Оружие в детских руках
Стрельба в школах процветает, каждый год количество жертв только увеличивается. Очевидцы в ужасе, родители боятся за своих детей, которые из добрых маленьких созданий превращаются в убийц и самоубийц. Только за 2017-2018 год в России зафиксировано около 15 случаев, в США же цифры более пугающие. И с этим надо бороться.
Стрелок из Санта-Фе
17-летний подросток, убивший 10 человек в средней школе Санта-Фе в Техасе, предположительно использовал дробовик своего отца и револьвер 38-го калибра. После перестрелки с полицией он сдался, сказав, что у него не хватило смелости покончить с собой, как он планировал.
В первые часы после нападения 18 мая 2018 года некоторые ученики были шокированы преступлением Димитриоса Пагуртзиса. Ведь он был лучшим игроком футбольной команды; его фотография висела на доске почета. У него не было судимостей. Буквально за день до этого он веселился с друзьями во время поездки в аквапарк.
В большинстве случаев из 21 стрельбы, произошедшей в американских школах в 2018 году ( по подсчетам CNN), ситуация была несколько иная — чаще всего кто-то из близких — родитель, одноклассник, учитель, сосед — предчувствовал, что что-то произойдет. Иногда было ясно, что ребенок психически болен, что заставляло окружающих людей бить тревогу. Иногда другие ученики держались подальше от конкретного человека во время обеда или в коридоре, просто потому что он странно себя вел. Как отмечает Мэри Эллен О'Тул, агент ФБР в отставке, эксперт по стрельбе в школе: «Подобное никогда не возникает пустом месте».
Линии защиты
Разве этих подростков нельзя было остановить? Столкнувшись с опасным ребенком, семьи, школы и полиция могли сделать все возможное, а это «все возможное» могло бы предотвратить трагедию. Но мы все же видим ужасающую реальность: несмотря на то, что со многими потенциально жестокими детьми можно работать и лечить их, все же невозможно гарантировать, что каждый опасный ребенок станет безопасным для общества.
Первая линия защиты — это семья: родители, братья, сестры, которые знают, что их ребенок — а это почти всегда мальчик — может быть «бомбой замедленного действия», готовой взорваться в любую минуту. Во время всплеска нападений на школы в Штатах был проведен опрос, в ходе которого выяснилось, что родители проблемных детей скорее чувствовали себя беспомощно в подобных ситуациях. Лиза Лонг, мать одного из стрелков, рассказала, что она очень хорошо помнит тот момент, когда она узнала о стрельбе в начальной школе «Сэнди Хук» в Ньютауне, штат Коннектикут, когда молодой человек по имени Адам Ланза взял полуавтоматическое оружие своей матери и убил 20 детей, 6 взрослых, а затем и себя. «Моя первая мысль, — говорит она, — была: что, если это когда-нибудь сделает мой сын?»
У сына Лонг, Эрика, обнаруживались многие признаки будущего стрелка. Его приступы «неуправляемости» начались довольно рано, еще в детском саду. Другие дети Лонг знали, что, если она закричит «Бегите!», они должны будут бежать к машине, сесть внутрь, запереть двери и вызвать отца и полицию. Учитель Эрика также разработал протокол эвакуации других детей, когда мальчик заводился. К 13 годам Эрик был исключен из школы и четыре раза отправлен в тюрьму для несовершеннолетних.
За несколько дней до стрельбы в «Сэнди Хук» в декабре 2012 года Лиза Лонг попросила сына вернуть просроченные книги в библиотеку. «И буквально через 60 секунд у меня в горле оказался нож», — вспоминает Лонг, которая также описывает болезнь своего сына в своей книге «Цена молчания». А самое печальное, что подобное поведение стало совершенно нормальным для женщины.
Вот первая брешь в первой линии обороны: отказ принимать отклонения. Родители часто смущены поведением своего ребенка, но привыкают к нему и пытаются справиться с этим в одиночку.
Похоже, именно такой подход приняла Нэнси Ланза, наблюдая, как ее сын начинает жить с депрессией, беспокойством и обсессивно-компульсивным расстройством поведения. Нэнси, которая была первой жертвой Адама, обвиняют в том, что она отвергла неоднократные предположения школ и психиатров о том, что Адам нуждался в терапии и лекарствах. Вместо этого она забрала его из школы и позволила ему проводить дни и ночи в своей спальне или в подвале, где, как сообщается, полиция нашла таблицу, в которой собрана информация о 500 крупномасштабных убийствах и оружии, использованном преступниками.
