Альманах Аделаиды Агуриной
Оглавление
Flos Aranea (или ведьмин цветок)
Петр и сам не знал, что привлекло его в этом ростке, одиноко притулившимся в старом горшке среди нескольких таких же посудин. Небольшая, «уютная», чистенькая старушка с улыбкой и ямками на щеках, продавала с десяток горшков с ростками. Петр не покупал обычно у старушек. Испытывал какую-то брезгливость к старости. Особенно если старик был хоть немного неопрятен и пах. А тут – такая милая старушечка, светленькая, ухоженная.
К каждому горшку прилагалась фотография, изображающая уже распустившийся цветок. Только если на остальных горшках картинки были яркими, сочными, то тут фото было иным, словно снятым лет тридцать назад, не позже. Сам цветок - мощный стебель, как у тюльпана и большие стрельчатые листья. Чашка цветка – также большие четыре лепестка, широкие вначале и снисходящие просто на игольчатую узость на кончиках. Белое переходило в голубое, а потом в синее. Четко выделялись прожилки, темные, фиолетовые, словно паутинка внутри лепестков. На листьях тоже были прожилки, более темно-зеленого, чем сами листья, цвета.
-Что это за цветок? – спросил Петр
- Флос Аранеа, - почти пропела старушка.
-Никогда не слышал, - пожал плечами Коготков
Старушечка усмехнулась.
-Милок, да про это растение и все твои ученые-моченые не слышали. Редкое оно, ох как редкое. Несколько десятилетий в земле могут семечки лежать, пока не решат прорасти.
-сколько же стоит такая редкость.
-Пятьсот
-Так дешево за столь редкий экземпляр
-Так мне не нужно, вот и распродаю. Не каждому цветочек по душе и не каждый по душе ему.
-А как ухаживать за ним? За этим Аранеа?
-Да водички два раза в сутки по несколько глотков и света только. На батарею не ставить. А так он весьма неприхотлив.
Петр заплатил и взял горшок. Лишь у метро вспомнил, что забыл фотографию взять фото, чтобы самому в инете посмотреть. Но возвращаться не стал – погода наимерзейшая и дождь еще начинался. Если что-то там распуститься - сам сфоткает и посмотрит, а если не вырастет ничего – ну и смотреть незачем.
Дома Петр нашел цветку место так чтобы не слишком тепло и не холодно. Поливал каждый день два раза в сутки. Чем он мог похвастаться, так это тем, что поставив себе цель что-то делать – не забывал.
Так шло время. На работе у Петра началась череда проблем. Не таких, уж чтобы ужас, но просто достаточно изматывающих. То проект задерживается, то что-то полетело, то что-то наоборот, заработало, да вовсе не так, как нужно. Директор, который никогда не отличался эмоциональной устойчивостью, сейчас орал с утра до вечера, но в принципе это было привычно. Хотя все же добавляло усталости и физической и умственной.
Росток тем временем, подрос, и обзавелся листьями и бутоном, который не спешил раскрываться. Однажды ночью Коготкову приснился странный сон. Он точно был в своей квартире, но вся она была замотана тонкими серебристыми нитями. Сам Петр был обмотан в кокон, в котором было так тепло, и спокойно…несмотря на то…несмотря на что, Петр все никак не мог сообразить. Пока не понял очень четко, так, как это бывает во сне – он – еда. Вот сейчас его съедят, как муху в паутине. И закончатся все тревоги, ни о чем не надо думать, так спокойно и тепло. Благословенная темнота, за которой может быть, иной свет. Даже любопытно, какой он будет? Так Петр и лежал, ожидая …паука? Сознание медленно уплывало, укутанное в такую же паутину, как и все вокруг. Но вдруг резкая, быстрая мысль пронзила разум, разорвав тенета. Да что же это такое? Он не муха, не беспомощное существо. Петр попытался пошевелиться, порвать сети и у него это получилось, правда, тут же перед глазами все закружилось, и он словно отключился, но скоро вновь все было по-прежнему, и сон продолжался. Только теперь он сидел на паутине и на удивление, ему было удобно. Только голодно. Даже не голодно, а просто ощущалась какая-то пустота внутри и холод, который срочно нужно было чем-то заполнить. Это было ужасное чувство, хотелось повыть, покричать, побиться головой об стену. Так бы Петр сделал, но проснулся.
Первым делом прошлепал на кухню и просто сожрал четыре огромные котлеты. Потом еще четыре. В желудке стало некомфортно, тяжело, но голод не прошел. Петр нехотя оторвался от холодильника
Только теперь он обратил внимание на странный запах в квартире. Тяжелый и сладкий, отдающий мускусом. Искать впрочем, источник запаха пришлось недолго. Странный цветок наконец расцвел. И это он так пах. Петр полюбовался цветком, даже не удивившись, что такой тяжелый запах организм воспринял хорошо, хотя обычно Петр не переваривал даже более легкие запахи духов. А потом Коготков лег спать. Уже без сновидений.
На работе опять был завал уже привычный. Хотя к концу дня стало полегче. А перед самым окончанием работы с ним вновь стала флиртовать Света – молоденькая девчонка, которая бегала за ним уже пару месяцев. А Коготков бегал от нее. Нет, он вовсе не был против девушки. Но он не планировал серьезные отношения, а Света просто таки мечтала о свадьбе, семье с детишками. Об этом знал весь офис благодаря исключительной болтливости. В общем, Коготков посчитал, что это еще раз доказывает правило его жизни – никаких отношений на рабочем месте. В случае чего, как бы он приходил на работу и спокойно работал бы?
Но вот удивительно, на этот раз Коготков благодушно воспринял Свету. Как он не старался себя уговорить, но где-то внутри при мысли о девушке разлилась теплота, и вновь появился то ли странный голод, то ли пустота, как ночью. И он точно знал, что Света поможет ее заполнить. Так что сам себе удивился, но уже скоро пригласил девушку на свидание.
А потом как-то они оказались дома у Петра, а после в одной постели, а после была замечательная ночь. Петр заснул, но ненадолго. Проснулся он от свечения в комнате. Сначала подумал, что спит снова, но это явно был не сон. По все квартире расплелись тонкие нити. Петр посмотрел на спящую Свету. Она была почти укутана нитями, но не это даже было самым страшным. Нити что-то делали с девушкой, нечто мерзкое, ее лицо осунулось, щеки впали и девушка словно сдувалась, как надувная кукла. А нити, присосавшиеся к ней шевелились, и да…они мурлыкали, как котята, Петр слышал это. Совершенно не понимая, что делает, Петр вскочил с кровати и рванулся бежать. Но остановился перед цветком, и увидел, что именно светящийся словно ночник цветок – источник этой паутины, которая сейчас оплела все помещения квартиры.
-Нужно разорвать, - кажется, от волнения, это Петр вслух сказал. Он схватился за пучок нитей и дернул, тут же получив удар, будто взялся за оголенные провода. Петр потерял сознание.
Очнулся мужчина уже утром. Никаких нитей, светящихся цветов и прочей чепухи.
-Присниться же такое, - фыркнул он и пошел в ванную, а потом в комнату. Светы уже не было.
-Вот умница, сама уехала. – подумал Петр. Но тут чуть не споткнулся о туфли девушки. Поискав еще, нашел платье и нижнее белье, а чуть позже заметил на простыни тонкую золотую цепочку. Было бы странно предположить, что девушка ушла голой. Да и дверь была закрыта.
Петр вновь подошел к цветку. Тот сегодня пах еще сильнее, и стал, кажется, ярче. Петр, недоумевая, пошел на работу. Что ему еще оставалось. Света не пришла сегодня. И на следующий день и на следующий. Пока не стало известно, что девушка пропала. В офис наведывалась полиция, всех расспрашивали, но Петра удивительно, особо не трогали, а ведь именно он видел Свету последней. Половина офиса видели и слышали, как он приглашает Свету на свидание. Но никто об этом не сказал. Одежду девушки Коготков закопал на одном из пустырей. И все…Будто и не было Светы. Жизнь пошла обычно. Но не совсем для Петра. Потому как почувствовал он небывалые прилив сил, вдохновение. Работа теперь не утомляла, сил Коготкова хватило бы сутками работать – такое было ощущение. К тому же проблемы все решал он моментально и подчас так, что удивлял и коллег и начальство, которые такой креативности за скромным служащим раньше не замечали. Коготков получил повышение, наслаждался работой и жизнью и все в этой самой жизни у него было прекрасно. Три месяца. А потом наступил спад. Коготков почувствовал себя выдохшимся. Он еле еле досиживал рабочий день, мозги не хотели думать, Петр совершал нелепейшие ошибки. Сначала Коготков решил, что просто устал, уж очень разогнался за последние месяцы. Директор в принципе был с ним согласен и посоветовал взять пару неделек отпуска, что Коготков с удовольствием и сделал. Вот и цветок тоже вдруг чахнуть начал…Может отцветает, а может, нужно его по квартире поносить, место найти. Хотя какие цветы вообще столько цветут?
