Альманах Андрея Лоскутова
Оглавление:
Посмотрись в зеркало.
Помню, как-то давным-давно бабушка мне говорила, что при внезапном возращении домой необходимо каждый раз смотреться в зеркало чтобы отогнать от себя злых духов и утихомирить домового, разбуженного твоим приходом. Я ей тогда верил, потому что в детстве вся полученная информация проскальзывает через фильтр наивности и слепой веры во мнение взрослых.
Однако, в какой-то момент повзрослев сам я перестал опираться на мнение окружающих и позабыл все бабушкины премудрости. Как видно зря.
Последний день своей жизни я почему-то решил провести на работе, хотя скорее это не я так решил, а шеф, оставивший меня в выходной на дежурство.
- Вадим, - сказал он. – Ты же хочешь в конце месяца получить премию? Значит тебе придется поработать в эту субботу.
Я работаю в службе поддержки простой компьютерной фирмы и терпеть не могу свою работу. Но я очень люблю своих жену и сына, и для того, чтобы отвести их в конце месяца на отдых к морю мне как никогда нужна была эта дурацкая премия.
Проснувшись в половине восьмого в субботу, я чтобы не разбудить Лену осторожно выбрался из постели и поставив на кухне чайник направился в ванну. Быстро умывшись и почистив зубы, я уселся на кухне налил себе кофе, не торопясь позавтракал затем оделся, и вышел из квартиры тихонько прикрыв за собой дверь. Но уже стоя у лифта пошарив по карманам понял, что забыл ключи от машины.
Хлопнув себя по лбу и негромко выругавшись в коридоре, я быстрым шагом вернулся в квартиру, переступил через порог отыскал на вешалке ключи и схватив их направился назад к лифту. Я даже тогда о зеркале в прихожей и не оглянулся даже в тот момент, когда его накрыла черная тень и оно слегка вздрогнуло, будто ветер черканул по стеклу.
Добравшись уже почти бегом до машины, я открыл дверь, бросил сумку на заднее сиденье, поспешно уселся за руль и вставил ключ в замок зажигания. Автомобиль, аккуратно дрогнув запустился и я уверенно покатил с парковки даже не замечая, как нечто смотрит на меня с той стороны зеркал.
Только в середине пути мне почудилось чье-то чужое присутствие, будто за тобой наблюдают и изредка дышат прямо в затылок так что колышутся волосы сзади и по всему телу скользят мурашки. Но тогда я списал эти ощущения на обычный кондиционер и нажав на кнопку его выключения слегка успокоился.
Что меня действительно радовало в ту последнюю субботу, дак это отсутствие пробок на дорогах и в кое-то веки пустая парковка у здания нашего офиса. Простые житейские радости. Однако, мое разыгравшееся во время поездки настроение в единый миг улетучилось, когда я оказался один в пустом офисе.
Похоже, я был единственным придурком согласившимся выйти «немного поработать», учитывая, что обещанная премия почти со стопроцентной вероятностью останется в широченном кармане шефа. Но я наделся, что хотя бы ее десятая часть попадет и в мой дырявый карман.
Вновь оказавшись среди деревянных столов, черных мониторов и пыли я первым делом открыл пару окон, впустив внутрь слегка прохладный утренний воздух. Усевшись в свое кресло, включив компьютер и телефон я принялся как обычно принимать звонки и консультировать людей не сумевших в какой-то момент справиться со своей техникой. В основном это были люди среднего возраста и старики. Среди последних нередко попадались и одинокие, которых мне было искренне жаль.
- Надо же, - думал я. – Прожить столько лет и не суметь завести семью.
Однако в ходе многочисленных разговоров с ними я понимал, что они вовсе не такие уж и одинокие. У многих из них были семьи, дети и внуки. Только вот эти не очень умные родственнички про них позабыли, некоторые даже переехали в другие города чтобы как можно реже видится. Просто очевидно, что этим людям элементарно не хватает внимания и поддержки.
Через пару часов я осознал на какой ад все-таки подписался придя сюда сегодня. Звонков было чертовски много, казалось будто мне названивает весь город. Я не мог не встать, не отойти, не даже сесть поудобней и, разумеется, через три с половиной часа у меня затекла спина, занемели ноги, пересохло во рту и высохший язык был готов вывалиться наружу, как у собаки после долгого бега.
Поставив все звонки в режим ожидания и включив автоответчик я кое-как выкарабкался со своего места, с превеликим трудом разогнул спину и направился на водопой к большому кулеру в дальнем углу кабинета. Делая шаг за шагом, я вдруг в очередной раз за сегодня ощутил, что на меня кто-то смотрит, и не просто смотрит, а буквально буравит взглядом спину будто пытаясь прожечь.
Вновь почувствовав за спиной холодок, я от неожиданности вздрогнул и обернулся. Оказалось, что это всего на всего ветер от раскрытого настежь окна дунул прямо мне в спину. Добравшись до кулера, я взял стаканчик, наполнил его почти до краев и жадно принялся пить. Делая глоток за глотком, я услышал легкое постукивание по клавишам собственной клавиатуры.
Поперхнувшись, я выронил из дрожащей руки стаканчик и тот с негромким стуком грохнулся на пол на ходу выплескивая на меня остатки воды. По мере того, как я возвращался к своему месту постукивание сходило на нет. Остановившись в метре от своего кресла, я тупо уставился в пустой экран не сразу заметив, что кто-то снял трубку и бросил на стол. Из нее доносился резкий, хриплый голос и кашель. Оглядевшись по сторонам и собравшись с силами, я поднял трубку подставил ее к уху и сказал: - «Алло».
- Что алло?! Я до вас битый час не могу дозвониться! Как мне включить этот долбаный пылесос?!
Услышав знакомый голос Марфы Петровны, я выдохнул и принялся в очередной раз объяснять одинокой старушке как устроен этот простой, казалось бы, механизм. Старушке Марфе просто очень нравилось жить в чистоте, но она страдала склерозом и постоянно забывала какую кнопку нужно нажимать.
Терпеливо объяснив ей все и услышав с той стороны трубки уже знакомое мне гудение и слова благодарности я окончательно успокоился и вновь устроившись в кресле принялся принимать другие звонки.
Когда пришло время обеда я вновь поставил всех звонивших в режим ожидания и разогрев в микроволновке макароны с сыром жадно принялся их поглощать. Пока я неотрывно ел за спиной вновь почувствовался холодок и развернувшись в кресле я увидел тень отбрасываемую прямо из воздуха.
У этого невидимки не было не тела, не глаз, но мне отчетливо казалось, что оно жадно смотрит на меня и улыбается. Едва не выронив контейнер с едой я на мгновение отвлекся, а когда вновь поднял взгляд тень уже исчезла. Хорошенько тряхнув головой, я решил списать это видение на недосып, однако есть мне уже расхотелось.
Оставшиеся четыре часа работы оказались невыносимой пыткой, потому что все вокруг меня шевелилось, гудело и падало. Однако к шести часам вечера я уже свыкся с окружающим меня шумом и практически его не замечал. Закончив с последним клиентом, я вернул трубку на место, выключил компьютер, погасил в офисе свет и чуть ли не бегом помчался к машине.
Нечто преследовавшее меня весь день не унималось, постоянно наступая на пятки. Открыв дверцу машины, я уже хотел запрыгнуть внутрь как вдруг на противоположной стороне улицы увидел его. Это существо уже практически обрело человеческий вид, он был примерно моего роста, с руками и ногами, но у него не было лица. На его месте плавала желеобразная маска, постоянно извергавшая из себя черную, похожую на моторное масло жижу. Ядовитая, черная смесь, стекая по небритому подбородку капала на асфальт и с шипением угасала.
