ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АДСКУЮ ДЫРУ.

Глава 2.

Перевод: Силабусер.

ИСТОРИЯ РАННЕЙ ЛОС-АНДЖЕЛЕССКОЙ ПАНК-СЦЕНЫ ПИСАЛАСЬ В ГОЛЛИВУДЕ, но многие ведущие представители этой сцены были родом из долины Сан-Фернандо. Одна из первых лос-анджелесских групп, заявивших о себе - Dickies - была из Долины. Ли Винг, когда он основал Fear, жил в Ван Найс. Джон и Дикс Денни из Weirdos, группы, чей образ во многом способствовал тому, что Город ангелов был нанесен на панк-карту, были выходцами из Северного Голливуда, что в двух шагах от Голливудских холмов.

Лос-Анджелес всегда легко и непринужденно играл со своей географией. Многочисленные кино- и телестудии города использовали обилие солнечного света, чтобы создать впечатление, что центр Лос-Анджелеса находится всего в нескольких минутах езды от пляжа, причем в ходе этой поездки вы можете сделать остановки в Голливуде и Беверли-Хиллз. Но реальность изобилует нюансами, и так было всегда. Например, парни из Black Flag выросли гораздо ближе к прибою и песку, чем Beach Boys. Хотя песня Фрэнка Заппы «Valley Girl» («Девушка из Долины») намекает, что Долина - это примыкающий к Голливуду район, культурным центром которого является Шерман-Окс Галлерия (*Sherman Oaks Galleria, торговый и бизнес-центр под открытым небом, расположенный в лос-анджелесском районе Шерман-Оукс), на самом деле Долина - это регион площадью более 250 квадратных миль, где проживает 1,77 миллиона человек.

Та часть Долины, откуда происходили Bad Religion, находилась ближе к округу Вентура, нежели к городской черте Голливуда. Все здесь было настолько «пригородным», насколько это только возможно, соответственно, и средняя школа El Camino Real была типичной пригородной школой. Это учебное заведение имело большой открытый кампус, прославленную футбольную команду с группой поддержки, а также приличный опыт по отправке своих выпускников в престижные колледжи, где вчерашние школьники могли стать продуктивными членами общества.

Невероятно, но, вдобавок к перечисленному, El Camino Real стала еще и местом рождения одной из самых влиятельных панк-групп Америки. Когда осенью 1979 года начались занятия, второкурсник Грег Грэффин появился в школе с крашеными иссиня-черными волосами и в футболке Black Flag. А коротко подстригшийся Джей Бентли пришел в класс в футболке с надписью «VIRGIN» («Девственник»). «Думаю, это было про нас», - говорит Джей, вспоминая, что в то время очень мало кто из его школьных товарищей имел представление о том, что такое панк-рок.

Грег и Джей ранее учились в младшей школе Хейла, поэтому были знакомы друг с другом. У них было много общих друзей, но более всего их объединяла любовь к музыке. Тогда в El Camino Real не было других панков, но вскоре все изменится.

Ученики младшей школы Бретт Гуревиц и Джей Зискрут к тому времени уже могли похвастать тем, что вместе поиграли в целых двух группах. Первая из них - Omega Band - так и не выбралась за пределы гостиной родителей Зискрута. Вторая попытка – Quarks - оказалась более успешной. Это была группа, ориентировавшаяся на Beatles, но временами склонявшаяся куда-то в сторону «новой волны». Бретт писал песни, играл на гитаре и пел. Зискрут играл на барабанах. Единственным живым выступлением Quarks стало участие в дневном шоу талантов El Camino Real.

Лучший друг Бретта Том Клемент знал Грега, иногда хваставшегося тем, что он действительно хороший певец. Том «стал панком» и подталкивал Бретта сделать то же самое, создав группу с Грегом. «Том был достаточно умен, чтобы понять, если он познакомит нас с Бреттом, два его друга могут стать хорошей командой», - говорит Грег. «Мы оба были занудными ботаниками. Несмотря на то, что мы были совсем еще детьми, мы уже тогда мыслили в одном направлении».

