Александр Стесин: «Можно забрать мальчика из Трои, но нельзя вынуть Трою из мальчика»

В романе главный герой Вадим, переехав из Нью-Йорка в Анголу, фактически возрождает молодость, попав в местную хардкор-группу на место вокалиста (в юности Вадик тоже был вокалистом группы из городка под названием Троя). Естественно, первым делом я попросил пояснить Александра, что в романе откровенная выдумка, а что близко к реальности (поиск ангольских хардкор-групп, конечно же, ничем не закончился).

Александр Стесин (далее - АС): Тут такой момент: ангольская группа, в которой играет герой книги, это, разумеется, выдумка чистой воды. А вот у большинства «троянских» групп есть реальные прототипы. Вообще вся часть , где описывается американское детство героя, во многом автобиографична. В отличие от его взрослой жизни, которая от начала до конца плод моего воображения (моя взрослая жизнь сложилась иначе, хотя я, как и Вадик, провёл много времени в Африке, но при совсем других обстоятельствах и вообще все по-другому). Грубо говоря, те главы, которые написаны от первого лица, — выдумка, а там, где от третьего лица (про Трою), выдумка меньше, чем наполовину. Я действительно, когда был подростком, был вокалистом хардкор-группы и принимал активное участие в апстейтовской хардкор-сцене. Так что многое там — с натуры, хотя и кое-где и «олитературено». Так вот, у групп есть прототипы, и они легко узнаваемы теми, кто там и тогда присутствовал. Понятно, что никто из них не читает по-русски. Но на всякий случай, я решил изменить все названия групп, о которых я подробно пишу. Тем более что некоторые из этих музыкантов когда-то были моими друзьями, не хочется никого обидеть ненароком

Не припомните, как происходила инициация в панк-хардкор тусовку/сцену в описанное время? Может, существовали какие-то ритуальные формы?

АС: Ничего такого не было. Это у «Ангелов ада» были всякие инициации, да? Знаете, на самом деле, первая ассоциация, которая возникает у меня при упоминании ритуалов инициации, это не «Ангелы ада» и не банды всякие вроде «Bloods» и «Crips», а вступление в так называемые «греческие братства» («fraternities») -- распространенная практика в американских университетах. Сам я никогда не был членом такого «братства», но, когда учился в университете, видел это сплошь и рядом. Там, насколько я понимаю, все сводится к совместному пьянству и заведению полезных связей для будущей карьеры. От движения хардкор-панков все это, как вы понимаете, предельно далеко.

В романе достаточно подробно описан дресс-код участника сцены. Насколько он строго соблюдался? Один из героев носит белую бейсболку – явное нарушение правил прикида. А вы что-то подобное себе позволяли?

АС: На это обращали внимание, да. Белые бейсболки носили те, кто потом вступал в вышеупомянутые «греческие братства». Белая бейсболка, фланелевая рубашка, футболка с логотипом «лякросс», все это выдавало такого мальчика-мажора из богатого предместья. И если ты появлялся на хардкоровском концерте в таком виде, на тебя могли косо посмотреть, а при неудачном стечении обстоятельтв могли и побить. При этом был известный шик в том, чтобы одеться не так, как принято. Это мог позволить себе человек, которого все в тусовке знают, вроде моего персонажа Ар-джея Бернарди. Он таким образом как бы давал понять, что он звезда и ему «закон не писан». Но вообще такого было мало. В основном, хардкорщики (и я в том числе) одевались ровно так, как я описываю в книге. «Бритые головы в байкерских косынках или в лыжных шапках, надвинутых на глаза; безразмерные толстовки с капюшонами, джинсы-шаровары JNCO, холщовые кеды... За плечами – рюкзак в заплатах, из кармана джинсов торчит ржавая велосипедная цепь, пристегнутая к кошельку». И, кстати, одевались так не потому, что строгий дресс-код, а просто потому что любили так одеваться, считали это красивым. Ну и обозначали свою принадлежность к хардкор-сцене таким образом.

