислотно-зелёная, трёх дверная нива, зияющая пустотой на месте стёкол по правому борту. На переднем пассажирском сидении Толик заприметил бледную девушку с забранными в хвост волосами безумной расцветки. Она резко крутила головой, то разглядывая пустое поле через дорогу от остановки, то происходящее на самой остановке. В последний момент, зацепившись своими сине-фиолетовыми очами за утомлённый, но заинтересованный взгляд парня, девушка лёгким взмахом руки отправила на растерзание ветру, лист бумаги, не забыв указать на него Толику.

Подгоняемый, невесть откуда взявшимся желанием, во что бы то ни стало заполучить этот листочек, Толик метнулся за ним вприпрыжку по сугробам. Минут пять ему пришлось бороться с ветром, чего увлечённые перебранкой, уже дошедшей до спора о разделе имущества, родители даже не заметили. Наконец, крепко схватив заветную, не больше тетрадного листа, бумагу, Толик взглянул на неё и замер. В тот момент ему показалось, что бурые чернила только на его глазах сформировали замысловатую околоарабскую вязь. Не отрывая взгляда от страницы, а это определённо была страница какой-то рукописи, Толик снял перчатку и осторожно прикоснулся пальцами к тексту, будто надеясь ощутить значение написанного. Неестественный холод пронзил его руку, добрался до сердца и эхом распространился по всему телу, погружая сознание в шоковое оцепенение. Монохромная ночь одномоментно окрасилась разнообразными красками. Потоки воздуха приобрели нежно зелёные и голубые оттенки. Фонари стали отливать золотистым и серебряным. У остановки появилось несколько висящих над землёй чернильно-чёрных пятен.

Блаженное созерцание неожиданно окрасившегося пейзажа нарушила пара идеально белых созданий, разглядывающих потревоживших здешний покой людей. Толик, было, принял их за лаек, но заслышав заунывный вой одного из них, всё это время принимаемый за гул ветра, догадался о более хищном происхождении белых соглядатаев с аквамариновыми огоньками в глазницах. Обливаясь холодным потом, Толик бросился обратно к остановке. Нет, не о родителях он думал в этот момент и даже не о себе, а о годовалой сестрёнке, что спокойно посапывала в коляске всё это время, несмотря на бурную перебранку неподалёку. Добравшись до дороги, он ещё раз с опаской оглянулся на животных и с ужасом обнаружил, что их стало уже трое.

– Мама! Папа! Волки! – заорал что было сил Толик, преодолевая последние метры до остановки. Взрослые прекратили ругань и испуганно заозирались по сторонам.

– Где? – недоверчиво уточнил отец, не обнаружив того о чём пытается донести до него сын.

– Там, на поле, – выдохнул Толик, дополнив свои слова движением указательного пальца в сторону тройки белых хищников. Отец внимательнее осмотрел заснеженную пустошь, но вновь не увидел ни чего, кроме причудливых завихрений позёмки.

– Сынок, ты знаешь сказку, про мальчика, который кричал «Волки!»? – издалека зашёл отец. Поняв, что папа не шутит, Толик впал в ступор. В его голове никак не могло уложиться, что родители не видят стаю наблюдающую за ними с расстояния не более ста метров. Тем временем, на глазах уже отчаявшегося подростка, извивающийся змеёй поток голубоватого ветра преобразовался в ещё одного волка, только более крупного, чем остальные. Вожак протяжно взвыл и стая, поднявшись со снега, размерено направилась к остановке.

Толику тут же припомнилась душераздирающая история про мать с ребёнком, которые попали в подобную ситуацию. Он начал прикидывать, как бы ему выхватить сестрёнку из коляски и закинуть на крышу остановки или, даже, самому успеть туда забраться.

– Коля, вызывай уже такси. А ты, Толя, если ещё раз будешь так врать, на неделю останешься без компьютера, – немного дрожащей рукой поправив выбившуюся прядь, сказала мама.

– А я, ещё и ремня всыплю, – добавил отец, выуживая из кармана телефон.

В этот момент дорогу вновь озарил свет фар, вынырнувшего из-за поворота автомобиля. И не давая себе отчёта, доведённый до отчаяния Толик, размахивая руками, выскочил на дорогу.

– Толя! – взвизгнула мама.