Бретт, однако, не спешил погружаться в панк-рок. «Я носил длинные волосы, как у Рика Окасека или Джоуи Рамона», - говорит Гуревиц. «Том уже прошел весь путь, а я только готовился стать панком. У меня была самодельная футболка с надписью «ПОШЕЛ ТЫ, Я ДЛИННОВОЛОСЫЙ ПАНК!». Я боялся стричь волосы. Тогда это было действительно большим делом».

Том сделал так, что Грег и Бретт встретились в школе. Бретт знал старшего брата Грега Гранта, но никогда до этого не пересекался с Грегом. Грег с самого начала был впечатлен опытностью Бретта. «Я постоянно говорил Тому: «Я очень хочу играть в группе!», но у меня в голове не было никаких мыслей, как это сделать, я ничего об этом не знал. Как вообще создают группы? Когда мы начали общаться с Бреттом, я смотрел на него снизу вверх, потому что у него была вся эта аппаратура. В отличие от меня, он знал, как заставить все это работать. Он владел ноу-хау».

Или, как выразился Бретт, «у меня была та штука, куда втыкают микрофон».

Несмотря на то, что Грег часто дразнил Бретта из-за его длинных волос, той весной, после того, как они вдвоем посетили концерт Ramones в «Hollywood Palladium», Грэффин и Гуревиц твердо решили вместе заниматься музыкой. Бретт был настолько вдохновлен этим шоу, что сразу же после него выразил желание создать группу. «Я знаю, что Ramones считаются Эпплсидами (*Джонни Эпплсид (Джонни Яблочное Семечко, наст. имя Джонатан Чепмен), христианский миссионер, ставший впоследствии фольклорным персонажем) панка, - говорит Бретт, - и пусть это немного клише, но в моем случае все было именно так. До Ramones все мои музыкальные герои были либо виртуозами, либо рок-звездами. Но когда я обнаружил Ramones, я сразу же подумал: «Это то, что могу сделать и я»».

Трое подростков договорились репетировать в доме Зискрута. На первой репетиции Бретт презентовал свою песню под названием «Sensory Overload», а Грэг – номер «Politics», сочиненный им на мамином спинете. Разучив и отрепетировав эти песни в гостиной Зискрута, трио записало их на кассету.

Конечно же, тогда Грег, Джей и Бретт не могли знать, что эта первая их репетиция станет прообразом того, как группа будет работать над своими песнями в течение следующих сорока лет. Бретт и Грег, каждый по отдельности, будут писать песни и приносить их на репетиции. Не риффы, не мелодии, не какие-то фрагменты, а полноценные песни с текстами и названиями. Затем, когда группа собиралась в полном составе, песни могли претерпевать какие-то изменения в соответствии с предложениями и замечаниями остальных участников BR. Способ, которым Бретт и Грег делились своими песнями, благодаря развитию новых технологий с годами менялся, но методология оставалась прежней: песни писались Бреттом и Грегом (без соавторства), а затем приносились в группу для доработки.

Бретт был поражен талантом и целеустремленностью Грега. «На ту самую первую репетицию, когда у нас еще не было басиста, - вспоминал Бретт, - я принес свою песню, а Грег - свою. Он показал мне, как играется его песня, а я объяснил ему, как спеть мою. Мы сыграли эти два трека, они хорошо сочетались между собой».

Хотя все остались довольны тем, как прошла репетиция, троице не терпелось узнать, как они зазвучат с бас-гитарой. В следующий понедельник в школе Грег завербовал в группу Джея Бентли, который вспоминает, что их с Гуревицем диалог звучал примерно так:

ГРЕГ: Ты должен играть в нашей группе.

ДЖЕЙ: Ладно. У меня есть гитара.

ГРЕГ: У нас уже есть гитарист. Ты будешь играть на басу.

ДЖЕЙ: Ладно. Но у меня нет баса.

ГРЕГ: Вот несколько песен, которые мы написали. Ты сможешь найти бас-гитару?

ДЖЕЙ: Бля. Ладно, найду.

