Андрей Оплетаев: «Мои книги - сплошной эксперимент»
Расскажите, как случилось так, что бас-гитарист Психеи стал писателем, у которого уже 4 книжки вышло?
Бас-гитарист всё время и был писателем, просто это не так заметно как музыкальные занятия. Основная часть писательского труда никак не выглядит: ты просто живёшь любой своей жизнью, наблюдаешь, думаешь, а когда пишешь — это уже верхушка, чисто технический момент. Главные инструменты в том, КАК ты живёшь и ЧТО об этом думаешь, потом накопленное соединяется с любовью к слову и переходит к сексу — стилистике. Печатная машинка уже чисто «киношный» элемент, иллюстрирующий этот труд, потому что больше его никак не показать. Само по себе щёлканье по клавишам не делает человека писателем. Вот и книга — это тоже такой видимый и понятный символ: о, чувак стал писателем! Но это не так работает. Я не помню точку решения стать писателем. В отличие от решения стать музыкантом.
Как-то не заметил в книгах про будни и гастроли рок-группы чтения.
Про «Психею» точно были какие-то посты на эту тему, во времена ЖЖ, наверняка это есть в «Бортовом журнале». В группе читали почти все, один только Андрей не любитель книг, но он читает всякие сайты про аппаратуру и оборудование. Однажды я специально написал и опубликовал объемный рассказ, с комплиментарным названием про него, но как персонаж он появлялся только в конце рассказа, да и то эпизодически. Такая замануха, чтобы заставить его прочитать художественный текст. Он потом посмеялся: «А ты хитрый!».
Остальные же много читают. В «Щенках» тоже все двинутые на книгах. Вообще, музыканты очень читающий народ, в отличие, например, от танцоров: я был удивлен когда углубился в этот вопрос, никто из знакомых из танцевального мира не сказал «да, мы много читаем». От уличных и эстрадных, до Большого театра — никто. Я думал над этим и сделал вывод, что танец это же во многом спорт, а значит, другой язык общения с реальностью. Но наверняка это не общее правило.
Что вы любите читать?
У меня нет предпочтений, в стиле «люблю фантастику и детективы». В основном моё чтение можно разделить на три части: художественная литература, образовательные углубления в узкие темы и биографии. Почти всё, что мне доводится читать, мне нравится.
На кого ориентировались, вырабатывая свой стиль? Назовите свои самые любимые книги.
Главным спусковым крючком стала книга Алексея Рыбина «”Кино” с самого начала». До этого авторы были какими-то древними людьми с портретов или дядьками из Союза писателей, и вдруг — абсолютно понятный чувак, типа тебя, с такими же как у тебя языком и интересами. Раньше был ты и писатели, а теперь этого барьера не стало. Это и на уверенность повлияло, и во многом на стиль. «Пиши как хочешь» — такой посыл я взял от книги.
Но это в 13 лет было. До этого я много писал именно в подражательном ключе, сознательно. А после уже особо не отслеживал, как и что влияло. Всё понемногу, всё по-своему. Не только же любимое влияет, иногда читаешь текст, который страшно не нравится, и понимаешь: так писать никогда не стану)
У вас реалистичный стиль. Вполне узнаваемая манера. А не хотелось бы поэкспериментировать именно со стилем, с речью, как это делают модернисты или постмодернисты?
Пока что все мои книги — сплошной эксперимент, как минимум с формой. Внутри тоже много эксперимента, возможно это вижу только я и стоит указать на это. Берём «Это становится опасным»: гастрольный дневник, в котором косичкой переплетены два тура, с разницей в три года. Это форма. Стилистически я ставил перед собой задачу писать каждую главу по-разному, для каждого дня применяя свой язык. Гастроли это же не только «ездим, выступаем», и мне хотелось передать эту полиритмичность событий и состояний. Не просто пересказать происходящее, а прокатить читателя по ощущениям.
