Альманах Андрея Карпенко

Оглавление:

1. Часы «Ракета».
2. Говорящий с мертвыми.
3. Лето 7208.
4. Лучше замуж.
5. Остров зеленой обезьяны.
6. Гвардия граммарнации.
7. Лифт воображения.

Часы "Ракета"

На совершеннолетие Виктору Плещееву отец подарил наручные часы «Ракета». Оказалось, что красивое враг хорошего: на тёмно-бордовый циферблате было трудно разобрать время при неудачном освещении. Зато, на внешнем ободе имелся диск-шкала, где были нанесены города, представляющие все часовые пояса. Подарок произвёл фурор среди одноклассников, предлагали, даже продать, так как в магазин завезли пробную партию, и более поставок почему-то не было.

Когда учился в институте, случались забавные совпадения: Вова Вересов из Вологды, Паша Печенюхин из Петрокрепости, Оля Ожигина из Оренбурга. Так все и запомнились. Оказалось, что это совсем не случайности.

Покинув ВУЗ, начал строить свою карьеру, и всегда ему помогали те знакомые, в родном городе которых в момент воспоминания наступала полночь. Главное, чтоб часы всегда были исправны, за чем Виктор следил, не считаясь с расходами.

Он, играючи, шёл по жизни: Майя Манулина из Москвы проявила благосклонность ещё на первом курсе и честно дождалась из армии, сразу же потребовав от дембеля узаконить отношения. Они удачно разменяли выделенную родителями московскую однушку на двухкомнатную у Финбана, которая вскоре огласилась младенческим агуканьем.

Специальность Виктора была востребована, опять же связи, что позволило чете Плещеевых с минимальными потерями пережить девяностые. Учились дети хорошо, занимались спортом и мечтали, как ни странно для этой эпохи, полететь в космос. Чему родители были только рады.

В конце двадцатых у них у всех было всё: каждому по машине, общая дача в ближнем пригороде, отдельные двушки и будущие «половинки» у обоих детей, регулярные поездки в гости по всем тем городам, что значились на волшебном диске, вплоть до Гонолулу, куда их пригласил Гена Горохов из Грозного.

Но, самое главное, дочь и сын готовились в группе дублёров для полёта на Луну. И, да, полетели вместо основного экипажа, у которых нашлись внезапные мелкие, от того ещё более досадные болячки.

Каждый день счастливые и страшно гордые супруги Плещеевы вывешивали на стенах своей квартиры новые фотографии всё растущей Луны и уменьшающейся Земли, отпечатанные на дорогущем принтере, что купили специально, и, если не мешала погода, смотрели в телескоп, опять же, приобретённый ради этого.

По случаю грядущей посадки взяли отгулы, собираясь смотреть и праздновать.

И за секунду до расчётного времени посадки прервалась телетрансляция, одновременно, часы жутко немузыкально заскрипели и замокли навек.

— Не-эт! — оба супруга побледнели от предчувствия.

В телескоп они увидели, как кратер Коперник озарился мгновенной вспышкой.

Говорящий с мёртвыми

- Всё началось с того,что поздно вечером, кролик с отгрызенным ухом, последний оставшийся от погибшего выводка, громко мяукнул* из кухни, где его держали в надежде выходить. Увидев подбежавшего Димку Слоникова, он, совсем по-кошачьи, пронзительно мурлыкнул, печально заглянул в глаза, и последняя судорога вытянула тщедушное пушистое тельце.
Жутко впечатлительный пацан с трудом сдержал рыдания, но, утром подушка не успела просохнуть от слёз. Плакал во сне. От переживаний поднялась температура, и мама позвонила в школу, сообщив, что сын приболел.
Недомогание было не слишком серьёзным, посему Димку оставили отлёживаться одного. Все ушли: кто в школу, кто на работу. Тяжёлая ночь дала о себе знать, и вскоре наш больной задремал.
Однако, стоило смежить веки, услышал негромкий характерный топот. «Как конь копытОм», говаривал ныне покойный дед. Перепутать невозможно, так стучали задней лапой кролики-самцы перед дракой, или случкой.
Недоумённо открыв глаза, мальчик увидел рядом с диваном, на котором спал, того самого четырёх-цветного кролика с одним ухом, вполне себе бодренького. Вот только, сквозь него просвечивали доски пола, на котором тот сидел. Призрак мурлыкнул и заговорил так, что слова были слышны в голове:
— Нет, ты не сошёл с ума. Ты спишь и не спишь одновременно, избранный.
Тут зверёк картинно встал на задние лапы и произнёс вслух, копируя манеру димкиного отца:
— Ты единственный, кто способен плакать над тем, кого собирались съесть.
Опустившись, на все четыре лапы, продолжил:
— Тебе открыта в обе стороны дорога между мирами живых и мёртвых. Поэтому, должен помочь и своему, миру и нашему. Сегодня твой портал — трельяж. Подойди к нему и сделай боковые створки под прямым углом.
Дима так и сделал. Зеркала были до самого пола, так что он стоял и видел галерею из своих отражений, как был, в одних трусах, похожих на плавки. Чувствовал себя при этом идиотом.
— Теперь, шагни сразу вправо и влево, — услышал он дальнейшее указание.
— Как это? — оторопел пацан.
— Вот так! — Кролик, вмиг оказавшись впереди, подпрыгнул вверх, в прыжке распластался, подобно бабочке в коллекции, и тут же оказался по другую сторону стекла.
— Сейчас расколочу боковины, — мелькнула мысль, но останавливаться на полушаге было не в его правилах.
В следующий миг, Димка осознал себя стоящим спиной к зеркалу и обернулся. Отражалось всё, кроме него самого и кролика.
— Некогда вертеться, следуй за мной, — поторопил зверёк.
Одноухий поскакал на кухню, мальчик двинулся за ним и застыл в дверях.
За столом сидел его, покойный уже больше года, дед:
— Здравствуй, внучок! — улыбнулся тот, — Даже, не надеялся так скоро с тобой пообщаться.
— Дедушка! — Пацан бросился обниматься, но дед выставил ладонь перед собой, и как будто ватная стена удержала:
— Стой, где стоишь! Нельзя. Застрянешь здесь. А меня сюда не на свиданку пригласили. Дело у нас к тебе, особо важное.
Конечно, Слоников не ожидал такого, но своим обиженным лицом изобразил крайнее внимание, с каким выслушивал от взрослых нотации.
— Итак, завтра тебе с отцом необходимо поехать за грибами на Тамозеро, идите за холм, ближайший к дороге. Обязательно возьмите с собой собаку. Младшего с собой не берите.
— Зачем? — удивился Димка.
— Я и так тебе много сказал, там всё узнаешь сам. И ещё: ты спрашивал, есть ли Бог. Нету. Есть только мы, мёртвые. И живём все вместе, кроме тех, кто был неоправданно жесток, жаден, или хитёр. Не попади в их резервацию. Её и называют Адом.
— Разве, вы не знаете будущего? — ещё более удивился Слоников.
— Будущее не предопределено, даже у нас, — покачал головой старик, — А у живых — тем более.
Он ласково и печально посмотрел на внука и молвил:
— Прощай!
В ту же секунду Димка оказался сидящим на коленях перед зеркалом, лбом упираясь в стекло. Отражение, как и положено, взирало на него «квадратными» глазами. Колотил лёгкий озноб, хотя в квартире было довольно тепло, во рту было сухо, как в печке.
На подгибающихся ногах прошёл на кухню, где, разумеется, никого не было.