И здесь еще одна схема на будущее - набирать участников группы из ближайшего круга друзей. А еще это говорит о том, насколько мала была лос-анджелесская панк-сцена даже в 1980 году. По словам Джея, «им просто больше не к кому было обратиться, а я уже участвовал во всем этом».

Джей умолял родителей купить ему бас-гитару. «Я много чего наобещал. «Я три раза подстригу газон! Я вечно буду выносить мусор!» Мой отчим был большим поклонником «Sears» (*сеть розничных магазинов). Так что мы отправились в «Sears» и купили бас-гитару. Это был джазовый бас размером три четверти, детский бас. Я ни черта в этом не смыслил. В общем, я купил джаз-бас 3/4 и взял напрокат усилитель в гитарном магазине на соседней улице».

Джей не знал, как играть на бас-гитаре, поэтому во время репетиции он просто повторял то, что делал Бретт. Новичок быстро разобрался в нотах, которые соответствовали баррэ-аккордам, и стал отталкиваться от этого знания.

Во время той первой репетиции Джей чувствовал себя весьма неловко, ведь он был абсолютным чайником, а Бретт и Зискрут были старше и раньше уже играли в группах. «Эти парни определенно знали, что делают!» - говорит Джей. «Нужно было действовать. По-моему, у нас было всего три песни, поэтому мы сыграли каждую из них раз по сто. У меня мало что получалось, но было весело».

Однако недостаток опыта Джей компенсировал избытком энтузиазма. Несмотря на то, что Джей не умел играть на басу, Грегу понравилось услышанное. «Когда [Бентли] пришел на нашу следующую репетицию, чтобы сыграть в гостиной [Зискрута], с басом мы зазвучали просто здорово».

После репетиции подростки сразу же обсудили, когда они соберутся в следующий раз. Теперь им нужно было придумать название для группы.

«Мы сидели в комнате моей мамы, - вспоминает Зискрут, - и думали, как назвать нашу группу. Предлагались самые безумные варианты. Думаю, это Бретт сказал: «Как насчет Bad Religion?». Всем понравилось, потому что такое название охватывало гораздо большее, чем лишь религия. Это была негативная реакция на навязывание какой-либо системы мышления. Типа, вот что вы должны думать, вот во что вы должны верить. Мы не желали идти по жизни, как овцы».

Грег счел такое название весьма подходящим, хотя сам был практически незнаком с традиционной религией. «Я вырос в семье, где не было религиозного воспитания, потому что в свое время оно травмировало мою маму. Религия никак не повлияла на меня. Я не знал библейских историй. Но я бы сказал, что мне была присуща духовность - когда учитель задал нам Германа Гессе, мне действительно понравилось читать это. Когда учитель задал Торо (*Генри Дэвид Торо - американский писатель, философ, публицист, натуралист и поэт), мне снова понравилось. Я обнаружил, что меня тянет изучать природу и буддийскую философию. Это то, что интересовало меня больше всего. На первых репетициях у нас не было названия, но когда мы стали Bad Religion, для меня все это приобрело еще больший смысл».

Бретт сразу же почувствовал, что они с Грегом очень похожи, пусть Грэффин и был младше. «Нам очень повезло, что мы нашли друг друга», - говорит Гуревиц. «Я бы сказал, что я стал агностиком в очень, очень раннем возрасте; родители немного познакомили меня с религией, но это было сделано лишь для того, чтобы я мог отпраздновать свою бар-мицву. Я обнаружил, что отношусь ко всему этому крайне скептически. Я не стал атеистом; поскольку я всегда очень интересовался философией, я стал агностиком и в какой-то степени пантеистом. Большинство детей, читая «Сиддхартху» в средней школе, не понимают ее. Меня очень увлекали такие вещи, как и Грега. Я интересовался западной философией и философией Востока и с большим подозрением относился к тем религиозным воззрениям, с которыми меня ознакомили родители».