Первые пару дней просто валялся на диване. Но потом осознал, что что—то с ним явно не так. Становилось не лучше, а хуже. Коготков даже не мог смотреть фильмы или играть в игры – от мозга ускользал сюжет, невозможно было сосредоточиться. Особенно сложно было по ночам, Коготков прямо физически чувствовал упадок сил. Правда цветок кстати выглядел поживее. Раньше бы Коготков и внимания не обратил на это, а теперь почему-то его заинтересовал этот факт. Он залез в интернет, давно собирался. Копаться пришлось долго, пока на одном из форумов он не увидел такой же цветок. Только рисунок, а не фото. Открыв тему, Коготков прочитал
«А вот есть еще такая байка еще от бабки моей. Про Паучий цветок, прорастает он только там, где кровь ведьмы была пролита. А когда расцветет, то начинает жрать. В буквальном смысле. Там вообще ничего, кроме одежды не остается от тела. Оплетает он его какими-то путами что ли, или гипнотизирует, выкачивает как паук. Опасная дрянь, но некоторые кто знает, заводят его. Редкий цветок, к счастью. Бабка говорила, что он выбор дает тому, кто его вырастил, заботился. Стать пауком или мухой. Если человек выберет второе, то постепенно цветок съест его, выкачает сначала психически потом и физически, пусть и медленно, потому что жаль ему хозяина, но и не есть он не может. А если человек будет к нему жертвы приводить, что-то там раз в несколько месяцев, то цветочек кушает и с хозяином щедро делиться энергией. Даже заботиться о том, чтобы хозяина не трогал никто по поводу пропаж – глаза отводит, уши, или еще как. Впрочем, избавиться от него легко. Нужно выдернуть, корень разрубить и стебель с цветком. Вот такая вот байка»
Прочти это Петр еще несколько месяцев назад – не поверил бы. А сейчас посмотрел на это все по иному. Да, если предположить хотя бы, что это все правда, он просто обязан избавиться от цветка. Хотя прожить эти три месяца так было здорово. Да и на руководящей должности его вряд ли оставят, но …он не убийца. Света – это случайность, он не знал.
Петр подошел к цветку и попытался выдернуть стебель. Не получилось. Нож тоже не сработал. Коготков выругался и пообещал, что завтра же зайдет в какой-нибудь магазинчик, купит хорошие инструменты – лопатку, может топорик…И лег спать.
Утром его разбудил звонок. Настойчиво звонили в дверь. Коготков посмотрел в глазок и скривился. Зоя Михайловна, вот грымза-то. Терпеть ее не мог. Но открыть пришлось
-Петр Евгеньевич, - визгливо, как всегда, сказала Зоя Михайловна, - вот документы, вам просил передать Павел Семенович.
-Почему он не выслал по почте? – удивился Коготков.
Зоя Михайловна посмотрела на Петра как на человека, который посмел усомниться в святости чего-то самого святого. Она фыркнула.
-Вы обязаны их подписать!
-Хорошо. – недовольно вздохнул Коготков, начиная злиться. Он тут еле еле стоит на ногах, от слабости мутит и голова кружиться, а эта стерва…. Но тут ему пришла, как показалось, восхитительная идея
-Вы не зайдете, Зоя Михайловна? Я пока посмотрю и подпишу, а вы чаем согреетесь, погода дрянь. Сразу и отвезете.
Та фыркнула, но прошла в комнату. За ней Коготков, который подмигнул цветку. Коготков не был уверен, скорее любопытен. Никаких угрызений совести не чувствовал. На этот раз все было быстро, рука с чашкой замерла на половине дороги и Зоя Михайловна вытаращилась на Коготкова своими выцветшими глазами. Петр плохо видел нити, но они были – он знал. Когда женщина начала сдуваться, Петр отвернулся. А через пару минут все было кончено. Петр смотал платья, кольца, чтобы закопать потом вечером где-нибудь. Пару раз промелькнула мысль, что ему должно быть мерзко и плохо, что он стал убийцей.Что это вообще…это же вообще… Но нет, никаких чувств. Да, Свету жалко, но тут он невиновен. А кому нужна одинокая грымза с дурным характером? Как говорится ни Богу свечка, ни черту кочерга. Петр даже подумал, может его хладнокровие тоже воздействие цветка? И тут же отогнал эту мысль. Ну и пусть.
На следующий день Петр вернулся на работу еще более окрыленный, чем раньше. Еще и без грымзы, которая тоже пропала и по поводу ее пропажи опять же никто Петра не трогал. Даже несмотря на то, что но принес документы, которые ему заносила Зоя Михайловна.
И вновь работа, похвалы от начальства, чувство удовлетворенности и правильности существования. Через неделю он по дороге домой купил-таки лопатку, большие острые ножницы, топорик. Подойдя к цветку, залюбовался.
«А собственно говоря, сейчас-то мне зачем это делать? Может, цветок поел и сейчас постепенно меня кормит, а я это прекращу. Подождем пока. А еще за три месяца я и сам войду в колею и уж точно не опозорюсь без энерго добавки»
Петр хмыкнул и ругаясь мысленно на себя, что чуть не сделал такую глупость, определил инструментам место на балконе.
Действительно, чего спешить? Да и мало ли что изменится за три месяца? Может, еще кто не так уж нужный в жизни на огонек к паучку забредет?
Голубиная лестница.
Света сидела на скамейке парка и предавалась мечтам. Так, в общем, ни о чем. Просто лето, жарко, лениво и мысли также текут. Света даже прикрыла глаза, а окружающее отступило в сознании на второй план – плеск воды в фонтане, шум ветра, детские голоса. Но тут ее из этого кумара выдернули. Света встрепенулась и огляделась, пытаясь понять, кто или что послужило причиной такого резкого возвращения в реальность. Как оказалось, две женщины столкнулись на дорожке. Детскими колясками. Как они умудрились столкнуться на дорожке, по которой спокойно можно было провести слона – неизвестно. Но факт остается фактом. Коляски как-то зацепились частями друг за друга и сейчас женщины, вместо того, чтобы решать проблему, ругались. От их ора проснулись дети в колясках и тоже начали орать. Прохожие не спешили помочь, некоторые вообще начали снимать сей эпизод. Впрочем, скоро всем надоело орать и женщины все же смогли расцепить коляски и, пожелав на прощание друг дружке всего плохого, разошлись
Вздохнув, Света поудобнее уселась и вновь попыталась вернуться в круг своих мыслей, но ей это не удалось. Девушка огляделась. Ничего интересного вокруг. Разве что к ее скамейке приближалась очередная мама с тремя детьми. Один сидел в коляске, двое бодро топали за мамой. У мальчика лет четырех в руках была палочка, которой он размахивал, а девочка, похоже столько же, несла целый ворох облезлых голубиных перьев. Света даже плечами неосознанно передернула. Она терпеть не могла голубей. И искренне не понимала, как вообще маленькому ребенку можно позволить подбирать перья может быть от больной птицы? Это же…просто…. Ну даже слов нет.
Тем временем, девочка словно прочитала мысли Светы и улыбнувшись весьма странно выглядевшей и как-то даже перекосившей личико, улыбкой, направилась прямо к девушке. Букет из перьев стал еще более неопрятным и девочка с трудом его удерживала, а перья падали на асфальт. Света встала и быстро зашагала прочь. Ей не хотелось чтобы ребенку или перья прикасались к ней. И дело тут даже было не в перьях. Что-то странное было в девочке, пугающее в ее улыбке.
Когда Света шла к другой скамейке, ей послышался шорох за спиной. Негромкий, но как-то особо четко выделившийся среди общего шума летнего парка. Света обернулась. Девочка стояла и смотрела на нее с улыбкой. Только теперь ее улыбка выглядела ухмылкой, обнажившей острые зубки. Света поежилась и пошла дальше. Теперь не было и мысли о том, чтобы оставаться в парке.
Света шла знакомыми аллеями, погруженная в свои мысли. В парке она гуляла с детства, он был рядом с домом, так что здесь девушке был знаком каждый уголок.
Под ногами что-то хрустнуло. Света посмотрела вниз. Перышко. Девушка ухмыльнулась и подняла взгляд. Прямо перед ней находилась запущенная и заросшая каменная лестница, вся усыпанная перьями птиц. Но откуда здесь подобное? Куда она зашла? Света вообще не помнила такого места в парке. Как она не заметила, что идет куда-то не туда? Света огляделась. Идти по лестнице не было никакого желания – выщербленные ступени, грязные каменные перила, за которые не ухватишься – там тоже были перья. Но тропка уводила именно на лестницу, а слева и справа был заросший кустами и деревьями крутой подъем. Назад уходила тропинка, которая терялась между высоких деревьев. Света, чуть подумав, решила идти по ней. Как только девушка сделала первый шаг, в спину ударил ветер, который чуть не сбил с ног. Но самое неприятное было то, что ветер спутал волосы девушки, украсив их несколькими перьями. Взвизгнув, Света с отвращением стала вытаскивать перья. Потом дрожащими руками открыла сумочку и достала санитайзер в маленькой бутылочке, быстро обработав руки. Всегда брала его с собой. На душе стало чуть полегче. Но все же теперь она обязана была добраться до дома как можно быстрее и залезть под душ. Света еще чуть подумала и, не дожидаясь второго порыва ветра, резко повернулась и пошла обратно по тропинке, собираясь как можно быстрее выйти на знакомые аллеи. Но удивительно, чем дольше она шла, тем более диким и запущенным выглядел парк. Свете понадобилось минут пятнадцать, чтобы дойти сюда от аллеи, где она сидела на скамейке. Но сейчас она шла уже дольше по всем ее ощущениям. Точно сказать девушка не могла, потому что телефон отключился. Хотя Света была уверена, что заряжала его полностью перед выходом из дома. Но все же девушка не очень волновалась, скорее злилась. И лишь когда Света вновь уткнулась в злосчастную лестницу, от которой почти сбежала, первые нотки тревожности появились в душе девушки. Но все же не сказать, чтобы так уж сильно. Даже любители мистики, случись с ними что-то необычное, отказываются верить в подобное до конца. А Света была реалисткой до мозга костей. Поэтому лишь больше разозлилась на себя, и вновь повернувшись, пошла от лестницы, внимательно следя, чтобы не забрести на другую тропку, которая приведет обратно к лестнице. Тропа шла прямо и никуда не сворачивала. Но все же…Света опять уткнулась в лестницу, а потом снова и снова. Теперь она по-настоящему испугалась.