- Сделал себе очень-очень крепкий кофе, кривясь и обжигаясь, выпил его без сахара, чего ранее никогда не делал, даже на спор.
Почти сразу, «мотор», заколотился, как после бега на километр, стало жарко, щёки покраснели. Зато, в голове стало ясно, толкотня мыслей дисциплинированно выстроилась цепочкой, подобно вагонам.
Пройдя обратно на диван, уселся по-турецки, прислонился к спинке и целый час обмозговывал эти «вагоны» по-одному. Пришёл к выводу, что, даже если, всё это пригрезилось, за грибами съездить стоит. Хотя бы, для всеобщего спокойствия. Да и любил он это занятие. Ещё час ломал голову, как всех уговорить поступить именно так, как говорил дедушка.
Первым порадовал младший братец — его завтра друг пригласил на день рождения. Родители тоже не упирались: мама ждала в гости подругу с работы; папа, как раз был наслышан, что именно на Тамозере сейчас много грибов и ягод.
******************************************************************************
Блаженная пора, это «бабье лето»! По-летнему тепло, комары уже не кусают, ночью прошёл «грибной» дождичек. Красноголовики, обабки**, маслята, волнушки, и рыжики стали попадаться стайками почти с первых шагов. Спелые брусничины можно было хватать горстями. Не тут-то было.
Рекс, радостно скрывшийся в кустах, вдруг истошно залаял и, почти сразу, тоскливо завыл. Не разбирая дороги, Слониковы бросились на звук.
Пёс сидел возле муравейника, сучил лапами от укусов, уходить не желая ни в какую. Завидев хозяев, принялся остервенело рыть землю. Орудуя ножами, люди помогли ему. Открылась страшная находка: отворотив очередной пласт земли, заметили светло-русую косу. Дальше копали мягкую землю одними руками и показалось знакомое до боли лицо: Димкина одноклассница, Катька Амурская. Она же, Катька-стопка, Катька-шалава.
По уму, следовало оставить всё, как есть и вызвать милицию. Вот только, свежие медвежьи следы и и характерные «катышки» не оставляли сомнения, что хозяин леса скоро вернётся и утащит тело неведомо куда. Ибо, сообщить об страшной находке можно было только уже в городе.*** Чего допустить, никак не позволяла совесть. Поминутно меняясь, чувствуя, как от страха шевелятся волосы на затылке и внутренности немеют, бешено по-очереди орудовали лопатой, которая всегда была в багажнике запасливого отца. Ею же собирались и отогнать «топтыгина», если явится. За несколько минут удалось выкопать труп и перенести его в машину.
Димка наотрез отказался укладывать девушку в багажник. Разместился на заднем сиденье, покойницу завернули в брезент, голову пацан придерживал на коленях, как спящей. Ещё в первом классе он влюбился в Катьку. Всерьёз, как это могут только дети, обещал жениться. Без вариантов. Той он вскоре надоел и был неоднократно бит соперниками из старших классов.
— Зря ты, Катенька, отказалась, — Думал он, роняя слёзы, — была бы жива сейчас.
Димка вдруг нагнулся и поцеловал холодные перепачканные землёй губы. И, как током ударило. В голове зазвучал катькин, печальный голос:
— Увы, Димочка, не судьба уже! А убил меня Федька Безногов. Ты пройдись с собакой возле его дома, там у калитки мои розовые трусики закопаны. Те самые, что ты мне подарил на Восьмое Марта. Он снасильничал меня, удушил, ещё раз отымел, а потом уже в лес увёз. Останови его, пока он ещё кого-то не загубил. Следующей он собирался погубить Женьку Курносову. Плохо в мире мёртвых тем, кто рано погиб.
Как только обоих Слониковых допросили и взяли у них подписку о невыезде, отец поехал к знакомым «лечить вдруг захворавшего железного коня». Димка пошёл с собакой, якобы домой, на самом деле — к дому подозреваемого. Который в это время, совершенно не волнуясь, увлечённо смотрел футбол, периодически выбрасывая под своё же окно пустые пивные бутылки, громко и матерно комментируя промахи своих любимых игроков.
Так что, когда Рексик, обнаружив искомое, затявкал, Федька на это не обратил ни малейшего внимания. А зря.
Димка бегом отвёл обалдевшего от такого обращения пса домой и посадил на цепь. Схватив топор, и пряча его, как Раскольников, понёсся обратно. Там схватил камень и с ним

- Взошёл на крыльцо, собираясь бить гада наверняка.
— Тихо, пацан! — услышал он жаркий шёпот старлея Николая Ноликова, который полчаса назад его допрашивал, — Сейчас моя работа будет. Уйди домой, ради бога! А, топор я тебе потом верну.
Обезоруженный, но не дезориентированный школьник сделал вид, что послушался. Зайдя за угол, оббежал дом вокруг, там увидел доблестного коллегу Николая — сержанта Осьминогова.
— А за крышей никто не следит! — сообразил Слоников и добровольно занял этот пост.
Расчёт оказался верным: когда, соблюдая протокол, Ноликов начал стучать в дверь, Федька не выскочил в окно, а полез из слухового окна, чтоб спрыгнув на дровник, сбежать третьим путём. Где и был сбит градом камней на землю. Подоспевшие служаки, не церемонясь, быстренько заломали его и пинками загнали в служебный «УАЗик».
Оказался Федька вовсе не Безноговым, а Чикотовым, и разыскивали его уже не первый год. За поимку злодея все участники были награждены родной милицией. Но самую ценную дополнительную «награду», как он считал, получил Димка. Невольно спасённая Женька Курносова, хоть и не знала об этом, опередив соперниц, сама упала в объятия ошалевшего от такого оборота героя-одноклассника.
*********************************************************************************
После этого, Димка несколько раз ещё ездил помогать следователям найти особо хитрых убийц в других городах. Достаточно было, под видом стажёра судмедэксперта, подержать в руке, даже, кость, или вещь, пролежавшую в земле более десятка лет. Улики можно было изымать уже через час. А иногда, удавалось найти пропавших без вести живыми.
Но, чего «стажёру» стоил этот час, трудно описать словами. В отличие от Катьки, пощадившей психику друга детства, другие мертвецы проецировали образ того, что с ними происходило в последние часы. Во всех, леденящих кровь, подробностях. Не раз, при этом он терял сознание. Восстанавливать душевные силы, каждый раз приходилось не менее недели. Следователи уговаривали, обещая, что он привыкнет. Но, Димка в себе таких сил так и не нашёл.
Случай решил всё. Подо Ржев, как раз те места, где пропал без вести троюродный брат его деда, Слоников отправился с поисковиками из его школы, разыскивать павших безымянных солдат.
Сезон группы был особо удачен, кроме троюродного деда удалось найти и идентифицировать ещё около сотни человек. И всё — благодаря Димке. Выбор был очевиден, и после школы Димка пошёл учиться на археолога.
А за грибами в лес, его было уже не заманить.
Примечания:
*В обычной жизни кролики молчаливы, но перед смертью издают именно такие звуки.
**Подберёзовики и подосиновики.
***Дело происходит в «домобильную» эпоху.

Лето 7208

(альтернативная история, апокаллиптика, фростпанк)

Весной 7208** года от сотворения мира корабли Московской компании не вернулись в Англию. Так уже случалось, сильного беспокойства не вызвало. Однако, и к осени они не объявились ни в одном из портов Альбиона. Посланная на поиски флотилия уткнулась в сплошные ледовые поля, не пройдя и тысячи миль. Точно так же, Дания утеряла сообщение с Исландией.

Между тем, девять английских судов уже были раздавлены льдами прямо в Архангельской гавани, жители города, оплакав не вернувшихся с Груманта и Магназеи промысловиков, собрали всё, что могли увезти, и под предводительством соловецких монахов, пришедших по льду, двинулись по Каргопольскому тракту на Вологду и дальше. Той же зимой белых медведей, моржей и тюленей добывали возле Устюга (да-да, тот самый Великоутюгск, где якобы живёт дедушка Снегурочки).

Устрашившись небывалой зимы, Норвегия, забыв о захватнических планах, сама вступила в личную унию со Швецией и Данией. Пётр (ещё без номера) и Карл ХII заключили военный союз и разгромили Речь Посполитую, германские и итальянские княжества, королевства и республики, попутно прикончив Австро-Венгрию и Швейцарию. И всё за какие-то десять лет.

Между тем, не просто ледник, а подобная марсианской, полярная шапка наползала на Старый и Новый Свет со скоростью до ста км.в год. Реки Русской равнины и Сибири, текущие на север, упирались в неё и разворачивались в сторону Балтики и Охотского моря, заодно, провоцируя рост мегаледника. Полярные животные, а вместе с ними и кочевые северные народы сместились до Амура, Саян и Южного Урала.

Британия, Франция и Испания, бросив недостижимые из-за участившихся штормов и множества айсбергов колонии обеих Америк, устремились на захват внезапно зазеленевшей Сахары, в чём быстро преуспели, ибо силы были слишком неравны, и новые природные условия стали для них благоприятными.

Объединённая скандинавами и московитами остальная Европа недолго нависала над Великой Портой, и ещё через пять лет последние мамелюки сложили оружие у подножий пирамид. Экспансия на Чёрный континент, в Персию, Аравию и Индию заняла ещё десять лет. В середине двадцатых европейцы разочарованно взирали с вершины горы Столовой на уже осточертевшие айсберги.

В Новом Свете отступление от стужи происходило более мирно, по той причине, что население было в разы меньше. Брошенные метрополиями, колонисты влились в ряды переселенцев, при этом старались сохранить не материальные ценности, а в первую очередь, научные и технические знания. Пророчества о том, что скоро заледенеет вся эйкумена, всё чаще звучали во всех уголках обитаемого мира. Началось массовое строительство подземных городов на экваториальных побережьях. В середине века, который мог стать последним, льды застопорились примерно по линии тропиков, но люди не расслаблялись. Короли, ханы, императоры сами отринули роскошь, сосредоточившись на жёсткой диктатуре. Не стало более отдельно московитов, японцев, или сиу. Деление было только по городам, и то не жёстким. Каждый желающий, если обнаруживались родичи в другом сабсити***, беспрепятственно переселялся.

Небывалая концентрация науки и трудовых ресурсов принесла свои плоды — человечество за семьдесят лет, что оставались до полного оледенения, преодолело полтысячи лет эволюции:

для перемещения по льдам, были построены из новых сплавов**** гусеничные вездеходы, работающие на водороде;

а главное, удалось создать подземные плантации и поля для выпаса скота, а также, заповедники для диких животных, освещённые электрическим светом.

Когда окончательно сковало льдом поверхность океанов, были созданы гигантские подводные корабли, оснащённые атомными силовыми установками. Так, австралийцы, африканцы и американцы схлестнулись в морских подводных боях.

Примечания:

*Климатологи утверждают, что реальная скорость оледенений была такова, что при жизни одного поколения людей, изменения почти не выделялись из колебаний погоды. Я взял на себя смелость допустить небывало резкое падение солнечной радиации и скорости НТР;

**1700 год от Рождества Христова;

*** подземный город;

****сталь, чугун и многие современные материалы при температуре около -70 градусов Цельсия становятся хрупкими, как стекло.