Рассказ «Куда едет ночь в автобусе» вообще был чистым экспериментом, он писался для проекта с ДЖЖ (тёрнтейблист «Психеи») — это задумывалось как сложная аудиопостановка, где музыка имеет равное, если не главенствующее значение. Я вообще не понимал, за что берусь. Тяжёлый проект, я записал для него несколько голосов: разные части рассказа читали Лёха Никонов из ПТВП, Олег Ягодин из «Курары», Лёша Карпов из группы Sakura. Я тоже читал. Женя сложно сводил это всё с музыкой, получалось мощное психоделическое месиво, извращался с голосами, эффектами. Получалось очень круто, странно и завораживающе. За год или два мы успели сделать примерно треть, а потом у него сгорел дом, вместе с ним не только ноутбук с проектом, но и прежняя жизненная философия. К проекту решили не возвращаться.
Это, кстати, объясняет странную форму и стилистику рассказа. Вот уж где полно эксперимента с речью: там же всё — речь автора, диалоги, монологи, и всё непонятно кому принадлежит, размыта грань между речью и мыслью, реальным разговорами и сновиденческими.
«История Рок-Группы» — эксперимент с хронологией, тоже мощный был вызов самому себе. На старте я не понимал, как буду с этим справляться.
«Юность, хули» — там я обратился к условно малой форме, наполовину она состоит из рассказов. А повесть во второй половине, это же смесь чуть ли не всех четырех сюжетов по Борхесу.
Новая книга вообще сама по себе эксперимент, я пока не очень понимаю, что это. Но очень интересно было позволить себе эту мозаику: берешь всё подряд и смешиваешь, смотришь, что получилось. По сути, этот интерес — что получится? — был одним из топливных ресурсов работы.
Что касается вопроса «поэкспериментировать со стилем и речью, как это делают модернисты и постмодернисты» — я не очень понимаю суть вопроса, без примеров я чувствую себя в смысловом тупике. Мне нравится читать экспериментаторов, но я не умею их классифицировать.
«История рок-группы». Вы в самом начале желаете всем «вдумчивого чтения». А не подскажете: во что там вдумываться?.. Мне кажется, написано (в хорошем смысле) просто и понятно.
Я рад, если получилось легко и понятно, это принципиальная творческая позиция. Но это не означает, что там как в учебнике разжёваны все мысли — пространства для подумать там сознательно заложены. Ничего хитрого, просто своевременные остановки в цепочках размышлений, чтобы не давить на читателя «сейчас я всё объясню, как оно на самом деле!». Все ответы в голове. Достаточно прочитать её не слишком бегло и позволять возникать вопросам.
Чем вы вдохновлялись, давая книге подзаг про богов?
Тем, что «Психея» это имя богини, а «Фео» переводится как «бог», и этот псевдоним он придумал себе сам. Больше особо ничем не вдохновлялся. Просто придумал такой смысловой выкрутас, внешне и внутренне очень красивый.
Ранние гиги Психеи вами описаны как непостижимый феномен. Вы нарочно передаёте тогдашние ощущения или для вас до сих пор эта группа загадочна? Не подскажете, в чём же их загадка?
Стоит представить вторую половину 90-х в зауральской провинции, с теми информационным ограничениями и прорывами этих ограничений, и что эти прорывы значили для культуры. Курганская сцена была на удивление многообразная, но даже при её пёстрости и интересности «Психея» была инопланетным явлением, это увидели все, даже те, кто вообще ни черта в этом не понимает. Группа предлагала буквально что-то неизвестное совсем. Ты приходил на концерт и смотрел на это с отвалившимся е****ником. На Питер это произвело идентичный эффект.
Сейчас мне чуть понятнее, что это было и как так получилось, десятилетия пристального внимания дают какие-то ответы, но в корне это всё равно останется непостижимым.
В сцене, описывающей кто кем станет из участников, зрителей и жюри фестиваля, невольно удивляешься столь сплочённому комьюнити Кургана. Даже книги вам помогали издавать люди из того зала. Как так получается? Жизнь ведь обычно разбрасывает людей очень круто, а тут такие связи сквозь годы.