Попытки Бретта синтезировать полученные знания и искать ответы на главные жизненные вопросы отличали его от других школьников. По мнению Зискрута, группа стала продолжением этих поисков. «В том возрасте, когда большинство детей еще даже не задумывается о каких-то сложных вещах, Бретт уже был настоящим философом», - говорит Зискрут. «Он постоянно снабжал меня книгами для чтения».

Название Bad Religion обозначило, какой группой они хотели бы стать. Оно установило принцип организации коллектива и сразу же прояснило позицию группы по ряду социальных вопросов. «Такое название дало нам определенную позицию», - говорит Грег. «Мы были злыми молодыми людьми, в этом нет никаких сомнений, и как панки мы обязаны были быть против чего-то. Имели ли мы законное право злиться, будучи белыми детьми в Америке 1980 года? Пусть об этом судят другие, но мы злились. Сейчас, задним числом, легко проанализировать и объяснить, почему мы назвались именно так, но это решение оказалось для нас очень полезным, да и не только для нас. Такое название действительно позволило нам расширить круг тем, затрагиваемых нашей группой».

«Если твоя группа называется Wasted Youth (Буйная молодость), - добавляет Бретт, - трудно оставаться «в теме», когда тебе стукнуло пятьдесят пять».

Их логотип – крест, перечеркнутый диагональной линией – привлекал внимание даже больше, чем название группы. Однажды Бретт пришел на репетицию в гостиную Джея Зискрута с рисунком на куске картона и закричал: «У меня получилось!».

Грег сразу же понял, это что-то особенное. «Это было именно то, что нужно».

Когда Бретт дорабатывал логотип, он намеренно использовал красный, белый и черный - цвета, ассоциирующиеся со свастикой, символом нацистской партии. «На ранней панк-сцене нередко можно было увидеть людей со свастикой», - говорит Бретт. «Думаю, подростки носили ее просто чтобы шокировать окружающих, но лично мне это было неприятно, и я никогда не смог бы носить одежду с этим символом. Перечеркнутый крест в красно-бело-черной гамме - это мощный провокационный символ. Я, еврейский мальчишка, мог носить его как что-то, шокирующее не меньше, чем свастика».

С названием и логотипом они определились достаточно быстро, но подростки не переставали обсуждать то, как лучше представить свои идеи и как группа должна будет восприниматься публикой.

Bad Religion продолжали репетировать, но слишком высокая интенсивность их тренировок не позволяла группе обосноваться где-нибудь надолго. Они перебрались из гостиной Зискрута в гараж Бретта, но вскоре соседи пожаловались на шум. Они попытались репетировать в доме Джея, и кто-то почти сразу же вызвал полицию. «В конце концов мы остановились на гараже Грэффина, - рассказывает Джей, - потому что он казался единственным местом, откуда нас не могут выгнать».

Против репетиций группы в этом гараже не возражали ни мама Грега Марселла, ни соседи Грэффинов в Канога-Парк. Марселла доверяла своим сыновьям и не устанавливала для них строгих правил. «Я не осуждала их выбор», - говорит она. «Они были всего лишь детьми. Когда они превратились в группу, казалось, что это произошло в одночасье. Мне пришлось сдвинуть все свои вещи на одну сторону гаража. Я не задавала слишком много вопросов. Я предпочитала, чтобы они были там, а не где-то еще».

Несмотря на то, что Марселла выросла в глубоко религиозной семье, название группы ее ничуть не задело. «Мне оно понравилось», - говорит Марселла. «Правда, понравилось. Когда мальчишек спрашивали, почему они назвали свою группу Bad Religion, они отвечали по-разному. Грег сказал мне и другим, что плохой религией может оказаться что угодно. Если вы отказываетесь от собственного независимого мышления и не думаете своей головой, то это плохая религия. Ну, конечно же, такое объяснение пришлось мне по душе. У меня не было никаких негативных чувств по поводу этого названия».

Тем не менее, был один инцидент с участием Джея Зискрута, который оставил у Марселлы неприятный осадок. «Я не переживала из-за того, что они приходят к нам. По большей части они не создавали проблем. Но один из друзей Грега чувствовал себя совсем как дома. Он не только открывал холодильник и брал молоко, но и пил его прямо из пакета!».