Лучше замуж

«Мы все рассчитываем на климат, а имеем погоду.»
(Р.Э.Хайнлайн «Немного времени для любви, или десять жизней Лазаруса Лонга»)
Их потрёпанная сотня, а точнее, меньше половины от неё, возвращалась из рейда. Уже виднелись флаги на башнях Борской твердыни, когда поперёк тропы рухнул могучий вяз. В ту же секунду засвистели стрелы, из зарослей не выскочили, а именно выломились угрюмые высокорослые тарийцы.
Отряд занял круговую оборону, решив подороже продать свои жизни. Несколько воинов уже погибли, пронзённые стрелами, почти половина уцелевших были ранены, но арбалетчики выстрелили и, выхватив мечи, заняли места в строю. Каталиона, маг-целитель, тоже умела не только лечить. Она через головы товарищей бросала то сонные чары, то заклинания «камня», обездвиживающие врагов, то — банальное наведение чиха, или поноса. В конце концов, её силы иссякли, она подхватила стяг из рук сражённого знаменосца и, тяжело дыша, могла только стоять, опираясь на древко, как старуха на клюку.
Девушка вовсе не собиралась сдаваться в плен. Свободной рукой нащупала кулон Последнего Желания: маленький серый камешек в форме сердечка на простой льняной верёвочке. Она собиралась вызвать на поляну молнию, чтоб испепелить всех разом, живых и мёртвых. Но, не успела: что-то тяжёлое обрушилось на затылок, в глазах вспыхнул фейерверк разноцветных звёзд, и тьма поглотила всё.
********************************************************************************
— Хватит валяться! — болезненный пинок под рёбра вернул её в сознание, — С тобой желает говорить наш вождь.
Каталиона с трудом всмотрелась в лицо говорящего, оно тотчас сменилось ещё более грозным:
— Знаешь, магичка, почему тебя живой оставили?
Попытка мотнуть головой привела к взрыву боли:
— Многие мои воины ранены твоими, и тобой тоже, — он нахмурился, — будешь лечить их. За это будем кормить.
Девушка попыталась сотворить хоть какое-то заклятие, но руки были так плотно замотаны вместе, что не пошевелить пальцем:
— Агх! Без глупостей! — вскричал оруженосец вождя и прижал клинок к её шее, так что выступила кровь.
— Не будешь лечить, отрубим тебе обе ладони, чтоб магичить не могла, и продадим в любовный дом, — добавил предводитель и ухмыльнулся, — там магичек любят, особенно, девок ненарушенных.
Каталиона Эстинская, дочь самого Грома Неустрашимого, собрала всю свою смелость и плюнула вождю в лицо.
*********************************************************************************
Вновь очнувшись, девушка поняла, что она в яме, без доспехов, в одной только длинной домотканой рубахе. Культи на запястьях стянуты и прижжены, чтоб не кровоточили. Боль дикая. Колотил озноб. Из своего остался только кулон — никто на него не позарился. Культями захватить его с груди никак не получалось, чтоб не выдать себя криком, искусала губы. Наконец, уцепилась рубищем за корень какого-то дерева и, изнывая от боли от сломанных рёбер и обрубков, извиваясь, сняла домотканину с себя, подобно змее, меняющей шкуру. Первой мыслью было всё-таки вызвать молнию, но мужество покинуло девушку. Захотела вернуться в прошлое и всё это предотвратить, или, хотя бы не попасть на войну. Один только способ: родить детей. Зря она не вышла за Гасюна Манкяву, тот ухитрился устроиться в тыловики и детей у него пятеро.
Нет, это не будет дезертирством — как только забеременеет, сразу же добьётся аудиенции у Туманного Лорда и всё ему расскажет. А там, либо удастся предотвратить Кошайский инцидент, либо подготовиться получше — быстрее и с меньшими потерями выиграть. А целители нужны всегда и везде: самые опытные и храбрые воины нередко погибали, не получив профессиональную помощь.
Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение ока. Концентрируя взгляд на кулоне, девушка шёпотом и нараспев прочла заклинание. Кулон нагрелся и засверкал, как уголёк и рассыпался мелкими искрами. В тот же миг Каталиона исчезла, а в поляну ударила исполинская молния. Временные перемещения требуют просто безумного всплеска энергии. В живых из победителей остались лишь самые дальние дозорные.

• ******************************************************************************
  Девушка резко проснулась в своей постели и тут же вскочила.
  «Это не сон, — пронзила мысль, — Кулона нет.»
  Тут же она ощутила боль от синяков по всему телу. Сразу стало ясно: вчера была та самая тренировка, на которой Шерибза, вечная соперница особенно лихо её отделала. Каталиона улыбнулась: с её нынешним опытом реванш неизбежен.
  Подбежав к окну, юная баронесса распахнула его и выглянула на клумбу под окном. По цветению она определила месяц, по окраске ограды — год. Хлопнув себя по лбу, оглянулась на отрывной календарь: перемещение произошло ровно на пять лет назад. Как раз сегодня день рожденья этого самого Гасюна, и сегодня же она должна дать окончательное согласие на Торжественную Клятву Двоих.
  Нет, она больше не будет гордой дурочкой: лучше стерпеть грубоватость и невежество мужа, растить детей, чем остаток жизни ублажать всяких богатых мужланов. Баронесса позвонила в серебряный колокольчик — пора собираться на торжество.
  *********************************************************************************
  Каталионе раньше нравились все эти праздники: можно было посплетничать с подружками, похвастать нарядами, всласть натанцеваться и послушать пение и музыку самых лучших исполнителей, а затем, немного, ибо, это неприлично, побаловать себя вкусностями. Но, сегодня, всё не впрок. Согласие на Клятву надо дать во всеуслышанье, при этом, жених обязан уронить свой платок перед невестой и встать на одно колено, а невеста — поднять. Однако, сразу после приветствия гостей, именинник, то смеялся с приятелями, то танцевал с этой несносной виконтессой Шерибзой, то — вообще, пропадал куда-то. Пришлось самой идти на поиски.
  Этот захудалый барончик нашёлся там, где и предполагалось. В своей спальне. И не один. Заперто! Но, не от боевого мага-целителя пятой категории. Стоило сложить пальцы в нужную фигуру и прошептать коротенькое заклинание, замок обиженно скрипнув, частями высыпался из двери, та распахнулась, явив глазам баронессы полуголую парочку. Проклятая виконтесса проникла и сюда.
  «Заморозив» бывшего жениха, Каталиона бросилась на воровку её счастья. Та, торжествующе усмехнулась и двинулась навстречу, собираясь окончательно добить вчерашнюю противницу. Но, сегодня был не её день. Целительница вовсе не собиралась убивать эту гадину, но от единственного удара, усиленного по привычке магией, голова той с хрустом оторвалась и, разбив витраж, вылетела в окно. Тело, обдав всё вокруг фонтаном крови, рухнуло и забилось в корчах. Сработали годы тренировок и боёв. Перестаралась!
  Оглушённая неудачей, баронесса не сопротивлялась при аресте, только попросила умыться.
  *********************************************************************************
  Каталиона молчала на допросах, как собиралась молчать в руках врагов, но когда прибыл её наставник и применил магию, снимающую запрет для возвращенцев во времени, рассказала всю страшную тайну о будущем. Лицо наставника мертвенно побледнело.
  Ни свет, ни заря, наставник явился в её одиночную камеру и с тоской оглядел свою лучшую ученицу:
  — Ты знаешь слишком много, — выдавил он из себя, — придётся отправить обратно.
  — Не-эт! — звонко раскатилось под сводами, — Лучше, убейте сразу!

Остров зеленой обезьяны

ПРОЛОГ
«Люди созданы, чтоб было кому заботиться о животных»
(Неизвестный домашний питомец)
Солнце давно встало, а хозяин всё спит. Есть хочется! Придётся будить, а чтоб не слишком сердился, любимым его словом:
— Пиастры! Пиастры!
— Проклятье! — Мой хозяин сегодня не в духе, — Однажды я откручу тебе голову!
Так он всегда говорит, когда много пьёт какую-то непонятную жидкость, от которой болит голова. Мне раз хлеб в этом намочил и накормил. Думал, помру!
Одноглазый хромой детина, продолжая ругаться, встаёт, идёт к рундуку, где хранятся мои любимые орешки. Стук в дверь.
— Кого там черти принесли? — хозяин останавливается, — Я же велел не беспокоить!
Входит бородатый, протягивает хозяину маленький чёрный кружочек и быстро выходит. Вместо того, чтоб накормить наконец бедного меня, хозяин ругается, хватает пистоль и саблю, выбегает следом. Ну, и я к нему на плечо.
На палубе зачем-то собрались все. Злые! Сабли и пистоли в руках. Начали кричать и потрясать железками. Хозяин тоже.
Крик с мачты: там сидит бездельник, который просто смотрит на океан. У всех лица растеряны, но не у хозяина. Громко командует. Начинается беготня, некоторые начинают суетиться у больших громких штук, другие лезут наверх.
БА-БАХ! Чуть не глохну, слышу издалека ответный ба-бах. Это приближаются враги. Никто уже не бегает, бабахают из всего подряд, быстрые осы прилетают к нам, многие падают мёртвыми. Мой хозяин тоже.
Кто ж меня теперь кормить-то будет?