– Стой, дурак! – рявкнул отец и бросился вдогонку. Не желая быть пойманным, Толик ломанулся к несущемуся навстречу автомобилю. Пронзительно заскрипели тормоза и вишнёвый логан, протащившись юзом, остановился поперёк дороги в паре метров от подростка. Не имея дальнейшего плана, Толик добежал до машины и, с ужасом оглядываясь на только ему видимых волков, принялся стучать в стекло. Немного замешкавшись, из машины выбрался вооружённый буксировочным крюком короткостриженый мужик в джинсах и свитере.

– Эй, дядя, отвали от малого, – решительно погрозив импровизированным оружием, обратился он к Николаю. Последовавший за этим разговор Толик уже не слышал. Сломя голову он бросился обратно к остановке.

– Толя, ты что вытворяешь? – возмущённо спросила мать. Но тот и не думал отвечать. Схватил коляску и опять помчался к машине. Мельком глянув в сторону опасности, Толик увидел как, один за другим, вслед за вожаком, волки взмыли в воздух, оборачиваясь голубой дымкой разной степени насыщенности. И тут поднялся шквальный ветер, сбивающий с ног и пробирающий холодом до самых костей. Потоки голубоватого ветра били со всех сторон. Сестра, проснувшись, начала в голос реветь. Мать, последовавшая за детьми, не удержалась на ногах и растянулась в дорожной каше. Превозмогая волчьи атаки, Толик таки добрался до машины.

– Ну и погодка! – прокричал водитель, стараясь перекрыть закладывающие уши завывания, очень уж похожие на звериные. У Толика не было ни сил, ни желания это комментировать. Он выхватил из коляски заливающуюся криком сестрёнку и, резко дёрнув дверь, заскочил в машину.

Минут пять взрослые боролись с необузданной стихией. Пока Николай подбирал жену с дороги, водитель запихал коляску в багажник и, с трудом закрыв дверь, уселся на своё законное место.

– Ты, парень, вообще безбашенный. Однако вовремя меня тормознул. Синоптик что ли? – шутканул водила не оборачиваясь.

– Угу, – промычал тот в ответ, старательно укачивая хнычущую сестрёнку. Вскоре и родители забрались в стойко выдерживающую удары шквального ветра машину. Отец всё причитал о порванном пуховике. Мать проверила дочку, но было видно, что и сама нуждалась в успокоительном. Её руки так и ходили ходуном. Казалось, что она вот-вот разрыдается как дитя. Пару километров автомобиль кидало по дороге, но водитель с достоинством прошёл это испытание, сумев не уйти под откос. Уже дома, за неразумное поведение, Толик получил выволочку от отца. Мать же, не проронила ни слова по поводу случившегося. Толику подумалось, что она поняла, в насколько большой опасности они находились, пока оставались на той чёртовой остановке.

– Что это было? – поинтересовался Влад, разглядывая в зеркало заднего вида удаляющуюся остановку.

– Снежные волки. Ночные хищники. Они охотятся за невинными душами, пополняя ими ряды своей стаи. Давненько я их не видала, – пояснила Марфа, нежно прикасаясь тонкими иссиня-чёрными пальцами к неровному рваному краю листа, будто прося у Тёмной книги прощения.

– Благодарю за ликбез. Я имел в виду, нахрена ты страницу выкинула? – развернул свой вопрос Влад и резко крутанул руль, уводя кислотно-зелёную ниву с ровной дороги на разухабистую колею.

– Просто дала мальчику шанс изменить свою судьбу, – тихо ответила Марфа и, тяжело вздохнув, принялась разглядывать пробегающую за окном уныло-серую промзону.

Беседа на топляке

Она понуро сидела под ликом округлой луны на берегу небольшого залива и отрешённо кидала камушки в воду. Гнетущие мысли сонными мухами роились в её голове: «Как можно было искать зачарованные, давно позабытые никому ненужные вещи, в мире, давно потерявшем все связи с Навью».

– Девушка, вам не холодно? – неожиданно раздался мужской голос со стороны. Кляня себя за невнимательность, она вздрогнула, выпрямила спину и постаралась прикрыть наготу длинными, спутанными прядями чёрных волос. Метрах в пяти от неё стоял полноватый мужчина средних лет в камуфляжном костюме и панаме с закатанной москитной сеткой.

– Я тут рыбку ловил. Гляжу, красотка сидит, грустит. Замёрзла, небось? Чай, не май месяц на дворе, – подходя, проговорил он, снимая с себя курточку, и накинул её на девушку.