Она задумалась, присев прямо на перила – чего уж там. Ноги ныли ужасно, а голова начала кружится, то ли от нервов, то ли от жары, которая так внезапно опустилась на безмолвный парк. Тут только Света обратила внимание на невероятную тишину. Ни ветра, ни птиц, ни самых отдаленных голосов. Впрочем, сейчас это последнее что волновало Свету. Хотя когда сверху раздалось скрипучее«гули-гули и шорох», девушка вскочила и посмотрев наверх, увидела что у самой первой ступеньки лестницы стоит старушка. Такая обычная бабушка в темной одежке, в стоптанных туфлях, даже в платочке. И гулит, сыпя что-то на землю. Голубей Света не видела, но слышала шум. Девушка вскочила на ноги и побежала по лестнице. Ладони натыкались на перья, под ногами перья же противно хрустели, но сейчас было не до того, главное – наверху был живой человек. Неожиданно рука соскользнула, нога тоже и Света полетела вниз, успев даже подумать, что сейчас сломает себе все что можно. Нет, не сломала, упав в ворох листьев и перьев. Но ведь она должна была пересчитать все ступени, Света была почти наверху лестницы, и по сути, должна была пересчитать все ступени. Но, она словно упала с последней ступени внизу. Встав и отряхнувшись Света вновь посмотрела наверх. Никакой бабушки, никаких голубей, никаких звуков. «Я схожу с ума? У меня солнечный удар?» - мысли Светы неслись в голове так быстро, что она не могла сосредоточиться. Тут еще захотелось пить. Сильно, невыносимо. Горло будто сжималось. К счастью. В сумке Светы была и бутылочка воды, которую девушка осушила одним махом. А потом вновь задумалась.
В детстве, Света проводила каникулы у бабушки. Деревня стояла рядом с лесом и бабушка всегда рассказывала истории о том, что леший их уж больно шалун «Водит и водит, водит и водит кругами. Смешно, видишь ли, ему. Даже взрослых мужиков водит, опытных в лесу». Поначалу Света верила в эти сказки, потом думала, что это такой способ удержать детей от походов в лес, а потом уже и не знала, что думать. Но помнила, как бабушка рассказывала, что когда леший водит, нужно одежду шиворот навыворот надеть – помогает. Сейчас Света была готова даже на этот сумасшедший поступок. Поэтому начала снимать кофту.
-Эй, ты что, совсем с дуба упала? – раздался резкий голосок рядом.
Света обернулась и увидела девчушку лет семи, в ярком красном платьице с большими белыми горошинами, светлых сандаликах и с двум огромными красными бантами в волнистых, роскошных темных волосах. Девочка безмятежно улыбалась, обмахиваясь, как веером, букетом из желтых и оранжевых листьев. Такие букеты и сама девушка любила и собирала их. Осенью.
-Я тоже больше осень люблю, - девчонка словно прочитала мысли Светы, - не отказывать же себе в букете только потому что деревьям еще далеко до осенних листьев, правда?
-Ты…кто? Ты тут одна? А мама? – Света пыталась говорить ласково и осторожно, но слова сами сыпались с губ, опережая мысли. Девочка же скривила губки и сказала
-Фу….какая ты тупая. Какая мама? Я тут сама живу. – и тут девчонка демонстративно помахала букетом из листьев, которого просто не могло быть сейчас по всем правилам природы.
-И ….кто ты?
-Все же тупая. Я же тебе сказала – живу я здесь! Здесь мой дом, ясно? Мой дом и мои правила! А ты…ты просто смешная со своими страхами птиц.
-Я…не боюсь птиц. Просто мне было бы неприятно прикоснуться к голубю. Они же как крысы – разносят заразу. Это элементарные правила гигиены и разумности. Но тебе не понять…
-Разумеется. У меня же нет тела, которое могло бы..воспринять заразу…ну по крайней мере такую, о которой ты говоришь. Так-то зараз и своих у нас хватает.
-Что? – не поняла Света
А девочка улыбнулась и вдруг, опала листьями. Закружившимися на ветру. А через минуту возникла словно ниоткуда уже поближе к Свете.
Кто ты… - хрипло повторила Света
-Тебя заело? – поинтересовалась девушка, - или просто других слов нет в словарном запасе? Живу я тут. А имя….Тебе его не произнести на любом языке вашем. А на вашем языке у меня имени нет. Но сейчас ты на моей территории.
-И зачем я тебе нужна?
-Просто, - девчушка пожала плечами, - ты забавная со своими психами и страхами показалась мне. Вот я и решила поиграть. Еще спасибо скажи. Я тут с одним играла, он пауков боится. НРо я ему ничего не сказала. Правда он быстро сдулся.
-Сдулся?
-Ну…упал, и не шевелился. В обмороке. Я позволила его увезти людям.
-Так… - все окружающее было безумно, нереально, но Свете ничего не оставалось как принять его и попытаться действовать в данной ситуации хоть как-то, - а если я не захочу с тобой играть? Вот сяду здесь и все.
-Да ты… - девочка топнула ногой и на Свету обрушился целый шквал перьев, а потом она оказалась в настоящем тайфуне из голубей. Было противно дот тошноты и омерзения, но девушка закусила губу, стараясь унять тошноту. И вихрь крыльев стих.
-Я ведь знаю, что это ненастоящее, - сказала Света, когда поняла, что может это сделать не опасаясь нового приступа тошноты.
-Но ты должна пытаться выбраться, - сказала девочка, - иначе ты умрешь.
-Я и без того умру, если ты захочешь, разве нет? И не выберусь, пока ты не отпустишь. Так какой смысл? Если ты мне все уже рассказала?
-Ну….ну…ну, - девочка не могла подобрать слова, - ну и сиди тут, - она вновь топнула ногой, и ветер, закруживший листья, словно слизал фигурку из пространства.
Света опустилась на ворох перьев, ноги не держали. Ужасно хотелось пить. Снова. Но вода уже закончилась. Света облизнула губы, вмиг пересохшие и даже казалось потрескавшиеся. Сколько она так просидела, девушка не помнила. Голова начала кружиться от жары и жажды, пока Света не увидела, что рядом находиться лужа. Такая обычная большая лужа, как после сильного ливня. А в ней вода, естественно. И грязная, что логично. Свете показалось, что она прямо видит все эти бактерии и вирусы, которые там плавают. Но…. Зачем новая игрушка, если сразу сломается, правда? Если уж странное существо хочет ее тут подольше подержать – то оно и должно заботиться о сохранности. Света не без колебаний зачерпнула воду в бутылку. Грязная вода в бутылке выглядела чистой, как родниковая. Света хмыкнула. Поднести бутылку ко рту и сделать глоток было невероятно сложно, но девушка справилась. Вкус фанты. Её любимой. Значит, она все сделала правильно? Прошла какой-то тест. Света хмыкнула, радуясь хоть маленькой, но победе и допила воду. Жажда сразу же прошла. Но вот что делать дальше. Света подошла к лестнице, словно надеясь там что-то увидеть. Ничего. Лестница как лестница. И она просто не пройдет по не, пока сучка из неведомого мира не захочет.
-Она реально сучка, - услышала Света голосок.
Обернувшись, девушка увидела худущего подростка лет двенадцати. Одет он был в стоптанные кроссовки, линялые джинсы и куртку с капюшоном и надписью “ This is all hellshit”. Вдохновляюще, конечно
-Ну а ты кто? - спросила Света
-Я? – парень всерьез задумался, - ну считай что я что-то вроде брата этой припадочной. Как ей вообще доверили такое место, не понимаю.
-Что значит, доверили? Кто?
-А вот это тебе знать не обязательно, - прищурился парень.
-Но….
-Ты выйти отсюда хочешь или нет?
-Хочу.
-Ну так клюв захлопни и слушай. – грубо сказал подросток. В любое другое время Света бы возмутилась, но сейчас явно был не тот случай.
-Правильно мыслишь, - парень похоже, прочитал ее мысли, чему Света уже даже не удивлялась. – А теперь бросаешь телеса жирные вперед и на лестницу.
-Но я уже пыталась, - возразила Света
-Не так пыталась, - недовольно пробурчал парень, - может мне вообще уйти, раз ты такая умная?
Света вздохнула и пошла к лестнице. Первая ступень, вторая. На седьмой ступени мальчишка крикнул
-Теперь вниз.
Девушка покорно пошла вниз и….вышла наверх площадки. Она удивленно смотрела на уходящие вниз ступени и не могла никак прийти в себя.
-Могла бы и сама догадаться, - проворчал подросток, который уже оказался в метрах пяти от нее. – Впрочем, вы же тупые.
-Кто? – не поняла Света
-Люди. Тупые, - «объяснил» подросток.
Света решила не комментировать. Она осмотрелась. Дорожка расширялась от лестницы и вела куда-то дальше. Слышался шум, пение птиц, даже кажется, разговоры.
-Ну иди, чего встала? – грубо, как и всегда, сказал подросток
-Почему ты мне помог? – спросила Света, не очень надеясь на ответ.
-Да потому что эта дура мне уже надоела! - неожиданно эмоционально ответил ее собеседник, - Она натвори, а мне потом разгребай! Идиотка инфантильная!
-Значит, вы не имеете право вот так издеваться над людьми? – спросила Света.
-Не тебе тут решать, на что мы имеем право, а на что нет! – отрезал подросток. Но внезапно смягчился и сказал, - все не так просто. Мы – создания высшие. Вот когда вы над котенком издеваетесь, вы думаете о том…
-Я никогда не издеваюсь…. – начала было Света
-Да заткнись… - отмахнулся парень, - на самом деле закон везде одинаков. Для всех. Но вы-то не знаете, что оплата придет за все и исправлять нужно. А моя придурочная сестричка – должна вроде. А ведет себя, будто она одна из вас, а не….
Тут парень вновь махнул рукой. Потом улыбнулся чему-то своему и сказал
-На самом деле ты не очень рассчитывай. Оплата-то оплатой. Но разве тебе, когда сдыхать будешь или сидеть в комнате с мягкими стенами легче будет, что за тебя на кого-то из наших штраф наложили? Исправить можно не всегда. Да и….не только наши любят с вами играть.