Но даже родители, желающие госпитализировать ребенка, страдающего психическим заболеванием, могут столкнуться с проблемами. Ведь невозможно ни с того, ни с сего отправить ребенка в больницу. У него может быть взрывной характер; он может даже иметь доступ к оружию. «Но если он не вышел прямо и не сказал: "Я собираюсь убить кого-то завтра" или "Я убью себя", вы не сможете невольно госпитализировать его», — говорит Майкл Колдуэлл, психолог из Висконсинского университета, который работает с опасными подростками в центре лечения несовершеннолетних в Мэдисоне.
Помимо практических, юридических и эмоциональных барьеров у родителей есть еще один стимул держать все в секрете, как это сделала Нэнси Ланза: страх потерять других детей. Несколько специалистов и родителей говорят, что социальные работники часто считают, что беспорядочное поведение ребенка связано с насилием в семье. Одна женщина с жестокой дочерью рассказала, как местный отдел по защите детей обвинил ее и ее мужа в избиении дочери и лишении ее пищи. Органы опеки пригрозили забрать других детей и в течение года проводили расследование в отношении родителей, прежде чем было установлено, что злоупотреблений не было.
Со своей стороны, Лиза Лонг потеряла опеку над своими двумя младшими детьми после того, как опубликовала сердечный пост в блоге под заголовком «Я — мать Адама Ланза». После того, как пост распространился в Интернете, судья предоставил ее бывшему мужу полное опекунство над двумя детьми, так как она настояла на том, чтобы продолжать воспитывать Эрика. «Почему семьи не говорят об этом?» — спрашивает Лонг.
А как насчет второй линии защиты — школ? После стрельбы в Паркленде, штат Флорида, президент Трамп и другие требовали, чтобы школы были более подготовлены к подобному. Они рекомендовали (среди прочего) вооружать учителей, нанимать больше полицейских на территорию кампуса, устанавливать больше металлоискателей и проверять сумки и рюкзаки учащихся и посетителей, когда они входят в школу. После стрельбы в средней школе в Санта-Фе губернатор Техаса Дэн Патрик предположил, что инцидента можно было избежать, если бы в школе был только один вход.
Одноклассники, учителя и школьные полицейские могут более точно, чем семьи, обнаружить проблемы у ребенка, поскольку они не так ослеплены привязанностью к нему. Но модернизация оборудования не остановит целенаправленного стрелка, как сказал Рональд Стивенс, директор «Национального центра безопасности школ». Вспомним Адама Ланза, который убил 26 человек в начальной школе «Сэнди Хук». «В школе были металлические сканеры, камеры наблюдения, контроль периметра, проверка посетителей, ограждение», — говорит Стивенс. «Парень все же вошел, и ему удалось отбиться от тех, кто на входе, а затем попасть в кампус».
Предотвратить и обезвредить
Стивенс и многие эксперты считают, что школы скорее должны уделять больше внимания профилактике, чем безопасности. Это не новая идея. После стрельбы в «Колумбайне» в 1999 году правительственные и академические исследователи внимательно изучили около трех десятков атак в школах, задаваясь одним главным вопросом: как они могут предсказать трагедию и помешать будущим злоумышленникам задолго до того, как они войдут в здание?
После несчастного случая законодатели штата Вирджиния поняли, что школам необходимо действовать сразу, выявляя первые симптомы дистресса, прежде чем состояние подростков ухудшится, проявится психоз и иные формы расстройства, что в конечном счете приведет к убийству. Во всех округах Штатов действуют программы «оценки школ», в которых, как и в Вирджинии, часто участвуют администраторы, консультанты, школьные полицейские и учителя.
Программы работают так: когда школа узнает об угрозе, команда экспертов оценивает ее серьезность. Если ребенок «взрывается» в момент гнева, школа может провести с ним беседу и двигаться дальше. Если угроза кажется более серьезной — если она конкретна, или находятся доказательства планирования преступления, предполагается, что у подростка есть доступ к оружию, — то школа разрабатывает более сложный план. Руководители школы могут встретиться с молодым человеком, «чтобы он понял, что за ним следят», — говорит Корнелл.
Все это время школа следит за ребенком, выясняя изменения в поведении: его оценки внезапно падают? Он приходит в школу растрепанным? Он более агрессивен? Он изолируется от всех в школе? Проводит ли он все свое свободное время дома в своей комнате, отказываясь выходить на ужин? «Такое поведение развивается», — говорит О'Тул, бывший агент ФБР. «Дело не только в том, что он увлечен оружием, но теперь он фактически собирает его».