– У вас, наверное, что-то случилось? Можно, я тут присяду? – сказал мужчина и, не дожидаясь ответа, приземлился на противоположную сторону, выброшенного на берег, полутораметрового топляка. В нос ей, тут же, ударил тонкий аромат смеси сивушных масел и духан добротного перегара.

– Вот, скажи мне. Зачем это всё? Рождаешься, растёшь, в садик ходишь, школа, институт, работа. Хоп, и ты уже женат. У самого дети завелись. Одевай их, корми, воспитывай. За женой, опять же, ухаживай, чтобы к соседу не ушла. И вот, мне сорок шесть. Дети разъехались по другим городам и звонят только для того, чтобы деньги клянчить. Жена ушла к соседу. Не доглядел, а может и не долюбил. Цены на акции скачут. В экономике бедлам. Крыша прохудилась. Рыба не клюёт. Ума не приложу, как дальше жить? А главное, зачем, – мужик беспардонно залез во внутренний карман надетой на девушку курточки и достал фляжку. Отпил глоток и предложил её черноволосой молчаливой собеседнице.

Девушка, от части, понимала этого бедолагу, не видя никаких перспектив и в своём будущем. Ей хотелось забиться на дно какого-нибудь небольшого пруда и, хотя бы раз в пять или шесть лет, топить незадачливого рыбака, либо неловкую тётку с нестиранным бельём. А не вот это всё: Кощей с окаянными артефактами, пафосный упырь Алмаз и его тупые прихвостни, жалкие домовые и брехливые лешие, да Лихо это, мать его, Одноглазое.

– Может тебе помочь чем? – вновь отвлёк её от дурных мыслей мужик и ещё раз отхлебнул из фляжки, приняв молчание и бездействие за отказ от спиртного.

– Да. Закрой глаза, – тихо сказала она бархатным голоском. Оторопев от столь неожиданного ответа, да и ответа вообще, мужик, не задумываясь, последовал её приказу. Девушка встала, сбросила с плеч куртку и, опустившись на колени перед ним, поцеловала, дрогнувшие от обжигающего холода губы.

– Только не смотри, – ненадолго прервав поцелуй, почти умоляя, попросила она, прекрасно зная, чем всё закончится, когда он поймёт, с кем имеет дело.

P.S. Этот текст навеян другим рассказом. Посему, может показаться нераскрытым.

Нашла коса на камень

Тихо шинами шурша, фура едет не спеша. За рулём мужик, лет сорока, коротко стриженый и гладковыбритый.

– Вано, вставай, – разбудил он напарника, тыча ему в бок монтировкой.

– Какого хрена? Я только задремал, – возмутился патлатый парень, разодетый, словно гот из 2007-го.

– Давай тёлок подвезём, – предложил водила, кивая на контрастную парочку, голосующую на обочине. Одна была в прозрачном дождевике, поверх коротких джинсовых шортиков и белой майки. Вторая в кожаной куртке с капюшоном и чёрных лосинах. Не дожидаясь ответа напарника, водитель начал сбрасывать скорость.

– Ромыч, что за дичь ты творишь? Если мы опоздаем, Алмаз с нас три шкуры спустит, – напомнил о важности груза Иван.

– Не ссы. Мы с опережением графика идём. Такой случай не часто выпадает. Грех упустить такой грех, – уверил Роман и зычно рассмеялся, тормозя рядом с девушками.

– Здорова, морковки, – поприветствовал водитель, залезающих в кабину девушек. Одной пришлось забраться на койку к черноволосому Ивану. Вторая разместилась на пассажирском сиденье, скинув капюшон с абсолютно лысой головы.

– Что с тобой девочка? – слегка удивившись, поинтересовался Роман.

– Химиотерапия. Против рака воюю. Пожалуйста, добросьте нас до ближайшего населённого пункта, где можно заночевать, – откликнулась та, приправив просьбу очаровательной улыбкой.

– Ты чего там фыркаешь? – бросил Роман шмыгающему носом напарнику.

– От них мертвечиной несёт, как с погоста в полнолуние, – недовольно пробормотал Ваня, пристально разглядывая рыжую соседку, старательно сворачивающую и прячущую дождевик в свой небольшой рюкзак с единорожками.

– Мы просто в дороге давно, – растеряно принялась оправдываться девчонка, перебирая кудряшки и пряча от настырных карих глаз гота свои серо-зелёные озёра.