-Ваши, не ваши…да кто вы вообще такие?
Парень улыбнулся еще шире и теперь его улыбка выглядела совсем неестественно, так как еще немного и казалось, достигнет ушей.
-Знаешь, для муравьев и пчел ты не существуешь….В принципе нет у них возможностей тебя увидеть. Для них ты – просто сила, которая на пути или которая лапы отрывает, или мед забирает. Но это не значит, что тебя нет, так? И что ты не можешь раздавить муравья. Соображаешь? Вы, люди, не единственные, кто тут живет.
Сказав так, парень замолчал. Света подождала минуту , а потом тихо спросила.
-И как же мне жить…зная, что…
-Да как хочешь, - усмехнулся парень. – Хочешь, живи, хочешь - нет. Это твое право.
Тут он карикатурно поклонился. И вновь сказал
-А теперь извиняй, у меня дел полно еще, кроме того, как с насекомыми тут нянчиться. Я вообще, насекомых не люблю. Ну прям как ты голубей. Заразы от вас много ментальной. Могу предположить, что и сеструха моя тоже заразилась вашими мыслями тупыми. Хотя оно не видно, но все же…нужно провериться серьезнее, а она не хочет. Покедова, гусеница.
Сказав так, парень развернулся и пошел прочь. Света хотела еще что-то спросит, но слова словно застыли в горле и она лишь молча наблюдала как парень свернул с дорожки куда-то вглубь кустов и пропал.
Сама Света поспешила на шум и голоса и скоро вышла на знакомую аллею парка. Почти бегом она добралась домой, и только в квартире почувствовала себя в безопасности. Вот только из квартиры выходить придется. А как ей удастся это сделать…Света пока не знала. Но придется. А еще придется с этим жить. Всегда.
Монстры в метро.
Метро Женька не любила. Толчея, суета, не продохнуть. Но особенно не любила запах метро. Вроде какой-то он…Женька даже описать не смогла бы. Но чувствовала его, кажется, всей кожей. Потом дома долго отмывалась под душем. Хотя и понимала, какой это бред. Но ничего поделать не могла со своими чувствами. Особенно неприятно было то, что практически каждый день девушке приходилось спускаться в метро, чтобы доехать на учебу. Впрочем, скорее всего и дальше ей придется часто пользоваться метро. Поэтому Женя старалась привыкнуть к этому виду транспорта
Это был обычный день. Несколько пар, еще и консультация по дипломной работе. Уже было темно, когда Женя зашла в метро. К ее удивлению, вагон пришел наполовину пустым. Да и на станции было не так уж много людей. Впрочем, может, основная толпа, бредущая с работы, уже схлынула? Девушка уселась с комфортом и достала планшет, погрузившись в чтение. Это помогало ей отвлечься от неприятных ощущений нахождения в метро. Одна глава, две, три. Удивленная, девушка подняла голову. Она так увлеклась, что пропустила моменты остановок поезда? Получается, что так. Вон в вагоне только человек пять осталось. Стоп. Пять? Ну это вообще как-то нереально! Женя посмотрела за окно. Понятное дело, ничего там не увидела. Поезд мчался на полной скорости. Женя повернула голову. Все пассажиры, похоже, то ли задумались, то ли вообще спали. Хотя не сказать, что было поздно. Женя пыталась убедить себя, что все в порядке, разные странности бывают, и скоро она вообще будет дома. Но убеждения получались слабенькими совсем. Она кожей чувствовала, что что-то было не так, как нужно. И от этого становилось жутко. Женя опустила взгляд на экран планшета, попыталась вновь унестись в мир книги, но строчки расплывались не давая сосредоточиться.
-Вы…не паникуйте только. – голос был тихим, но Женя чуть ли не подпрыгнула.
-Все в порядке, я такой же, как вы, - развел руками невысокий худощавый парень, скорее всего, ровестник Жени
-Какой такой? – вскрикнула Женя.
-Тише, - парень буквально зашипел и указал кивком головы на пассажиров. Женя недоуменно на них уставилась. Те лишь продолжали клевать носами.
-Нельзя их будить.
-Почему? – уже шепотом спросила Женя, - и что…
-Здесь только мы – люди. Они – нет.
«Мама дорогая, да он из психушки сбежал» - подумала девушка.
-Не веришь? – хмыкнул парень.
-я…, - Женя помнила – с психами нужно соглашаться. Но что дальше?
Парень встал и подошел к одному из казалось спящих пассажиров. Некоторое время в него всматривался, а потом хмыкнул и махнул Жене рукой, приглашая подойти. Девушка не решалась. Тогда парень улыбнулся и резко толкнул спящего.А потом отскочил. Буквально отпрыгнул. А разбуженный пассажир встал. Точнее…он…он словно перетек в вертикальное состояние, как жидкость. Люди так не могут. А еще у него были странные темные руки, длиной ниже колен, выгнутых в противоположную сторону. И длинные пальцы. Лицо было закрыто волосами, но человек мотнул головой и Женька разглядела рот до ушей в прямом смысле этого слова и глаза как у совы. Неестественно двигаясь, как будто в его конечности вставлены спицы, незнакомец начал продвигаться к месту, где сидела девушка. Женя вжалась в сиденье. Она бы убежала, но куда тут бежать?
-Сядь, - парень схватил ее за руку и стащил с сиденья. Как он так быстро оказался тут? Жене было все равно
-Не шевелились и не дыши, - приказал парень шепотом и Женя действительно задержала дыхание. Странное существо как-то особо быстро оказалось рядом, словно телепортировалось. Помотало головой, принюхалось. Девушка уже еле сдерживала дыхание, еще чуть чуть. И тут все закончилось. Существо исчезло. Женя выдохнула и огляделась. Потревоженный парнем пассажир снова мирно клевал носом на своем сидении, как ни в чем не бывало.
-Можно снова сесть, - сказал Парень. – Меня, кстати, Миша зовут
-Женя, - представилась девушка. – Это…они..
-Я не знаю точно, - покачал головой парень. – Но большую часть времени они спят. А если просыпаются, то нельзя дышать, тогда не увидят.
-А если…
-Я сел в метро не один, с друзьями. Мы ехали с вечеринки. Компания из шести человек Пока…не поняли, что поезд не останавливается. А потом….Эти создания…когда одно находит человека, другие сразу же просыпаются. И начинают есть. Человека. Разрывают, чавкают, жуют. Потом даже пол вылизывают от крови. Поэтом…следов нет. После трапезы они некоторое время совершенно неопасны. И в эти моменты поезд останавливается, и кто-то входит.
-Но разве нельзя предупредить, выйти?
Миша покачал головой.
-Мы несколько раз слышали как поезд притормаживает и останавливается на какой-то станции. И…все, словно провал, словно падаешь в обморок, а когда открываешь глаза, поезд снова едет. А в вагоне кто-то сидит уже лишний. Из людей. Или не появляется. Сейчас остались только мы оба. А твари давно не ели.
Миша замолчал.
-Поэтому ты разбудил тварь? – зашипела Женя, - Надеялся, что она меня съест.
-Я. В общем, был рядом, - сказал Миша обиженно, - и я уже научился…методом чужих ошибок. Сейчас я лишь показать хотел. Чтобы ты поверила. И мы вместе бы выжили. Пока.
-Как выжили… - Женя с ужасом посмотрела на парня
-Кормя их. К счастью, иногда тут появляются еще люди
-Что?
Миша пожал плечами
-Если твари не едят очень долго, то они просыпаются просто так. Не от шума. И не смотри на меня выпучив свои прекрасные глазки. Я хочу жить. Девяносто девять процентов людей поступили бы точно также.
-Ну-ну, - Женя хмыкнула, - а почему ко мне такое отношение?
-Просто, - пожал плечами Миша, понравилась ты мне.
-О, какая честь, - саркастично заметила Женя.
Миша лишь вновь пожал плечами
-Я ни на чем не настаиваю.
-Это хорошо, - сказала девушка, - не люблю настойки.
-Я бы не шутил в такой ситуации.
-Ты бы еще кого убил в такой ситуации.
-Не надо… - Миша хотел что-то сказать, но замолчал.
-Тссс, - Женя поднесла палец к губам, - не разбуди их.
-Почему ты так спокойна? –на удивление, в голосе Миши звучала злость. По крайней мере, Жене так показалось
-С чего ты взял, что я спокойна? – на самом деле, Женя уже была на грани истерики. Просто…ну вот каждый по своему реагирует в стрессе. – Но вот что делать дальше?
-Пока подождем. Может еще кто-то сядет. Тогда сможем…покормить до следующего раза.
Женя скривилась, но предпочла не обратить внимание на первую часть фразы. Только на вторую.
-А дальше? Подождем второго, третьего, четвертого? Пока не умрем от голода?
-Тут не чувствуешь голода. А также…некоторых других потребностей, это я уже точно определил.
-Тогда пока не сойдем с ума.
-Когда мы сойдем с ума нам будет все равно.
-Отличный жизненный план! – огрызнулась Женя
-Другого нет.
-Но нужно что-то делать!
-Предложения?
Женя встала и осторожно, стараясь не задеть никого прошла по вагону. Просто закрытое пространство, несущееся…неизвестно где через темноту.
-Но, -начала было Женя, но тут поезд резко затормозил и девушка упала.
-станция! – крикнула она, потому что за окном, да была станция. Люди, свет. Женя вскочила и бросилась к дверям, которые, как ей показалось, открылись. Но тут перед глазами потемнело и Женя опять рухнула на пол. А когда очнулась, вагон метро снова летел сквозь темноту, мерно покачиваясь.