Что за студия была на Ларк-стрит (если была)? Не припомните, как проходили записи, что за обстановка и т.д.? Ваша группа записывалась там, какие остались воспоминания?

АС: Таких крохотных подвальных студий было несколько, в том числе, кажется, и на Ларк-стрит. А может, и не там, не помню уже, да и неважно. Атмосфера была веселая, раздолбайская. Мы дважды записывали демо-альбомы, и оба раза в целях экономии все записали и свели за один день, потому что там была почасовая оплата. Зато потом долго и вдумчиво работали над обложкой.

О стрейтэдже ходит много разных мифов, особенно в России. Расскажите о вашем стрейтэджерском опыте: как это началось, трудно ли было соблюдать нормы SXE? Что сейчас думаете об этом движении? Фэт Майк как-то смеялся над тем, что Брайан Бейкер из Minor Threat – группы, фактически придумавшей стрейтэдж, потом ударился во все тяжкие. Были ли у вас примеры подобного рода, когда стрейтэджер в прошлом забывает и забивает на все ограничения? И осталось ли в вашей нынешней жизни хоть что-то от SXE?

АС: История Брайана Бейкера, кстати, довольно показательна. Дело в том, что в той среде, по моим наблюдениям, были одни крайности -- либо стрейтэдж, либо «во все тяжкие». Оно и понятно: неблагополучные районы, преступность, наркотики, все дела. При таком раскладе стрейтэдж -- это спасение. Другое дело, что и такое, вроде бы, благое начинание, если его довести до фанатизма, рискует превратиться в нечто крайне непривлекательное. Милитантство, уличные расправы над наркодилерами и так далее. Все это было, конечно, и было довольно отвратительно. Но все-таки это не было нормой. В большинстве своем стрейтэджеры, с которыми я общался, были нормальными ребятами. Меня к наркоте никогда не тянуло, так что стрейтэдж стал, в общем, продолжением того, что для меня и так было естественно. Уже в студенческие годы я начал курить, но потом, к счастью, бросил. Спиртное от случая к случаю употребляю и не вижу в этом ничего ужасного. Главное, как учил старик Конфуций, знать меру во всем, включая чувство меры.

Жили ли вы, как и герой романа, в сквоте? Что это был за сквот? Какие порядки были установлены в этом общежитии?

АС: Не жил, но проводил довольно много времени. Этот сквот был, как теперь говорят, «лайтовый», там жили ребята моего возраста, которым просто надо было где-то перекантоваться. Ну, такой беспечный подростковый бардак, все вперемешку -- одежда, музыкальные инструменты, пакеты от фастфуда. Круглосуточная туса. По сути это не так уж сильно отличалось от студенческого общежития, в котором я впоследствии прожил четыре года. Но были и другие сквоты: там жили люди постарше, иногда с семьями, с детьми, и там, конечно, была уже совсем другая атмосфера, были всякие правила, «house rules», которых у нас не было и в помине. Там уже чувствовалось, что люди пытаются жить взрослой жизнью, и эта взрослая жизнь у них не очень получается. Уже ближе к ночлежке, чем к общаге. Те, кто там находился, в основном, стремились как можно скорее заработать достаточно денег, чтобы оттуда вырваться. Работяги, синие воротнички. Но при этом они еще оставались частью хардкор-сцены, продолжали репетировать. Более того, это были уже такие «ветераны сцены», мы на них смотрели снизу вверх и очень гордились собой, когда оказывались на их «взрослых» тусовках. Там, кстати, никакого стрейтэджа уже не было, но и наркотиков особенно не было, а были реки плохого пива.

В романе много написано о насилии на шоу. Не припомните какое-нибудь особо эпичное сражение, помимо битвы с сиракузцами, описанной в произведении? В больнице не доводилось оказываться? А как насчёт полиции? В книжке описано одно задержание, часто ли приходилось выяснять отношения с копами? Сейчас на панк-хардкор сцене хоть в каком-то сегменте есть подобный уровень насилия?