Какое-то время эта безликая тварь таращилась на меня пустыми черными как уголь глазницами. Я склонил голову – оно тоже свою наклонило, я отшатнулся - оно тоже шагнуло назад, будто изучая мои движения и повадки. Сумев совладать с собой, я подскочил к машине - существо ринулось следом. Слыша рядом его тяжелые шаги, я трясущимися руками вставил ключ в замок и надавил на педаль газа как раз в тот момент, когда оно скребнуло корявыми пальцами по боковому стеклу оставляя на нем длинные, черные следы грязи.
Не помня себя, я гнал как безумный в сторону дома, иной раз чудом избегая столкновений на перекрестках. Оставив машину рядом с подъездом, я уже решил, что оторвался и самое худшее позади, но открывая домофонную дверь краем глаза заметил движение слева. Черная тварь с одним глазом и половинкой рта неловко подпрыгивая при каждом шаге неслась прямиком на меня.
Заорав, я распахнул дверь и проскочив три ступеньки внизу кинулся к лифту. Едва кабинка открылась я запрыгнул в неё и нажал на кнопку, но двери, как всегда, закрывались предательски медленно. Страх обуял меня еще сильнее, когда лифт стал подниматься наверх, а где-то внизу подо мной послышался громкий вопль и торопливые, скользящие шаги на лестнице.
Выскочив в коридор своего этажа, я остановился у двери пытаясь вытащить из сумки ключи. Наконец вынув их и подобрав нужный, я попытался вставить его в замочную скважину, но не сумел. Сердце бешено колотилось в груди, похолодевшие от страха руки тряслись так сильно что я обронил всю связку. А когда стал поднимать услышал отчетливый топот на лестнице.
Держа связку в руке, я вдруг заметил на брелке маленький складной ножик, подарок жены. Это был всего лишь специально затупленный сувенир, но в тот момент, когда жизнь буквально висела на волоске он вдруг предал мне сил. Устав бегать от этого существа целый день, я решил с ним сразиться и собрав остатки сил притаился с ножом у стены в ожидании незваного гостя. Задумав бить первым, я подумал, что, если сумею достать до груди или шеи у меня появится шанс.
Шаги тем временем приближались, дверь со стороны лестницы не громко скрипнув открылась. Дождавшись момента, я выскочил из своего укрытия размахнувшись тупым ножом и обомлел, столкнувшись с самим собой. Напротив меня злорадно ухмыляясь стояла моя точная копия. То же лицо, те же волосы и глаза, и даже шрам над левой бровью. Этому «мне» не доставало только моей одежды и портфеля в руках. Я будто бы смотрелся в зеркало. В озлобленное, кривое зеркало.
- Ну чего же ты, бей! – моим голосом рявкнуло существо и поддавшись на эту уловку я пырнул эту чертовщину куда-то в район живота.
Это действие было моей последней ошибкой, ведь нож не ткнулся во что-то твердое, а наоборот он как будто угодил в человеческое желе. В этом существе, казалось, состоящем из жидкости совсем не было не костей не плоти. Оно постепенно засасывало меня внутрь себя.
Вначале в нем погрязла кисть, затем рука ушла внутрь по локоть. Закричав, я попытался вырваться, отчаянно тянулся назад, а когда понял, что ничего не выходит принялся пинать его ногами и бить другой рукой изо всех сил. Но когда внутри него оказалось мое плечо, существо широко раскрыло свою черную, бездонную пасть и потянулось к моей голове, очевидно решив ускорить процесс поглощения. Мои крики потонули в бесконечной бездне его пустоты.
* * *
Очнувшись спустя какое-то время в пустой, светлой комнате я открыл глаза и поначалу подумал, что это был сон. Наверняка очередной жуткий кошмар, я, наверное, просто заснул на работе. Но ничего, сейчас проснусь и поеду домой.
Поднявшись с пола, я среди всего этого света увидел маленькое окошко. Подойдя ближе, я заметил с той стороны окна нашу прихожую, а в ней с ужасом увидел себя самого. И в эту секунду до меня дошло теперь уже я сам стал отражением, а нечто смотрело на меня с той стороны стекла и улыбалось, стискивая в своих цепких объятия мою жену. Истошно завопив, я принялся барабанить по стеклу что есть мочи. Услышав дребезжание Лена, обернулась с тревогой посмотрев в мою сторону.
- Вадь, мне никогда не нравилось это зеркало, давай от него избавимся.
- Конечно, дорогая как скажешь, - ответил ей домовой ласково улыбаясь.
- Я где-то слышала, что их принято разбивать перед тем, как выбросить, иначе можно накликать беду.
- Разумеется, как скажешь любимая, - проворковал оборотень ликующее глядя на меня. - Его обязательно нужно разбить…
Карман к гробу не пришьешь
Старушка Марфа жила на самом краю деревни Висельники. Участок её был большим, но очень запущенным, кругом сплошные болота. А от бесконечного кваканья лягушек страдала вся деревня. Чем старая там занималась не знал никто, так как она из своей старой хибары почти никуда не выходила. Раз в неделю местные на тракторе ей привозили еду, иначе из-за бесконечных ливней было просто туда не добраться.
Гости к ней приезжали редко в основном по этому болотистому бездорожью всё шныряли разного рода аферисты и скупщики, позарившиеся на не столь плодородные земли. Очевидно, они решили, что старуха уже наверняка тронулась умом и легко подпишет отказную на все эти обширные владения, которые эти мошенники по всей видимости решили освоить и обогатиться. Но старушка оказалась слишком неподкупной и не позарилась как они все рассчитывали на легкую наживу.
Среди деревенских ходила молва, что последним кто осмелился зайти к ней еще при жизни был щуплый адвокатишка из городского пансионата с многообещающим названием «Надежда». Заявился он к ней в утро четверга в аккурат перед наступающей в конце недели Пасхой. Наверняка это не было простым совпадением, и в этом факте скрывалась некая хитрость. Хитроумный расчет, направленный на то, чтобы застать старую женщину в хорошем расположении духа с надеждой на ее гостеприимство в честь праздника.
К сожалению для него лишь местные знали, что Марфа Петровна никогда в своей жизни не радовалось гостям. Живя затворницей в своем мрачном болотном мирке, оно ежесекундно наслаждалась своим одиночеством и терпеть не могла, когда кто-нибудь незвано вторгался в её владения.
Выбравшись из своего огромного Джипа Артем, так звали юриста, взял с заднего сидения портфель с документами, небольшой черный пакет и натянув одну из своих дежурных улыбок двинулся в сторону полуразваленного крыльца. Остановившись у грязной, пошарпанной двери он порыскал глазами в поисках звонка или может быть колокольчика. Но не найдя не того не другого неуклюже пожав плечами просто постучал в дверь, не боясь при этом запачкать свои белоснежно чистые ручки.
- Это кто там ходит? – тотчас отозвался хрипловатый голос из глубины дома. – Чаво надо?
- Здравствуйте, меня зовут Артем Сергеевич, я представляю городской пансионат «Надежда», - наученный горьким опытом парень, не стал дожидаться пока откроется дверь и сразу приступил к своей заранее приготовленной речи. – Мы ставим своей целью нести надежду в каждый дом, и в последнее время навещаем одиноких пожилых людей даря им подарки перед священным праздником.
Закончив свою скороговорку, парень перевел дыхание, проглотил комок в горле и продолжил стоять на крыльце с недоверием косясь на дверь. К его удивлению, она распахнулась и перед ним предстала безобидная с виду маленькая старушка в темном платье в белый горошек и красным платочком на голове.
- Артемка значит, - осведомилась она, глядя снизу вверх на незваного гостя. – Ну проходи чаво встал. А шо за подарки вы носите?