-Ну вот…я же говорил. – сказал Миша. Он как-то оказался рядом. А еще неподалеку сидел парень, мальчишка, лет четырнадцати. Красная куртка, синие джинсы, стоптанные кроссовки. На вихрастой голове – наушники, а в руках, телефон. Подросток увлеченно играл. Миша внимательно смотрел на него, потом обернулся к Жене, которая еле сдержала крик, увидев, как глаза Миши приобрели красный цвет и зрачки стали узкими, как у зверя. На несколько секунд лишь, но….
Миша встал и подошел к одному из существ.
-Подожди, - сказала Женя.
-Что?
-Ты говорил, что сами просыпаются. Чем позже проснуться, тем на дольше будут потом сыты, может быть. У нас больше времени будет.
-А ты умница. – одобрительно сказала Миша и как-то нехорошо облизнул губы, - но теперь время не упустить.
-Я послежу.
Миша хмыкнул, но вновь уселся на место. Он даже откуда-то из-за пазухи достал книжку. Не электронную. А обычную маленькую в потрепанной обложке. А Женя встала и селя рядом с пацаном. Миша зыркнул на нее, но Женя лишь так усиленно всматривалась в существ, что парень успокоился. Кажется. А вот Жене с каждой минутой становилось все труднее дышать от заполоняющего разум ужаса. Просто удивительно, как она находила в себе силы говорить и действовать. Сама даже не ожидала.
Прошло некоторое время. Женя все поближе подсаживалась к пацану, по миллиметру буквально. И уже касалась его, когда раздался странный звук. Сначала Женя не поняла, откуда звук, а потом вспомнила, именно такой был, когда Миша будил одно из существ. Просто тогда Женя не обратила внимания.
А существа действительно зашевелились. Они уже были похожи не на людей, а на какие-то тени, переливающиеся всеми оттенками темноты. Нужно было быстро действовать
-Ляг на пол и не дыши, - прошипела Женя в ухо пацану, сорвав с него наушники. А потом кинулась по поезду к Мише.
-Началось, - сказал тот и потянул Женю на пол. Тени уже встали и обрели вид существ-кукол с длинными непропорциональными руками, неестественно двигающихся.
Миша сполз на пол, потянув за собой Женю. Но она, сначала поддавшись, вдруг выпрямилась со всей возможной силой потащив Мишу за собой. Тот от неожиданности тоже встал и нет, не закричал, но открыл было рот. А Женя уже бежала к пацану. Она не ждала, что сможет, но промчавшись между начавших подходить кукол, грохнулась на пол рядом, прикрыв пацана собой. Она услышала какой-то звук – среднее что-то между воем и рыком. Не в силах отказать себе в том, чтобы повернуть голову, Женя увидела, как куклы заметили Мишу.
«Только бы я оказалась права», - думала Женя, наблюдая, как сначала Миша просто недоуменно смотрел на существ, а потом и сам стал меняться. Лицо вытянулось в некое подобие морды, руки тоже вытянулись и теперь рукава выглядели так, будто взрослый парень надел курточку ученика средней школы. Правда, до длины рук кукол им было далеко по длине, зато ладони были шире и когти на них – больше. Монстры двинулись друг навстречу другу и дальше….Женя закрыла глаза. Раздался визг, шум, корежащий звук и хруст. А потом резко все прекратилось. Женя открыла глаза вновь. Она была в метро. На них с совершенно ошарашенным пацаном взирали люди. Обычные люди, вполне себе заполненный вагон.
-Простите, - Женя встала, отряхнулась и пошла к выходу из вагона, который как раз подошел к станции. Жене не слышала, какая станция, да ей было все равно – лишь бы уйти. К ее вящему облегчению, она все же доехала до дома. А утром не пошла в университет, благо родители были в командировке. Нужно было время. К счастью для Жени, ее близкая подруга была свободна сегодня и уже вечером девушки расслаблялись за бутылкой вина:
-Так ты поняла…что? Что этот Миша.
-Не человек. Может, не такой, как те, но не человек.
-Как?
-Он так спокойно говорил о кормежке…И о том, как разорвали его друзей. Совершенно спокойно.
-Но может он уже в поезде был лет десять? И сошел с ума.
-И такой вариант возможен. Но вот только….
-Что?
-У людей не бывает красных глаз с вертикальными зрачками. А когда Миша увидел, как в поезде появился этот пацан, у него они такими стали. На пару секунд. Он так посмотрел на пацана, видать с трудом сдерживал инстинкт хищника. Но до конца я не была уверена…все же. Может, показалось. Нельзя же так глупо себя выдавать.
-А потом….
-А потом, видать, они поубивали друг друга. Похоже, эта ловушка держалась на их силе и исчезла, когда монстров не стало.
-Но все же, почему этот Миша….
-Это у него спросить нужно. Может, он, как кошка, поиграть хотел перед обедом? Может, тоже попался к монстрам, и я вынудила его принять бой? У него уже не спросить.
-И что теперь. Как ты и метро?
-Не знаю. Сначала отдохну несколько дней, уже договорилась в институте. А потом..честно, не знаю. Давай просто допьем эту чертову бутылку, а?
Подруга покачала головой, но ничего не ответила. Лишь вновь сделала глоток вина.
Черненький
-Уйду! Вот уйду и все. – Матрена чуть ли не кидала посуду на полки. Обычно спокойная, эта невысокая плотная женщина с вечным румянцем от кухонного жара на простом крестьянском лице, сейчас была очень обижена. Она села на лавку, смахнув слезу. А потом топнула ногой, встала и вновь сказала:
-Уйду!
В кухню заглянула Глафира – горничная. В противоположность Матрене была Глафира высока, худа, да еще и затянута в корсет форменного платья из серой мышастой ткани, с белоснежными передником и чепчиком. Господа Обсумовы требовали аккуратности и чистоты от персонала. Да и лицо у Глафиры было спокойным, не выражающим эмоций. Уже более тридцати лет Графира работала горничной то у одних то у других хозяев, и обрела ту самую служебную хватку, которую так ценили в слугах. Она была молчалива, понимала приказы уже даже до того, как они поступали, приспосабливалась к любому домашнему распорядку, давно распрощалась с надеждой на личную жизнь и сплетничала о хозяевах только с теми домочадцами, которым полностью доверяла. Да и то в исключительных ситуациях, когда нужно было кого-то подбодрить или поругать.
-Подожди ты, - сказала Глафира. - Не руби сгоряча. Постой, вот сейчас кабинет барина доубираю и приду к тебе чай пить. А там и поговорим.
Через час в весьма просторной и светлой кухне собралась целая компания. Матрена разливала чай, Глафира хрустела сладким сухарем, а чуть поодаль устроилась Даша – совсем молоденькая , но шустрая и умненькая девушка. Именно за ум и обучаемость ее в таком возрасте взяли в личные горничные барыни. У входя в кухню сидел Андрей – отставной солдат, а сейчас кучер барыни. Та выезжала редко, поэтому Андрей, которому исправно платили, по холодному времени чуть ли не постоянно грелся в кухне, подкупая Аграфену любимыми ее сладостями.
-Уйду, - вновь заявила Матрена, разлив чай и сев на лавку. Она сложила красные от работы, полные руки на столе и внимательно обвела окружающих пытливым взглядом.
-Стоит ли? – спросил Андрей, - баре хорошие.
-Еще найду, - упрямо сказала Матрена. - Я вон у генерала Осводского кухарила. Так он и платил столько же и не позволял такие оказии. Оченно любил мои щи. Как скажет «Матрена, а почто щец так долго не было» а я ему: «Так Михайло Петрович, были же вчера только», а он : «Да? А я запамятовал, сваргань еще, уж больно у тебя хорошо получается». Вот какой был человек! Да еще и всегда рублем одарит к празднику. А тут…
-Да что случилось-то? – подала голос Даша. В местной иерархии она была пока в нижних, что говорится, чинах, и не ей бы так перебивать старших, но уж больно любопытно было. Аграфена вздохнула и сказала.
-А случилось то, что подала я чай и пирожки к чаю. Барыня с барчуком попросили. Вы же все знаете, каковы пирожки у меня – объедение. А барчук как скажет – сырое…бяка. Барыня ко мне в претензии. Я к барыне, сами, мол, посмотрите. А она мне – так что, мой Николенька врет, ты чумло крестьянское? И бац, мне этим пирожком в морду прямо! Нет, не стерплю… Пусть и дешевле чуть найду место, но меня везде примут. А она пусть со своим драгоценным Коленькой остается.
-Николя, - усмехнулась Глафира. - Они же под господ гербовых все на хранцузкий манер – Николя да Николя…
-Тьфу, анафема, - сплюнула Матрена. – Совсем господа головой вдарились. Если такой популярный манер этот , то почему наш царь милостивец не называет себя Николя? Николай он, наш родимый, без хранцузкого манера.
-Так это баре, не нам судить, - пожала плечами Даша
-Не нам. Но чертяку этого, Кольку, я бы выпорола. Пошло бы только на пользу.
-Странно, да. С детками не дружит, все ломает, орет, чуть что не по его. А барыня его все облизывает.
-Он болел сильно, - сказала Глафира
-Да?
-Вас тогда тут еще не было. А мы с дядь Андреем помним, да дядь Андрей?
Кучер кивнул
-Да, сильно болел, ждали, что помрет, уж и меня к гробовщику послали. А потом вылечился, и стал таким вот. До того был чистый ангел. Я ему птичек делал деревянных – все смеялся. А теперь словно и не помнит. И сдается мне, все не просто так.
-Конечно, не просто, -раздался хлипловатый голос. Все вскочили с мест, но потом уселись обратно. В кухню зашла Мария Ивановна – приживалка, женщина в возрасте еще не старухи, но уже и не дамы. Лет десять назад пришла она в дом, да так и осталась тут. Правда пару раз уходила, как говаривала, на богомолье. Давали ей денег, хлеба. Возвращалась через несколько месяцев вся растрепанная, с огоньком в глазах, в лохмотьях, грязная и худая как кошка в период сватовства, но довольная. А после, отмывшись и отъевшись, превращалась вновь в степенную Марию Ивановну, очень аккуратную и увлекательно рассказывающую о своих странствиях по святым местам.
