«ВАРВАРСКИЕ» ОБРАЗЫ В ЗАРУБЕЖНОЙ ФОРТЕПИАННОЙ МУЗЫКЕ ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ ХХ ВЕКА

Начало ХХ века ознаменовалось развитием новаторских тенденций в музыкальном искусстве: усложнением музыкального языка, жанровыми экспериментами, поисками небывалых инструментальных красок.

В фортепианной музыке на смену певуче-выразительному романтическому или рафинированному импрессионистскому стилю приходит «фольклорная поэтика звона и удара», токкатно-ударная фортепианность.

У истоков этого явления стояли композиторы Барток и Стравинский, Онеггер и Хиндемит. Формируется плеяда пианистов, владеющих грозно-энергичной, нарочито огрубленной, взрывной манерой исполнения. Это Сергей Прокофьев с его «стальными бицепсами и трицепсами», это «счастливый виртуоз» Артур Рубинштейн с его сочным звуком и сохраненным вплоть до преклонных лет юношеским огнем исполнительских интерпретаций. Под их пальцами творится новая звуковая реальность, характеризующаяся мощью, напором, стихийной первозданной силой.

Образы динамично-сокрушительные, порой прямолинейные и даже агрессивные получили название варварских или примитивистских (неопримитивистских). Их генезис обусловлен интересом к язычеству и скифству, столь явственному в начале прошлого века, а стилевая природа связана как с неофольклоризмом, так и с новым динамизмом.

Внимание к древней обрядовости, стремление приникнуть к праистокам культуры, передать дух суровой архаики отличает Allegro barbaro Белы Бартока, «Бетическую фантазию» Мануэля де Фальи, «Грубую поэму» Эйтора Вила-Лобоса. Все они написаны для фортепиано и являются яркими образцами «варварской» образности в зарубежной музыке первой четверти ХХ века.

Пальма первенства в области фортепианных варваризмов принадлежит Allegro barbaro («Варварскому аллегро») Бартока, сочиненному в 1911 году. Поводом к созданию произведения стало желание венгерского композитора ответить критикам, упрекавшим его в чрезмерном увлечении диссонансами и называвшим его варваром.

В основе Allegro barbaro лежат настойчиво вдалбливаемые трихордовые обороты, ведущие свое происхождение из древнего пласта венгерской крестьянской музыки. Фригийско-лидийская ладовость «отягощена» жёсткими гармониями. Всё произведение построено на остинато, что придает ему характер неукротимого безостановочного движения. Композитор подчеркивает акцентами разной степени интенсивности основные доли, из-за чего пьеса приобретает «стучащую звучность». Педаль призвана не продлить мелодию, а добавить звуку объём, силу, осязаемость. Тематический материал пьесы двойствен: с одной стороны, присутствует песенный тематизм, с другой, представлено токкатное, «ударное» начало. Динамическая палитра – преувеличенно яркая. Недолгое затишье в среднем разделе, рисующем угловатый танец, нужно для того, чтобы подготовить мощную кульминацию в репризе, строящуюся на неуклонном нагнетании динамики, уплотнении фактуры, охвате всего диапазона фортепиано. Это создает ассоциации с древними языческими обрядами, постепенно достигающими кульминации и разрядки.

https://yandex.ru/video/preview/3646131958888333941

Дмитрий Маслеев играет Alegro barbaro Б. Бартока

Спустя 8 лет варварские образы оживают в «Бетической фантазии» испанского композитора Мануэля де Фальи.

Я против музыки, которая берет за основу подлинный фольклорный документ. Наоборот, необходимо иметь точкой отсчета живой источник и использовать его звучание и ритм в их сущности, а не во внешнем проявлении.

Название произведения связано с древнеримской провинцией Бетика (ныне южная часть Испании, территория современной Андалусии). Неслучайно фантазию порой именуют Андалусийской. А Андалусия – это «пламенное сердце Испании».

Фантазия была сочинена по заказу Артура Рубинштейна, который хотел приурочить ее премьеру к своему концерту в Барселоне в 1919 году. Но знаменитый пианист не успел выучить столь масштабное виртуозное произведение к этому времени. В результате, первое исполнение «Бетической фантазии» состоялось в Нью-Йорке 20 февраля 1920 года.