- Вкусный, свежий кулич к чаю, - переступив порог облегченно выдохнув с улыбкой отозвался молодой адвокат, подавая старушке пакет.
- Кулич значит, - взяв пакет и без особого интереса осмотрев его содержимое Марфа Петровна махнула в сторону одного единственного стола что по всей видимости с лихвой заменял ей кухню. – Ну тада садись за стол бум пить чай, а ты тем временем расскажешь мне про эту вашу надежду, будь она не ладна.
Кивнув в знак согласия Артем устроился на самом краешке шатающейся под ним табуретки и как только глаза его привыкли к царящему внутри полумраку принялся разглядывать внутреннее убранство дома. И чем больше он видел, тем печальнее становилась его дежурная улыбка, в конечном итоге превратившаяся в едва заметную гримасу отвращения.
В маленькой избушке было темно и холодно как в могиле, всюду куда падал его взор парень различал застоявшиеся слои плесени и громадные сети паутины. Стены набухли от сырости, а в углу напротив него самом дальнем от печки просто на просто стояла вода. Небольшой пруд прямо посреди дома, в котором с легкостью могло поселится небольшое лягушачье семейство если бы старушка вдруг решилась его завести. Неподалеку от стола была большая темная печь, на которой очевидно и спала, и готовила старая женщина, а единственным источником света были посеревшие от нарастающей пыли окна.
Разместив гостя и убедившись, что ему неудобно Марфа со злорадной ухмылкой разожгла в печи огонь и поставила чайник. Как бы не выглядела со стороны она безобидной зловредный мозг же её лихорадочно прикидывал варианты избавления от еще одного назойливого представителя очередного пансионата.
Мысли ее сейчас были сосредоточены на тяжелом топоре, что лежал совсем рядом под лавкой.
- Легонько тюкнуть его в висок, да и дело с концом, большой силы вкладывать в удар не придется, сразу же видно, что он малохольный, кони двинет прямо тут на полу, а там уж и поминай как звали. А дальше что? Закопать бедолагу в сарае или попросту сбросить в старый, высохший колодец также как и предыдущего. Нет, во второй раз уже не поверят, что этот гад сам навернулся.
Ну тогда просто сбросить в болото, сказать, что поводу пошел и утоп. А перед этим напоить уродца чаем с мышиной отравой. Пока его хватятся болотная вода все уже вымоет, а может быть и не найдут парня вовсе я же не скажу им, где собака зарыта. Не было такого, не заходил, не видала, видимо отлить захотел после долгой дороги да ступил не туда, так им и надо нечего по чужим домам шастать.
Дождавшись, когда закипит чайник Марфа потянулась к баночке с чайными листьями.
- У меня есть особенный листовой отвар, как раз хранила для праздника, но раз уж гости явились чуть раньше… - не закончив фразу она картинно пожала плечами и прикрыв чашки от любопытных глаз гостя вместе с листьями в одну из них сыпанула отраву.
Закончив, она помешала в обеих маленькой, деревянной ложкой и поставила их на столе перед гостем.
- Выглядит не плохо, - склонив голову над чашками и вдохнув резкий аромат грязных носков из вежливости заметил парень.
- А на вкус еще лучше, - улыбнувшись своим беззубым ртом отозвалась старушка. – Сейчас поедим твой кулич, а потом ты мне расскажешь про свой ентот пансионарий.
- Пансионат, - тут же не применул поправить Артем, вдруг почувствовав себя снова в своей стихии. – Вы же наверняка слышали фразу: - «Карман к гробу не пришьешь», мы не можем забрать с собой всё то, что нажили за годы жизни как бы не захотели.
- Дак вот, наш пансионат готов предложить вам круглосуточный уход и врачебную помощь всего на всего за галочку в договоре. Вы подпишите отказ от прав на дом и земельный участок, а мы будет ухаживать за вами до конца жизни. А на месте вашего шаткого домика мы построим новый, современный, грандиозный пансионат и назовем его вашим именем. Ведь мы живы пока о нас кто-то помнит, а мы, уверяю вас, никогда подобной доброты не забудем.
Пока Марфа слушала речи этого важного, разгорячившегося павлина идея с топором и ударом по его тупой, ухоженной головушке казалась ей не такой уж и бредовой. Еле сдерживая себя, она лишь коротко кивнула в сторону угощения.
- Ешь давай, чаво на него смотреть-то, а мне нужо нацепить свои зубы.
- Свои что… - хотел было спросить парень, но тут перед его глазами старушка, повернувшись спиной начала выуживать вставную челюсть со дна маленькой, полулитровой банки.
Воспользовавшись этой минутной заминкой Артем поменял местами чашки и когда женщина обернулась сделал глоток.
Лицо Марфы тут же расплылось в зловещей улыбке, с металлическими протезами во рту старушка уже не казалось такой безобидной. Она скорее стала похожа на престарелую версию Щелкунчика готового вместо орешков легко перегрызть глотку любому, до кого сумеет дотянуться.
Усевшись напротив, она взяла обеими руками стоявшую перед ней чашку и ничего не подозревая из нее отхлебнула.
- А где у вас нож? – оглядев стол спросил Артем решив наконец взяться за кулич.
- Так ломай его руками, чай не у царя на обеде сидишь, - тут лицо старушки побелело от страха, ведь она вдруг увидела не растворившийся до конца белеющий порошок на дне своей чашки.
- Ах ты у… - не закончив старушка начала задыхаться, у нее потемнело в глазах, сами собой подкосились ноги, упав прямо на стол она начала биться в конвульсиях расплескивая повсюду остатки отравленного чая.
Отскочив в сторону Артем какое-то время просто стоял и смотрел на предсмертные судороги злобной старухи, а когда она затихла вынул из-под стола свой портфель, достал из него документы, а из нагрудного кармана обыкновенную шариковую ручку.
Подойдя к распластавшейся на грязном столе старухе, он аккуратно вложил в ее руку ручку накрыл сверху своей ладонью и начал старательно выводить подпись как вдруг Марфа, сделав последнее в своей жизни отчаянное усилие зарычав будто раненый зверь вцепилась железной челюстью в его предплечье и потянула на себя.
Взвыв от боли, незадачливый юрист начал отбиваться и несколько раз бьет старую женщину прямо в лицо до тех пор, пока не вырывает стальные зубы из ее кровавого рта. Обмякнув, Марфа с глухим стуком падает навзничь со стула, а Артем еще какое-то время стоит над ней пытаясь вытащить стальные тиски из руки.
- Говорил же я тебе старая ведьма, карман к гробу не пришьешь.
Но когда он выходит на крыльцо к дому подъезжает синий минивэн, из которого слышаться веселые голоса и озорной смех ее внуков.
Застрявшие
Эпизод 1. Пятеро неизвестных.
I
Его красный, местами ржавый «Лачетти» стоял у подъезда дома одного известного на районе вора. Шорский был зол с самого утра, из-за звонка бывшей жены вчера вечером.
- Не надо забирать у меня детей! – кричал он, сидя на кухне своей маленькой однушки.
- Да какое тебе до них дело, ты всё равно не бываешь дома. Тебе интересен только ты сам и твоя проклятая работа.
- Вера, не делай этого, прошу тебя, я сделаю всё, что ты скажешь...
- Серёжа ты всё уже сделал, больше мне от тебя ничего не надо. Я забираю детей, и мы переезжаем. Если не подпишешь разрешение, заберу их у тебя через суд!
Не дав ему вставить больше не слова, она бросила трубку. Сергей пару раз перезванивал, но никто не ответил. Разумеется, он подпишет бумагу предложенную её хитрым, напомаженным адвокатом. Можно было, конечно, затянуть процесс, попробовать надавить на судью, но он слишком любил свои мальчиков и хорошо представлял какой это для них будет стресс.