Не смотря на шероховатое начало, хорошее настроение Романа и умение девчонок поддержать диалог, исправили ситуацию. Рыженькая Марина обладала очаровательным голоском и спела благодарной публике несколько песен. Вероника оказалась опытной путешественницей и посему, имела неплохой багаж всяческих баек и поучительных историй. Даже, вечно недовольный Иван немного оттаял и заметив, что Марина мёрзнет, предложил девушке безразмерную фланелевую рубашку.

Примерно, через час пути, Рома свернул на просёлочную дорогу и фуру начало ощутимо потряхивать.

– Где это мы? – немного обеспокоенно спросила Вероника, разглядывая ночной пейзаж за окном.

– Это короткая дорога. Экономим время, чтобы не гнать лошадей. Груз не хрупкий можем себе позволить трясучку, – пояснил Роман, самодовольно ухмыляясь и косясь на аппетитные ножки, обтянутые лосинами.

– Притормози. Что-то меня прижало, – неожиданно попросила Вероника, хватаясь за живот. Рома послушно подчинился просьбе, остановившись на краю леса. Вика поблагодарила и, хлопнув дверью, поспешно скрылась в кустах.

– А это ведь не от тебя воняло, – задумчиво бросил Иван сладкоголосой Марине, перебираясь на пассажирское сиденье.

– Она просто раком болеет, вот от неё мертвечиной и несёт, – предположил Роман, всё чаще поглядывая на оставшуюся пассажирку.

– Да хрен так-то знает. Пойду, тоже проветрюсь, – уловив взгляд напарника, сказал Иван и, схватив косуху с койки, покинул машину. Под хищным взглядом Романа, от звука хлопнувшей двери, Марина чуть не подпрыгнула и крепко вцепилась в свой рюкзак. Оставленные наедине они какое-то время переглядывались. Затем, Роман перебрался на койку и положил её стройные ножки себе на колени. Критически ощупал бёдра, скользнул рукой под рубаху, крепко ухватившись за упругую грудь. Затем, навис над подрагивающей девушкой и жадно вдохнул, стараясь учуять, что-то одному ему ведомое. Не выдержав напряжения, Марина выхватила из рюкзака пистолет и выстрелила мужчине в грудь. Хрипя пробитым лёгким, не в силах вздохнуть, Роман завалился в узкий промежуток между койкой и сиденьями. Быстро избавившись от оцепенения, рыжая бестия принялась осматривать кабину на наличие ценностей.

Найти Веронику среди кустов не составило никакого труда. Иван застал её в пикантном положении, из которого она поспешно вышла, быстро натянув лосины вместе с трусами.

– Пипец ты бесшумный, – произнесла она на выдохе, наигранно округлив глаза. Без бровей и ресниц они стали выглядеть пугающе.

– Привычка. Сколько людей ты убила? – Пояснил Ваня, сразу переходя к тревожащему его вопросу.

– Что за бред ты несёшь? – нервно улыбаясь, ответила встречным вопросом девушка.

– Раз так, тогда, раздевайся, – приказал Иван, подходя ближе. Вика медленно расстегнула курточку демонстрируя чёрный спортивный топ, но, услышав выстрел со стороны машины, достала из закрепленных за спиной ножен здоровый военный нож.

– Ну, давай побегаем, – оглянувшись на машину, тихо сказал Иван и растаял в ближайших кустах. Прекрасно понимая, что стреляла Марина, и не желая отпускать свидетеля, Вероника ринулась следом за беглецом.

Копаясь в бардачке, Марина выудила из кармана красную раскладушку и набрала Серёгу.

– Алло, Серёжа, я водилу завалила. Вероника со вторым где-то в лесу. Приезжайте поскорее, пожалуйста, – чуть не плача затараторила она в трубку.

– Спокойно. Вы далеко от трассы отъехали? – послышалось из телефона.

– Да нет, вроде. Тут грунтовка и лес. Мне страшно Серёженька. Быстрее приезжайте, – всё ныла Марина, вытаскивая из бардачка что-то тяжёлое.