Глава 2: Птичку жалко

«Жизнь трудна, но к счастью, коротка.»
(Неизвестный философ)
Как только началась ответная стрельба, Сильвер сразу понял: старому бригу с новеньким фрегатом тягаться совсем не с руки. Он упал носом на палубу, расквасив нос. Расстроился было, но смекнул, что и кровь видно и ранением не назвать. Сверху рухнула ещё парочка свеженьких покойников, причём, текла из них не только кровь. Смерть — грязное дело.
Старый пират вовсе не был трусом, но погибать вместе с командой, которая несколько минут назад хотела его смерти, считал откровенной глупостью. Страстное желание жить заставило терпеть тяжесть и зловоние трупов. Затем пришлось вынести топтание по рукам и ногам, пинки, шмон, перетаскивание по палубе и оч-чень долго пришлось задерживать дыхание.
На его счастье, рухнула грот-мачта, на которой была марсовая площадка, и удалось, вынырнув, притаиться за ней. Меньше, чем за полчаса фрегат расправился и ограбил бриг, который теперь полыхал со всех сторон. Видимо, каратель боялся потерять ветер, посему, подняв косые паруса, изящными галсами скрылся вдали.
Избежав смерти быстрой, Сильвер с тягучей тоской осознал, что смерть от жажды, голода и акул, вполне возможно, светит ему в полнейшем одиночестве.
— Пиастры! Пиастры! — вдруг раздалось над ухом.
Пират вздрогнул и поднял руку, на которую тут же сел любимец.
— Дурень ты, дурень! — воскликнул Сильвер, — Теперь ты умрёшь вместе со мной.
Посадив птицу на плечо, пират впал в оцепенение. Мысли текли неторопливо, так как времени теперь было много — до самой смерти. Он вспоминал двух своих любимых людей: красотку Энн и крошку Мэри. Досадовал, что его идея наконец осесть на берегу и спокойно разводить овец, выращивать розы возле домика, учить дочку читать и считать рухнула. Как и желание, наконец научиться ездить верхом, играть в шахматы и многое другое.
Можно было, в крайнем случае, съесть птицу, но это означало предательство и отсрочку агонии.
Солнце уже клонилось к волнам, когда попугай вдруг вскричал и сорвавшись с плеча, полетел к горизонту.
«Наверно, мой подопечный сошёл с ума от голода», — мелькнула мысль.
Любопытство овладело им, пришлось изловчиться и встать во весь рост на скользком бревне. Увиденное показалось бредом.
«Чёрт с ним, лучше утону, чем сойду с ума от голода, жажды и безгадёги!»
Сильвер нырнул и экономно погрёб с еле видимому берегу.

Глава 3: Отложенная смерть

«Ловить рыбу с помощью остроги варварство: в воде остаётся много искалеченных рыб»
(Сабанеев.Рыбы России.)
Старый пират бодро грёб к острову, вдруг бросило в жар, прямо в воде. Остановившись, завертел головой и обнаружил причину: острый треугольный плавник мелькал среди волн, пока на грани видимости. Рука сама собой потянулась к поясу и, о чудо, нож был, только рукоятка не из кожи крокодила, а костяная. Начал лихорадочно вспоминать: эти волки моря любят сперва откусывать ноги; напугать можно, ударив в нос, или глаз.
Чтоб тварь не застигла врасплох, стал отслеживать движения, вращаясь вслед за плавником. Чтоб успокоиться, стал вспоминать откуда взялся нож. Ведь, мародёры обезоружили, побрезговав снимать ножны. Смутно припомнилось, что обнаружил воткнутым в ту самую спасительную мачту. Видимо, кто-то промахнулся, подарив противнику свою жизнь и шанс Сильверу.
Острожно, чтоб не утопить, извлёк оружие и краем глаза глянул на рукоять. Хмыкнул. Это же надо - подарок оказался от рыжего жадины Билли! Того самого, что несколько часов назад вручил чёрную метку. Нет сомнений, что судилище затеял именно он, вечно недовольный своей долей и обязанностями. Что ж,теперь можно его простить. Впрочем, если б не шумиха, вовремя бы заметили фрегат, и боя можно было избежать.
«Боже! Если я выберусь, в первой же церкви поставлю самую дорогую свечку за помин души и закажу молебен в отпущение грехов этого засранца!»
Акула бросилась. Сильвер резко извернувшись, поджал ноги. Когда хищница проносилась мимо, двумя руками засадил клинок в глаз, по самую рукоятку. А потом висел на ней, вместе с тварью рассекая волны. Казалось, ещё чуть-чуть и руки оторвутся, но тут их вынесло на песчаный пляж.
Пират вырвал нож, вскочил и отбежал в сторону, набежавшая волна смыла невезучую охотницу обратно. Сильвер подпрыгнул и радостно завопил. Затем, опустился на колени, за неимением лучшего, нарисовав крест на песке, воздали скреннюю хвалу Господу.
******************************************************************************
В это время из джунглей, уставив на него единственный здоровый глаз, следила зелёная обезьяна.
«Это ж надо! Принесла их нелёгкая! Птица клюётся, этот гад, чуть глаза не лишил. Мне, хозяйке острова! Ведь, будет тут ходить, мыться в моём ручье, есть мои фрукты, огонь разведёт, деревья ломать, строить кукую-то ерунду. Нет уж! Я их выживу.»

Глава №4 Интерлюдия 1: Синопсис вопреки

«А-А-А! Вот она, моя бумажная могила!»
(Из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих», Мосфильм, 1974)
Отработав очередной суматошный день, Автор (назовём его Пётр Васечкин) вернулся домой. Быстро раздевшись, посетил «царскую комнатку», испил кофию с домашними, быстренько умылся под душиком, поужинал.
Включив комп, малость покрутил ленты новостей и диалогов. Найдя задание, открыл ворд. Привычно, одним пальцем начал быстро набирать текст. На колени запрыгнула кошка, обиженная, что её так мало гладят, высунула голову над столом, мяукнула:
— Хозяин, ты из-за этого меня динамишь?
— Не капризничай, — погладил, — я работаю.
— С работы ты уже пришел и принёс презренные бумажки, которые вам, людям, зачем-то так нужны, — недоверчивый взгляд, — А за это, ты никогда и фантика не получил.
— Эта работа не для денег, а чтоб мозги не разгладились.
— У тебя итак, мозг больше меня весит, — она медленно прищурила глазки, — Зачем тебе ещё?
— Во-первых, не больше, — ухмыльнулся Васечкин, — во-вторых, трудно объяснить.
— Чо это, трудно? Ты же умный.
— Ты же не любишь, например, шоколад?
— Фу, фигня какая-то! — Эльза сморщилась.
— Значит, и это не поймёшь.
— А я попробую!
Кошка вчиталась и некоторое время думала. Заглянув в глаза, спросила:
— Как это называется?
— Синописис.
— Романа?
— Скажешь тоже, — Автор хмыкнул, — Я повесть нормального объёма три года писал. Скорей уж, миниповесть.
— С первыми тремя пунктами я согласна, — ткнула лапой в монитор, — Раз это уже написано, но да-альше. Мырк!
— Ладно, — прокашлялся, — пройдём по пунктам.
— Давай, — махнула хвостом, — так ошибки проще увидеть.
— Первый — экспозиция: тут мы знакомимся с гг и сеттингом, протаганистами и антагонистами. Второй — завязка: здесь происходит событие, выпинывающее гг из его привычной среды. Третий — вызов: гг реагирует на проблемы. Четвёртый — экскалация: проблемы обостряются.
— Но, у тебя же всё в куче, — сердито махнула хвостом, — никакой линейности.
— А кто тебе сказал, что мой сюжет будет линейным? — гляжу насмесшиво, — Я же неформатчик. Первые три пункта реализованы в первых двух главах. Гг, быстренько описан, тут же волшебный пендель за борт. Выживайка в полный рост, а где и лёжа, на потеху читателям. Кратенько, да, но это же черновик черновика. Потом, до ума доводить буду. В четвёртой главе экскалация, пришлось аккуратненько рояльчик воткнуть, что читатели тапками не закидали.
— Какой рояль? — резкий взмах хвостом, — Ты меня за дуру не держи! Я до приюта жила у препода музыки. Он здоровенный такой, сюда и не затащить. В смысле, рояль здоровенный, а не препод. Она-то, дама худенькая.
— Да, не-э! — улыбается Васечкин, — Рояль, это приём литературный, когда ружьё чеховское забыл повесить.
— Опять врёшь! — выпустила когти, — Я от той хозяйки знаю, что Антоша Чехонте умер ещё до рождения твоих дедушек и бабушек. Ты его никак получить не мог.
— Ружьё, это тоже приём, — отсмеявшись продолжает Петя, — Здесь, чтоб победить акулу, которая не просто акула, нужен нож. Вот я и придумал, что гг забыл о том, как этот нож нашёл воткнутым в мачту, на которой и спасался. Экскалация на этом не заканчивается, ибо, зелёная обезьяна, она же Обла-Ёкла, готовит ещё много гадостей, что привёдёт к раскрытию разных страшных тайн, одна таинственней другой, всяческих хитро закрученных интриг, появление протаганистов на летающих коврах.
— Стоп! — Эльза от досады снова выпустила когти и спрыгнула, чтоб подзатыльник не словить, — Ковры не летают, а лежат на полу, или висят на стене, — хвост её дрожал, указуя на потолок.
— Эти, да! — Автор морщится, потирая ляжку, — Мои, при желании, в космос полетят. Они же вымышленные.
— Да, ну!
— Не «да, ну», а «ну, да»! Только, этим без нужды. Впрочем, не решил ещё. Сюжет часто непредсказуем.
— Уел! — Эльза задрала ногу и принялась её вылизывать, — Ты продолжай, продолжай, я внимательно слушаю.
— Далее следует поражение: гг же не всесилен, иначе не интересно. Как вариант, избитый и связанный лежит рядом с котлом, где его хотят сварить.— Как? Всё? — кошка оторвалась от занятия, выпучив глаза.
— Скорей всего