Преследовать, настигать и отдавать негодяев по суд, который их всё равно выпускает. Пустая работа, бессмысленный и бесполезный труд. Но на большее по всей видимости он не годится.
Потерял жену, а теперь ещё и детей, оставляя после себя мрачные следы на выжженной земле бесконечно пустого одиночества.
Про таких обычно говорят, на их могиле никто не заплачет. Не будет не поминок, не угощений лишь вырытая в земле яма три на два без помпезного памятника, отпевания и славных речей.
Оставив грустные мысли старый, опытный опер, вынул из кобуры пистолет проверил обойму и вернув её на место положил на сидение рядом с собой, где в чёрном кожаном чехле уже лежало его удостоверение. Люди проходят мимо его машины, курсируют из подъезда на улицу и обратно. Сергей видит подозрительного курьера с большим пакетом, толстого парня, понуро бредущего следом за ним и ухоженного мужчину в темном пальто с дипломатом в руке.
Ждать оставалось не долго, вор вот-вот появится из подъезда.
II
Дешёвая съёмная хата в недостроенном доме, кухня без столов и стульев, полупустая комната с видом во двор, чёрные занавески на окнах, дым от непотушенных сигарет в пепельнице и разбросанные на полу склянки из-под спиртного.
В середине комнаты стоит молодой человек, который со своим ухоженным видом ни разу не вписывается в окружающий его интерьер.
На нём тёмно-синие брюки, белая рубашка и галстук бабочка, который так нравится его маме. В руке он держит телефон и тяжело вздыхая набирает на нём сообщение.
- Мам я скоро буду у тебя, фрукты купил.
Закончив, он убирает трубку в карман, пару минут стоит у зеркала поправляя причёску и взяв пакет с фруктами выходит из своей маленькой квартирки. У него есть ещё два часа чтобы увидеться с ней до операции.
Витя Громов по кличке «Салага», пообещал своей больной маме завязать с грабежами и найти наконец нормальную, человеческую работу. Сегодня после больницы его ждет еще одно собеседование, но вряд ли на него он успеет.
III
Прилизанный, начитанный, гордый. Именно в таком порядке обычно определяли коллеги школьного учителя Семена Федорова. Ему 42, он высок, худощав, вечно прилизывает и разглаживает остатки волос на своей голове сдвигая их на бок будто темную кепочку. Одна половина головы над которой еще вились темные кудри пыталась прикрыть собой другую.
Его тяготила надвигающаяся старость не только выпадением зубов, волос и других расходных материалов своего тела. Больше всего он боялся уйти из этого мира так ничего и не сделав. Не удавшийся драматург, так и не сумевший закончить не одной драмы. Хотя стараний прикладывал массу, но раз за разом новая неудача заставляла его обращаться к бутылке.
Семен много пил и часами разглядывал пустые, вордовские листы на экране своего компьютера. Мыслей по его лысеющей голове бродила целая туча, но дельной из них не было не одной. Из-за чего он становился неразговорчив, угрюм и вспыльчив. Винил всех вокруг в своих неудачах включая себя.
Вокруг его жены ходили слухи о частых изменах, друзья и коллеги постоянно шептались за его спиной, а Семен ничего не мог с этим сделать. Он бил свою гулящую жену, ненавидел своих детей считая их чужими, делал это смело, отчаянно и порой беспощадно. Иной раз даже не задаваясь вопросом о правильности своих поступков. А когда жена приходила в себя и угрожала написать заявление, повторял процедуру.
Сегодня же Федоров, как всегда, при параде причесан, уложен, надушен. Он идет к одному из недостроенных домов на районе, где в одной из квартир надеется наконец застать свою жену с любовником, оправдать частые побои и возможно даже их повторить. Для этого у него в дипломате вместо обычных учебников припрятан небольшой молоток.
IV
Работа курьера, пусть и временная очень тяготила Антона Краснова. Но деваться ему было не куда, ведь в последнее время коллекторы целыми толпами роились у его двери. Расспрашивая, разнюхивая и выискивая его по всему городу.
Будучи азартным игроком, он задолжал этим акулам крупную сумму денег. Пришлось заложить свою квартиру, а затем и квартиру матери, но этого все равно не хватило.
Антон никогда не пытался работать честно, ему все время казалось, что этот мир ему кое-чего задолжал и он просто обязан наконец взять свое. Но естественно ему не везло, не в картах, не в рулетке, не даже на ставках. Всё, что имел он с легкой руки отправлял в карманы владельцев подпольных казино и ловких букмекеров.
Последняя из крупных ставок могла стоить ему жизни, но один из подпольных богов принял решение великодушно помиловать Антона если как обычно он, нарядившись курьером отнесет несколько увесистых пакетов и разместит их в условленных местах по всему городу.
В этот раз его очень круто прижали, пришлось согласится, хоть он и зарекался ранее больше не браться за эту работу. Раньше Краснов с легкостью носил такие пакеты десятками, до поры до времени не привлекая внимания. Но на одном из последних маршрутов его поджидали, бросив пакет в открытый канализационный люк Антон дал деру, но фотокарточка его все же появилась на стенах местных отделов полиции.
Теперь же, когда его фоторобот известен всем операм на районе оставалось только молится богу и ожидать чуда. Но с этим у Антона в последнее время явно были проблемы.
Пройдя мимо красного «Лачетти», парень входит в условленный дом, заходит в грузовой лифт и нажимает на кнопку 11 этажа. Вслед за ним в просторную кабину заходит еще четверо человек. Последним из них, к его ужасу, заскакивает один из местных оперов.
V
Он больше не хочет жить. Ему надоело всего бояться и перед всеми пресмыкаться. Жирный, жирдяй, жиробас, толстый, толстяк, котлета. Только ленивый не издевался над бедным Лешей Булкиным. Многие из знакомых звали его просто – «Булка». Конечно, не так обидно, как «жирдяй» или «толстяк», но все же у него было имя.
Мало кто знал его, еще меньше тех хотел бы знать. Да и в целом никому до него не было дела. Даже собственные родители от него отказались. Ладно хоть есть дедушка с бабушкой иначе оказался бы Леша в детдоме, а от детдомовских пощады не жди.
Ему в свои двадцать три уже нечего ждать от этого мира. Он как будто родился с клеймом урода и одиночки. Никому не нравятся толстяки, никто их не любит, всем наплевать. Одни делают вид, что сочувствуют, как больному, который вот-вот откинет копыта. Лицемерят, улыбаются, пока не получат свое, а затем присоединяются к издевательствам.
Другие, те, что придумывают новые издевки по крайней мере честны с ним и не делают вида, что «Булка» им может понравится. Не опускаются до уровня лицемеров и на этом спасибо, но в целом ни капли не легче.
Алексей больше не может каждый день видеть их довольные лица, слушать подколы, шутейки, издевки и надеяться, что когда-нибудь все это прекратиться. Он давно уже решил взять все в свои руки и раз и навсегда закончить страдания.
Единственные кого ему жаль, дак это дедушку с бабушкой. Оставив им прощальную записку на письменном столе Булкин, направился прямиком к самому высокому поблизости зданию, жаль только, что оно еще не достроено.
Эпизод 2. Лифт в никуда.
Шорский заскакивает в кабинку последним и двери за ним закрываются. Какое-то время все едут молча, лишь изредка перекидываются мрачными взглядами пока лифт поскрипывая не спеша поднимается к 11 этажу. Но едва металлическая коробка проходит отметку под номером 10 она останавливается, резко вздрагивает и замирает.