Многие знали, что Николас Круз собирал оружие в течение года, предшествующего стрельбе в Паркленде. И многие говорили об этом. Но задолго до этого, в 2012 году, когда Крузу было 13 лет, школа, в которой он учился, знала, что ему нужна помощь. Он дрался с одноклассниками и ругался с учителями. В январе 2017 года старшая школа им. Марджори Стоунман Дуглас попросила школьный совет провести оценку угроз, хотя было неясно, что произошло. Наконец, 8 февраля 2017 года Круз был переведен из этой школы в другую. Три дня спустя он купил AR-15, который через год он использует, чтобы убить своих одноклассников.
Это могло быть ошибкой со стороны школы, но как только Круз был переведен из государственной средней школы, система потеряла его след. Он учился в трех альтернативных школах для молодежи из групп риска, в том числе в «Центре обучения» за пределами кампуса, «Центре образования Генри Д. Перри» и «Центре обучения Дейва Томаса». Но несмотря на это, некоторые из подростков, таких как Круз, возвращаются в старую школу обратно. Чтобы убивать.
Красные флаги
Эксперты подчеркивают, что дети с проблемами психического здоровья не более склонны к насилию, чем другие дети. Нужно только правильно определять причину того или иного отклонения и устранять непосредственно ее. Как только сыну Лонг был поставлен правильный диагноз — биполярное расстройство, началось лечение, и сильные всплески прекратились. Он начал жить полной жизнью, и даже поступил в колледж на следующий год.
Если ребенок с очевидным психическим заболеванием ставит перед родителями мучительную дилемму, то на вид нормальный, но жестокий ребенок ставит другой набор юридических вопросов. Например, эксперты разделились по поводу того, страдал ли Николас Круз от тяжелого психического заболевания, когда убил 17 человек из полуавтоматической винтовки. Но многие люди, которые знали его — семья, одноклассники, учителя, соседи — считали, что он «подающий надежды преступник». Он был грубым, одержимым оружием, жестоким по отношению к маленьким животным. Мать Круза регулярно звонила в полицию округа Бровард, чтобы органы защиты правопорядка поговорили с ее сыном. Местная полиция получила около двух десятков звонков о Крузе. Женщина, которая знала молодого человека, позвонила в ФБР за пять недель до его нападения и сказала агенту, что у Круза есть пистолет; она волновалась, что он может «взорваться» и пойти в школу, «расстреливать».
В девяти штатах этих предупреждений, вероятно, будет достаточно, чтобы позволить полиции конфисковать оружие. По так называемому «закону о красном флаге», член семьи, друг или полицейский может попросить судью издать «запрет на применение оружия» против кого-либо, кто считается опасным для окружающих. Если этот запрос будет удовлетворен, полиция может немедленно конфисковать оружие. Как правило, срок действия приказа истекает через один год, но он может быть продлен, если судья считает, что этот человек все еще опасен. Во время стрельбы в Паркленде во Флориде не было «закона о красном флаге»; он был принят после.
Другой вариант — задержать молодого человека, который кажется опасным, — еще сложнее. «Полиция не арестовывает людей за то, что они думают. Полиция арестовывает их за то, что они делают», — говорит Марша Левик, главный адвокат некоммерческого юридического центра для несовершеннолетних, ссылаясь на научно-фантастический фильм, в котором правительство может предвидеть преступления и арестовывать правонарушителей до того, как они начнут действовать. В реальной жизни не всегда ясно, совершит ли человек то, о чем говорит или думает. Люди были потрясены поведением Круза и его постами в Instagram и YouTube. Но можно ли было арестовать его за эти посты?
Подавляющее большинство детей пишут или говорят угрожающие вещи и никогда не совершают ничего из сказанного. Даже самые тяжелые поведенческие случаи — у детей проявляются психопатические тенденции — обычно вырастают из их страшного поведения в подростковом возрасте. Это одна из главных дилемм психологов и родителей: как они могут заранее сказать, кто представляет реальную угрозу, а кто нет?
А что, если родители не видят признаков склонности к насилию? Что, если ни психическое заболевание, ни отклонения в поведении не намекают на грядущее бедствие? Что, если родитель окажется в той же ситуации, что и Сью Клиболд? Ее сын Дилан вместе со своим лучшим другом Харрисом убил 12 одноклассников и одного учителя в средней школе «Колумбайн» 20 апреля 1999 года. «Колумбайн» ужасает не только количеством погибших, но и четким планированием и холодным исполнением. Тем не менее, для семьи на первой линии обороны было мало «красных флагов».