Со временем начали поступать жалобы на шум. Подростки, приглушая звук с помощью картонных коробок из-под яиц и пенопласта, пытались решить эту проблему, зачастую не очень успешно. «Меня всегда впечатляло то, что они делали», - вспоминает Марселла. «Я не об уровне создаваемого ими шума, шум меня никогда особо не беспокоил».

Бретт окрестил их репточку, при помощи баллончика с краской написав на стене внутри гаража «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АДСКУЮ ДЫРУ». «У нас были все основания назвать это «Адской Дырой»», - говорит Джей. «Не то чтобы в этом названии заключался какой-то глубокий смысл. Просто это была гребаная Долина. А еще в гараже было миллион градусов, но нам было наплевать. Мы снимали футболки и потели час, два, три, пока не стемнеет».

Они продолжали писать песни и экспериментировать со своим звучанием. «Мы просто двигались вперед», - говорит Бретт. «Грег принес еще одну песню. Потом я принес другую. Вот так все и делалось».

Грег добавил в их репертуар «World War III» и «Slaves», а Бретт - песню «Drastic Actions», которая была его данью уважения песне Germs «Shut Down». Плюс к этому Бретт написал культовую «Bad Religion», которую позднее группа стала называть своей «официальной» песней. На тот момент «Bad Religion» являлась манифестом, в котором излагались основные принципы и смысл существования группы. Посмотрим на слова из первого куплета:

Эра духовности ушла, она не вернется

Плохая религия, эрзац - это все, что осталось

Это откровенный комментарий не столько к упадку духовности в Америке, сколько к возвышению «Морального большинства» (*Moral Majority, американская политическая организация, связанная с правыми христианами и Республиканской партией) и евангелистских телепроповедников, вроде Джимми Сваггерта, Джерри Фалуэлла или Джима и Тэмми Фэй Беккер, вымогающих у верующих денежные пожертвования. Но если первый куплет - это осуждение роли религии в обществе, то второй обращен непосредственно к слушателю:

Разве ты не знаешь, что место, где ты живешь, - куча дерьма?

Разве ты не знаешь, что слепая вера в ложь не исправит этого?

Разве ты не знаешь, что ответственность лежит на тебе?

Меня совсем не волнует адское пламя…

Послушай, на сей раз это не просто набор рифм

Это твоя нерешительность

Твоя нерешительность - это твоя

Плохая религия...

Переход к прямому обращению в конце куплета перед припевом - это не что иное, как побуждение к действию, слушатель должен взять на себя ответственность за собственные убеждения. Это одновременно и призыв думать самостоятельно, и предупреждение об опасности «слепой веры». Строчка «Послушай, на сей раз это не просто набор рифм» является по сути постмодернистской, что усиливает актуальность послания: нам угрожает не «адское пламя» и даже не ложь фальшивых пророков, а леность нашего мышления. Песня не выступает против организованной религии, она предлагает слушателям определиться, во что они верят. Разберитесь в этом сами, призывает «Bad Religion», «еще не поздно».

Несмотря на то, что группа только училась писать песни, а все ее участники на тот момент были еще подростками, «Bad Religion» по уровню своей сложности превосходит творения большинства хардкор-групп той эпохи. Если музыка неустанно стремится заставить слушателя ощущать какие-то эмоции, то текст побуждает аудиторию не просто думать, а мыслить критически.

Bad Religion набирались опыта, и со временем Адская Дыра стала местом встречи друзей группы со всей Долины. Иногда здесь появлялись подростки из Голливуда, желавшие посмотреть на репетиции команды - слухи о Bad Religion постепенно распространялись в панк-сообществе. Но это не было круглосуточной панк-тусовкой. Дети приходили после школы и уходили до ужина, когда мама Грега возвращалась с работы в Калифорнийском университете.

Примечательно, что группа даже не пыталась найти место, где они могли бы выступить перед живой аудиторией. У Bad Religion было всего шесть песен, и, благодаря привычке записывать свои гаражные сессии, подростки четко осознавали, что весь их материал звучит примерно десять минут.