АС: Драк действительно было много, ни один концерт не обходился без этого. Помню, как один чересчур усердный вышибала, никогда прежде не работавший на «хардкор-шоу», попытался навести порядок: стал сбрасывать со сцены рвавшихся к микрофону фанатов, кому-то заломил руку, кого-то повалил. В общем, вел себя вполне по-омоновски. По-видимому, ему не пришло в голову, что хардкорщики тоже любят и умеют драться. Причем набросился на него не кто иной, как солист выступавшей группы. Гитарист с басистом тоже подключились, побросав инструменты. Ну и фанаты, само собой, в стороне не остались. Словом, усердному вышибале пересчитали все кости. Я драчуном никогда не был и в побоищах участовал мало, разве что когда уже куча мала, и тебя мутузит непонятно кто, и ты мутузишь непонятно кого. Мимо больницы и ментовки меня пронесло. Но несколько переломов на шоу я все-таки получил. Когда-то сломанное ребро правой кисти до сих пор начинает ныть всякий раз, когда меняется погода.

В книге описаны 2 направления сцены: ультралевое и ультраправое. Часто ли две эти тусовки конфликтовали? Очевидно, что вы принадлежали к ультралевым, что сейчас думаете про оба эти направления?

АС: Они друг друга недолюбливали, но открытых конфликтов не было. Как я пишу в книге, это было «зачаточной стадией» нынешнего экстремизма, вегетерианским временем, когда все готовы были сосуществовать. Ультра-левые априори кажутся симпатичней, они «за все хорошее и против всего плохого». За права животных, против наркотиков, против расизма. В этой повестке ничего дурного нет. Но проблема именно в «ультра», с возрастом начинаешь все отчетливей это понимать. Спектр закольцовывается, в своей экстремальной форме левое смыкается с правым, они уже малоотличимы друг от друга. «Добро с кулаками» превращается в обычное насилие, для которого идеологическая подоплека может быть какой угодно, главное же -- ненависть к другому. И в этом смысле мне одинаково несимпатичны и те, и другие.

Как научиться описанному вами хардкор-дэнсу, чьим жалким подобием является мош? Как говорили в советской прессе: дайте нашим читателям пару советов.

АС: Теперь уже никак не научиться. Другое время, другие танцы. А те танцы ушли навсегда. И если бы я, старый хрыч, сейчас попробовал изобразить хардкор-дэнс, наверняка бы что-нибудь потянул или меня разбил бы радикулит или еще что-нибудь в этом роде. Так что мастер-класса не будет, даже не просите.

Вы пели в группе, исполнявшей Nu School HC. Наверняка, название Error of Division придумано специально для романа. Как называлась группа на самом деле? Были ли записи? В книге описана одна гастрольная поездка, а после группа разваливается, так было и в жизни? Любые туры предполагают кучу приключений. Что не вошло в роман?

АС: На самом деле, в роман вошло все, что было и чем хотелось бы поделиться, плюс - многое, чего не было. Не будем забывать, что это все-таки фикшн. Группа действительно была, но настоящего названия я разглашать не буду. Записей, кажется, не осталось, но мало ли, вдруг отыщется... Честное слово, это не заслуживает ничьего внимания. Если кому-то из читателей вашего ресурса интересно, пусть лучше прочтут книжку «Троя против всех». Хочется верить, что она интересней, чем старые демо-записи никудышной группы.

90е – не только расцвет новой школы хардкора, но и пик калифорнийского панка. Что скажете о таких группах, как NoFX, Rancid, Green Day etc.?

АС: Rancid я слушал с удовольствием, NoFX -- меньше. А Green Day с удовольствием слушаю и по сей день. Классная группа. Чем больше проходит времени, тем больше они мне нравятся. У одного моего близкого друга была группa, по стилю напоминавшая Green Day. Она называлась Indispute. Я бы их сейчас охотно послушал. Некоторое время назад стал искать в сети их альбомы, но ни одного не нашел, увы. Если вдруг найдете или кто-нибудь из ваших читателей найдет, прошу мне прислать.