21:26

нет. Во-первых: банально; во-вторых, сложно выпутать. Без роялей, или ружей не обойтись. Придумал уже, но тебе не скажу, — показал язык.
— Ну, скажи-скажи-скажи! — передние лапы царапают петину ногу.
— Сказал нет, значит нет! — сватил царапку, откинул на диван.
Сходил на кухню, напился, насыпал кошке корма, вернулся. Против обыкновения, хвостиком следующая линючка, не осталась есть, а вернулась.
— Ладно уж! — просящий взляд, — Дальше-то, что?
— Дальше у нас прекульминация: гг предстоит сделать тяжелый выбор. Например, пожертвовать попугаем.
— Что ты за садюга-то? — Эльза аж подпрыгнула, — Сперва гг мучаешь, затем, птичку убиваешь.
— Да, не психуй ты! — улыбается грустно, — Это ж понарошку, хотя самому до слёз жалко. Придётся.
Начинающий неформатчик, закурив, продолжил «топтать клаву». Прервался из-за лапы, деликатно касающейся колена.
— Потом-то, что?
— Потом кульминация. Это значит, гг побеждает ЗЗОО.
— Кого-кого?
— Злую Зелёную Обезьяну-Оборотня. Заточит её в клетку. Мимо проплывает Робинзон Крузо, берёт всех на борт, доставляет в Англию. Но, это неточно, как сказал Кэп.*
— Какой Кэп?
— Ты не знаешь, интересный тип, хоть и хамоватый. Всё! Не отвлекай, заканчиваю.

Глава 3: Сон — не сон

«Незванный гость хуже татарина»

(русская поговорка)

Томас Сильвер утолил голод, умылся в ручье. Солнце стремительно кануло в океан, так что, разведку пришлось отложить на завтра. Плоды, похожие на чешуйчатый конус, очень понравились. Набрал их про запас. Похоже, они были перезрелыми, вкусом напоминали, так им любимый яблочный сидр, но пирата это не смущало. Попугай, освещённый полной луной, сидел на деревце рядом.

Ты зачем за мной полетел, дурилка? — грустно улыбнулся, — Если б не этот остров, померли бы оба, от голода и жажды. Ты птица редкая и ценная, о тебе позаботились бы. Мне, помереть не сегодня-завтра, всё время светит. Побывал в таких мясорубках, столько обманывал судьбу, что удивительно, что сейчас мне ничто не угрожает.

— Так уж и не угрожает? — раздалось за спиной.

Сильвер резко развернулся и среди деревьев нечётко различил силуэт, не то человека, не то обезьяны.

— Ты кто?

— Здесь я спрашиваю!

— Там, где я родился, — сязвил пират, — сперва здороваются.

— Обойдёшься! — злой голос, — Чего надо на моём острове?

— Ничего, — покачал головой, — только выжить, а потом, убраться отсюда.

— Так, убирайся, пока цел!

— Я б не прочь, — развёл руками, — но, по воде ходить не умею.

— А ты научись! — ехидный ответ.

— Грехов много, — поник головой, — не удержит меня вода.

— Значит, кто-то умеет?

— Был один, но он сын бога.

— И за это его убили?

— Не за это, и это сделали очень-очень плохие люди.

— Как можно убить полубога?

— Они не знали.

— Вот за это, я вас, людей ненавижу! — она пнула неведомо откуда взявшийся череп, — У тебя сроку полная луна, — согнула маленькую пальмочку и запустила черепом в океан, — Иначе, с тобой будет то же, что и с ним.

— Подожди!

Сильвер вскочил и бросился к фигуре, но лишь ударился лбом об ствол и рухнул на песок.

Глава 4: Пробуждение

«И нет на свете прекрасней города Будун.»

(группа «Дюна», «Привет с большого бодуна»)

Сильвера страшно мутило, голова трещала и кружилась одновременнно.

«Надо отлежаться, всё пройдёт», — подумал пират.

Но, не тут-то было!

— Пиастры! Пиастры! — завопил попугай.

— Я тебе всё-таки, сверну сегодня голову!

Пират открыл один глаз. Небо и пальмы над головой заставили вскочить.

— Что за чёрт? — медленно оглядевшись, он ущипнул себя, но иллюзия не пропадала, — Не сон! — сокрушённо выдохнул, покачал головой, тут же схватился за неё и замычал от боли.

Присев на корточки, так просидел, пока не затекли ноги. Вспомнил, что неподалёку родник, качаясь и постанывая побрёл к нему. Взгляд зацепился за кучку вчерашних плодов, от которых уже нешуточно несло сивухой. Причина похмелья стала ясна.

У ручья осторожно опустился, напился, затем лёг на берег и опустил в воду голову. Скоро полегчало. Освежившись, присел тут же в тенёчке, прислонился к стволу. Начал вспоминать вчерашнее. Примерно через час тягостного процесса дошёл до вечернего разговора. Списал это на бред. Хотелось ещё полежать, но исследовать маленький остров, а иного участка суши здесь быть не могло, было больше некому. На всякий случай срубил тонкое прямое деревце, заострил, с новой пикой наизготовку, вышел к океану.

Решил обойти весь по ходу солнца. Птица следовала за ним, временами отвлекаясь на кормёжку. Местами идя по мелководью, Сильвер иногда находил устриц и мидий. Ненадолго останавливаясь, вскрывал их ножом и перекусывал. К вечеру вернулся в исходную точку. Мысль о том, что придётся в одиночестве закончить здесь свои дни, сильно расстраивала. Набрал в джунлях фруктов на ужин, прихватил один чешуйник, как он назвал пьянящий плод. Памятуя о похмелье, после еды решил больше не потреблять. Этот же употребил, чтоб не изводили тяжёлые мысли.

Интерлюдия 2: Злая зелёная обезьяна-оборотень

Васечкин вычитал и сохранил очередную главу, устало откинулся на спинку стула. Эльза, внимательно следившая с коленеей, встала на все четыре:

— Филонишь, хозяин! — хвост её покачивался туда-сюда.

— С чего бы?

— Образ антагониста не раскрыт.

— Хм! — автор задумался, — Пожалуй, ты права.

Хлебнул из кружки, открыл новую главу, заколотил одним пальцем по клавишам:

— «Лето 7208.»

— Уже было, — фыркнула кошка.

— Ладно, — стёр написанное, продолжил:

— «В далёкой-далёкой галлактике.»

— Вааще, плагиат!

— Точно! — хлопнул себя по лбу, снова стёр, начал всё снова:

— «Много миллионов лет назад неизвестные тектонические сила вытолкнули со дна Пацифики* гору.»

— При чём тут это? — вытаращилась царапка.

— Не мешай, сейчас всё узнаешь.

******************************************************************************

Поднявшись из воды, новый остров отсалютовал эпическим извержеием, одним из тех, что инициировал очередное оледенение и затих. Ветром за сотни лет с материков принесло пыль**, семена и споры, а также, насекомых и пауков. Часть мигрирующих птиц облюбовала этот клочок суши, как новую родину, с которой никуда улетать не нужно. Так сформировался маленький рай, все обитатели которого бессознательно поддерживали равновесие. Так продолжалось миллионы лет, пока первый корабль не бросил якорь в маленькой бухте. С него на берег перебрались двуногие, имеющие на борту слишком много «живых консервов»: свиней, овец и кроликов. Они по-хозяйски проложили просеку к ручью, выпустили лишний скот, запаслись кормами для оставшихся, фруктами для себя и водой.

Новые обитатели быстро освоились и размножились, чем поставили океанский оазис на грань катастрофы. Тогда упавшие конические плоды вдруг собрались в кучку, окутались туманом, из тумана вышла зелёная обезьяна. Она тут же, с помощью птиц, начала выслеживать четвероногих и быстро уполовинила поголовье. Чем периодически и занималась до нового появления двуногих.

Как нарочно, на сей раз пристал китобой с малочисленной командой. Судно нуждалось в ремонте. Вновь западали пальмы. На поляну среди острова маросы перенесли сундук с самым ценным, на случай, если шторм разобьёт китобой.

Обла-Ёкла, превращаясь в обнажённую девицу, по-одному заманивала туда ничего не подозревающих людей. Там наготове ждала орда пауков. Мучительная смерть в паутине была уготована всем.

Учуяв неладное, есколько уцелевших пытались, бросив всё, спастись на шлюпке. Тогда, обезьяна обернулась акулой, перевернула шлюпку и пооткусывала всем ноги.

Спустя десять лет, откуда ни возьмись, появилась эта странная непослушная птица. При попытке поймать, пребольно клюнула по лбу и выругалась на языке двуногих. До Облы-Ёклы дошло, чтг не мешает встретить незванного гостя, пока он не нагадил на её острове. Пловец оказался ещё неуязвимеее и опаснее. Впервые за много лет её сердце сжалось от страха.

Прмечания:

*Тихий океан.

**По утверждению Тура Хейердала («Аку-Аку»), 95% почвы на острове Пасхи, это южноамериканская пыль

Глава 5: 15 человек на сундук мертвеца

«Гробы, гробницы здесь на явке

Стоят, как книги в книжной лавке.

Число страниц из видно вам.

Заглавье каждой книги ясно,

А содержанье беспристастно.

Подробно разберётся там.»