«Мы использовали бумбокс», - вспоминает Джей. «Просто записывали все как есть. Звучало не очень, но, по крайней мере, это дало нам представление о том, сколько может длиться наш сет».

Даже с болтовней между песнями их выступление могло продлиться не более пятнадцати минут, и этого было явно недостаточно. Вместо концертов BR решили записать демо.

Группа отправилась в «Studio 9», которая располагалась в Hollywood & Western Building (*четырехэтажное офисное здание в Голливуде), переживавшим не лучшие времена. Если конторы на первом этаже продолжали работать, то многие помещения на втором, третьем и четвертом этажах были заброшены. Комнаты без дверей. Окна без стекол. Несколько голливудских панков-сквоттеров называли это место, где все стены были покрыты граффити, своим домом.

Посреди этого хаоса и находилась «Studio 9», однокомнатная студия звукозаписи с дешевым восьмидорожечным рекордером. Запись стоила 15 долларов в час, и это вместе с услугами звукоинженера. Грег вспоминает, что это было дикое на вид место. «Там повсюду были граффити», - говорит певец. «Не только в студии, но и везде вокруг нее. Пустые комнаты с граффити на стенах».

Стены были украшены названиями групп, которые писались в «Studio 9» или тусовались в тамошнем сквоте. Bad Religion решили последовать их примеру и также оставить свой след. «Мы взяли небольшой баллончик с краской и принялись наносить на стены наше название», - рассказывает Бретт. «Это было довольно глупо».

Джей тоже участвовал в этом. «Мы зашли в одну из пустых комнат и сделали граффити «Bad Religion». Думаю, не очень умно писать на стене «Bad Religion», когда название твоей группы - Bad Religion».

Сессия не заняла много времени. BR записали всего несколько песен, но это был первый раз, когда они записывались практически профессионально, и это был захватывающий опыт. Когда они сидели и слушали то, что получилось, Бретт разволновался настолько, что вскочил со своего места, при этом его нога случайно ударила по стеклянному журнальному столику, разбив его вдребезги.

«Извините», - сказал Джей. «Мы обязательно заплатим за это».

Какой бы увлекательной ни была сессия, для Джея она стала чем-то сродни прозрению. «Боже мой! Я был ужасен! Я постоянно не попадал в ноты и запаздывал. Это был первый раз, когда я услышал, насколько я плох».

Как бы то ни было, Bad Religion покинули «Studio 9», став обладателями собственной демо-кассеты. Позже тем же вечером Бретту позвонил менеджер студии.

МЕНЕДЖЕР: Эй, ведь это вы понаделали здесь кучу граффити, не так ли?

БРЕТТ: Да.

МЕНЕДЖЕР: Ну, вам нельзя было делать этого. Это вандализм. Ты должен прийти и отмыть все это.

БРЕТТ: В самом деле? Но ведь все стены уже были разрисованы.

МЕНЕДЖЕР: Я не знаю, кто именно это сделал, но до вашего появления на этих стенах не было названия вашей группы.

«Уверен, нам не следовало делать этого, - говорит Бретт, - но, будучи бестолковыми детьми, мы вернулись в Голливуд и убрали все наши граффити».

Сессия в «Studio 9» побудила группу сразу же по возвращении в Адскую Дыру заняться написанием нового материала. Теперь, когда Bad Religion познакомились с процессом, они хотели сделать нормальное демо – но уже не в «Studio 9». Группа записала панк-демо в панк-студии, после чего им захотелось сделать что-то с действительно хорошим звуком. Это желание делать жесткую, быструю, но при этом приятную при прослушивании музыку уже тогда отличало Bad Religion от большинства их коллег по цеху. На протяжении всей карьеры BR их стремление создать идеальную запись почти граничило с одержимостью.

Благодаря преподавателю, учившему Зискрута игре на барабанах, группа нашла скромную студию, располагавшуюся в гараже музыкального продюсера, жившего в Таузенд-Оукс Именно в этом месте Bad Religion решили записывать свой шестипесенный EP.