Поговорим о поэзии в хардкоре. С прямолинейными текстами всё ясно. Но тексты Рэнди Шульца описаны как настоящая поэзия. Можете привести какие-то по-настоящему художественные строчки из текстов того времени? Про самого Вадима сказано, что он писал «пафосные тексты». Припомните, пожалуйста, что-нибудь из своего творчества тех лет.

АС: На бумаге, в отрыве от музыки, эти тексты выглядят не слишком убедительно. Все-таки песенные тексты -- это не поэзия, другой жанр. Выдавать их за самостоятельные стихи -- пустое дело. Кстати, и обратное тоже справедливо, на мой взгляд: если пытаться из стихов, написанных именно как стихи, а не как текстовка, сделать песню, толку не выйдет. Понимаю, что это спорное утверждение, и что многие ровно этим и занимаются. Особенно барды всякие. Но я этого всего не люблю. Как по мне, стихи отдельно, песни отдельно. Кстати, когда я писал книгу, я даже сочинил стихи, которые собирался выдать за один из хардкоровских текстов моего героя. Но впоследствии отказался от этой идеи.

В одном из эпизодов Вадик начинает знакомиться с главными героями панк-хардкор сцены под предлогом будущего издания фэнзина. Это реальная история? С кем из лидеров сцены удалось пообщаться? И расскажите о любимых фэнзинах, освещавших сцену. Ну и хотелось бы узнать, чем хорош/плох был тот или иной фэнзин.

АС: История про фэнзин - выдуманная. В какой-то момент у меня была мысль выпускать фэнзин, но далеко я в этом направлении не продвинулся. Вообще, фэнзинов в ту пору было огромное количество, но я, к своему стыду, давно забыл все названия. Да и отыскать те, что я читал, наверняка уже невозможно. Это ведь был DIY локального масштаба. Из настоящих рок-звезд я видел Джоуи Рамона, и это было ровно так, как описано в книге, только я тогда был студентом не юрфака, а мединститута. Принес ему в палату гостинцы на еврейский праздник Пурим. Это было за две недели до его смерти. Он был страшно худ, кожа да кости. Я остолбенел, пролепетал «поздравляю с Пуримом» и всучил ему печенье, он очень вежливо поблагодарил. Вот и вся встреча. The Ramones я обожаю, однажды побывал на их концерте, и это одно из самых ярких концертных воспоминаний всей моей юности. А еще я был знаком с покойным Адамом Яухом из группы Beastie Boys: когда я проходил ординаторскую стажировку, он был нашим пациентом.

Вы придумали, что в Анголе есть панк-хардкор, или в этой стране действительно своя панк-сцена?

АС: Собственно, с этого все и началось: я совершенно случайно узнал, что в Анголе играют тяжелую музыку, есть подпольная сцена. Меня это очень удивило, и возникла идея для романа. Так что, хотя вся ангольская часть книги - чистая выдумка, она возникла не на пустом месте. Правда, ангольский музыкальный андеграунд - больше в сторону дэт-метала, чем панка, но и хардкор-группы тоже есть.

Не следили ли вы за российской панк-хардкор сценой? Может, что-то вам понравилось или наоборот – пришлось не по душе.

АС: К сожалению, я про российский хардкор практически ничего не знаю. В какой-то момент краем уха что-то послушал, и мне показалось вторичным, подражательным; но легко допускаю, что мог ошибиться. Если что-нибудь посоветуете, с радостью послушаю. Но вообще для меня русский панк всегда ограничивался общеизвестными именами: Летов и Янка, которых я слушал и продолжаю слушать с удовольствием, плюс - старые питерские команды вроде «АУ», «Народного ополчения» и «Объекта насмешек», но тех я никогда особенно не слушал, как-то это все мимо меня прошло.