Приживалка вошла и, взяв чашку чая, тут же заботливо налитого Матреной, села на скамью. Марию Ивановну в отличие от других приживалок, в доме слуги уважали, прежде всего потому, что не докладывала она на них, да еще и помогала иногда скрыть грех разбитой чашки. На нее барыня не злилась, так Мария Ивановна всплескивая руками, причитала:
-Ох, старость, ох руки дрожат.
На том все и заканчивалось.
Сейчас, отхлебнув чаю, Мария Ивановна сказала:
-Это мой грех. Я посоветовала барыне к Веретихе обратиться.
-К самой Веретихе, что у Лафертовской заставы живет? – ахнула Даша
-Другой не знаю. А ездила ли она туда, это к Андрею,- кивнула Мария Ивановна
-Как же. Ночью, помню, прибегает, вся растрепанная, это наша то барыня у которой волосик из прически не выбьется никогда. Говорит, запрягай Воронка ,жучка, да Серого. Самых быстрых. Я еще удивился, до этого несколько дней от постели Коленьки не отходила, не спала, ни ела, прежняя кухарка говорила. Но запряг, барыне сообщил. А потом влетела, голубка в сани, только шубку на домашнее накинула и говорит – к заставе Лафертовской гони. Там дом большой, богатый с виду, перед ним остановились. Дак я только потом скумекал, что это, скорее всего дом самой Веретихи ведьмы проклятой. Пробыла барыня там около часа, потом выходит и что-то несет в платочке. Села и гони, говорит, обратно. Я и привез.
Мария Ивановна кивнула:
-А потом пошла она в комнату к Николя и дверь закрыла, велела никому не тревожить и что-то все шептала а еще, вот клянусь, был в той комнате и другой голос, мужской. А мужчин в доме в тот момент не было. Сидор Яковлевич в конторе были ту ночь. Ну а утром Николя вдруг очнулся и пошел на поправку. Только родных не сразу узнал. И стал…другим. Даже внешность как-то исказилась и хоть и осталась такой же красивой, но нет в ней ангельского, вот те крест, нет.
-Да я его боюсь иногда, как зыркнет, что ледяной водой окатит. А ведь десятый годок всего пошел.
-Куда там, - замахала руками Мария Ивановна. - Его родной папаша боится. Вы не заметили?
-Было дело. – сказала Глафира, ухмыляясь. И поставив чашку, добавила. – А ведь и в правду, перестал он барыню трогать даже. Видать малой за мамку заступается.
-А раньше бил? – спросила Даша
-Ну не то чтобы прям бил…он у нас барин с пониманием. А так, для острастки и учебы. Бывало что барыня с синяками. А однажды, это еще незадолго как ты, пришла, слышу, вскрикнула барыня, как всегда когда припечатывал он ее. А потом тишина. Захожу в комнату типа по надобности. Барыня в одном углу, за глаз держится, барин в другом за руку. А посередке барчук стоит и так на папаню зыркает, что я сбежала оттудова.
-Это когда у барина рука отнялась? – спросил Андрей
-Ну да. Уж сколько врачей не перебывало, никто не помог. А потом вдруг опять нормально стало. Но клянусь, видела я, как однажды стояла барыня перед барчуком на коленях, видать прощения мужу вымаливала. Вот так то. Так что неизвестно, барчук ли тогда вообще от болезни очнулся.
-Да, дела… - подивился Андрей.
-Да как же вы, Марь Иванна, решились посоветовать такое барыне? Известно ведь, что Веретиха страшная ведьма! К ней порчу на смерть ездят делать!
-Да, мой грех, - еще раз повторила Мария Ивановна. -Но сил не было смотреть, как убивается барыня. Ей голубушке не жить бы, если бы сын умер. Не выдержало мое сердце.
«И тело тоже» - додумала Мария Ивановна :»уйди барыня и мне куда податься?»
-Кого жалко, так это Настю, - сказала она, подумав
-Учительшу?
-Ну да. Она же с этим …чертякой постоянно.
Глафира головой покачала. Настенька, Анастасия Андреевна, учительница нанятая Сидором Яковлевичем для сына. Хрупкая, почти воздушная девушка, которую, кажись может унести порыв ветра, была сиротой, только что закончившей гимназию по протекции бесплатно. Бабушка ее работала там кем-то и Настеньку взяли. Выпустили, и сама уже должна была девушка уроки искать для пропитания.
-Разве она других уроков найти не может? – спросила Даша
-Эх, милая, - протянула Мария Ивановна, - это мы, хоть и необразованные, пути найдем. А она? Этих учительш выпускают каждый год все больше и больше.
-Но вроде с Коленькой она общий язык нашла, - с сомнением сказала Даша
-Может тоже, того, их рогатой фауны? – рассмеялся Андрей
Даша хотела что-то ответить, но звонок из комнат заставил ее извиниться и уйти на зов. Глафира тоже засобиралась, а выходя из комнаты, сказала Матрене
-Подумай пока, не уходи. С Николя никому сладу нет. А так баре тебя ценят
Да Матрена уже и сама остыла.
***
Сидор Яковлевич Обсумов был из купцов уже третьего поколения. Вышли его предки из крестьян и долгое время еще жили по-крестьянски, только на широкую ногу. Сидору это не нравилось, поэтому он полностью перешел на приличный богатым господам европейский костюм, и жену, взятую из старого дома купеческого, тоже перевел. В нарядах ей не отказывал, но только чтобы не было «крестьянщины», пестроты, что так некоторые любят. Правда, держал в старой строгости, памятуя, что муж есть господин дома и жены своей. Случалось, учил ее иногда, а как же без этого. Но однажды когда приголубил после ссоры по глазу, выбежал сынок, Коленька и так посмотрел на отца, что тот сначала разъярился и хотел прикрикнуть, но лишился дара речи. А рука, которой ударил жену, вдруг заболела, да так, что мужчина охнул, и сел на кресло. Рука болела еще пару минут, а потом онемела на несколько дней. Врачи не помогали, и совсем Сидор было духом пал, как вернулось чувство и движение в конечности. Помогли, видать, молитвы Николаю Угоднику. После этого действительно Сидор стал бояться сына. Да тут и слухи еще в доме, что ездила жена к старой ведьме, которую весь город знает. Отгонял от себя эти слухи Сидор Яковлевич, но не давали они ему спать по ночам.
В гимназию отсылать сына нужным не счел, но нанял ему учительшу – вроде нормально с Колькой общается. Хотя худая, что палка. Такой замуж нельзя. Такая не то, что от учения мужа, от голоса сильного окочуриться.
Поэтому Настеньку, по его мнению, нужно было хоть чуть откормить – а-то еще скажут, в доме Обсумова бедно, даже учительшу сына прокормить не могут. Да и в порядочных семьях так ведь принято вроде – учительница и гувернантка с семьей едят, это незазорно, хоть в каком доме. Ели же в семье Обсумовых хорошо. Тут тебе и супы и щи, и мясо-рыба во всех видах. И многоуровневые кулебяки, особо уважаемые Сидором Яковлевичем.
Вот и сегодня, как раз после утренней оказии за чаем, уже успокоившаяся Матрена накрывала на стол. Посередке стоял огромный, как башня, пирог в несколько слоев. Сели за стол сам хозяин дома, барыня, старшая дочь – барышня, приживалка Мария Ивановна и ее молоденькая протеже, которую та притащила из последнего своего «похода» по святым местам. Ну и Настенька со своим учеником. Не смотря на располагающую внешность и мягкость, Николя слушался свою учительницу более, чем любого другого в доме. Впрочем, с отцом у Николя было заключено некое перемирие – друг друга они не трогали, общаясь почти официально. А вот мать Николя любил, но не как мать а как, скорее всего, младшую сестру, которую нужно защищать, но не давать командовать собой. Так что сейчас Николя вел себя прилично и на блюда не морщился. Хотя ел, по обыкновению после болезни, мало.
-Итак, Анастасия Андреевна, как Николя справляется с учебой? – спросил Сидор Яковлевич
-Отлично просто. – сказала Настенька, покраснев. Её просто до безумия стесняло, что ее, вчерашнюю институтку, называет по имени отчеству такой серьезный важный мужчина. Она побаивалась Сидора Яковлевича и никак не решалась поговорить с ним. Настенька видела, как весь дом держится на расстоянии от Коли, и она вовсе не понимала почему. Ну, положим, Коля и ее поначалу пугал. Но потом она поняла – мальчик просто очень серьезен, не по своему возрасту. На уроках педагогики им говорили, что так бывает. «Ну потом, попозже» . –думала Настенька. Но так пока и не решилась.
-Хорошо, - сказал Сидор Яковлевич. - Вы не стесняйтесь, говорите, если нужно что по учебе, все будет.
На том разговор о Коле и закончился и опять к самому мальчику никто не обратился. После обеда Настя с Колей ушли в детскую – Настя должна была проверить уроки мальчика, а все домашние разошлись по своим делам.
Николя показывал Насте урок, а девушка смотрела на его с сочувственной улыбкой. Насте казалось, что она поняла все, что происходит в семье. Отец – пусть и не самый крайний тип самодура, но все же не умеет общаться с окружающими кроме как через приказы. Сын интересует его только как продолжатель дела, рода и повод для гордости. Наверняка и любит его, только показать это не умеет, да и не считает нужным. Мать – барыня милая и теплая. Такая домашняя, но уж очень простая, грамоте кое-как обучена только. И Николя мальчик очень талантливый, быстро все схватывает, рисует хорошо. Может, пропадает в нем писатель или художник, да только так и пропасть этому писателю или художнику в купеческой конторе. Впрочем, не ей судить.
