Молодые ученые Вышки: Константин Анчиков

Константин Анчиков в детстве собирался стать «директором кабинета», а сейчас исследует общее и дополнительное образование. В интервью проекту «Молодые ученые Вышки» он рассказал о препирательствах с ChatGPT, доказательной образовательной политике и экспедициях на Камчатку и в Забайкалье.

Как я начал заниматься наукой

Я поступал в бакалавриат в Вышку в родном Петербурге, но задержаться там не получилось. Поэтому я перепоступил в Университет им. Герцена. Но вернуться в Вышку хотелось.

Мне нравится аналитика, нравится копаться в информации, искать данные. А еще меня интересует политика, то, как работает система.

И когда я обнаружил, что в Институте образования в московской Вышке есть магистратура по доказательной образовательной политике, все сложилось. Я поступил, начал работать в Центре общего и дополнительного образования им. А.А. Пинского, и работа затянула.

Что я исследую

Общее и дополнительное образование. В нашем центре мы в основном ориентируемся на вопросы образовательной политики и эффективного управления.

Мы изучаем неравенство, вопросы инклюзии и школьной неуспешности, работу с трудными и талантливыми детьми. Особый ракурс — на педагогических и управленческих стратегиях в общем и дополнительном образовании.

Второй блок работы — это аналитика и образовательный консалтинг. Там тематика более прикладная — федеральные мониторинги, работа для региональных органов исполнительной власти, разработка программ оценки качества и эффективности работы системы.

Тема моей аспирантской диссертации…

…звучит так: «Чувство сопричастности с локальным сообществом и жизненные траектории выпускников школ в территориях со сложным контекстом».

Я исследую экосистемное взаимодействие школы с местной средой — как оно формирует у школьников чувство сопричастности с местом и зависит ли от этого их жизненная траектория, в частности отъезд.

Для удаленных территорий (Камчатка, Забайкальский край, Ямал и др.) характерна проблема оттока молодежи. Уезжают в основном с двумя целями: получать образование и искать работу. Моя гипотеза в том, что среди причин отъезда есть место и психологическим факторам, особенно чувству неукорененности и временности пребывания.

Материал по этой теме я собирал в экспедициях на Камчатку и в Забайкалье. В сентябре состоится еще экспедиция на Ямал.

Чем Камчатка отличается от Забайкалья

На Камчатке бурно развивается туризм. Кто-то открывает рестораны и туристические базы, кто-то организует туры. Приезжают гости из европейской части России, а некоторые даже перебираются на Камчатку.

Сами жители Камчатки достаточно мобильны: экономика на подъеме, есть региональные надбавки, программы поддержки перелетов на «материк». Денег хватает и на путешествия, и на то, чтобы отправить детей учиться в Хабаровск, Красноярск, Владивосток, потому что своё высшее образование у них не так развито.

На Камчатке у детей больше свободы и понимания, что происходит за пределами их родного города и региона. У них есть знакомые и родственники, которые уехали и могут на время принять у себя, помочь, поддержать.

Забайкалье значительно более изолировано. Из удаленных районов края люди редко доезжают даже до Читы. В одной из школ, где мы были, впервые за 20 лет выпускница поступила учиться в Читу.

И дети, и представители школы говорят, что им у себя нравится, им хорошо, они будут оставаться. Потому что тут дом, речка, тихо-спокойно, есть семья. Но они не думают о переезде, потому что часто ничего за пределами края и не видели.

А те, кто стремится уехать, больше не возвращаются. Интересно, что если вдруг в окружении детей появится тот, кто бывал в Петербурге или Москве, эти ребята тоже моментально принимают решение уезжать, ориентируясь только на рассказы.

Чем я больше всего горжусь

Тем, что продукты, которые мы делаем, понятны, эффективны и полезны. Они ложатся на стол к людям, которые принимают управленческие решения.

О чем я мечтаю

Мне очень хотелось бы, чтобы образовательная политика опиралась на исследования ученых и аналитиков. Чтобы было горизонтальное взаимодействие и разные блоки специалистов слышали друг друга и работали в унисон, ради единой цели. Пока что практики (школьные учителя, директора, управленцы) говорят на своем языке, наука говорит на своем языке, а люди, принимающие решения в органах исполнительной власти, — на своем.

Наш институт как раз пытается связать эти блоки, чтобы мы начали работать в единой парадигме.