Бретта порой озадачивало происходящее. «Мы понятия не имели, что делаем», - признается он. «Мы понятия не имели, как записать пластинку. У нас просто имелись песни, и мы хотели их записать. Другие панк-группы выпускали семидюймовки, значит это под силу и Bad Religion. Нам и в голову не приходило, что может быть стоит сначала отыграть хотя бы один концерт и только потом записывать тридцать минут нашей музыки».

Джей все еще только узнавал, что можно делать с его инструментом, а чего нельзя. «Мой маленький трехчетвертной джаз-бас был трехцветным. Черный, оранжевый, желтый. Я решил, что хочу, чтобы гитара была чисто черной, потому что черный бас намного круче трехцветного. Я нашел у себя в гараже какой-то баллончик с черной матовой краской, побрызгал из него на заднюю стенку баса, и она стала похожа на резину. Охуенно круто. Тогда я покрасил переднюю часть - лады, струны, головку грифа. Я не ведал, что творю!»

«Он сделал это прямо перед тем, как мы отправились в студию», - добавляет Грег. «Вот откуда этот уникальный саунд нашего первого EP».

Мастеринг своей записи BR решили делать в голливудской «Gold Star Studios», культовой инди-студии на углу Санта-Моники и Вайн. По сравнению со «Studio 9» это был большой шаг вперед. Достаточно сказать, что именно в «Gold Star» овладевал искусством звукозаписи не кто иной, как Фил Спектор - уникальную акустику именно этого пространства продюсер использовал при создании своей легендарной «Стены звука». Альбом Ramones «End of the Century», вышедший в начале того года, был записан Спектором как раз в «Gold Star».

Когда Bad Religion прибыли в «Gold Star», на ресепшене их встретила Джонетт Наполитано. Джонетт была приветлива и всегда готова помочь посетителям. Кроме того, что немаловажно в случае с BR, у девушки были фиолетовые волосы и она любила панк-рок.

Джей вспоминает, что как только Джонетт послушала их запись, она абсолютно откровенно посоветовала им: «Знаете, ребята, когда вы будете записывать свою пластинку, вместо того, чтобы работать со штатным инженером студии, лучше попросите спродюсировать ее моего парня». Парнем Джонетт был ее коллега по группе Dream 6 Джим Мэнки, в начале 1970-х вместе со своим братом Эрлом игравший в Sparks. Позднее Джонетт и Джим создали группу Concrete Blonde.

Энтузиазм Джонетт придал группе новый импульс, а для Бретта первый визит в профессиональную студию стал одним из ключевых моментов его жизни. «Когда я увидел настоящую студию, это была любовь с первого взгляда. Это определило мой путь. Не у всех бывает такая реакция, но когда я увидел ряды этих кнопок и огоньков, мой мир перевернулся. Я влюбился во все это. Я подумал: «Это мое, я должен научиться работать здесь!»». Бретт хотел учиться у более опытных музыкантов, особенно у тех, кто не смотрел на панк свысока.

После того, как песни были сведены, следовало обратить пленку в винил. Гуревиц полистал телефонный справочник и нашел номер завода, печатавшего пластинки. Одолжив денег у отца, Бретт оплатил тираж, но на производство винила требовалось некоторое время. Сведение материала было закончено осенью 1980 года, а EP был готов к выпуску только в начале следующего.

Поскольку они выпускали пластинку самостоятельно, BR требовалось название для своего лейбла. Грег и Бретт выбрали «Epitaph», оттолкнувшись от одноименной песни King Crimson. Строчки из ее припева – «Смятение станет нашей эпитафией» («Confusion will be our epitaph») – говорили, что такое название лейбла было намеком на то, что подростки пока еще сами толком не знают, что делают. Тем не менее, за короткий период времени группа достигла многого. Они написали несколько песен, записали демо и EP. BR не ждали, пока кто-то предоставит им возможность сделать все это, они сделали все это сами. Единственное, чем пока не могли похвастать Bad Religion, - это выступления перед живой аудиторией. Настало время отыграть несколько концертов.