-Знаете, а они меня боятся. Все. Поэтому и слова не скажут, - вдруг сказал Николя каким-то хриплым голосом. Настя вздрогнула даже
-Николенька, ты не прав. Тебя очень и папа и мама любят
Николя засмеялся тоже как-то хрипло и лающе. А потом сказал, улыбаясь настолько кривоватой и жуткой улыбкой, что Настя даже решила – не сошла ли она резко с ума, ведь не может ее милый Коленька корчить этакие рожи. Просто физически на столь ангельском лице они не возможны. А Николя продолжал пугать
-А вот вы мне понравились, - тут он облизнул губы и посмотрел на девушку вовсе не взглядом десятилетнего мальчика. Это был какой-то похотливый и липкий взгляд. - Мы бы с вами могли …устроить тут маскарад. Я давно к вам присматриваюсь, такой потенциал пропадает.
И Коля вновь рассмеялся. Настя отступила на пару шагов и закрыла глаза. А когда открыла, вся комната плавилась в огне. Трещали стены, пламя стекало по шторам и плясало на мебели. Только через пару секунд заметила Настя, что тоже в огне ведь. И сразу пришла боль. Но Настя не успела закричать – комната вновь стала как прежде
-А вот задача, я ее смог решить! – Коля с гордостью протягивал тетрадь, преданно заглядывая в глаза. – Анастасия Андреевна? Я смог решить. Сам!
-Да Коля, ты молодец, - погладила мальчика по голове еще не отошедшая до конца от шока Настя
После той истории Настя стала обращать внимание на особенности общения мальчика и окружающих и ее мнение о том, что происходит в доме. Как относятся к мальчику. И да, она вынуждена была признать, что Коля был прав – его действительно боятся. Впрочем, мальчик тоже стал другим. Иногда Настя стала замечать, что ее Коля совсем иной, опять появлялся тот липкий совсем не детский взгляд. А потом Коля вновь становился прежним. Также девушку стали мучить кошмарные сны, блуждания в удушливом коридоре из дыма, без просвета и надежды выбраться. Сумела она услышать и некоторые слухи дома, когда слуги стали доверять ей.
Настя некоторое время не решалась, а потом все же поехала к своему духовнику – отцу Паисию. После смерти родителей он остался единственным, кто помогал девушке. Навещал ее, помогал словом, а иногда и скромными своими денежными запасами.
Отпросившись у барыни, Настя поехала к отцу Паисию, который жил на другом конце города в скромном домике с маленьким садом.
Старик, еще достаточно бодрый, носивший, по предпочтению духовных лиц, окладистую бороду, принял девушку ласково. Напоил чаем с медом и вареньем. А Настя облегчила душу, рассказав то, что ее волнует.
-Может и ерунда все, - сказала девушка, закончив рассказ. Тут, под вишневым деревом, в маленьком садике рядом с единственным родным человеком, Насте начало казаться, что она действительно придумывает, и ничего такого быть не может. Отец Паисий только головой покачал.
-Веретиха считается ведьмой злокозненной, слышал я это. Да и то, о чем ты рассказываешь, напоминает одержимость. Чадо бы посмотреть.
-Не думаю, что получиться в ближайшее время…
Отец Паисий встал, прошел в дом и скоро вынес Насте небольшой серебряный крестик на цепочке
-Вот, возьми. Это намоленный святой крест из Н-ской обители. Положи его тайком там, где живет ребенок, в его комнату. Защитит от зла. А на счет того, чтобы ребенка ко мне привести, подумай, как сделать
Настя кивнула и не без сожаления рассталась и с уютным садиком и с его хозяином. В этот же день ей удалось засунуть крестик под матрас кровати Коли. И поскольку мальчик вел себя обычно, Настя даже вздохнула с облегчением
***
Отец Паисий уже давно отборолся со всеми искушениями земными, и тихо-мирно жил в своем домике, радуясь простым земным радостям. Мало что тревожило старика. Разве что болело сердце за Настеньку, к которой он относился как к своей родной дочери. Радовался старик, что Настенька нашла урок у богатого купца, потом уже с рекомендациями к другим господам перейдет, а можно и в гимназию какую – учительствовать. Поэтому теперь его очень расстроил визит Насти. Он ведь и сказать по сути не мог ничего. Отец Паисий врачевал душевные раны, но с одержимостью не сталкивался, да и сначала увериться нужно, что одержимость, а как сделать это?
Паисий вздохнул и зашел в дом-вечерело уж. Помолившись и затушив свечу, он лег спать.
Впервые за долгое время сон старца был неспокоен. Сначала поле с ветром ледяным, который сдувал с ног и холодом до костей пробирал, потом темная вода, холодная и плотная, так что свет Божий чуть чуть проникал. Паисий тонул в этой воде, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами. А потом пришла память о том, как он и в самом деле тонул в детстве, лет пяти, в речке рядом с деревней. Тогда его, едва живого вытащили, спасли. Но здесь и сейчас спасителей не было. Вода стала заполнять легкие, а Паисий получил возможность двигаться и ощущать. Волна ужаса захлебнула сознание.
«Так ты тонул, отче?» - послышался издевательский голос. – «Можешь и совсем утонуть. Как там у вас – не зная броду не суйся в воду?»
Из последних сил Паисий вырывался из цепких объятий сна и с последним вдохом проснулся на своей постели, насквозь мокрой.
-Бери! – услышал он вскрик, и что-то ударило по щеке а потом упало на постель. Паисий пригляделся. Это был крест, точно такой же по размеру, что он дал Насте. Только погнутый и обугленный. Паисий был уверен – это тот самый крест! Схватив его и прижав к груди старец зашептал молитву, А по скромной, больше похожей на келью комнатке разносился смех.
***
Настя тоже спала беспокойно. Она была на балу. Маски, платья, оголенные плечи и декольте, слишком уж откровенные. Дамы и господа – Настя не могла понять, как попала в это все великолепие, пока не осознала, что на ней тоже золотистое платье с декольте и маска – перья, сапфиры, золотой клюв. Девушка искала выход, но тут кто-то подхватил ее и закружил в танце. Настя не могла вырваться так умело и крепко держали ее. Она посмотрела на своего пленителя. Молодой челок – лицо полускрыто черной маской, но синие глаза из прорезей смотрят внимательно, пристально. Она и знала и не знала этот взгляд.
Кружились в танце Настя и ее похититель, кружились господа и дамы. И в какой-то момент Настя все же вырвалась и побежала куда-то, не разбирая. В спину ей несся смех, а люди расступались, давая дорогу. Открыв тяжелые двери, Настя шагнула в темное помещение, и упала, споткнувшись обо что-то. Как только она полетела на пол, двери закрылись, оставив Настю в кромешной тьме. Она села на пол, подобрав колени и чуть дрожа от холода. И тут вспомнила, как вот она маленькая сидит в темном подвале, а где-то капает вода и бегают крысы, наверняка есть и пауки. Кто ее мог запирать в подвале? Неужели мать? Да нет, быть не может. Но память настойчиво подбрасывала образы и чувства. Сколько Настя так просидела – она не знала. Но когда девушка проснулась, то она зажмурилась от яркого света. И прошло время, прежде чем привыкла к нему. Тут же ее ждал сюрприз. Старец Паисий сам к ней приехал. А ведь он никуда не выехал уж давно. Настя больше встревоженная, чем обрадованная, спустилась со второго этажа. Барыня, увидев старенькую рясу Паисия и узнав, что он кем-то там является Насте, повелела принять его в кухне. Матрена, предложив старцу кофе, ушла, чтобы не мешать разговору
-Отче, что вы тут делаете?
-За тобой приехал. Собирайся.
-Куда? – удивилась Настя
-Сначала ко мне домой, у меня есть лишняя комнатка, поживешь, а там, Бог даст и найдешь место.
-Я не понимаю
-Беда тут твориться , Настенька, нечто что мне не по силам, нечто темное и злое. И обратило видать оно взгляд и на тебя.
-Тогда я тем более не могу оставить ребенка! – Настя сама удивлялась своей уверенности.
Еще долго Паисий уговаривал Настю, заклинал, пугал потерей души, чтобы поехала с ним. Но та отказалась. Так и осталось старцу лишь благословить свою духовную дочь и уехать, чтобы молиться о ней.
А Настя на следующую неделю поехала к самой Веретихе – туда, куда бы раньше и под страхом смерти не ступила. Дом Веретихи – большой двухэтажный , свежеокрашенный светло-бежевой краской, многие обходили стороной. Вот и Настя долго войти не решалась. Пока не появилась на пороге сама Веретиха – и не поманила ее. Делать ничего не осталось – Настя зашла внутрь за страшной хозяйкой.
Дом Веретихи меньше всего напоминал избу колдуньи. Современная дорогая обстановка, светлые комнаты. Разве что гуляли по ним запахи растений сушеных да еще чего-то непонятного. И сама хозяйка вовсе на ведьму не походила. Подтянутая, лет пятидесяти, одетая весьма элегантно, обдавшая Настю запахом духов, совсем чуть чуть, чтобы он лишь угадывался. Невысокая и стройная, даже без корсета, Веретиха сохранила еще много от былой красоты. Руки словно им лет на двадцать меньше, чем самой хозяйке, с длинными пальцами, без пятен и других возрастных изменений. На лице кожа была подтянутая, лишь морщинки в уголках рта, да небольшими сеточками вокруг глаз. Даже представить сложно было, как красиво было это лицо в молодости, когда в волосах еще не проглядывала седина, которой, впрочем, было на удивление мало для полувека Веретихи.
Веретиха проводила Настю в небольшую комнату и села в кресло, указав Насте на другое. Настя села очень аккуратно, даже в доме нынешних хозяев не было такой мебели.