Люди были жадными до чего-то просто хорошего, не говоря уж о прекрасном, отсюда и этот магнетизм, который вот так сохранился во времени. По факту тусовка всё равно была пронизана обычными настроениями «наша группа классная, а ваши — говно», это нормально, это здоровое конкурентное чувство. Плюс бешеный жанровый разброс и общее прогрессивное настроение. У одной группы была подруга журналистка, газеты про них писали больше, чем про других — конечно, их не любили за это. Но в целом любили и дружили. Эстетское крыло адептов Cocteau Twins отстранённо посматривало на происходящее, у последователей бристольской сцены тоже была своя тусовка, над ними зычно ржали трэш-металлисты, панки клали болт на всех, русско-рокеры жили своей жизнью, джаз почти не пересекался со всем этим, авангардисты варились в своем мире, рэперов никто не знал, у электронщиков был свой клуб, старая школа высокомерничала. Но подобная разрозненность — всего лишь инструмент самоопределения, конкуренция и здоровый индивидуализм, а вне этой оболочки эти люди и формации были счастливы, что всё это существует. И тот фестиваль стал показательным в этом плане, там все перезнакомились и передружились, собравшись на два дня в одном Дворце культуры. Курган девяностых был крайне безрадостным местом и такие люди остро нуждались друг в друге. Это чувство приятно сохранять в себе, думаю, в этом причина. По факту все всё равно разбросаны по стране и миру, но если возникают какие-то контакты — это всё очень тепло и инициативно происходит. Люди могут быть по умолчанию очень дружны, даже если в Кургане тех времён были едва знакомы.
Сиэтл, Nirvana то и дело мелькают в книге как ориентир. Почему именно этот город и эта группа? Сиэтл – это же, по большому счёту, миф. Так называемые гранж-группы – абсолютно разные, кто-то панк играл, как Nirvana, кто-то блюз, как Trees, а кто-то метал – как Alice. Что вы у них у всех находили общего, кроме фланелевых рубах, важного для Психеи?
Сиэтл — это символ, фраза из давнего интервью Фео: «Нам казалось, что ещё чуть-чуть, и здесь будет Сиэтл». По сути, он уже и был, просто вот такой, какой есть, а хотелось большего. Всё ведь было довольно кустарно: клубы самодельные, аппаратура самодельная, один приличный комбик на весь город. И условный «Сиэтл» был чем-то вроде Города Золотого, к которому непременно нужно стремиться в своём духовном и физическом развитии))
Почему в «Истории Рок-Группы» вы предпочитаете временные скачки? Может, кто-то из литераторов повлиял?
Никаких влияний, просто так было удобно рассказывать историю, чтобы подсветить, что на что влияло, где-то подчеркнуть параллели или наоборот — различия. Ну и как-то с самого начала я понял, что если следовать хронологии, то затеряется главная мысль и получится скучно. А я не хотел скучно. Я хотел чтобы читатель почаще вскидывал брови в ах*е.
Концепцию «судьбы скрещений» не Пастернак ли «подсказал» часом? Очень много говорится о счастливых случайностях.
Я мало знаком с творчеством Пастернака, не настолько, чтобы рассуждать о нём. А тема счастливых случайностей, по-моему, абсолютно жизненная история. Со всеми бывает. Ты либо придаёшь этому значение, либо нет. Ни у кого я это особо не подсматривал, всё из жизни.
В книге много написано о пиетете в отношении русроковых героев: Борзыкина, Крематория и т.п. Как вам удалось обойтись без их влияния? В Психее никакого русрока не слышно совершенно)
Феномен Фео как автора во многом построен на очень тонком умении работать с заимствованиями. Они могут быть и совершенно очевидными, такими, чтобы работали как безупречный крючок для публики; буквально в лоб — вот вам Нирвана, вот вам Продиджи, вот вам Корн. Но в этом есть и неочевидные вкрапления того, что он любит и что составляет его внутренний «шкаф с пластинками», творческий портрет и душу. А то, что в «Психее» не прослеживается «Телевизор» или «Крематорий» — так это я в книге говорю о своих идолах. В русском роке у него немножко другие кумиры, он любит «Воскресенье», например.