(некролог на кладбище ХIХ века в Александро-Невской лавре)

Поутру Сильвер решил разведать джунгли: надо же знать, на что рассчитывать в будущем, сколь бы длительным оно не оказалось. Следуя тропинками диких свиней, иногда орудовал ножом вместо мачете. Он уже предвкушал, что изловит небольшого кабанчика и наконец нормально поест, как после очередной возни с ветками открылась небольшая поляна, средину которой занимала странная куча. Приблизившись и всмотревшись, отпрянул и побледнел: это было множество скелетов, сквозь которые пробивались молодые побеги.

Он стащил с головы бандану, начертил на земле крест и прочёл заупокойную. Затем, этим же ножом начал копать. Ибо, не по-христиански это. Многих убивал в бою, или драке, казнил на суше и в море, но вседа погребал своих противников и соратников, хотя бы в пучине волн. Всегда же при этом читал заупокойную.

Провозиться пришлось весь день: во-первых, нож не слишком подходит для земляных работ; во- вторых, скелетов было много, они переплелись и распались, так, что часто было не понять, где чьи части; в-третьих, побегов проросших сквозь грудные клетки, тазовые кости, а кое-где и через черепа, было тоже много. Сильверу пришлось несколько раз точить нож о дрянной камень, что имелся в наличии.

Всё это время чувство голода не посещало, да и не советовали этого старшие товарищи. Только, после тщательного омовения.

Уже умывшись, вернулся на поляну и снова помолился за всех. В свете луны бликнул до боли знакомый медальон, видимо, свалившийся с одного из мертвецов, коих было пятнадцать. Поднеся к глазам опознал уверенно: такой талисман носил Весёлый Роджер, с которым ходил несколько лет, частенько рубился плечом к плечу, делил последний кусок солонины, пока злодейка судьба не разнесла их десять лет назад. С тех пор в портовых тавернах много раз спрашивал, но ни слуху ни духу.

— Так вот, где ты пропал, старый друг!

Вдруг, земля на коллективной могиле засветилась, зашевелилась и услышал он глухой голос:

— Друг, ты освободил нас из плена Облы-Йоклы, мы теперь можем уйти на смертный покой, но, сперва поможем тебе. Там, где лежали наши тела, под кустом скрывается сундук, в нем много полезного для тебя. Кроме того, на южной отмели заросший манграми холмик, не холмик, а наш корабль, на котором мы десять лет назад потерпели крушение. Там тоже, много полезного. Сейчас же — уйди. Нам надо привыкнуть к земле.Талисман оставь себе, пригодится.

Сжимая в кулаке медальон с выпуклым изображением двухголового дракона, Сильвер Томас почти на ощупь выбрался на пляж и упал без сил под ближайшей пальмой.

Глава 6: Попойка во сне

Во сне приснился Роджер, предложил выпить ямайского рома.

— Так, у меня же нету! — растерялся Сильвер.

— Это твой сон, — подмигнул друг, — Захоти!

И точно, стоило захотеть, в руках у обоих оказались пинтовые фарфоровые кружки полные отличного рома, который слегка торкал в голову и загадочным образом не кончался. Заодно, таким же образом появились удобные кресла и стол, ломящийся от закусок.

Утолив первый голод и жажду, Сильвер потребовал подробностей. Роджер поведал, что его, смытого волной увидели с китобоя. Таким шансом сменить профессию не воспользовался бы, даже не дурак, а полный отморозок. Роджер таковым не был и за полгода поднялся до штурмана. Как часто бывает, за крупной удачей следует черная полоса. Шторм выбросил их на этот остров, где Обла-Ёкла всех погубила.

Сильвер рассказал о своих странствиях и боях, о планах осесть и создать наконец семью, закончил разговором с обезьяной.

— Будь настороже, друг! — Роджер нахмурился, — Нам она тоже полную луну обещала, но гадить начала очень скоро, затем, по-одному извела, — задумался, — Одно преимущество у тебя есть: пока мы с тобой болтаем, тебя стерегут мои товарищи. Сон нам не нужен, для нас более не опасна, а уйти к Всевышнему можем и подождать.

Сквозь сон, друзья услышали пение птиц.

— Однако, пора! — печально улыбнулся друг, — Увидимся в следующем сне, если захочешь.

— Конечно, захочу! — тут Сильвер проснулся.

Умывшись, пират сразу пошёл на кладбище, по пути сорвал и съел несколько фрруктов. Уж очень хотелось обрести что-то, кроме ножа, попугая и мозгов.

На поляне быстро изничтожил мешающий куст, под которым обнаружил большой сундук. Утащить сразу к отмели, где нашёл последнее пристанище китобой, обретённые сокровища решительно невозможно, пришлось ходить больше десяти раз. Сбился со счёта. Он перенёс пару отличных штуцеров, несколько пистолетов, просмолённых верёвок, котелки и котлы, огниво и трут, кружку, компас, секстан и многое другое.

Так устал, что еле хватило сил побродить по отмели в поисках моллюсков. Добыча была невелика, пришлось удовольствоваться найденным. Уже хотел смежить веки, как услышал знакомый уже злобный голос:

— Ты освободил мои пленные души! — раздалось совсем рядом, — Я накажу тебя!

Пират был начеку: по наитию, пару пистолетов за неимением серебра, заранее зарядил золотыми бусинами.

Меткий высрел на звук, и в темноте раздался обиженный вопль, сменившийся подвыванием. Вскоре, шум веток и подвывание затихли в джунглях.

Сильвер бессильно прикрыл глаза.

«Если что, мёртвые друзья разбудят», — была последняя мысль.

Пробуждение было резким и страшным: поперёк него, прижав к песку, лежала огромная пальма. Спасло его только то, что укрылся от сильного ветра выкопав себе ямку.

Глава 7: Тоска смертная

«Даже, если тебя съели, у тебя есть, как минимум, два выхода»

(народный чёрный юмор)

Кое-как отплевавшись от пыли и проморгавшись, стал судорожно сображать, что же делать. Мысль о том, почему призраки не предупредили, мелькнула и отложилась на потом. Сейчас важнее всего выбраться из западни, пока чайки, или крабы не лишили последнего глаза. Впрочем, и наличие двух глаз не помешает тупо умереть от голода и жажды.

К счастью, нож всё ещё был при нём. Вытащив из ножен, начал рыть справа от себя, через несколько секунд нож заскрежетал о камень, именно он, а не плотный грунт, спас от мгновенной смерти. Однако, сулил теперь медленную: переместить нож в левую мешал ствол, вытащить руки из-под комля не дали локти. Пат, как говорят шахматисты. Точнее, мат, поскольку смерть теперь неизбежна.

Следующие несколько минут Сильвер самозабвенно ругался: он клял обезьяну, устроившую ловушку; чёрную пальму, чей комель был слишком твёрд и тяжёл; себя, за то, что спал, как дурак, положившись на призраков; призраков, обещавших стеречь.

Охрип, замолк и впал в уныние. Одним грехом больше, одним меньше — один чёрт гореть.

В наступившей тишине услышал какой-то шорох, приближавшийся со стороны моря. Догадка поразила пирата. Похоже, им решили закусить крабы.

— Господи-и, последний раз тебя прошу! — вскричал Сильвер, — Дай мне смерть быструю и лёгкую!

Градом хлынули слёзы, впридачу, ещё и обмочился от страха, но это уже совсем не беспокоило. Поняв, что камень не одолеть, он ожесточённо принялся строгать пальму.

Однако, произошло чудо: все крабы скучковались слева от него, некоторые при этом, пробежав по лицу. Пришлось зажмуриться. Зашуршал песок. Подкоп? Зачем?

Также внезапно, как появились, крабы ушуршали обратно в море. Целую минуту пират отрешённо пялился в небо, пока не дошло, что руки-ноги свободны. С проворством мышки, выскочив из узилища, обратил лицо к небу и вознёс благодарственную молитву. Затем бросился к мёртвому судну за инструментами.

Противно зазвенела ржавая пила. Вскоре вспотел, разделся до подштаников, но не успокоился, пока не распилил всю такую твёрдую пальму и ещё две. Лопатой без ручки выкопал по кругу ямки и, намучившись, установил сперва три, связав вершины верёвкой, к ним добавил ещё шесть. То, что получилось, видел как-то у жителей Нового Света.

«Кажется, фигвам назвается. Впрочем, какая разница!» — лениво подумал Сильвер, — «Главное, теперь на меня сверху ничто не упадёт, а то, как нищий.»

От усталости дрожали руки и ноги. Еле хватило сил сходить до ручья и зацепить по дороге несколько плодов. Попался и чешуйник. Хотел выкинуть, но решил скромненько отпраздновать очередное спасение и новоселье заодно. Так и заснул с куском во рту.

Глава 8: Воспылать

Не успел Сильвер погрузиться в сон, как явился Роджер.

— Иди к чёрту, предатель!

Друг исчез, но, в следующую секунду пират услышал, как из-за стены:

— Сильвер, твой Жоржи погибает!

Тут сильвер вспомнил, что не видел попугая весь день.

— Где он?

— У ручья в паутине, — снова глухо прозвучало.

Сна, как не бывало. Набивая шишки, чертыхаясь и благодаря луну, он побежал в джунгли. Там обнаружил своего питомца безнадёжно запутавшимся. Огромный паук был уже в нескольки дюймах от жертвы. Несколько ловких взмахов, и паук рассечён. Сильвер осторожно срезает прилипшие к перьям нити.