Заметил, что в рецензиях на роман «Троя против всех» тема панк-хардкор сцены практически обойдена стороной. И до вашей книги вообще было сложно себе представить, что НЛО (издательство "Новое литературное обозрение") выпустит что-то, связанное с панком или хардкором. Мне кажется, это проблема, потому что потенциальный читатель «Трои…» - фэн хардкора, явно не следит за новыми изданиями НЛО, а среднестатистический читатель Нового Литературного вряд ли интересуется панк-роком. Нет желания переиздать роман в каком-нибудь издательстве, постоянно публикующем книги про современные субкультуры, музыку?

АС: Ну, роман все-таки не только об этом. Но вы совершенно правы, эту тему все предыдущие рецензенты не то, чтобы вовсе игнорировали, но не заостряли на ней внимания. И поэтому я ужасно обрадовался, когда вы написали мне. Что же касается переиздания книги в другом издательстве, таких планов у меня нет. «НЛО» - мой издатель уже много лет, и пока они готовы меня печатать, я хотел бы, чтобы мои книги продолжали выходить именно у них.

В романе описано, как со временем не в лучшую сторону изменились герои хардкора. Как вы считаете: есть ли в этих ветеранах сцены некая искренность? Были ли вы на шоу ветеранов той сцены, которое вас потрясло?

АС: Возвращение, описанное в последней главе книги, выдумано, и соответственно, шоу, на которое попадает мой герой, -- тоже. Но я видел записи подобных концертов «ветеранов сцены», и они меня не по-хорошему поразили. Прежде всего поразило, насколько изменились все эти люди внешне. Постарели, растолстели, перестали быть похожими на себя-прежних. Есть ли в них, сегодняшных, искренность? Безусловно. Это ведь не какие-то рок-звезды, которые сто лет назад продались большим лейблам и MTV. Не Джеймс Хетфилд какой-нибудь. Нет, это музыканты, чей пик локальной славы пришелся на конец девяностых, а потом эпоха хардкора закончилась, началась другая, а за ней -- еще одна, и еще, но они остались в том времени, где они были молоды и безудержны; воспоминания о том времени -- их главное достояние. И я не сомневаюсь, что в них осталась искренность, но дело не в этом. Глядя на них, я вижу неприкаянность, усталость, обиду. И мне их ужасно жалко, при всех их троглодитских взглядах. Потому что я понимаю, откуда это идет. Они чувствуют, что оказались на обочине жизни. И, в общем, так и есть. Это очень грустная история, на самом деле.

В книге есть печальные страницы. То говорится, что Вадим со временем стал, как и Славик, слушать вполуха обычные радиостанции, забыв о своих прежних вкусах. Потом говорится, что теперь Вадим чужд обеим группировкам панк-хардкор сцены, потому что для правых он – еврей, для левых – богатый человек. Но финал говорит о том, что герой ничего не забыл и какая-то его часть до сих пор остаётся тем же хардкор-панком. А как у вас сложились отношения со сценой, с внутренним панк-рокером?

АС: Знаете, я почти четверть века не вспоминал или практически не вспоминал того этапа своей жизни. А пока писал роман, вспомнил, переслушал все. В таких случаях обычно диву даешься: все это как будто с другим человеком произошло. Такой реакции я от себя и ожидал, когда начал писать-вспоминать-слушать. Оказалось, не совсем так. Перефразируя известную американскую пословицу, скажем: можно забрать мальчика из Трои, но нельзя вынуть Трою из мальчика.

И порекомендуйте, пожалуйста, пять лучших альбомов или песен, чтобы читатель мог составить саундтрек к вашему роману.

АС: One King Down “Bloodlust revenge”

Withstand “…and anger was a warm place to hide”

Stigmata “Pain has no boundaries”

Section 8 “Nine ways to say I love you”

Snapcase “Lookingglassself”