Есть там замечательный эпизод, когда рассказчик стоит на подоконнике под питерским ливнем, и кажется ему, что это и есть счастье. А были в вашей жизни и потом такие эпизоды? Или счастья с годами становится меньше?
Да вроде не становится. На меня точно так же мощно действуют смены обстоятельств и природные явления. Музыка меня по-прежнему потрясает. Или родительство — вот где размашистые эмоциональные качели, и на тех пиках, где хорошо — там до головокружения и слёз. Всё в порядке со счастьем.
В книге говорится, что «WWW» – это прорыв в отечественном клипостроении. А в чём прорыв был, не объясните? На ютубе этот ролик выглядит как обычный live-клип. Может, есть какая-то другая версия?
Другая версия есть и она состоит в том, что «WWW» надо смотреть в том году, в котором он вышел. Это сейчас клип смотрится как стандартная live-нарезка, потому что с тех пор их нарезали бесконечное количество. А тогда у людей челюсти отвисали при просмотре, ничего подобного в России не было. Нужно понимать, чем тогда являлось независимое клипостроение, и чаще оно было весьма скромным, что по качеству, что по содержанию. Но в основном его просто не было.
Подробно описано столкновения с десантурой, охранниками клубов на гастролях и т.д. Как вы думаете: в современной России музыканту, играющему альтернативу, можно избежать подобных приключений или всё же придётся оп**дюлиться?
Та стычка с десантурой связана не с альтернативной музыкой, а с тем, что мы были бухими идиотами. Что касается охраны — тут зависит не столько от жанра, сколько от того как вы выглядите. Эти парни ведь только условно работники культуры — они не создают её, они следят за порядком. Плюс находятся в стрессе: всю жизнь они живут в своем понятном мире, а на работе сталкиваются с постоянным испытанием чувств, с тем, что в их мире терпеть не принято. Со свободой самовыражения, например. С разными культурными кодами, постоянно разными. Чего от них ждать?
Что для вас эмо? Про эмо в книге написано, но как-то не конкретизировано, на что вы из образцов жанра ориентировались? Embrace или Fugazi, например?
Это лучше у Фео спрашивать, на что он ориентировался. Меня эмо обошло примерно полностью, по крайней мере, то, в чем это выразилось в России 2007 года. В «Психее» с самого начала все любили Glassjaw, но они как будто особняком каким-то стоят. А Fugazi я никогда не определял как эмо. Но я плохо разбираюсь в жанровых нюансах.
Уважаемый вами Борзыкин как-то озвучил мнение, что будь у нас группа Radiohead – выступали бы по клубам и распались бы через пару-тройку лет. А в вашей книге есть многочисленные призывы с месседжем, что, мол, если рубиться до конца, Вселенная всё-таки обратит на вас внимание, и все блага придут сами. Вы до сих пор так считаете?
Если не бросать занятие, заниматься им ответственно, двигать к успеху — не может быть такого, чтобы это осталось незамеченным. Но эту формулу иногда ошибочно понимают, акцентируясь только на небросании занятия: играть свою песню, пока избушка Вселенной не повернется к лесу задом. Бить в одну точку — плохая идея, на этом я заостряю внимание в новой книге.
Что касается условных Radiohead в России, Борзыкин не столько прав в своём умозрительном эксперименте, сколько просто точно описывает ситуацию. Но и тут есть масса оговорок, поэтому я не люблю подобных сравнений.
Никакого скепсиса по поводу российской сцены нет?
Нет, не то чтобы скепсиса, нет вообще какого-то однозначного мнения. Меня не интересует общая картина, меня интересуют индивидуальности.
В книге приводится цитата «из разговора продюсеров»: В этой стране есть две настоящие группы – Психея и Sakura. На сегодняшний момент всё так и осталось?
Это частное мнение одного человека, оно может совпадать или не совпадать с другими мнениями, но оно не на пустом месте. И всё-таки, это не значит, что больше нет настоящих групп.
Многажды в книге говорится об уникальности музыки группы Психея. На ваш взгляд, на сегодняшней сцене есть хоть кто-то уникальный?