При создании фантазии Фалья ориентировался на манеру игры Рубинштейна, который насыщал звучание рояля оркестральными эффектами.

Композитор создал яркую и темпераментную фантазию, в основу которой легла техника игры на андалусийской гитаре. В музыкальной фактуре пьесы запечатлены особенности импровизационной игры на гитаре, с резкими контрастами и страстными мотивами, звучащими в соединении с четкой ритмикой. Фантазия написана с виртуозным размахом, с использованием приемов «фрескового фортепианного письма» (И.И. Мартынов).

https://yandex.ru/video/preview/983882338371518868

Рубен Талон исполняет «Бетическую фантазию» М. де Фальи

Несмотря на «индивидуальный заказ», Артур Рубинштейн сыграл «Бетическую фантазию» всего несколько раз, а в дальнейшем и вовсе исключил ее из своего репертуара. Не оставил маэстро аудио- и видеозаписей исполнения фантазии. Вероятно, это было связано с трудностями ее восприятия публикой.

Зато авторскую фортепианную транскрипцию «Ритуального танца огня» из балета де Фальи «Любовь-волшебница» Рубинштейн охотно исполнял в концертах. В этой блестящей миниатюре так же оживают варварские образы, связанные с магическим обрядом изгнания злых духов с помощью огня. Музыка словно извивается и дрожит в ритмах фламенко, подчиняясь прихотливой пульсации языков пламени. Запись исполнения «Танца огня» выдающимся польским и американским пианистом запечатлена на пленку.

https://yandex.ru/video/preview/10270622915846429010

Артур Рубинштейн исполняет «Ритуальный танец огня» де Фальи

«Грубая поэма» («Rudepoemа») бразильского композитора Эйтора Вила-Лобоса написана в 1921-1926 годах. Произведение посвящено опять же Артуру Рубинштейну. На протяжении жизни композитор и пианист были друзьями. Их знакомство состоялось в 1918 году, в Бразилии, в кинематографе «Одеон», где играл Вила-Лобос. Рубинштейн подошел познакомиться к композитору, но услышал резкую отповедь: «Вы виртуоз, вы не можете понять моей музыки!..». Однако утром сам Вила-Лобос с группой музыкантов пришел в номер к пианисту поиграть свои произведения.

Рубинштейн стал одним из популяризаторов творчества Вила-Лобоса. Он записал целый альбом пластинок с произведениями композитора и во время концертных турне обязательно включал в свои программы его сочинения, чаще других исполняя «Грубую поэму».

https://yandex.ru/video/preview/12941162388808399523

Э. Вила-Лобос. Грубая поэма

В этой поэме композитор пытался воссоздать портрет пианиста. Так, в посвящении написано: «Дорогой друг, не знаю, удалось ли мне как следует понять твою душу, но клянусь тебе, что здесь, как на фотографии, воспроизведено сохранившееся в моей памяти впечатление от твоего темперамента».

Поэма отличается масштабностью, имеет характерный бразильский колорит. Ее звучание напоминает некую стихийную силу, сметающую всё на своем пути. Звучность, которая достигает апогея в финале, поражает грандиозностью. Композитор нередко оставляет педаль на продолжительное время, не меняя ее.

Таким образом, у эффектных «варварских» произведений можно выделить общие черты. Это обращение к фольклору: Барток использует элементы венгерской крестьянской музыки, Фалья – испанской, Вилла-Лобос – бразильской. В «Грубой поэме» и «Бетической фантазии» масштабность пьес и характерная концертность связана с написанием произведений для одного исполнителя – Артура Рубинштейна.

В этих пьесах композиторы продемонстрировали новый фортепианный стиль – токкатную ударность. Им свойствен четкий ритм, яркая динамика, запредельно быстрые темпы, трактовка фортепиано как ударного инструмента. Резкие акценты, свободное использование педали и новый способ звукоизвлечения направлены на создание могучего образа первобытной народной силы.

Авторы: Лилия Сафиуллина, доцент кафедры прикладной и экспериментальной лингвистики КФУ, Елизавета Терехова, студентка Казанской консерватории