Резать пришлось по перьям, от чего птица стала выглядеть весьма потешно.

— Жорри, пи-ить! — жалобный голос.

Было исполнено, даже, слишком усердно.

— Ты меня чуть не утопил, — Голос Жорри резко изменился, — И нечего так таращиться!

— Ка-ак? — хлопая глазами, выдавил из себя пират, — Ты же, за два года всего несколько слов ыучил!

— Жорри только что умер от укуса, ты чуть-чуть не успел, — голос стал почти человечьим, — Это я, Роджер, успел занять его тело.

— А почему паук не съел раньше?

— Днём он прячется, ждёт, когда жертва обессилиет, — качнул головой попугай, — когда стало темнеть, друзья пытались удержать паука, а я звать тебя, — расстроенно развёл крылья, — но, ты прогнал меня, пришлось с их помошью в твой сон пробиваться. За это время паук успел.

— А почему вы проворонили пальму?

— Мы следили за ней, но она не стала валить пальму сама. Сотворила ритуал, мы не поняли какой. Это она согнала всех древесных вредителей с острова, они и погрызли корни.

— Почему же крабы меня не съели?

— Крабов вызвали мы, потом прогнали.

— Надо сматываться отсюда, как можно скорей!

Весь этот разговор они вели, когда Сильвер с птицей-человеком на плече шёл обратно к «фигваму». Когда расположились на ночлег, попугай встрепенулся:

— Можно оторвать часть досок на китобое, что не сгнили. Для лодки должно хватить.

— Так и сделаем, — улыбнулся пират, — а теперь, спать.

Как только он это сказал, всё осветилось вспышкой молнии, и невиданные потоки воды хлынули с небес. Вслед за ливнем начался шторм, который бушевал два дня. Волны заливали пляж, так, что всего несколько ярдов не достигали убежища. Со всех строн текло, но, по крайней мере, не так свирепствовал ветер. Выходил только иногда: по острой нужде и до ближайших фруктов.

Когда океан утих, Сильвер сразу же поспешил к аварийному судну. Тут пирата ждал очередной удар судьбы: на месте остались лишь раскиданные штормом головёшки. Пара минут проклятий были прерваны попугаем:

— Главное, карта и навигационные инструменты были в сундуке, — философски заметил Жорри-Роджер, — Придётся строить плот. Кстати, я знаю где подходящая древесина.

Подходящая имелась на одном из склонов вулкана, породившего этот остров. Не бальса, конечно, но и не пальмовая, что чуть легче воды. Чтоб добыть и доставить, пришлось вырубить просеку, долго и нудно распиливать на подъёмные брёвна и таскать всё это к берегу. Это при том, что всегда приходилось держать наготове два пистолета с золотыми бусинами. Просека тоже, требовала иногда дополнительной расчистки.

Роджер помогал, как мог: то фрукт приносил, то переквалифицировавшиь в охотника, приносил птичек, тут же пират тут же жарил их на костре и жадно съедал. Ближе к вечеру, он проверял ловушки. Иногда попадались дикие свиньи. Тогда весь день уходил на приготовление копчёностей для морского путешествия. Заодно, опытным путём удалось определить, какие фрукты долго не испортятся.

Так в повседневных изнурительных трудах прошёл почти месяц. Плот уже был готов, даже укрытие от солнца смастерить удалось. Как и ящики для провизии и ёмкости с водой. Чтоб заранее не смыло штормом, пришлось сделать в отдалении от линии прибоя. Поэтому были выпилены катки из пальм, по которым можно доставить к воде.

Как и планировалось, к спуску на воду приступил засветло. Вооружившись тонким бревном в качестве рычага, Сильвер начал толкать плот по каткам к волнам.

— И не попрощаешься? — раздался за спиной обиженный голос.

Выхватив из-за пояса один из пистолей, пират развернулся.

— Не подходи! — он осёкся.

Обезьяна предстала перед ним в образе молодой обнажённой красавицы, только, кожа её была зеленой.

— Останься со мной! — призывно качнула бёдрами, — Мне нужен муж.

— У тебя было двадцать мужиков, — Сильвер нахмурился, — Ты всех их убила.

— Они были балбесами и слишком любили есть чешуйники.

— У меня есть жена и дочь, — он невольно разглядывал обольстительницу.

— Разве, я не красивее её? — лукавый взгляд

— Выглядишь ты моложе Энн, — пистоль в руке его дрожал, — но я не предам их.

— Ты не сможешь отплыть и на милю, — взмах руки к океану, — тебя сожрут мои сёстры и братья.

Среди волн замелькали острые треугольные плавники, взлетели характерные фонтаны кашалотов и касаток.

— Как видишь, нет у тебя выбора, — торжествующе улыбнулась и сделала первый шаг к Сильверу, — Ну, не противься же своей судьбе!

— Нет! — Сильвер приставил ствол к виску, — Больше я никого не предам!

— Погоди! — вскричал Жорри-Роджер, — Я знаю, как лишить её чар, но для этого нужна жертва.

Попугай, напоследок царапнув плечо, резво взлетел и устремился прочь от берега.

— Роджер, не-ет!

Но, было поздно. Долетев до ближайшей акулы, птица камнем упала перед ней. Хищница мгновенно заглотила Жорри и ушла на глубину. В тот же миг, все остальные её сестры и братья устремились от острова прочь. Злобная обольстительница тут же упала наземь, покрылась шерстью, которая стала тут же седеть и облазить клочками.

Корчась, она повернула лицо к пирату:

— Ох, и дураки же вы! — простонала, — Отказались от бессмертия, — она вновь скривилась от боли, — Мы бы жили с тобой, я уже привыкла к тебе. За счёт приплывающих сюда, омоложались бы: я это делала много раз, — отчаянье затмило её взор, — А теперь я умираю, и ты не проживёшь долго.

Обезьяна рассыпалась зеленым прахом, и ветер понёс его туда, где и зародилась Зелёная Обезьяна: к джунглям.

Внезапно земля дрогнула и раздался глухой гул: породивший остров вулкан пробуждался. Сильвер бросил пистоль на плот и с удвоенной силой стал толкать бревном.

Несколько минут, и волны лизнули брёвна. Ещё несколько, и тем же бревном пират отталкивался уже от дна. Потом, бросил уже бесполезный рычаг, схватил грубо выстроганное весло, встал на колени и погрёб, как на байдарке. Когда остров уже виднелся горизонте, столб огня вырвался из жерла, и, с задержкой, грохнуло так, что заложило уши. Волна, этакое недоцунами, подхватила плот, как щепку, и быстро понесла прочь.

Эпилог

Сильверу очень повезло. Всего через неделю, когда только начал экономить воду, выжимая влагу из сырой рыбы*, его подобрала каравелла, шедшая в Дувр. Как нарочно, заболел штурман, коего пират легко заменил. Старого штурмана пришлось списать на берег в ближайшем порту, так Сильвер и довёл корабль до самой Англии.

Достинув родной земли, Сильвер, вопреки уговорам, рассчитался и поспешил в Ливерпуль, в окресностях которого его уже заждались. Подросшая Мэри везде ходила за ним хвостиком, видимо, боясь вновь потерять. Жена пришла в восторг от золотых бус, но, как ни странно, ещё больше от посуды, что была в том сундуке.

Заложив привезённые украшения, купили стадо овец, и дела пошли в гору. Вскоре родился мальчик. Бывший морской волк решил всячески отвадить пацана, даже думать о море. Как назло, узнал Сильвера боцман, под чьим началом ходил ещё юнгой. Тот звал снова за добычей. Пришлось напоить и потихоньку прирезать, изобразив ограбление. Деньги, что были у разбойника анонимно пожертвовал приюту, а драгоценности закопал, да так и не успел никому рассказать, где спрятаны.

Примечание:

*В 1952 Ален Бомбар на надувной лодке пересёк Атлантику, не используя аварийный запас воды и еды. Рыбу ловил без спецснастей, именно таким способом он добывал воду из неё.

Гвардия граммарнации.

«Па калидору с тубареткой бижал взбишоный Розенталь

А пазади скакала рояль» (интернет-мем).

Сидоров с детства был приучен к чистоте речи. Кроме того, что был он страстным, просто оголтелым, читателем, правила русского языка были вбиты в подкорку самым жёстким способом. А именно: мультики можно было смотреть, только чётко рассказав формулировки родителям. При том, что показывали тогда их раз в неделю по полчаса. Впрочем, это относилось и к другим школьным предметам, но неграмотность собеседников в них, не так мозолила глаза. Словечки, типа «евоный», «чо», «походу» выводили из себя до головной боли.

И ладно бы, оппоненты часто были только лишь неграмотными, они сыпали матами, например, на форумах, как выложить печь-голландку. Сам Иван Степаныч матов всячески стремился избегать, даже в армии. Считал их употребление ограниченно допустимым только при ругани и особо сильных эмоциях. А никак, вместо знаков препинания, или малознакомых слов. После очередного холивара по этому поводу, Сидоров собрал в своём чате сторонников и объявил о крестовом походе против невежества в русскоязычном сегменте И-нэта. Себя пафосно назвали «Гвардия граммарнаци», о чём известили по всем каналам, куда дотянулись. Откликнулось сразу множество людей из разных уголков мира, даже пара человек с Антарктиды.

По сему поводу в чате развернулась дискуссия, длившаяся несколько суток. Решили, раз, никто из них не Розенталь, пока ограничиться обсценной лексикой. Каждый выбрал себе конкретную соцсеть, или сайт, чтобы запустить туда свои варианты самообучающихся программных ботов-блокировщиков.