-Зачем пришла? – спросила Веретиха, сверля Настю взглядом почти черных «цыганских», глаз.
-Мальчик… - только и проговорила Настя
-Какой мальчик, тут их много ходит ко мне. По разным поводам. Совсем по разным, - последние слова Веретиха промурлыкала.
-Николя, Коленька Обсумов. Вы его от смерти спасли, но…
Вретиха задумалась
-Да, мать уж больно убивалась. А ты собственно, кто ему?
-Я…просто…в семье их сейчас живу…и мне жаль…
-Жалей поменьше других, легче будет жить, - отрезала Веретиха
-Но он ребенок! Что вы с ним сделали? – закричала почти Настя
Веретиха облокотилась на спинку кресла, внимательно изучая Настю. А потом лениво потянулась, как кошка и сказала медленно
-Девочка, ты ведь понимаешь, что я могу отправить тебя домой, а завтра ты начнешь кашлять кровью, пока не успокоишься навеки? Или…могу сделать кое-что и похуже.
-Тогда вы бы уже это сделали.
Веретиха вновь посмотрела на Настю и рассмеялась. Потом сказала:
-Ты права. Настроение хорошее. Слушай, раз хочешь. Мальчишке нужно было умирать, а матери не нужно было мешать тому – так судьба предопределила. И пошла бы его душа дальше – белая, безгрешная…Но мать не хотела. А я и не стала ее переубеждать. И поселила в теле ребенка …ну так скажем…одного из той стороны бытия. Мальчик живет и он живет. Питается, растет. Душу мальчишки постепенно обволакивает, пускает в нее корни, учит уму разуму. Всю жизнь с ним будет. И поверь – мальчик страдать от этого не станет. Наоборот – многого добьется в жизни. А после смерти расстанутся. Двое черненьких.
И Веретиха расхохоталась. Смех ее был на удивление легким и серебристым, как у девушки институтки, не знающей еще ни забот, ни зла.
-Зачем вы мне это рассказываете? – спросила Настя
-Можешь считать, что мне просто любопытно. А теперь ступай, милая, тут тебе больше делать нечего. И если хочешь мой совет – чернить душу не собираешься – беги из того дома. Если он себя тебе открыл – заинтересовала. Останешься – будешь на мягком спать и сладко есть всю жизнь. Но …почернеешь
И вновь Веретиха рассмеялась. А Настя чуть ли не бегом пустилась из ее дома.
По дороге домой у Насти было время подумать. Если раньше какие-то сомнения у девушки были, то теперь они развеялись как дым. И она одна со своими проблемами. Никто не поможет, даже отец Паисий. Ей показалось, что духовник ее напуган. О том, чтобы переехать к Паисию и искать место не могло быть и речи – Настя просто не могла подвергнуть отче опасности. Что же делать? У Насти больше не было никого. Разве что….Недавно она получила письмо от подруги по училищу. Та уехала куда-то далеко, в деревню и звала Настю второй учительшей. Катерина Астамова, вовсе не забыла о «Сфинксе» - так прозвали Настю в гимназии за удлиненные, «египетские» глаза. Катя писала:
«А места у нас, Сфинкс, просто дивные. Летом грибов полно, а ягод – я таких отродясь не видывала и не слыхивала, что такие вообще есть. И дети замечательные. Для учительниц подготовили домик при школе – теплый, с печкой, новый совсем сруб. Люди все приветливые. Мне каждый день приносят молока и веришь ли –никак денег не хотят брать. Только вторая учительница край нужна как.»
Может действительно, поехать стоит. Недаром именно сейчас письмо получила. Да, надо поехать. Жаль Коленьку, но тут она ничего сделать не сможет, а свою душу погубит. Собираться Настеньке было не сложно – только маленькая сумка с вещами, и все. Только решила дождаться конца месяца да получить жалование, а то ведь она и билет не смогла бы сейчас купить.
Последние две недели в доме для Насти превратились в настоящий ад. Ей продолжали сниться сны, в которых она то была на волне успеха – танцевала в шикарных платьях на балах, в роскошной черной амазонке скакала по полям и лесам, с какой-то радостью наблюдая над тем, как собаки рвут зайца или лису. Это Настенька-то, что жалела любую тварь Божью и подкармливала птиц зимой. Она ездила на гулянье в разудалой тройке и куча слуг и приживалок гнули спины. А Настеньке было все равно на них. Для нее они были не людьми, а всего лишь тенями, послушными мановению руки.
Но такие сны сменялись другими. В этих снах Настенька была брошена то в темный подвал без защиты и надежды, то бродила босая и в лохмотьях по зимним дорогам. А в волосах у и по телу копошились вши, и кожа чесалась от грязи и укусов. Настя всегда была до предельности аккуратна и само ощущение грязи на коже было невыносимо. А к нему прибавлялись еще холод, голод и безысходность. Настя из сна точно знала, что теперь так будет всегда, ибо она …упустила свой шанс и не сделала то, что должна была. Дура.
В реальности было не легче. Коля продолжал вести себя как обычный ребенок, но иногда все же проскальзывал тот липкий взрослый взгляд, который пугал Настю. Особо страшно было, когда смотря на Колю, Настя видела двух человек одновременно, словно лицо как маска было разделено пополам. При этом с Настей Коля вел себя обычно, правда с другими совсем сорвался цепи, как говорила Матрена. Да и в доме стали происходить странные вещи – Матрена сильно обварилась, Мария Ивановна сломала ногу считай на ровном месте. Барыня то истерила, то хохотала безудержно, а барин стал прикладываться к бутылке, чего с ним раньше не бывало. Настя не понимала, что твориться – тот, кто живет в Коле, показывал ей свою силу?
Девушка получила расчет и отпросилась в магазин. Сама же помчалась на вокзал. Ей несказанно повезло – поезд в том направлении, что ей было нужно, уходил через час. Потом придется пересаживаться, но Настя не думала об этом. Она взяла билет. Наверное, так вот не очень хорошо явиться не предупредив, но подруга так зазывала ее, что Настя решила, что можно.
И уже скоро поезд увозил ее вдаль от странного первого места работы. И от всего, что она знала в мире.
Кажется, Настя задремала, потому что вроде грезилось ей, что летела она над землей, покрытой травой и цветами. И вдруг. Резкий визг, удар, еще удар, боль. Настя с трудом открыла глаза. Встать на ноги она не могла – любые попытки отдавались болью. Кое-как подтянувшись на руках она привстала и огляделась, правда одним глазом. Второй не открывался, и когда Настя провела по лицу рукой, то удивилась, откуда столько крови. Казалось, половина лица была вся в крови и странно, что не было боли. Ноги Насти были вывернуты как-то неестественно, и девушка вскрикнула, увидев, как из колена торчит кость. Почему не больно? Шок? Девушка огляделась, вокруг был хаос – покореженные обломки вперемешку с землей и травой. А рядом…Настя изо всех сил попыталась отползти от головы своей попутчицы – дамы лет сорока.
-Это я ее положил. Так она дальше был, - услышала Настя радостный голос.
Повернув голову, Настя увидела невысокую фигуру мужчины, окутанную странной дымкой. Присмотревшись, нашла что в чертах есть нечто похожее на Колю, таким бы наверное он выглядел через несколько лет. Будет выглядеть. Только уж больно злая улыбка была у …призрака?
-На самом деле все правильно. Именно так Коля будет выглядеть через несколько лет. Жаль, не сейчас, но ничего – тело растет быстро. А вот молодость можно и замедлить.
-Кто ты? – простонала девушка
-Так скажем… - задумчиво проговорил мужчина. - Скажем, я тот, кто не должен был бы заниматься этой работой. Это для птиц более низкого полета. Но я…почти мимо проходил, когда эта безумная ведьма, завывая, звала хоть кого. И мне показалось – ну что там, может, будет весело? В конец концов не так уж долго. И действительно – забавно. Ты, тоже.
-Но почему я?
Мужчина пожал плечами:
-Я думал, ты умнее. А тут все то же самое. Да почему я, да почему это мне. Да в чужой шкуре лучше. А ответ прост. Просто потому. Просто потому все так, а не иначе. Вот ты. Например, думаешь, что лучше сделала? Да вы же все перед ним – грешны даже за мысли, по определению. Так какая разница чуть больше пятен, чуть меньше. Хотя… - мужчина обвел руками окружающее, - это все на тебе. Ты тут единственная выжившая.
-Это ты сделал!
-Да, но если бы ты не поехала, то и не сделал бы. И кто виноват больше? Мне до них ни жарко ни холодно.
Настя заплакала. Мужчина все смотрел на нее, а потом сказал
-Так…у меня времени нет.
Тут он щелкнул пальцами и все тело Насти взорвалось болью.
-Ходить ты не сможешь, выглядеть тоже будешь не очень – вся физиономия перекошена, - слова казались шипением. – А я могу все это прекратить.
Настя отчетливо увидела себя. Уродливая, никому не нужная кукла.
-Итак, твой ответ? – снова шипение
-Да, да, да, - закричала Настя превозмогая боль. Внезапно, все закончилось. Настя смогла встать и оглядев себя увидела, что в полном порядке
-Так лучше, - сказал мужчина, ухмыляясь. – Дойдешь до дороги. Там будет ждать извозчик с лошадьми. Черными….нужно же соответствовать имиджу.
Тут он подмигнул Насте:
– А дальше тебя домой доставят. Несколько лет ждать придется, да…но что поделать. Зато не постареешь на эти годы.
Потом обернулся и пошел прочь от девушки, все больше растворяясь в тумане. Через пару десятков шагов его фигура вновь стала четкой и он, обернувшись, сказал:
-Да и ты…не дури больше. А то еще один поезд под откос пускать придется.
Это показалось ему очень веселой шуткой и он расхохотался. А потом растворился в тумане.
Рассказы из лесной хижины
Автор: Аделаида Агурина.