Конечно. Уникальность определяется просто: если рядом с группой не поставить вторую так, чтобы «ну, вот эти похожи», то мы имеем дело с уникальностью. Хороших групп не очень много, но они точно есть.
«Панки-из-Москвы знают толк в заколачивании бабок». А назовите, пожалуйста, панк-группы из Москвы, которые не вышли на сцену в Минске? Просто в книге всё честно и прямолинейно, а тут какое-то неловкое умолчание. Кто это был? Приключения Электроников?.. И есть ли кроме ПТВП панк-группы, не подпадающие под ваш термин «банк-рок»?
Да, это были «Приключения Электроников». Не помню, по какой причине я не указал название, но в новой книге эта история тоже есть, там всё с названиями.
Группы кроме ПТВП, конечно, есть. Я бы наоборот сказал, что групп попадающих под термин «банк-рок» сильно меньше. Но я не такой большой знаток, может, я и не прав.
Интересно ваше отношение, как музыканта альтернативного рока, к карьере Ильи Кнабенгофа. Он же начинал с гранжа, а теперь русский рок играет. Что вы о таком пути думаете?
Если я правильно понимаю, он недолго поиграл гранж в девяностых, а потом сразу русский рок, и так уже лет тридцать. Ну и что? Все с чего-то начинают. Ministry начинали с синти-попа какого-то. В начале вообще непонятно, что играть.
Кто из последователей Психеи лично вам наиболее симпатичен?
Shortparis
Повтор фразы Сейнфильда про то, что Biohazard не могли сыграть все свои песни – это запланировано, или вы просто забыли, что эта фраза уже была?
Уже не помню. Скорее всего, для неё было значение и там, и там. Я без ужаса отношусь к обоснованным повторам.
«Да пребудет с нами дом. Ом» - на каких философских концепциях выстраивались монологи Шамана? Не повлиял ли на замысле рассказа Кастанеда?
Я не читал Кастанеду. Рассказ построен на реальных событиях, полностью.
Ваши книги о группе, её становлении, гастролях не очень вписываются в картину «секс/наркотики/рок-н-ролл». Есть у вас такое место, где говорится, что на одной из квартир творилось то же самое, что в книге «Прошу, убей меня!», но только, в отличие от книжки про нью-йоркских и детройтских панков вы это не описываете. Всё так чинно и благородно, если мат вырезать, то можно рекомендовать к употреблению в детских учреждениях. Почему так? Ведь самые классные книжки, например, Кидиса или NOFX – это те, где без прикрас описаны самые отвратные стороны жизни музыканта. Вы стеснялись об этом писать?
Я никогда не чувствовал этот материал как свой. Не нахожу это для себя естественным творческим ходом: накидать грязного белья, чтобы читателю было приятно щекотать нервы или эрогенные зоны. Я этого не чувствую, и мне не хочется об этом писать. Кроме того, ни в наркомании, ни в наркоманах не вижу никакой романтики. Хотя понимаю ценность таких персонажей для книжки: они нестандартно мыслят и действуют, что само по себе привлекательно; у них постоянно возникают проблемы, которые надо решать. Для сюжета все эти кувыркания — просто сокровище, с ними очень удобно рассказчику. Но в жизни эти расклады разгребают не сами «герои», а окружающие их люди. Ничего кроме усталости и брезгливости к этим историям я не испытываю. Это только для кино прикольно — вау, харизматичные точки-дебилы, они такие необычные! — а в жизни это раскручивающийся по спирали п**дос с проездным билетом. Я с удовольствием вычеркнул эту херню из жизни, и с чего бы мне писать об этом в книгах? Только потому, что это нравится публике? Но я не настолько хорошо умею справляться с отвращением.
Кто-то из «Ленинграда» сказал, что если б Семеляк написал книжку про их гастроли, то ей бы даже подтираться было страшно. В вашей книге про гастроли есть алкоголь, драки, но, опять же, ничего такого забористого. Может, расскажете про какой-нибудь жуткий эпизод, чтоб нам действительно страшно стало?