В то время Сью Клиболд не видела ничего особенно тревожного в своем сыне. Как она написала в своей книге «Материнская расплата», она видела, что ее сын часто бывает раздражительным, а иногда и замкнутым. Она была недовольна и зла, когда Дилан с Эриком Харрисом взломали дверь в фургон, будучи учениками младших классов, но это было единственное нарушение закона, замеченное за ее сыном. У Дилана были друзья, он проводил много времени со своими родителями, был на выпускном, хотел поступить в университет Аризоны. «Все складывалось действительно счастливо этим летом», — написала Сью Клиболд в своей книге в июле 1997 года. «Дилан развлекается и отлично проводит время с друзьями». Она не знала, что Дилан месяцами размышлял о самоубийстве, о котором он писал в своем собственном дневнике в том же месяце: «Я чувствую себя так одиноко без друга». Он сильно пил; в старших классах он собирал оружие, снимал видео и готовил бойню с Харрисом. (Семья Эрика Харриса никогда не разговаривала с журналистами, поэтому неизвестно, какие предпосылки, если таковые имеются, они заметили.)
О'Тул, бывший агент ФБР и директор отдела криминалистики Университета Джорджа Мейсона, говорит, что, хотя ребенку требуется время, чтобы превратиться из проблемного в массового шутера, этот «процесс саморадикализации» для родителей бывает сложно обнаружить. Харрис и Клиболд потратили больше года на то, чтобы продумать местоположение и время нападения, научиться создавать бомбы и приобрести полуавтоматическое оружие, прежде чем они осуществили свои планы. «Планирование может заставить их чувствовать себя сильными, властными», — говорит О'Тул, который возглавлял команду ФБР и академических экспертов, которые изучали школьные стрельбы. Она отмечает, что родители могут легко пропустить этот этап планирования. «Дети выглядят немного более счастливыми, чем были раньше. Они более уверены в себе и наслаждаются частью планирования».
Психиатры, которые изучали события «Колумбайна», похоже, согласны с тем, что Эрик Харрис был харизматическим лидером, а Дилан Клиболд — его застенчивым последователем. Харрис был близок к психопатии, в то время как Клиболд — к депрессии. «Я как оружие», — писал Харрис в своем дневнике. «Я никогда не был создан для охоты, но просто для того, чтобы убивать людей». Клиболд писал о самоубийстве и безответной любви к девушке, о «бесконечной грусти», о том, что он хочет найти настоящую любовь. Во время бойни Харрис стрелял беспорядочно, Клиболд же выбирал себе конкретные цели. Харрис издевался над людьми между расстрелами, оскорблял их.
Бездушные и бесчувственные дети — так психологи называют молодых психопатов — составляют около 1 процента детей, и большинство из них вырастают в довольно психически уравновешенных взрослых. Причем фактически, подавляющее большинство школьных стрелков происходят из полных семей и не стоят на учете в полиции. Они не проявляют жестокость и не являются частью преступной банды. Согласно оценке службы безопасности, в семи из десяти случаев изначально дети стали жертвой издевательств, а в агрессоров превратились лишь в процессе мести.
В самых смертоносных школьных перестрелках с 1999 года первая и главная линия защиты, семья, провалилась. Клиболды не видели «красных флагов». Мать Адама Ланза спрятала его от внешнего мира, а он все глубже и глубже погружался в болезнь. Мать Николаса Круза хорошо знала о преступлениях сына, но, несмотря на то, что полиция часто посещала их дом, его никогда не арестовывали.
Действия школ
Школы стараются получать информацию о потенциальных стрелках в ходе опроса детей, которые учатся с ними в одном классе. Он говорит, что больше расстрелов было предотвращено, чем сделано, часто потому, что одноклассники замечали какие-то отклонения в поведении сверстника и рассказывали о них старшим. Дэниелс, который изучает сорванные случаи, вспоминает случай с учеником средней школы, который подслушал разговор двух братьев, разговаривающих в ванной, и услышал, как один из них сказал: «У меня есть пистолет». Мальчик нашел школьного психолога, который предупредил в студенческом городке офицера полиции, а тот подошел к потенциальному стрелку, как только он полез в свой рюкзак за пистолетом.
Школы могут избежать трагических последствий, если просто будут сохранять доверительные отношения с учениками. Дети знают, кто приносит ножи и оружие в школу. Ученики в Паркленде знали, что нужно держаться подальше от Николаса Круза. «Ученикам важно быть глазами и ушами, — говорит Дэниелс, — и когда они слышат или видят что-то, им следует рассказать об этом взрослым».