Примерно через неделю удалялись реплики со словом «рубля» и «страхуй». С каждым таким случаем пришлось разбираться вручную. В отместку, очернители языка заменили «б» на «м», «х» на «к» и так далее. Боты перенастроились. Появились сторонники в английском и французском сегменте. Проникновение их на другие языковые платформы стало вопросом недалёкого будущего. Особо активные и продвинутые эпигоны начали разработки над контролем уже и устной речи.

Беда пришла, откуда не ожидали: боты обучились проникать в переписку, один такой проник на сервер деловой переписки, а именно — на сайт Министерства Обороны. Что и стало последней каплей: на гвардейцев была объявлена серьёзная охота. Через пару дней были арестованы все.

Однако, тюрьмой тут и не пахло: все сидели впроголодь под домашним арестом и, отдыхая урывками, вручную дезактивировали свои творения, вплоть до форумов цветоводов, или поклонников Макаронного Монстра.

Лифт воображения

(из цикла "Магакадемия")
«Моей огромной любви
Хватит нам двоим с тобою.»
(Земфира)
Николас Брунио оценивающе осмотрел студиозов, прокашлялся и заговорил:
— Итак, господа, вам известны способы проникнуть в иные миры с помощью порталов, или артефактов. Эти способы медлительны и энергоёмки, используются, когда надо провести группу, или перенести груз. Когда нужно, всего лишь заглянуть, используется метод «лифт воображения». Миров существует неисчислимое множество, поэтому, какой бы мы не представили, в такой и попадём. Разумеется, существуют ограничения на непротиворечивость, как не может быть миров, где все животные хищники, или заряд электрона имеет тот же знак, что и протона. Это будем изучать позднее, а пока, хочу обратить ваше внимание, что без правил Кодекса «Якорь памяти», эти путешествия весьма опасны. Пока он не был разработан, немало мироходцев утратили разум, пытаясь исследовать неведомое, — он снова оглядел студиозов, — Кто помнит основные положения? — профессор вытянул руку к галёрке. — Мисс Моровски?
— Во-первых, необходимо иметь при себе талисман-якорь. Это может быть любая вещь, напоминающая о прошлом. Причём, чем старее и изношеннее эта вещь, тем надёжнее она защищает вас. Во-вторых, нельзя соглашаться с обитателями миров, какими бы безопасными они не казались. В-третьих, всегда быть готовым к любым изменениям в этом мире. В-четвёртых, постоянно следить за временем, потому что, из-за разности временного градиента в иных мирах могут возникнуть проблемы с возвращением в исходную точку. В-пятых, никогда не совершать нырок в одиночку, — скороговоркой доложила Кэт, — В шестых,.
— Достаточно! Садитесь! — превал профессор. — Итак, методика «лифт воображения» заключается в следующем…
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Эта лекция была последней на сегодня, и вообще, на этой неделе. По окончанию, мэтр Брунио ещё раз напомнил, о необходимости строго придерживаться Кодекса «Якорь памяти» и пожелал удачи в первых изысканиях. Кэт и её подруга, одногруппница и соседка в одном лице, не забегая в столовку, заторопились домой. Не успев войти в свою комнату, Хлоя сходу начала раздеваться, швыряя одежду на кровать:
— Я в душ! — она схватила полотенце и, как была, голенькая скрылась в душевой. — Меня Джонни уже заждался.
— Как? — поражённая Кэт заколотила в предусмотрительно запертую дверь. — Ты же обещала! Я сейчас нырок сделаю, а ты подстрахуешь.
— Кэтти, дава-ай завтра! — доносилось сквозь шум воды. — Сегодня комедюшку новую покажут, а потом мы на танцы пойдём, — кажется, одуревшая от предчувствия счастья Хлоя что-то уронила, — И потом, неужели твой Томми не взял билеты?
Девушка замерла с занесённой рукой, как пропустивший удар боксёр. Сгорбившись, на негнущихся ногах дошла до своей койки, осторожно села и беззвучно заплакала. Через несколько минут замотанная в полотенце Хлоя вышла и оторопело подбежала к подруге:
— Эй, Кэтти! Что стряслось? — она обняла подругу. — Неужели, этот сноб тебя бросил?
— Иди уже, целуйся со своим Джоном! — Злой голос сквозь слёзы. — Подруга называется!
— Кэт, ну прости! — Хлоя виновато улыбнулась. — Мне кажется, — тут она запнулась, — я его люблю.
— Ладно уж! — Кэт уже почти успокоилась. — Иди, в своё кино опоздаешь.
— Ты не сердишься? — подруга, собираясь, металась по комнате. — Правда-правда?
— Правда-правда, — передразнила Кэт, помогая с причёской.
Скоро сборы закончились, подруги обнялись:
— Ты не вздумай одна без меня! — погрозила пальцем Хлоя. — Я пораньше вернусь с танцев, утречком нырнёшь, — и упорхнула.
*********************************************************************************************************
«Да-да! Знаю-знаю! — проползла ленивая мысль. — Дай боже, к обеду глаза продёрёшь.»
Моровски потеряно послонялась из угла в угол, достала из холодильника молоко и булочку и тупо уставилась на еду. Не хотелось совсем. Попыталась утешить себя мороженым — положила обратно. Залезла в душ, долго и

обстоятельно мылась, наконец, соорудив из полотенца тюрбан и облачившись в халатик, покинула ванну. Специально заморочившись с джезвой, заварила крепкий-крепкий кофе и выпила его горячим и без сахара. Пару минут поразмышляв, сложила на столе все конспекты и учебники: по остальным предметам задания никто не отменял.
Открыв учебник астрологии, привычно глянула эфемериды* и тут же на часы, снова полистала эфемериды и громко выругалась, что позволяла себе крайне редко: именно этого момента ждала год. Если втечение пары-тройки часов она не попытается сделать открытие, то даже, половинные шансы будут, только через два года, а именно такая конфигурация планет не сложится уже никогда.
Что же делать?
Премьеру этой комедии дают сразу в трёх маготеатрах, да и толку с пьяной дурочки не будет. За ней самой придётся приглядывать, чтоб с кровати не свалилась. Решено: она сделает это одна. Удачи должно хватить. По всем прикладным предметам максимальные баллы — досадных нарушений не случится. А если не повезёт, то и наплевать: все равно, без любви жизнь не жизнь, а сплошная тоска.
Приготовления заняли совсем немного времени. Кэт переоделась в тренировочный костюм, но заколебалась, глянув на часовой браслет, который вчера подарил Том. Роскошный прощальный подарок. Дурочка Сара, даже сказала, что с такими подарками, согласилась бы, чтоб её бросали, хоть каждый месяц. Кэт, очередной раз невольно залюбовавшись золотыми узорами по слоновой кости, задумалась: снять его, значит предать свою любовь. Всё же решившись, извлекла из рюкзачка простенький кожаный, цветы и бабочки на котором почти стёрлись. Ей говорили: «выкинь, несолидно», а она так и носила этот подарок друга детства — мальчика со странным именем Васо. И, да, они вместе поступили и частенько были вместе. Пока она не встретила Тома. Браслет Васо, как будто соскучившись по руке, мгновенно обвился и сам застегнулся, тут же мелодично запиликал, замигал розовым.
Девушка настроила браслет, чтоб вернуться через два часа, нарисовала розовым мелом на полу чёткий круг, закрыла глаза и начала дышать по системе Го-Доу. Казалось, ничего не получается, но вдруг, мощные, но мягкие лапы подхватили её и бросили вверх. Завизжала от ужаса, в следующее мгновенье мягко шлёпнулась посреди ночной лесной поляны, освёщенной звёздами и светлячками. Из арки, образованной двумя сросшимися вершинами соснами, к ней шёл кто-то в серебристых одеждах. Моровски всмотрелась и сердце забилось сильно-сильно: это был Том.
— Не ожидала, Кэтти? — Том подошёл вплотную. — Сюрпри-из!
— Ой! — это браслет сжал ей руку до боли и высветил цифру два.
— Сними эту дрянь! — скомандовал Том и требовательно протянул руку.
— Нет! — первоначальная оторопь прошла, она уже начала замечать, что этот Том мелкими деталями отличается от любимого.
— Глупенькая! — его неповторимая улыбка сводила с ума. — Давай останемся здесь жить.
Кэт только пятилась и мотала головой через силу.
— Но, почему? — Том делает ещё шаг. — Здесь не придётся работать, болеть, стареть.
— Я знаю, что ты не Том, — через силу выдавила из себя, — Настоящий сейчас охмуряет Брунгильду.
— Ну и что? — подмигнул, — Я же вижу, что тебе нравлюсь, и Брунгильда здесь никогда не появится. Так что, не всё ли равно?
— Не всё ли равно! — сдалась Кэт и сердце её запело.
В ту же секунду браслет рванул так, что чуть не оторвал руку. Стремительный полёт в мигающем всеми цветами пространстве и пробуждение на полу.
Но, не это удивило её: голова её лежала на коленях у Васо.
— Как здорово, любимая, что ты надела мой подарок! — он покачал головой. — Иначе бы я не смог тебя, даже найти.
Кэт вскинулась и прижала Васо к себе сильно-сильно.
— Прости, милый! — из глаз потекли слёзы, — Я была полной дурой.
Примечание:
*Эфемериды — таблицы небесных координат планет и прочих небесных тел.

Автор: Андрей Карпенко.