Полицейский воспринимает эту остановку как сигнал к действию и вынув из кармана наручники делает шаг в сторону вора. Он ждет, что парень зажмется в угол и даже не подумает оказать сопротивление. Однако, хитрый «Салага», быстро оглядев собравшихся и оценив ситуацию встает за спину к толстяку и кричит: - «Я полицейский, у него пистолет»!
Все собравшиеся одновременно поворачивают головы в сторону Сергея, который с невозмутимым видом достает свое табельное оружие и направив его дулом вниз спокойно отвечает: - «Уголовный розыск, всем отойти, Громов, подними руки чтоб я их видел».
Услышав четкий, годами тренированный приказ курьер с учителем осторожно отходят в сторону очевидно совсем не желая участвовать в их разборках. Один только Булкин остается стоять как вкопанный между ними, пару секунд он собирается с силами и вдруг выдает: - «Е-если в-вы п-полицейский, г-где в-ваше у-удостоверение»?
- И верно шеф, где ксива? – стоя за спиной толстяка вор медленно поднимает руки.
Четверка застрявших дружно поворачивается и смотрит на Шорского, который только сейчас вспоминает про «корки» в черном чехле оставленные на сидении машины. Бывалый опер на секунду впадает в ступор, но этой секунды хватает Булкину чтобы сделать еще шаг и оказаться с ним рядом.
- Д-давайте с-сейчас у-успокоимся все, в-вы н-не в-видите, л-лифт з-застрял.
- Отойди твою мать, убирайся на хрен!
Не на шутку разозленный опер пытается убрать возникшее перед собой препятствие, оттолкнув увесистого парня в сторону, когда как раз в этот момент находящийся у него за спиной «Салага» изо всех сил толкает всю эту человеческую массу на полицейского.
Булкин всем свои весом летит на Шорского, пистолет выстреливает у него в руке и при падении отлетает в сторону. Вор и вовремя сообразивший, учитель бросаются к нему. Но Громов оказывается быстрее и едва схватив оружие он стреляет учителю в голову. Удивление застывает на лице Федорова, когда его тело отлетев в сторону расстилается на грязном полу. Дипломат учителя с негромким стуком падает к ногам курьера и открывается.
- Ну что мразь? Взял меня?! Взял?! – смеясь кричит Громов взводя курок и целясь точно в голову барахтающегося на полу полицейского.
Но в следующую секунду на его затылок обрушивается молоток, вор падает, но удары не прекращаются, еще и еще пока голова не превращается в кровавое месиво. Тяжело дыша, курьер отбрасывает молоток в сторону и забирает у Громова оружие.
- Не поможешь мне? – пыхтит на полу Шорский пытаясь скинуть с себя мертвого Булкина.
Краснов какое-то время думает, как поступить, но затем опустив пистолет он помогает оперу подняться. Вместе им удается оттащить труп Булкина в сторону и едва переводя дух опер протягивает руку.
- Сергей Шорский.
- Антон Краснов, - отвечает курьер, пытаясь выдавить из себя улыбку.
Полицейскому это имя кажется знакомым, но он не подает вида.
- Спасибо за помощь Антон, а теперь верни мой пистолет.
- А ты реально опер?
- Реальнее не бывает.
Антон протягивает оружие дулом вперед и как только Шорский хватается за него дважды стреляет в грудь опера. Негромко вскрикнув, Сергей валится на спину пытаясь зажать рану руками, но Краснов, не останавливаясь добивает его.
Когда опер наконец затихает курьер, достав из кармана платок, подаренный когда-то мамой, вытирает пистолет и кладет его в руку «Салаги». Затем тоже самое проделывает с молотком, вложив его в руку учителя. Подбирает с пола пакет, подходит к дверям и нажимает на кнопку открытия. К его удивлению, они повинуются и выскочив на десятом Антон отправляет лифт еще дальше. Когда люди разберутся что здесь произошло, он будет уже далеко.
- Всё это ради тебя, мама, - оставив пакет в условленном месте, Краснов решает вниз спуститься по лестнице.
Сажа
Деревня Каменка на Уральском Хребте. Жителей чуть больше сотни, хотя никто точно не знает. Местные алкаши и бездельники всё время прячутся в заброшках, их не посчитаешь. Нормальных-то давно в деревнях не осталось. Только колдыри безработные, да приезжие дачники. Эдакие любители дикой, мать её, природы.
Понаедут и ведут себя как захватчики. Мнят себя добытчиками и охотниками. Сами ни капкан поставить, ни червей накопать не могут. К ручному труду офисные крысы не приучены. Зато алкаш Федька из соседнего дома за касарь вспашет им три огорода даже не вспотев.
Вместо кобылы на себя плуг накинет и айда понужать. Вот он русский дух, гляди только подбадривай бойца самогоночкой. Она этим "рыбехам" как топливо. Без смазки увянут они совсем, двигаться перестанут. М-да, вот тебе и двигатель прогресса, мать его за ногу.
Одним из таких молодцов был Семен Иванович Сажа. Прескверный скажу я вам мужик. В деревне поговаривали, что он напившись закинул своего сына в раскалённую печь. Но как было на самом деле знали лишь несколько человек живших тогда с ним по соседству. Мне ту историю рассказала бабушка. Я ей тогда не поверил, да и вы мне наверняка, не поверите. Ну и хрен с вами коли так.
В общем, у фермера Сажи, был сын Саша. Саша Сажа. Как только парня не дразнили в деревенской школе. Деревенские дети гораздо сильнее и злее городских это известно всем. Дак вот, они обмазывали Сашу сажей из печи, кидались углем, вытряхивали на него пепельницы или просто проходя мимо швыряли окурки.
Им это казалось забавным, а парень каждый день жил в кошмаре от которого не было спасу. И даже не спрячешься от них никуда, ведь школа в деревне одна, а до ближайшего города около тридцати верст.
В последний день рождения Саши папаша удумал пригласить к себе вдруг весь его класс. Он слышал от учителей, что у парня не ладится общение со сверстниками. Только старик не знал насколько всё плохо.
По итогу спасаясь от малолетних засранцев в своём же собственном доме Саша залез в печку и застрял. А Семен Иванович будучи не трезв его не заметил, натолкал дров и затопил печь. Больше мальчика никто не видел, зато его обиженный дух еще долгое время не давал всей деревне покоя.
Начал Сажа с обижавших его детей. Спустя девять дней доигравшись со спичками маленькие идиоты устроили в школе пожар. Двери всех классных комнат открылись, кроме одной.
Затем пришел конец его незадачливому папашке. И без того вечно угрюмый Семен совсем расклеился после потери единственного сына. На сороковой день не выдержав старик взял в сарае веревку, сделал петлю и шагнул со стула.
На этом многие в деревне подумали, что все кончилось. Забрав школьников и отца дух парня уймётся. Но закончилось все намного позже. Когда на нашем деревенском кладбище появилась одна безымянная могилка. Маленькая такая, без венков, цветов и памятника.
Я сам её в молодости вырыл в то время, когда ещё мог лопату держать. А принадлежит она Саше Саже. Говорил ведь, что вы мне не поверите.
***
Какое-то время дом Семена Сажи пустовал. Однако, несколько лет спустя родственникам Сажи все-таки удалось продать хибару задарма. Купивший её дачник радовался не долго. В первую же ночь он решил затопить ту самую печь в которой прятался мальчик.
Сажа дождавшись, когда все в доме уснут потихоньку закрыл в печи все задвижки, окна и двери в доме. Сквозь распахнутую им топку дым повалил прямо в комнаты, выбраться никто не сумел.
После этого городского гения дом додумался прикупить кто-то из местных. Сажа посреди ночи устроил пожар выбросив все поленья из топки. Дом выгорел почти целиком, чудом уцелели лишь обгоревшие стены. Казалось, будто огонь обошел их стороной, не пожалев при этом стоявший по соседству сарай.