Рональд Стивенс из «Национального центра безопасности школ» утверждает, что школам также следует более активно делиться своими проблемами с властями. Он признает, что школы обязаны гарантировать неприкосновенность частной жизни детей и что Конституция защищает сказанные ими слова, но он беспокоится о том, что маятник качнулся слишком далеко — настолько, что появилась угроза безопасности одноклассников и учителей.
Государство должно?(!)
Когда действия родителей, соседей и школы терпят неудачу, остается последний уровень защиты: государство.
Согласно федеральному закону и законам некоторых штатов, штаты могут арестовывать и преследовать в судебном порядке человека за «террористическую угрозу». Но это сложно оценить, как говорит Марша Левик из Центра по делам несовершеннолетних: что такое террористическая угроза? Левик говорит, что это заявление призвано вызвать страх или причинить вред. «Но где можно провести черту?» — спрашивает она. Был ли пост Николаса Круза в социальных сетях, в котором говорилось, что он стремится стать «профессиональным школьным стрелком», достаточно опасным, чтобы его арестовали? Или его фото убитых лягушек и надпись «Я хочу убивать людей» из Instagram? Конечно, все это могло вызвать определенные опасения. Но если рассматривать по отдельности, даже эти предупреждающие знаки могут не вызвать арест.
Что касается других школьных стрелков, включая нападавших в Санта-Фе, Колумбайне, Сэнди-Хук и Виргинском политехническом институте, у полиции не было оснований для ареста, поскольку они не представляли надвигающихся угроз.
Специалисты и исследователи говорят, что почти невозможно остановить решительного стрелка; он всегда на шаг впереди. Невозможно предусмотреть кражу подростком принадлежащих его родителям ружей, но такие эксперты, как Майкл Колдуэлл, говорят, что ограничение продажи полуавтоматического оружия могло бы как-то ограничить кровопролитие.
«Это может не уменьшить количество инцидентов, но это уменьшит количество погибших», — говорит Майкл Колдуэлл, профессор Висконсинского университета.
В одном исследовании отслеживались случаи стрельбы в школах в трех десятках стран — случаи гибели двух или более человек. Половина этих инцидентов произошла в Соединенных Штатах. Учитывая, что, согласно некоторым исследованиям, американцы не более эмоционально обеспокоены, чем жители Европы и Канады, абсолютная разница заключается в оружии. Дети за пределами США «не имеют доступа к AR-15 или Glocks или другому оружию, к которому имеют доступ наши дети», — говорит Дьюи Корнелл. «Это огромная очевидная проблема. Это очевидно для людей в других странах. По некоторым причинам это не очевидно для наших политиков».
В России школьная стрельба не считается очень серьезной проблемой страны, однако мы тоже должны принимать меры, чтобы она не стала глобальной. 2018 год стал рекордным по количеству жертв нападений на школы и колледжи: цифры пострадавших превышают цифры предыдущих пяти лет вместе взятых. При этом во всех трех случаях стрельбу открывали не взрослые, а подростки. И это только случаи, попавшие в СМИ.
В 2014 году было 2 погибших и 5 пострадавших. Тогда в школе в московском районе Отрадное подросток застрелил учителя и прибывшего на место происшествия полицейского. По решению суда его отправили на принудительное лечение.
Всего известно о пяти погибших в российских школах с 2013 года. Для сравнения, в США в результате стрельбы в школах и колледжах за этот же период погибли более 138 человек и еще более 300 пострадали.
По словам Владимира Путина, в 2017 году в России было зафиксировано снижение на 16% числа преступлений, совершённых подростками. Росстат в том же периоде оценивал снижение на 12,5%. А вот за первые три месяца 2018 года МВД увидело рост на 4,7% числа преступлений, совершенных при участии несовершеннолетних, по сравнению с аналогичным периодом 2017 года.
После нападения на колледж в Керчи количество погибших при стрельбе в учебных заведениях за 2018 год увеличилось на 21 человека. Это было самое жестокое и кровавое нападение за всю историю стрельб в школах. И пусть ситуация в нашей стране менее страшная, чем в США, мы должны всегда быть начеку, ведь в учебных заведениях дети должны чувствовать себя в безопасности.
Перевод и адаптация Юлия Никифорова, редакция Include
Оригинал материала: The Atlantic
Фотография обожки: pixabay.com
В контексте
Трудный подросток. Часть 1. Жизнь как форма существования белковых молекул
От расстройства к расстройству: история пациента с неустойчивым диагнозом
Эмпатия. Если вам нужна помощь
Материал на сайте: http://include.club/oruzhie-v-detskix-rukax/