Глава 5. Цигун, позвоночник и зрение
Минус полтора диоптрии: Детство в тумане
Всё началось в девять лет. Именно тогда мир вокруг меня вдруг стал расплывчатым, потеряв четкие контуры. Зрение упало до минус 1,5 диоптрии. Очки я носить стеснялся — мальчишеское упрямство и страх показаться «ботаником» взяли верх над здравым смыслом. Это доставляло массу проблем: на уроках приходилось щуриться, пытаясь разобрать каракули учителя на доске, и сидеть исключительно на первой парте.
Проблема преследовала меня всю жизнь. В университете — те же муки. В армии на стрельбах приходилось надевать очки, чувствуя себя неполноценным солдатом. А потом были десять лет работы программистом. Из-за плохого зрения я инстинктивно придвигал лицо к монитору всё ближе и ближе, что катастрофически усилило шейный лордоз и закрепило сутулость.
Практически всю сознательную жизнь я искал спасение в упражнениях. Метод Бейтса, Жданова, Норбекова — я перепробовал всех гуру из информационного пространства. Схема была всегда одинаковой: две недели энтузиазма, отсутствие видимого результата, разочарование и забрасывание практики. Последним моим увлечением был метод Слогодского.
К пятидесяти годам (а может, и раньше) к близорукости и астигматизму добавилась новая странность. Зрение стало нестабильным: оно могло резко ухудшиться и вблизи, и вдали, а через пару дней так же внезапно улучшиться. Я списывал это на возрастные изменения, думая, что мышцы глаз то перенапрягаются, то расслабляются. Моя гипотеза была проста: напряженные мышцы нужно расслабить, а слабые — натренировать.
Но одно событие перевернуло мое представление о причинах плохого зрения с ног на голову.
Работа дала ключ к решению проблемы
К этому времени я почувствовал, что моя миссия в Карасево завершена. «Кураторы игры» снова вмешались и перебросили мое тело в Омград. Я устроился на работу комплектовщиком. Работа была физической, но не сложной, за исключением одной фатальной детали: большую часть дня голова была опущена вниз.
Шея уставала чудовищно. Напряжение копилось в затылке и переходило на глаза. Вечером, когда я ложился спать, начиналось самое жуткое: мышцы шеи начинали дергаться сами по себе. Голова могла самопроизвольно поворачиваться то влево, то вправо, словно кто-то невидимый крутил ею, как шарниром.
В свободное время, утром и вечером, я начал основательно разминать шею и позвоночник. Я вернулся к основам цигун. Начал с упражнения «Журавль пьет воду» для шеи.
Затем подключил работу с всем позвоночным столбом: волны влево-вправо, волны вперед-назад и конечно же скручивания.
И тут произошло открытие.
Однажды, повернув голову в сторону , я вдруг увидел мир кристально четко. Этот проблеск ясного зрения длился мгновение, но он заставил меня замереть. Вопрос повис в воздухе: а правильно ли я искал причину близорукости в глазах? Может быть, проблема вообще не в них?
Анатомия прозрения: Ключ в позвоночнике
Я стал внимательнее наблюдать за собой и заметил закономерность. Проблески «ясного видения» возникали в моменты растяжения позвоночника. Например, при легком, быстром приседании на одну ногу во время ходьбы. Голова оставалась на прежней высоте, а копчик резко уходил вниз. В этот момент грудной отдел позвоночника вытягивался, и на долю секунды туман рассеивался.
Те же эффекты появлялись во время практики Микроскопической орбиты, когда внимание проходило через верхний грудной отдел. И, конечно, при выполнении Чансыцзинь («Наматывание шелковой нити»).
Пазл начал складываться. Причина моего плохого зрения кроется не в глазах, а в позвоночнике.
Сначала я предположил, что у меня с детства сформировался грудной кифоз или смещение позвонков. Ведь в детстве я часто болел и подолгу лежал в кровати на спине, читая книги в неудобной позе. Отсюда и искривление, и хроническое перенапряжение глазных мышц, пытающихся сфокусироваться.
Но потом всплыло другое воспоминание. Зрение начало падать вскоре после того, как в девять лет я попал в секцию акробатики. Я вспомнил тренершу, которая безжалостно «гнула» нас, чтобы мы могли сделать мостик. Скорее всего, именно тогда мои детские, еще хрупкие позвонки получили первую травму.
А в тридцать лет, занимаясь йогой по Сидерскому, я добил себя позой «Заячьи уши». Травмировал именно верхние позвонки грудного отдела, лишив их стабильности. К 45 годам эта старая травма начала напоминать о себе: защемления нервов происходили буквально на ровном месте.
Философия цигун: Небо, Земля, Человек
Мои догадки были интересны, но пока давали лишь мимолетные проблески. В периоды ухудшения зрение оставалось мутным, и никакие скручивания не помогали.
Тут мне на помощь пришел мой друг Андрей Садовод. Он нашел информацию об одном из видов оздоровительного цигун, где упор делается не на тонкие материи, а на физиологическое здоровье. Философия этого направления проста и гениальна:
- Небо — большой Ян.
- Земля — большой Инь.
- Человек — проводник энергии между ними.
Чтобы быть здоровым, нужно стать чистым проводником. Базовое упражнение здесь — Столбовое стояние. Принцип таков: растягиваем позвоночник и замираем в позе столба. Расслабляемся. При глубоком расслаблении снизу вверх по костям и фасциям идет восходящий поток, а сверху вниз по мышцам и коже — нисходящий. Когда мы открываемся этим потокам, они промывают тело от «нечистот» (блоков, зажимов, токсинов), оздоравливая его. Быть здоровым — значит быть постоянно раскрытым для этих двух потоков.
Кроме столбового стояния в этой системе есть формы, где к принципу растяжения позвоночника добавляется мягкое скручивание.
Буквально через несколько дней таких занятий проблески ясного зрения стали длиться дольше. Они возникали во время Столба, особенно в скрученных формах, и даже неожиданно вспыхивали во время обычной бытовой деятельности.
Борьба за стабильность: От статики к динамике
Главной проблемой оставалась нестабильность верхних позвонков грудного отдела. Механизм был понятен: как только я принимал форму, в которой позвонок вставал на правильное место, зрение улучшалось. Но стоило ослабить контроль — и позвонки соскальзывали обратно, возвращая мир в состояние тумана. При общем растяжении позвоночника именно на удержание грудного отдела требовалось значительное усилие.
Интересно, что тело само подсказывало решение. Оно говорило мне, какое именно усилие и какую форму нужно принять. Иногда это происходило сразу, если уровень энергии был высок, иногда — спустя время практики, когда энергия накапливалась.
Я понял: чтобы закрепить результат, полученный в практике, его нужно интегрировать в обычную жизнь. Статика хороша для лечения, но жизнь — это движение.
Я начал отрабатывать методику контроля позвоночника в динамично меняющихся формах, имитирующих ходьбу. Главное внимание я уделял растяжению позвоночника в момент перестановки ног.
Затем я перенес этот контроль на медленную ходьбу. Потом на средний темп. Потом на быстрый. И, наконец, на бег.
Каждый шаг стал проверкой: способен ли мой позвоночник оставаться вытянутым и стабильным в движении? Способен ли я видеть мир ясно, не останавливаясь?
(Продолжение следует…)