Вот тут уж в игру вступил мой покойный папаша. Он с какого-то перепугу решил тогда заделаться предпринимателем. Даже разработал «бизнес-план» по покупке большого участка земли и постройки на его месте нескольких дачных домиков. Хотел сдавать их и больше никогда не работать.
Мой старик по жизни умишком-то не особо блистал, а к старости дак и вовсе кукушка, перекрестившись, гнездо покинула. Что задумывал – то и делал. Прям спасу от него не было никакого. Это как раз-таки тот случай, когда у тебя ни мозгов, ни образования нет, зато гонора хоть отбавляй.
В общем прикупил он земельку под их домиком, однако выживший в пожарище сруб трогать не стал. Решил восстановить дом, так дешевле тогда выходило. Да вот только бизнес у него не пошёл. Со всеми, кто заселялся в дачный домик приключались всяческие несчастья. Так произошло и со мной.
***
В одно особенно жаркое лето, когда мне уже было семнадцать, отец с матерью собрались по делам в город на все выходные. Меня в кое-то веки оставили одного и даже доверили связку ключей велев в их отсутствие сделать в доме приборку.
Пообещав им, что все будет сделано в лучшем виде, я тут же пригласил туда свою Людку с ночевкой, да Витьку с Тамарой. Знамо дело для чего, комнат в доме как раз было две. Знал бы я конечно, чем обернётся для всех нас подобное решение не в жизнь бы не сунулся в эту сарайку.
Забравшись в домик в пятницу вечером и распаковав вещи девчонки принялись готовить закуски, а Витька на улице жарить шашлык. В домике холодина стояла знатная, фундамента-то нет, вода под него ещё с зимы набежала, затопив подпол и погреб. В холоде-то ведь не уснёшь, а спать надо, иначе какой это отдых.
Потому решаюсь я растопить печь. Делаю всё по уму, открываю все затворки, приоткрываю слегка поддувало и только начинаю складывать дровишки как гляжу, а из темноты на меня таращатся два маленьких, жёлтых глаза. Моргнул - они исчезли.
- Чур меня, - бормочу я тихо и мотаю головой, как вылезшая из воды собака.
- Ты чего бошкой вертишь? - интересуется проходя мимо Витька.
- Вроде не пил ещё, а уже мерещится всякое, - пожал я плечами заталкивая поверх сложенных дров бересту и чиркая спичкой.
Березовая кора подхватила огонь из моих рук и разнесла его на дровишки. Я какое-то время смотрел как пламя охватывает их одно за другим. Вскоре домик нагрелся, стало тепло. Витька принес шашлык, девчонки разливали самодельное вино, которое я стащил из отцовского погреба. Да и в целом все вроде бы шло хорошо.
Мы пили, ели, разговаривали. Отпускали пошлые шутки и громко над ними смеялись. Всем было весело, одному мне не давали покоя эти маленькие, хищные глазки злобно таращившиеся на меня из печной темноты. И когда вечер подошел к концу и мы, наевшись до отвала поволоклись спать я все еще не мог выкинуть их из головы.
Мне чудилось будто я под гипнозом. Все мысли разом повылетали из моей головы и меня охватило вдруг странное ощущение свободы. Окружавшие меня вещи казались не важными, а все цели, к которым я стремился – пустыми и глупыми. Похоже сам дом действовал на меня по-особенному, однако друзей моих это изменение не коснулось.
Укладываясь в постель я не заметил в их поведении никаких изменений. Людка, отвернувшись к стенке уснула быстро, а я еще какое-то время ворочался. Пока накопившаяся за день усталость не взяла верх. Но проспал я недолго. Посреди ночи меня растолкал Витька и заорал на весь дом, что Тамарка сломала ногу.
Ей приспичило отлить, она побрела к туалету и в потемках навернулась с лестницы. Да так сильно шмякнулась, что правая стопа едва не разлетелась в щепки. Пока сонная Людка пыталась успокоить ревущую навзрыд и проклинающую меня Тамару, я убедил Витьку сесть за отцовский трактор и самому отвести свою подругу в больницу.
- До городской скорой нам сейчас не дозвониться! Они не приедут! У тебя единственного есть права! Бери ключи и езжай!
Немного подумав он согласился. Примотав к Тамариной ноге повязку со льдом, мы подняли ее на руки и кое-как запихнули в трактор. Опрокинув на себя пару ковшей холодной воды Витька полез следом. Мы немного постояли с Людой на улице наблюдая как они уезжают и огорченные потянулись обратно в постель.
Я надеялся тогда, что все наши беды кончились. Однако, концом там и не пахло. Еще через пару часов, уже ближе к рассвету меня разбудил женский крик. С трудом разлепив веки я увидел, что лежу в постели один. Рывком вскочив на ноги я кинулся в соседнюю комнату. Открыл дверь и застыл на пороге.
Гляжу, а Людка вся голая стоит на карачках посреди комнаты. Услышав шаги, она повернула голову, и я увидел перед собой тот же взгляд, что смотрел на меня тогда прямо из печки. Маленькие жёлтые глазки хитро поблескивая таращились секунду-другую, затем Люда протянула руку распахнула раскалённую топку и резко сунула голову прямо в огонь.
Её протяжный вопль прогнал прочь мой ступор. Опомнившись, я подбежав схватил её за плечи и с силой потянул на себя. Мне даже показалось, что я услышал хлопок, когда голова девушки покинула печь. Упав на спину Люда закричала ещё сильнее. Кожа на её лице успела оплавится покрывшись волдырями, а голова продолжала гореть до тех пока я не накрыл её сдернутым с кровати пледом.
За считанные секунды комнату заполонили запахи горелой плоти и волос. С трудом оттащив Люду от печи я уложил её на кровать и продолжал держать пока она не затихла очевидно, со страху потеряв сознание. Тяжело выдохнув я ощупал у неё на шее пульс и хотел уже кинуться к соседям за помощью как вдруг почувствовал чьё-то прикосновение на своём правом плече. Ощутив также и мимолётное, едва уловимое дыхание прямо в затылок. Настолько ледяное, что меня тут же пробрал озноб и по всему телу мелкими крапинками побежали мурашки.
С трудом повернув голову, я увидел рядом с собой лишь чёрные очертания при свете лампы. Призрачные контуры жившего здесь когда-то давно человека. Его тень, в том месте где должна находится голова, была слегка наклонена в сторону, а на плече виднелся какой-то длинный отросток.
Мне подумалось, что я сплю. Или рассудок мой от всего увиденного в этом проклятом доме навсегда помутился. Однако, мой разум был чист как слеза, а видение это реальнее чем всё что я видел когда-то.
Повешенный Семён Сажа стоял рядом со мной, держал за плечо и пытался что-то сказать. Я чувствовал, что обстановка в этом зловещем доме переменилась. Тварь в печке затихла и похоже чего-то ждала.
Отпустив меня тень побрела в соседнюю комнату и остановилась у дальней стены. За ней по всей видимости что-то было. Мне тогда вспомнилось, что новым в этом доме было всё, кроме стен. Оставив Люду без чувств на кровати, я кинулся в дровяник за топором и вернувшись принялся хлестать им по стене что есть силы. После нескольких ударов среди старых брёвен образовалась дыра, внутри которой что-то лежало.
Бросив топор, я подошёл ближе и вытащил из стены маленький сверток. Почувствовал исходивший от него смрад и сразу понял, что в нём останки одиннадцатилетнего мальчика. Саша Сажа никак не мог успокоиться потому что оказался запертым в этом доме. Собственный отец его здесь закрыл.