Сказать-то можно что угодно, и приведённая фраза мне очень нравится, но самой книжки, как я понимаю, нет?
Почему наши авторы рок-книжек, за исключением разве что Семеляка, предпочитают абсолютно соцреалистические сюжеты: о том, как «мы строили-строили и, наконец, построили». И у вас нечто подобное: собралась замечательная компания друзей-музыкантов во главе с Фео, трудились-трудились и вытянули репку. Эдакая сказка с хэппи-эндом. Вы сами на какие рок-книги ориентировались? Старину Оззи не читали, например? Его книжка хороша тем, что интересно читать даже неофитам, в жизни не слышавшим ни про Саббат, ни про сольную карьеру Оззи.
В «Истории Рок-Группы» нет хэппи-энда, там есть остановка на полпути. Я удивлён, что это осталось незамеченным. Возможно, это один из тех моментов, где пригодилось бы вдумчивое чтение.
Группа «Психея» вообще не про хэппи-энд. Фео не ищет счастливого конца, он гораздо более сложный человек, ему нужны враги и проблемы, но победы ему не нужны. В новой книге прочитаете об этом. Вот тут, надеюсь, станет немножко страшно, если увидите в этих эпизодах себя.
Биография Оззи абсолютно прекрасная, обожаю её. Но я ни на какие книги не ориентировался, я хотел написать свою книгу.
Вы крайне негативно высказывались о Дмитрии Спирине. В частности, обвиняли его в том, что он на протяжении всей книги х**сосит всех подряд. Это несколько странно слышать от соратника Фео – большого любителя обсирать всех и вся. Вы, кстати, согласны с его скандальными высказываниями?
Обобщать до согласия или несогласия нельзя, в его высказываниях есть здравые зёрна, но их не так-то просто разглядеть под слоями фарса. В целом, мне этот жанр не нравится и у Фео, но у Спирина это получается мощнее и фактурнее, просто потому что именно в этом его талант и призвание, не в музыке же. Срач Фео мне не нравится ещё и потому, что это отнимает его энергию от главной его способности — делать е*анические песни. Ну и в целом мне не близка концепция внешних врагов. Страшилки для слабаков. Но он имеет на это полное право. Свобода слова, всё такое. К тому же публика любит срач.
Расскажите о своей новой книге, это будет история про какие-то реальные события или полностью выдуманное повествование?
Это путеводитель по моему музыкантскому опыту. Ничего выдумывать не пришлось, я прожил не настолько скучную творческую жизнь. Немного будет про то, почему с «Психеей» все вышло именно так. Взгляд в корень проблемы и та самая «страшная история». Но «Психея» там не центральный элемент.
Когда и где выйдет?
Ожидаем в мае, уже отдали в печать. Выходит в моем издательстве, как и остальные.
Чем она может быть интересна не фанату Психеи, а обычному читателю?
Книга вообще не нацелена на фанатов «Психеи», «Психея» там, скорее, в качестве примера, как делать не надо, а это больно, если ты фанат.
С чисто писательской стороны книга продемонстрирует, как можно рассказывать увлекательно о чем угодно, даже если это рекомендации по выбору первой бас-гитары.
Для музыкантов, особенно начинающих, в книге куча полезных подсказок. Я не предлагаю следовать этим подсказкам, но надеюсь, что это поможет разгрести всякую херню в голове, а творческим это знакомо. Да хотя бы просто свериться с мыслями.
Ситуация «быть в группе» — это не роль и не обстоятельство. Это Кубик Рубика, только на гранях не цвета, а противоречивые догмы, и нет единственно правильного положения головоломки, потому что головоломка в постоянном диалоге с тобой, а количество деталей может меняться при любом повороте. Ты сам должен в какой-то момент сказать: вот так — правильно! Ну или примерно похоже. А может, получится один маленький кубик с шестью сторонами, на которых исчерпывающе уместится твоя философия творчества. Вот что такое «быть в группе». В книге я просто делюсь своим опытом сборки этой головоломки. Тридцать с лишним лет — есть чем поделиться.