– Свернули с трассы, наверное, скоро будем. Включи все огни, чтобы вас было лучше видно, – посоветовал Сергей и завершил разговор. Следуя совету, Марина уселась за руль и, включив всё возможное освещение, приступила к осмотру находки. В её руках оказался изящной работы ключ из жёлтого металла, около десяти сантиметров в длину. Девушка зачаровано смотрела на это произведение искусства, решительно не понимая, откуда у дальнобойщиков такая ценная вещь. От неуместных размышлений её отвлекло шебуршание за спиной. Марина, напрягшись всем телом, медленно повернула голову и встретила пристальный взгляд Романа, пытающегося выбраться из-за сидений. Лик его был бледен и испещрён иссини чёрными венами, глаза во впалых глазницах налились кровью.

– Карачун тебе, сучка рыжая, – широко разинув, полную кривых клыков, пасть, прохрипел он со странным присвистом. Истошно вопя, Марина, не глядя, дёрнула дверную ручку и вывалилась наружу, благополучно позабыв про сумку и пистолет, оставленные на пассажирском сиденье. Сбитое от удара о землю дыхание оборвало вопль. Не придумав ничего лучше, девушка провернулась в грязной луже и на карачках заползла под машину.

Иван бежал, то и дело оглядываясь и следя за тем, чтобы лысая от него не отставала. Вероника же, обхлёстанная ветками и исцарапанная малинником, самоотверженно стараясь сократить дистанцию, не понимала, что её заводят подальше от машины, в самую чащу. Выбежав на небольшую полянку с покрытой мхом и лишайником избушкой, уставившейся на него двумя зияющими непроглядной мглой окнами, Иван замер как вкопанный, принюхиваясь и нервно озираясь. Не обратив внимания на домик, Вероника тут же бросилась с ножом на жертву. Перехватив выпад левой, Иван упёр правую руку в плечо девушки и швырнул её дальше по направлению движения. Прокатившись по мокрой траве, Вероника попыталась вскочить, выискивая глазами потерянный нож, но, опёршись на вывихнутую руку, вскрикнула от боли и завалилась набок.

– Тихо ты. Влип я тут с тобой, походу, – прошипел Иван, не переставая оглядываться и принюхиваться. Лицо его вытянулось и побледнело, в глазах загуляли красные огоньки, на пальцах, мерзко хрустя, вытянулись трёхсантиметровые когти. Ошалев от увиденного, девушка подсочила как ужаленная и бросилась к дому в поисках помощи или укрытия. Вцепившись в деревянную ручку, несколько раз дёрнула дверь, затем ударилась здоровым плечом. Не преуспев в открывании двери, со стоном сползла вдоль почерневших от времени досок и уселась на вытертом до блеска пороге.

Теперь, девушка Ивана не беспокоила, его больше занимал запах дюжины собак, застывших в ожидании сигнала. Понять, где их хозяин у него никак не выходило. Здесь всё пропахло тем древним существом, что привело их к своему логову.

– Выходи! Я знаю, что ты здесь! Хватит прятаться! Выйди и сразись как мужик! – принялся кричать Иван, по большей части для собственного воодушевления. Хоть внешне это и не было видно, но он боялся похлеще девки, что обречённо растянулась у входа в избушку того, кто незамеченным жил здесь на протяжении многих сотен лет.

Марина боялась дышать, стараясь вычленить из звука размеренного шума двигателя, хоть что-нибудь способствующее к определению месторасположения чудовищного Романа. Спустя мучительно долгие несколько минут, он-таки дал о себе знать, тяжело сопя с присвистом, спрыгнув в лужу, по которой совсем недавно ползала девушка.

– И куда же она запропастилась? – театрально вопросил он у ночной мглы, и тут же, продолжая импровизированный диалог, сам себе ответил: – Может под машину забралась? Да нет. Не может же она быть такой глупой, рассчитывая, что я там не буду её искать.

Разыгрываемую Романом сценку бестактно прервал свет фар, приближающегося со стороны трассы автомобиля.

– А вот и твои друзья. Сейчас мы проверим, на что они способны ради спасения маленькой негодной девчонки, – отвратительно присвистывая на каждой гласной, просипел Роман, и ноги его пропали из поля зрения Марины.

– Какие же никчёмные упыри нынче пошли. Ты хлопец, даже не понял, что я тебя по лесу вёл, – раздался насмешливый голос, звучащий отовсюду и ниоткуда одновременно, заставив Ивана в отчаянии крутясь на месте.