Вытащив из печи кости сына Семён, побоявшись расследования или может быть скорой расправы от местных, завернул их в тряпку и замуровал в стене дома. А затем он повесился. Не от горя или стыда, а от проделок беспокойного призрака. И сейчас старик хотел, чтобы я сделал то, на что у него не хватило духу.
Убедившись, что Люда крепко заснула я забрал свёрток, взял лопату из гаража и побрёл в сторону кладбища. Всю дорогу мне мерещились чьи-то шаги за спиной. Будто маленькие ножки бегут за мной по пятам и где-то рядом смеётся ребёнок. Заливисто так хохочет, как будто празднуя день рождения.
Так как лето стояло на удивление жаркое и на деревню уже неделю не падало не дождинки земля была сухой. Выбрав ему место чуть в стороне от других могил в тенечке под деревом, я управился быстро и закопав свёрток поспешил вернуться обратно с надеждой думая, что всё кончилось.
Но когда я возвращаясь увидел дым над деревней, то сразу все понял. На месте летнего домика уже вовсю полыхало кострище. Потом кто-то из подоспевших пожарных стал рассказывать мне об открытой печи и стоявшей перед ней на коленях девушке. Заключительная, финальная «шалость» Сажи за которую винить себя теперь приходится мне.
Зловредный, призрачный мальчишка, очевидно догадавшись, что я собираюсь сделать решил напоследок отомстить и мне. Как раз в тот самый день я дал себе обещание, что когда-нибудь до него доберусь.
- Дамы и господа! На этом наш ежедневный спиритический сеанс окончен. Прошу всех проследовать в свои комнаты, - в игровом зале дома престарелых включился свет и старики, повставав с кресел потянулись к выходу.
Только старый Матвейч еще какое-то время продолжал сидеть и смотреть в стену. В очередной раз пересказывая свою историю, он вдруг снова почувствовал на себе взгляд маленьких, желтых глаз.
Дьявольский табак
В маленькой комнатушке на 6 этаже было сыро и холодно. Вместо люстры из отверстия в потолке торчала пара белых проводов. Отопления не было от слова совсем, ржавые, полусгнившие трубы давным-давно своё изжили. Сквозь большущие дыры между треснувших стёкол тянул холод с улицы. Если сильный ветер дул в нашу сторону в комнате стоял свист. Как на стадионе, ей богу.
Когда мы с Егором сняли её по дешёвке у старухи, жившей напротив она предупреждала, что комнатка, дескать, нуждается в "небольшом совсем крошечном ремонтике". Старая ведьма сдала нам халупу с торчащими в полу гвоздями по ценнику целой квартиры с ремонтом и отказавшись возвращать деньги добавила, что в случае чего с радостью настучит на нас участковому.
Мы с дуру оплатили ей за три месяца вперёд отдав все деньги, так что волей не волей пришлось заехать в эту дыру. У нас ушел целый день только на то, чтобы убрать торчавший повсюду мусор, вымыть пол, окно и отдраить пожелтевшую ванну. Спать первое время приходилось на полу, пока Егор по мимо учёбы в институте не устроился на подработку в фастфуд.
В целом для нас это было хорошее время. Мы были молодыми, влюблёнными и счастливыми. Учась на одном факультете переходили с курса на курс, просто радуясь жизни и строя планы на будущее.
Всё закончилось, когда в дверях нашей маленькой, но уже уютной комнатушки появился Эдик Миронов. Напомаженный, вечно прилизанный Питерский гусь из семейки обедневших аристократов. Он всегда гордился своим происхождением, считал, что мир ему кое-что должен и вечно дымил. Не было не одной вечеринки и не одной пьянки куда бы Эдик не завалился с кальяном.
Постепенно этот хмырь учась на литературном и имея от природы дар красноречия и необъяснимое влияние на людей заманил в свои сети Егора, ну а тот уже в свою очередь уговорил пойти с ним меня.
Я сама не поняла, как втянулась. Нам было хорошо вместе, мы постоянно смеялись. Всасываемый через трубочку слегка сладковатый дым дарил чувство свободы, умиротворения, освобождения, если хотите. Мы были молоды, беззаботны и по-своему счастливы.
Вот только Эдику всегда всего казалось мало. Он постоянно устраивал какие-то эксперименты, смешивал разные сорта и выискивал новые.
В канун нового года, когда до боя курантов оставалось всего несколько часов он прибежал к нам весь взъерошенный и взволнованный крича про магазин с обалденным табаком. Услышав от друга про табак Егор тут же бросил все салаты и помчался одеваться. Я попыталась их остановить, но ребята не слушали. По итогу пришлось тащиться с ними и проследить чтоб эти двое не натворили бед.
Магазинчик, который не пойми где отыскал Эдик, с дивным названием «Дьявольский табак» находился в самом захолустном районе города. Вывеска над входом с изображением курящего мертвеца производила скорее отталкивающий эффект, но этих придурков было не остановить.
Завалившись внутрь мы оказались в полутемном, сыром подвале. Вывеска снаружи не шла не в какое сравнение с убранством и вонью внутри. Но и это не оттолкнуло ребят, заметив прилавок, они как малые дети с горящими глазами тут же кинулись рассматривать маленькие баночки с очень подозрительным содержимым.
- Смотри у них на этикетках вместо названий какие-то диагнозы? – удивился Эдик, схватив баночку с названием «Инфаркт».
- Да, и на остальных тоже, - вторил ему Егор, хватая и поднося ближе к свету «Геморрой» и «Простуду».
- Все наименования на бирках соответствуют действительности, - продавец появился буквально из неоткуда, он не шел, а будто летел в темноте и голос его отдавался эхом от стен магазина.
- Ребята, давайте скорее уйдем отсюда, - прошептала я, чувствуя, как по всему телу мелкими крапинками расползаются мурашки.
Недолго думая Эдик схватил с прилавка «Слепоту», «Инфаркт» и «Мертворождение» и подошел к кассе.
- Молодые люди вы хорошо подумали? Он очень сильный, - подняв на нас хмурый взгляд поинтересовался продавец, отбивая покупки.
На секунду его черные как уголь глаза остановились на мне. Пожав плечами как бы говоря: «Это всего лишь моя работа», продавец отбил товары аккуратно сложил их в черный пакет и протянул его Эдику.
- Здорово! Сколько с нас? – спросил Эдик, хватая пакет и посматривая в сторону Егора, ясное дело, ведь денег у него никогда не было.
- Нисколько, - махнув рукой отозвался продавец. – Считайте, что это подарок. С наступающим!
- Круто! Спасибо! И вас также! – бросил ему в ответ Эдик и поскорей поспешил к выходу пока никто не передумал.
Табак и впрямь оказался вкусным. Вернувшись домой мы, позабыв обо всем на свете тут же накинулись на него. Стянув обертку с «Инфаркта» Эдик набил в чашу чуть ли не весь его целиком и жадно присосался к трубке. Мы с Егором тоже попробовали, но не так много, как он.
Затем пошел черед «Слепоты», а под конец ночи дошло дело, и до «Мертворождения». Я старалась тянуть по чуть-чуть, гораздо меньше чем эта жадная до вкусностей парочка. И под конец вечера Эдику вдруг стало плохо. Ему стало трудно дышать, он схватился за грудь и пробурчав что-то про «пойти подышать» поковылял на балкон пока мы с Егором посмеивались над ним.
Но в ту ночь наши шуточки кончились плохо, ведь едва парень оказался на балконе у него помутнели глаза он закричал что-то, затем резко смолк и перевалился через перила.
Эдик Миронов умер от инфаркта еще до того, как его тело оказалось на асфальте посреди лужи крови. А мы с Егором одновременно уставившись на кальян потащили чащу и остатки табака в ванную намереваясь избавиться от этой дряни. Но было поздно, как только мы сбросили всё оставшееся курево в унитаз Егор закричал что не видит.