Коварство ChatGPT

Во время ажиотажа вокруг искусственного интеллекта я решил проверить, как это работает. ChatGPT под мой запрос на литературные обзоры начал выдавать шикарные библиографические ссылки. Там были авторы и журналы, о которых я знаю. Названия статей выглядели идеально подходящими, только и добавляй себе в список литературы.

Сначала я был в эйфории от того, что ИИ ускорит работу в разы. Но постепенно начал сомневаться. Вот статья за авторством коллеги — я бы точно знал, что у него вышла такая статья, но мы ее не обсуждали. Долго допытывался, писал в чат, что этой ссылки не существует, и тогда он выдавал новую ссылку.

Наука — это перманентные сомнения. Она отличается тем, что это воспроизводимое знание. В науке невозможны фальсификации, глупости, подтасовки. Она объясняет, как действительно устроена реальность.

Если бы я не стал ученым, поднимался бы по карьерной лестнице в органах исполнительной власти — департаментах, министерствах.

В детстве я думал, что, когда вырасту, буду заниматься бизнесом. Говорил, что буду «директором кабинета» — это наша семейная шутка. Мой отец — предприниматель, я всегда думал, что он директор кабинета, а не фирмы.

Совет людям, которые собираются пойти в науку

Не романтизировать науку. Это тоже работа, она тоже сложная и часто скучная. Чтобы ответить на какой-то вопрос, нужно много прочесть, сделать хорошее исследование, со многими пообщаться, разобраться.

Это работа, в которой нужны компетенции. И в науке этих компетенций никогда не будет достаточно, потому что невозможно прочесть все статьи, все учебники, книги, понять все концепции, пообщаться со всеми специалистами.

Заходить в науку нужно с широко открытыми глазами, ушами и сердцем, чтобы быть восприимчивым к своим ошибкам, к другим точкам зрения. И отдавать себе отчет в том, надо ли тебе это на долгий срок.

Как я справляюсь с выгоранием

Я понял, что справляться с этим надо обратным действием. Если выгорание возникает из-за того, что нет времени на жизнь, надо вечером закрыть ноутбук и уехать на выходные. Если не отдыхать, то и на работу сил не останется, а сам отдых станет неэффективным из-за рабочей тревожности.

Если выгорание от ощущения, что мы занимаемся бесполезными вещами, нужно пообщаться с людьми, рассказать о том, что ты делаешь, что уже сделал, посмотреть, что из этого сработало, а что нет. Часто можно услышать ободряющие слова и снова вспомнить о ценности своего дела.

А еще от выгорания очень помогают экспедиции, командировки и выезды. Я побывал в 10 регионах, и в каждом — в глубоко сельских школах. Школы и местные представители власти всегда рады получить обратную связь о своей деятельности от внешнего человека. Им важна поддержка, а мне нравится быть полезным.

Чем я увлекаюсь

Шоссейным велоспортом и маунтинбайком. У меня два велосипеда в Москве и один в Петербурге. Там мы гоняем с братом, когда приезжаю.

Любимые места — Шуваловский парк, Лемболово, Сестрорецк, Репино. В Москве я езжу сам или с клубом. Мне очень нравится Бутовский лесопарк. Он большой, похож на лес и с классными трассами.

Еще здорово отвлекает от работы и разгружает мозги столярное дело. Я с детства привык с отцом что-то пилить, строгать, крутить. И сейчас стараюсь находить себе поводы для работы руками.

Что я читаю

Рядом с кроватью лежит книга рассказов Чехова. Когда нет сил перед сном что-то длинное читать, небольшой рассказ — как раз то, что нужно.

Медленно и постепенно читаю «Дерсу Узала». Эта книга меня заинтересовала, когда мы съездили на Камчатку с моим научным руководителем Алексеем Сергеевичем Обуховым. В книжке описывается изучение экспедицией Арсеньева Приморского края.

Любимые места в Москве и Петербурге

Не хочу показаться человеком замкнутым, но мне очень нравится наш Институт образования. У нас тут два дворика, тихо и уютно по-своему, хотя это самый центр города.

А в Петербурге я люблю кампус Герцена. Он занимает целый квартал между Казанской улицей и набережной Мойки. Там 20 корпусов, это закрытая территория с вековыми деревьями и особой атмосферой.