– Выходи и сразись! – повторил свой призыв Иван. Голос его дрогнул истеричной ноткой. Это и стало сигналом к атаке. Почуяв страх, разномастные псы кинулись к нему со всех сторон. От первых трёх он отскочил. Двух других поочерёдно поймал в прыжке и голыми руками своротил им шеи. Оставшиеся кусали за ноги и наскакивали, стараясь уронить на землю. Иван рвал шкуры когтями, потроша одну собаку за другой. Он даже умудрился перегрызть глотку немецкой овчарке, до того, как ротвейлер вцепился ему в лицо. Минут пять перед взором разинувшей рот от изумления Вероники продолжалась кровавая пляска. Последним Иван убил того самого ротвейлера, выдавив ему глаза в процессе отрывания вместе с половиной собственного лица. Болтая длинным безвольным языком, торчащим из окровавленного месива вместо нижней челюсти, Иван стоически пытался подняться. В этот момент на поляну вышел невысокий, полноватый мужичок в «горке» и, без лишних сантиментов, всадил ему в голову мачете. Потом задумчиво поглядел на бьющееся в агонии тело и провернул клинок заставляя череп расколоться надвое, словно переспелый арбуз.

Противно скрипнув тормозами, рядом с фурой остановилась тентованная газель. Машину спешно покинули три молодых человека, все как один, с битами и в кожаных куртках. Они не сразу догадались, что нечто грязное, выползшее из-под грузовика являлось Мариной.

– Серёженька! Я в него выстрелила, а он не помер! Жуткий такой! Убить меня обещал! Он где-то здесь! – начала кричать девушка, но Сергей быстро остановил зарождающуюся истерику, звонко приложив Марину ладонью по щеке.

– Не ори, дура. Ствол где? Где Ника? – не выказывая ни капли сочувствия, спросил он.

– Ствол в кабине. А Ника со вторым в лес ушла, – пролепетала Марина, от страха попятившись назад.

– Блядь, хрен я, тебя ещё на дело возьму, мразь тупорылая. Саня, проверь кабину. Вано, вскрывай фургон. А ты, моромойка бестолковая, лезь в газель и не отсвечивай, – распорядился Сергей и, выхватив из-за пазухи пистолет, направился в сторону леса. Не обращая внимания на многочисленные оскорбления, Марина с радостью выполнила приказ и, с трепетом, принялась наблюдать за ребятами.

Как и Серёга, Саня достал ствол и, дойдя до кабины, осторожно заглянул внутрь. Никого, не обнаружив, он оповестил об этом товарищей и забрался на сиденье. Не тратя зря времени, Вано сходил за кувалдой и приступил к вскрытию фургона. Под рукой мастера, замки с лёгкостью разлетелись в дребезги. Затем, Вано распахнул створки представляя фарам газели осветить содержимое и замер в нерешительности.

– Серый, Тебе определённо нужно это увидеть! – крикнул Вано в темноту и достав сигареты с зажигалкой прикурил.

– Да что за ночь то такая. Я же говорил не курить на деле. Одни ди… – споткнулся на полуслове Сергей, вернувшись из зарослей и заглянув в недра фургона. Там, прицепленный золотыми цепями за все четыре конечности к бортам и потолку, висел, аки еретик на дыбе, здоровенный, размером с взрослую рысь, чёрный кот.

С чавканьем высвободив оружие, лохматый мужичок медленно подошёл к вжавшейся в дверь Веронике.

– Терпеть не могу, когда на моей земле кто-то охотится. И исключений не делаю, не для живых, не для мёртвых. Ты девица, я погляжу, душегубка. Каково оно, загнанной быть, а не загонщиком? – обратился к ней мужичок.

– Отпусти меня дед. Я никому не расскажу, – взмолилась срывающимся голосом Вероника.

– А я тебя и не держу. А что до погибели твоей, загляни-ка в душу свою чёрную как смоль, да спроси себя, достойна ли ты землю топтать, али в могиле давно лежать пора?

Вероника уставилась на мужика непонимающим взглядом, лишь часто моргая от удивления.

– Ну посиди, подумай. А я пока за вурдалаком да дружками твоими схожу, – сообщил мужичок, да и был таков. Лишь он скрылся из виду Вероника, недолго думая, подскочила и, как ошпаренная, ломанулась что было сил в противоположном направлении.