На его крик прибежала соседка и начала барабанить в дверь. Мне стало так страшно! Неужели я стану следующей!? Я смутно помнила сколько успела раз затянуться, но и этого по итогу оказалось достаточно. Оставив своего бывшего в ванной, я кинулась в комнату схватила сумку с документами, накинула на плечи пальто, распахнула входную дверь и оттолкнув ошалевшую старуху в сторону помчалась вниз по лестнице.
Оказавшись на улице, я очень долго бежала без остановки как можно дальше от этого проклятой квартиры на шестом этаже и укуренного подонка который испортил нам троим жизни. Думая, что меня будут искать я переехала в другой город, сменила имя, но все это оказалось напрасно никого не заинтересовала смерть одного обкуренного студента и резко появившаяся слепота другого. Всё списали на несчастный случай, сами виноваты. Так по сути и было. В конце концов в новогоднюю ночь у полиции наверняка есть дела посерьезнее чем пьяные студенческие дебоши.
С Егором мы больше не виделись, он так и умер слепым от инфаркта в больнице, не дожив всего пары дней до своего двадцать пятого дня рождения. Ну а я, встретив другого, сегодня иду на прием к гинекологу. Что-то мне подсказывает - диагноз неутешительный, ведь вчера вечером у меня помутнел левый глаз, а маленький комочек внизу живота совсем не подает признаков жизни. Прав был тот продавец, он очень сильный.
Погреб
Погреб на даче мне запомнился как тёмный, сырой и грязный подвал в который дедушка иногда спускался за картошкой, огурцами и вареньем.
Долгое время я обходил его стороной, пока не свалился, запнувшись о загнувшийся ковер. Подвернул ступню, ушиб локоть и сломал руку. Дедушке пришлось позвать соседа, чтобы вместе с ним меня вытащить. За те двадцать с лишним минут, что я там просидел, хныча от боли мне казалось, что всё вокруг меня скребется и движется. По картошке вверх и вниз прыгали маленькие тёмные существа. Кроты или может быть крысы.
Разглядеть в темноте было сложно, зато я хорошо слышал все их движения, они ползали, шуршали и грызли всё, что попадалось им на пути. Перед тем зажегся свет и в погреб стал спускаться дедушка я успел услышать негромкое рычание и увидел два больших красных глаза в полуметре от своего лица. Я даже на какое-то время забыл о пронизывающей всё тело боли и не смел шевелиться, глядя перед собой. Но когда свет включился никого в погребе кроме меня не было.
Я никому никогда не рассказывал о своём падении и спасении. А спустя годы вообще о нём позабыл и очень удивился, узнав о том, что тот сырой погреб и дом над ним достались мне в наследство от дедушки.
***
После смерти родителей я перестал ездить на дачу. В последние годы своей жизни дедушка частенько звал меня погостить, всё обещал показать нечто. Но мне в колледже было не до того. Пары, учебники, библиотека ну и разумеется друзья, гулянки, вечеринки, девчонки. Всё это разом не очень-то давало мне скучать.
Я был очень удивлён, когда после смерти деда нашлось его завещание. Оказалось, что он всё оставил мне.
Дом, который я помнил с детства сейчас как будто осунулся, осёл и покосился от нескончаемых ветров, дождей и времени. Я и позабыл какой он большой. Большие грязные окна, упавший, полусгнивший забор и яблоня за ним. Размашистые ставни, кое-как державшиеся на ржавых петлях с печальным укором, смотрели на меня снизу-вверх будто говоря: "Где же ты был всё это время парень, пока был нужен здесь"?
Земля под фундаментом ходила ходуном и мне с трудом удалось открыть подсевшую входную дверь. Дедушка в своем последнем письме очень просил меня заглянуть в тот самый треклятый погреб. Как будто я не насмотрелся на него в детстве. Но делать нечего, последняя воля умершего. К тому же мне нужны были деньги и с продажи земли я наделся выручить хоть что-то.
***
С трудом спустившись вниз я не поначалу не обнаружил в погребе ничего интересного. Кругом на полках вдоль стен стояли запылившиеся банки с чёрной, мутной жижей внутри. То, что раньше было заготовкой на зиму сейчас плесневело и плескалось внутри окислившихся, почерневших от времени сосудов. Маринованные огурцы, помидоры, сгнившая картошка в пластиковых ящиках и белых, вязанных мешках. Забродившее, давно пропавшее варенье из разных ягод.
Было похоже, что никто сюда не спускался годами и посреди всей этой грязи мой фонарик случайно выхватил из темноты зияющую дыру в одной из стенок погреба. Слегка подрагивающий свет падал в проём и уходил куда-то в глубь гигантского туннеля.
На какой-то момент я обомлел, но всё же сумел совладать с собой и подошёл чуть ближе. Старые доски, служившие в погребе полом, заскрипели у меня под ногами и в тот же момент из темноты вытаращились мелкие, красные огоньки. А затем показались ещё и ещё за ними.
- Крысы! - подумал я, поворачиваясь назад к лестнице.
Мелкие зверьки запищали все разом и поползли на свет моего фонарика шурша своими мелкими, когтистыми лапками. Злые и голодные. Они уже давным-давно не видели никого в этом доме, всё, чем они могли поживиться либо, испортилось, либо сбежало. И сейчас единственным съедобным для них объектом был я.
Закричав я кинулся вон и погреба, но ноги не слушались и старые лестничные прутья ломались подо мной одно за другим. Я пытался подтягиваться на руках, но лестница ходила ходуном и казалось вот-вот развалиться.
Тем временем крысы заполонили погреб. Мелкие, шуршащие, пищащие создания как одна большая река бурным потоком выливались из дыры в стене и барахтались у меня под ногами. Мне оставалось совсем чуть-чуть чтоб зацепиться за край потолка и выбраться наружу как вдруг лестница, не выдержав моего веса разломилась пополам.
Едва чиркнув пальцами по краю я, закрыв глаза полетел вниз и упал сверху на это бушующее крысиное море. Чувствуя, как они ползают по мне я ждал укусов, надеясь лишь про себя, что всё пройдёт быстро. Они сожрут меня прямо здесь на грязном полу накинувшись все разом. А потом ещё несколько дней будут обгладывать и обсасывать кости.
Но ничего не происходило, открыв глаза я увидел крысу, стоявшую у себя на груди. Она была чуть больше своих сородичей, со слегка вытянутой мордой и длинным хохолком. Обнюхав меня, зверёк удовлетворенно пискнул и остальные как по команде потянули меня к дыре.
Я пытался сопротивляться, но всё было без толку, крысиное море затащило меня в дыру и потянуло в тоннель. Всё глубже и глубже, я потерял счёт времени пока продолжался этот удивительный спуск. Звери двигались подо мной и тянули все как один. Я пытался цепляться за стенки туннеля, но только ободрал и оцарапал пальцы.
Мне было страшно как никогда, уж лучше бы меня съели там в погребе, а не тащили с собой оставив еду про запас. Вскоре впереди забрезжил свет, тоннель привёл меня к маленькой, сырой комнатке. Слегка осмотревшись я понял, что нахожусь на дне старого, высохшего колодца. Свет падал из проема сверху и его едва хватало чтобы что-то разглядеть.
Крысы отпустили меня и отступив назад встали кругом. Похоже они хотели мне что-то показать. С трудом поднявшись на ноги я увидел ту самую крысу с хохолком. Возможно она была у них за главного. Зверёк сидел на спинке огромного кресла в котором восседал человеческий скелет. Подойдя ближе, я наконец понял куда пропал дедушка и что мне досталось в наследство.
Автор: Андрей Лоскутов.