Воспользовавшись заминкой, Роман возник у Сергея за спиной. И, прежде чем, видевшая всё это, Марина успела осознать, что неплохо было бы закричать, вцепился клыками ему в затылок. Тут то, конечно, самое оно было воплем изойти, но от лютого страха, вместо крика у неё вышел тихенький писк. За пару секунд активной работы челюстями Роман отгрыз голову несчастному. Забрызганный кровью Вано успел лишь замахнуться кувалдой, как вдруг начал ронять в липкую грязь свои внутренности. Пошире разведя выломанные из грудной клетки рёбра, вурдалак оставил в покое, пытающегося поймать свои органы, Вано и направился к кабине. Разглядев в боковое зеркало заляпанного кровью жуткого мужика, Саня выскочил наружу и разрядил в него свой пистолет и, найденный в кабине, Маринин. Затем убедился в отсутствии пульса и, чуть не исторгнув ужин от вида мерзкого существа, дошёл до открытых дверей фургона. Там он, всё же, выплеснул недопереваренный шашлык, разбросав его неподалёку от потрохов Вано.

Марина видела, как водила медленно поднялся на четвереньки и, молниеносно рванув, начал сокращать дистанцию. Не придумав ничего умнее, чем просигналить, Она упёрлась обоими руками в кнопку на руле. Эффект оказался противоположным её задумке. Саня тупо уставился на газель, так и не поняв, что сбило его с ног. Оседлав жертву, Роман принялся полосовать спину когтями, издавая свистящий рык. Саня взвыл от нестерпимой боли и затих лишь тогда, когда вурдалак, с чавкающим хрустом, выдернул позвоночник. Быстро сообразив, что она следующая, Марина заперла двери и подняла стёкла, чем весьма развеселила, шлёпающего по лужам в сторону газели Романа.

– Выходи, дурёха, – постарался как можно милее сказать Рома, царапая когтями стекло.

– Эй, хлопец, ты не в тот лес заехал, – раздался голос со стороны. У распахнутого настежь фургона стоял невысокий мужичок, лохматой наружности с гладко выбритым подбородком и большим носом.

– Ты ещё кто такой? – огрызнулся Роман, обернувшись.

– Я тут за лесом приглядываю. Вы сдуру в моих владениях шалить вздумали. А как вы олухи Баюна умудрились изловить? – мельком глянув на груз, поинтересовался мужичок. Не посчитав нужным ответить, Роман дёрнулся в сторону нового противника, но, спутанный на редкость жилистым вьюном, рухнул и вспахал харей грязь. Пока мужичок неторопливо дотопал до вурдалака, вьюн, несмотря на неистовые трепыхания бедолаги, повязал его по рукам и ногам.

– Кому вы Баюна везли? – полюбопытствовал мужичок, доставая из ножен мачете.

– Сдохни, плесень старая! – рявкнул в ответ Роман.

– Ну как знаешь, – нарочито тяжко вздохнул мужик и рубанул вурдалака по шее. Отрубить голову ему с первого раза не удалось. Рома дёргался и хрипел, пока лесной соглядатай с третьего удара не довершил начатое.

Мужичок постучал по стеклу и поманил её пухлым пальцем.

– Гляжу я, за душой у тебя покойников нет. Отдай-ка дедушке ключик и беги отседава не оглядываясь, – обратился он к Марине, добродушно улыбаясь. Дважды просить не пришлось. Марина медленно перебралась на водительское сиденье, осторожно вылезла из машины и, дрожащей рукой передав дедушке ключ, направилась по дороге в сторону трассы. С каждым метром шаг её ускорялся, пока не превратился на бег. Марина бежала, не обращая внимания на лужи, поскальзывалась и падала, вставала и вновь бежала, не оглядываясь и рыдая как маленькая девочка, вбившая себе в голову, что у неё под кроватью живёт жуткий монстр.

Под задорное пение птиц и звонкое кваканье лягушек, плотно слаженный мужичок, неожиданно бодро, для своей комплекции, прыгал по болотным кочкам. На одной из них он остановился и присев, ткнул палкой в скрюченную женскую руку, в свете восходящего солнца белеющую над затянутой ряской топью.

– Я смотрю, ты сама нашла себе могилу. Жила стервой и подохла как стерва. Ну и ладненько, хоть руки марать не пришлось, – почесав в затылке, пробормотал он и затолкал Вероникину руку под воду. Затем, закусив брусничкой, поморщился и, затянув какой-то попсовый мотивчик, отправился восвояси.

В гостях у дедушки

Автор: Артемий Неупокоев.